Глава 30

«Боже, какой кайф! Аж ноги ватными становятся! Да. Да… Да, бл*дь!»

Буквально за секунду до собственного финала Егор покинул все еще подрагивающее тело Тони. Плотно стиснув зубы и зажмурившись до белой ряби в глазах, он с плохо скрываемым удовольствием излился ей на живот.

«В последний раз моя, говоришь? — громыхало в затуманенном сознании. — Нет, милая! Это вовсе не конец. В глубине души мы оба это знаем…»

Жадно хватая кислород полной грудью, Егор продолжал плотоядно глазеть на девчонку (которой уже откровенно грезил) и думал лишь об одном:

«Ох, до чего же ты чувственная и страстная малышка! Как же порочно ты кричишь на моем члене! Как же сладко стонешь! Послушаем это еще разок?»

Хищно оскалившись, он без промедления перехватил девушку поудобнее (дабы та не свалилась с диванного подлокотника) и медленно ввел в нее два пальца. Прекрасно понимал, что после стольких пережитых оргазмов Тоня еще толком не пришла в себя, что все еще распалена не на шутку.

А значит, у него имелись достаточно высокие шансы вывести остроту ее ощущений на новый уровень. На совершенно… абсолютно… запредельный.

Пристально наблюдая за сменой эмоций на лице Антонины, Егор принялся беспощадно таранить пальцами ее горячую скользкую тугую плоть, стимулируя определенную точку во влагалище и параллельно растирая ее набухший клитор. Его самого жестко накрывало от всепоглощающего чувства своей полнейшей власти над ней. Прямо сейчас. В этот самый миг. Старания Стрельцова не прошли бесследно. Менее чем через минуту Тоня протяжно заскулила, задрожала всем телом и… мощно брызнула ему в руку. Снова.

А потом, все еще содрогаясь в конвульсиях, она соскользнула с подлокотника и обессиленно рухнула на диван. Ее сбившееся дыхание потихоньку выравнивалось, веки были сомкнуты. Ресницы трепетали. Губы застыли в блаженной удовлетворенной улыбке. Глядя на нее, Егор отчетливо понимал:

«Либо в обмороке от удовольствия, либо реально уснула от усталости. Похоже, я перестарался. Слишком сильно вымотал ее… с голодухи-то…»

Осознание данного факта породило в нем бесконтрольную шальную эйфорию. Склонившись над девушкой, Егор прильнул к ее уху. Дурея от запаха кожи, несколько раз прихватил зубами мочку и что-то пробормотал.

Что именно? Сам толком не понял. Ляпнул на эмоциях, на инстинктах.

И как ни напрягал извилины, вспомнить свои же слова не смог. Неудивительно. Мысли путались. Стирались границы между снами, фантазиями и реальностью. Из-за этой девчонки у него в голове царил кавардак. Лишь одно Егор знал наверняка: на душе стало чуточку легче. Спокойнее. Теплее.

Отстранившись, он отступил на пару шагов от дивана и… застыл с надрывно тарахтящим сердцем. Вид охрененного женского тела, обессиленно раскинувшегося на смятых простынях… завораживал. А следы собственного семени, блестящего на ее коже в ярком свете луны, будили в нем дикаря.

Тяжело вздохнув, он устало потер переносицу, задаваясь вопросом:

«Почему ты? Почему именно ты? Что в тебе особенного? Почему у меня мозг отключается, когда я вижу тебя? Почему контроль теряю, будто подросток сопливый, впервые голую девку увидевший? И почему при мыслях, что однажды на тебя… вот точно так же… кончит кто-то другой… мне хочется сдохнуть? Что это? Помешательство? Одержимость? Я болен? Мне пора задуматься о сохранности рассудка и наведаться к мозгоправу?»

