Глава 40
Время тянулось чертовски медленно. Или напротив, непростительно быстро.
Тоня не знала. Утверждать наверняка не бралась. Просто позволила себе расслабиться в его объятиях. Отпустила контроль, и забыла обо всем, что тревожило прежде. Только Егор и остался в ее личном пространстве. Только его руки. Губы. И слова, от которых в венах кипела кровь. От которых мозг плавился, а воля и последний стыд испарялись быстрее, чем роса на траве.
Тоня пыталась сдерживаться, пыталась отвечать на его требовательные ласки… не так пылко, не так самозабвенно, с чуть большей холодностью.
Но не могла. У нее не получалось. Этот мужчина будил в ней… нечто неуправляемое. Дикое. Примитивное. Стоило ему лишь посмотреть на нее своим фирменным голодно-свирепо-одержимым взглядом, и земля начинала уходить у нее из-под ног. А уж когда Стрельцов прикасался к ней… дерзко и решительно… отчасти, даже ревниво, Тоне хотелось как можно дольше продлить этот миг. Мгновение их тотального помешательства. Их обоюдного безумия. Их жажды. В такие моменты она повторяла про себя, как заведенная:
«Меня тоже! Тоже тянет к тебе со страшной силой! Невзирая ни на что. Вопреки здравому смыслу. Вопреки морали. И я не знаю, что с этим делать!»
Зато, судя по всему, Егор знал. И определенно задался целью, свести ее с ума.
Он дважды взял Тоню на кухне. Жестко и беспринципно. Грубо и властно. Вынуждая кричать в голос, и царапать ногтями кафельный пол, в поисках хоть какого-то облегчения. Это произошло сразу после его откровений, из-за которых ее бедное сердце чуть не разорвалось на куски, пустившись в галоп.
Как только все закончилось, оба обессиленно распластались на кафельном полу, пытаясь прийти в себя. Но даже отдышаться толком не успели, когда у Стрельцова завибрировал телефон. Звонили его родственники. Из разговора стало понятно, что Юрию Антоновичу значительно лучше. Что медицинскую помощь ему оказали своевременно, и никакой угрозы его жизни больше нет.
От радости и облегчения, у Егора открылось второе дыхание, и… Тоня оказалась во власти его желаний, в огненном плену его безграничной похоти… еще разок. После чего, уставшие, но насытившиеся, они приняли совместный душ. Со зверским аппетитом приговорили вкусный сытный обед, доставленный курьером. Посмотрели какое-то дурацкое тв-шоу по телевизору. И даже успели сыграть в «правда или действие». Разумеется, инициатором сей забавы была Тоня. Ей жуть, как хотелось, узнать Стрельцова получше. А спросить прямо, духу не хватало. Вот и пригодилась всем известная игра. Маскируя свои истинные мотивы банальным азартом, девушка заваливала Егора самыми каверзными вопросами. В том числе и довольно личными. Он благородно удовлетворил ее любопытство, ответив на каждый из них. А когда настала его очередь, с совершенно непроницаемым выражением лица спросил:
- Ты хоть раз думала обо мне, когда мы не виделись?
От смущения Тоня сделалась пунцовой. Ее внутренний голос надрывался:
«Постоянно! Каждую свободную минуту! Ты… как заноза у меня в голове!»
Но вслух произнести подобное она не решилась бы даже под дулом пистолета.
Не желая отвечать, на свой страх и риск выбрала «действие». А Стрельцов, в качестве этого самого «действия» выбрал… поцелуй. Ее поцелуй. Трепеща каждой клеточкой своего тела, Тоня добросовестно выполнила условия игры.
Но… все вновь вышло из-под контроля, едва их губы соприкоснулись. И страстный требовательный поцелуй закончился… еще парочкой бурных оргазмов. И очередными совместными водными процедурами.
***
На сей раз они нежились в черной керамической ванне, добавив в воду расслабляющие соли и ароматную густую пену. А затем, укутавшись в полотенца, на последнем издыхании добрались до кровати Егора. В нее и рухнули, буквально падая с ног от усталости. Не удивительно, если учесть, какую ночку им пришлось пережить накануне. И супер-проблемное сегодняшнее утро в том числе. В общем, от усталости Тоня не могла пошевелить даже пальцем. Каждая мышца в теле ныла и болела. А внутри все горело огнем от чрезмерного трения, и саднило с непривычки. В какой-то момент, что-то неразборчиво буркнув, Егор привлек девушку к себе, позволяя ей прижаться щекой к его обнаженной твердой груди. Ох, как же сильно тарахтело сейчас его сердце. Прямо там, за ребрами. Антонина не только слышала его страшный рев. Она отчетливо ощущала и мощные толчки. Эта вибрация пронизывала ее от макушки, до пят, заставляя покрываться мурашками. Удивительно, но сам звук действовал на нее успокаивающе. Зомбирующе. Собственный пульс начал замедляться.