Ответов не было. Но идея казалась не безнадежной. Однако сейчас в первую очередь наведаться ему предстояло в уборную. Недолго думая, мужчина натянул джинсы прямо на голое тело и вышел из комнаты. Чтобы полноценно помыться в душе, ему следовало подняться на второй этаж. Каждую из спален – свою, детскую, гостевые – Марат оборудовал полноценными изолированными ванными комнатами. На первом этаже имелся только обычный туалет с раковиной. Решив ограничиться хотя бы им, Стрельцов двинулся в нужном направлении. И уже спустя минуту-другую на всю мощность включил кран с холодной водой. Щедро омыл лицо, шею, грудь.

Ощутив под пальцами свои червеобразные шрамы, Егор задумчиво уставился в зеркало, висящее над раковиной. Перед глазами вспыхнула сцена, от которой его до сих пор немного потряхивало. Тоня целовала их. Каждый из них.

«Зачем она это сделала? Для чего? Прежде никто. Никогда. Уродливые же!»

Странное действо. И это еще мягко сказано. Однако та ее нечаянная ласка пробила приличную брешь в его броне. Он чудом не свихнулся от переизбытка чувств и эмоций в ту секунду. И остановить ее хотелось. Запретить. Грубо велеть держать при себе свои чертовы обжигающе горячие губы. Но еще сильнее хотелось намотать на кулак ее волосы, приблизить лицо к своему телу и приказать не прекращать эту пытку. Не останавливаться.

«Твою ж мать… сам себя не узнаю! Где он – человек с железной волей?»

***

Скрипнув зубами и вцепившись в край раковины, Егор напряженно сглотнул, цепляясь за последние крохи самообладания. Неделька у него выдалась та еще. Он пытался выполнить требования Тони и исчезнуть из ее жизни вместе с Денисом. Правда пытался. Загружался работой под завязку, как та ломовая лошадь. Изматывал себя изнурительными тренировками в спортзале, пытаясь вытравить всю дурь из своей башки. Надеялся, вернувшись домой, просто валиться с ног от усталости. Так и было – он засыпал, едва касался головой подушки. Но… Антонина всякий раз врывалась в его сны. И от того, что они вместе творили в этих «играх разума», мужчина всякий раз просыпался в поту, с таким жестким стояком, что готов был отыметь любую дырку. В итоге либо спасался холодным душем, либо справлялся с ситуацией своими силами.

И, соответственно, ни хрена не высыпался. Ведь после подобных срывов ворочался еще пару часов, раздираемый противоречиями. Дважды за это время он наведывался в «Запретный плод» за «помощью». Планируя хорошенько выпустить пар и сбить горячку, дважды знакомился с девушками.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Первую – шикарную пышногрудую брюнетку – он затолкал в ближайшую пустующую приватную комнату. Да только… даже поцеловать ее не смог.

Вторую – кокетливую милашку-блондинку – привез к себе домой. А уже через пять минут выставил ее за дверь, дав денег на такси. Не смог. Не хотел. Никого, кроме Тони, не хотел. И всякий раз за это чувствовал себя полным ублюдком. Эгоистичным и подлым. Особенно когда в гости приходил Денис и без умолку трещал о своей… Карамельке. О том, как сильно он ее любит.

О том, что пишет и звонит ей каждый день, невзирая на то, что она игнорирует его желание наладить отношения. О том, как ее мать помогает ему в этом стремлении и даже гребаные советы по завоеванию дочери раздает.

Знатно же накрывало Егора в те моменты. Внутри все клокотало, и хотелось разгромить квартиру к чертовой матери. Вместо этого, ссылаясь на большую загруженность по работе, он отправлял племянника домой. От греха подальше. Но пару дней назад едва не сорвался. Лишь чудом не ударил мальца. Из-за чего? Все просто. Его жестко покоробило от фразы Дениса:

— Я попросил одного из приятелей хакнуть камеры видеонаблюдения в ее общаге. Буду теперь наблюдать за моей Карамелькой когда душе угодно.

Стрельцова возмутил данный факт. Но куда больше взбесило одно слово.

«Твоя, значит? Твоя, черт подери?»

— Она не твоя! — сурово отчеканил он тогда. — Никогда не была и не будет!

— Это еще почему? — ощетинился племяш.

— Не тешь себя иллюзией. Ты не спал с ней. Ни разу.

— Мы пытались! — гордо прилетело в ответ. — И не единожды. Я видел ее голой. Всю. Я прикасался к ней. Просто до полноценного секса у нас не дошло. Но все у нас еще впереди. Она умеет делать сюрпризы и проявлять инициативу.

Далее последовал подробный рассказ о том, какой подарок Тоня хотела сделать ему на день рождения, и чем все это закончилось в конечном итоге.

Не выдержав, Егор велел мальцу заткнутся. В груди так нестерпимо жгло, что хотелось проломить себе ребра и плескануть ледяной воды на открытые раны.

«Да, я отнял то, что полагалось тебе! — думал, глядя на племянника. — Да, сам того не зная, разрушил твои отношения. Да, я раскаиваюсь в этом, но… не сожалею. Ни капли. Просто… делать еще больнее тебе, идиоту, не хочу!»

Стрельцов строго отчитал Дениса в тот день и запретил впредь хоть что-то рассказывать ему о «Карамельке». А также искренне посоветовал не трепать языком и не выносить подробности своей интимной жизни за порог спальни.

Прислушался ли он к его словам? Черта с два! Уже на следующий день сокрушался над тем, как жестоко Тоня поступает с ним, игнорируя его звонки.

А Егор, в свою очередь, все сильнее изводил себя грезами о ней. Разве после такого он мог мыслить здраво, случайно столкнувшись с ней нос к носу в доме Марата? Нет! И прекрасно это понимал. Еще тогда, стоя на пороге гостиной и наблюдая за тем, как весело и задорно она отплясывает с Артемом, знал:

«Эту ночь я проведу с тобой! Пока не знаю как… но проведу!»

Данное себе слово он сдержал. Насытился ли? Увы! И это откровенно сводило его с ума. Ему было мало. Он хотел еще. Еще. И еще. Встрепенувшись, Егор раздраженно схватил полотенце, висящее на крючке, и насухо вытерся им. Потом, вспомнив о Тоне, намочил ткань под теплой проточной водой и хорошенько отжал. Вернувшись в гостиную и плотно прикрыв за собой дверь, обнаружил девушку, мирно посапывающую все в той же позе. Улыбаясь, точно пришибленный, он присел на край дивана и тщательно очистил ее живот от своего семени. После чего небрежно швырнул полотенце куда-то за спину и растянулся на постели рядом с Тоней, прижимаясь к ней всем телом.

Сперва просто наблюдал за тем, как она спит. Потом, задыхаясь от странного ноющего чувства за грудиной, запечатлел невесомый поцелуй на ее волосах.

Пробрало не по-детски. Вновь камень в штанах, ураган в душе и кипяток в венах. Что-то невнятно прохрипев, Егор припал к ее виску, уху, щеке и наконец добрался до губ. Он целовал ее жадно и требовательно.

И шептал, с трудом понимая, что бормочет вслух:

— До чего же ты сладкая! Боже, девочка… твой запах сводит с ума!

— М-м-м… — невнятное мычание. Хриплое. Чувственное.

— Не спи, — самозабвенно, в перерывах между поцелуями. — Я сказал, не спи!

— М-м-м?

— Сегодня наша ночь, помнишь? Твои слова. Не мои. Тебя никто не тянул за язык. Ты сама мне себя обещала. А значит, я сделаю с тобой все, что пожелаю, лишь бы только… утолить эту долбаную жажду. Сейчас ты моя! Только моя!

— Угу, — сонно.

— Просыпайся, говорю! — устрашающий рык. — Немедленно открой глаза!

На сей раз Антонина подчинилась. Распахнула веки и недоуменно уставилась на него своими бездонными глазищами. Затем настороженно спросила:

— Что-то случилось?

Пожирая ее поплывшим взглядом, Стрельцов с готовностью пояснил:

— Рановато ты расслабилась, милая. Я с тобой еще не закончил!