Веки потяжелели, налились свинцом. Она задремала, и не могла утверждать наверняка, на какой промежуток времени выпала из реальности. По ощущениями, не более десяти минут. И все же, что-то заставило ее встрепенуться. Сосредоточившись на своих ощущениях, Тоня поняла, что Егор не спит. Что он тяжело дышит. Пыхтит. А временами вздрагивает, сильно напрягая пресс. Как только она обнаружила свою ладонь на его животе, все встало на свои места. Не отдавая отчета собственным действиям, ведомая инстинктами и подсознанием, Тоня (сама того не замечая) скользила пальцами по его шрамам. Почти невесомо, едва касаясь, и тем не менее.
- Ноют? – прошептала, осененная внезапной догадкой. – Твои шрамы… ноют?
- Иногда, - долгий шумный вдох. – На погоду частенько реагируют.
Тоня замерла подобно каменному изваянию, не зная, как лучше поступить.
Не желая усугублять ситуацию, все же отдернула руку. И сразу услышала:
- Продолжай!
- Егор…
- Не знаю, зачем ты постоянно касаешься их, но… просто продолжай!
Увлажнив пересохшие губы, Тоня провела подушечкой пальца вдоль одного выпуклого рубца. Картинки, оживающие перед мысленным взором, ужасали.
- Даже представить страшно, как больно тебе было! – обронила задумчиво.
Стрельцов на это лишь сдавленно хмыкнул:
- Не больнее, чем зуб без анестезии удалить, на самом деле. Основную часть «непередаваемых ощущений» тогда заглушил адреналин. Да и…
Он резко замолчал, а она на каком-то интуитивном уровне почувствовала, что должна заставить его, закончить начатую фразу. Переключившись на другой рубец, и нежно поглаживая его, Антонина прошептала еле слышно:
- Что? Что ты хотел сказать?
Но Егор по-прежнему молчал. Вскоре девушка ощутила его руку на своей голове. Он принялся играть с ее волосами, пропуская пряди сквозь пальцы.
- Это все ерунда, Тоня, - услышала она, когда уже отчаялась. – Кости срастаются. Мясо… всегда можно подлатать. Но как подлатать то, что внутри?
- В каком смысле?
***
- Физическая боль не идет ни в какое сравнение с душевной! Предательство, как выяснилось, пережить гораздо сложнее, чем проникающие ножевые.
Тоня притихла, обдумывая услышанное. Затем, осторожно уточнила:
- Кто тебя предал? И как?
- Не важно…
- Ну, скажи! – потерлась щекой о твердую мужскую грудь, и заметила россыпь крупных мурашек на его коже. – Клянусь, это останется между нами!
Шумный вдох разрезал тишину пространства. Затем раздалось гортанное:
- Ты все верно поняла. Я хорошо знаю, что такое предательство. Однажды меня предал очень близкий человек. Тот, кому я доверял больше, чем самому себе. Тогда еще умел! А она… он привел в наш дом грабителей, и хладнокровно наблюдал за тем, что творят со мной эти ублюдки!
У нее внутри все сжалось от его слов. Вернее, от его нечаянной оговорки.
Ибо внезапная догадка обухом ударила в голову:
«Она! Он сказал: она!»
Стремительно приняв сидячее положение, Тоня развернулась к нему лицом.
Настойчиво игнорируя свой зашкаливающий пульс, сипло пробормотала:
- Человек, из-за которого тебя едва не лишили жизни – женщина? Девушка?
Его ответ ее шокировал, лишая возможности мыслить здраво:
- Этот человек – моя бывшая невеста...
«Что? Я не ослышалась? У него была…невеста? НЕВЕСТА? Он собирался на ком-то… жениться? То есть, кого-то так сильно любил, что… Боже!»
К ревности, ошпарившей все ее нутро, Тоня оказалась совершенно не готова.
И тот факт, что Егор с той девицей давно не вместе, что она предала его… облегчения не приносил. Ей стало нечем дышать. В горле образовался болезненный ком. Эмоции брали верх над разумом. А в голове непрестанно грохотало:
«Они были помолвлены… Он любил ее! Любил! Ее – не меня!»
Поддавшись порыву, Тоня вскочила с кровати. Но Егор молниеносным движением ухватил ее за локоть, и без особого труда вернул на прежнее место. Она зарычала протестуя, и яростно саданула кулаком по матрасу. Тогда, ломая ее жалкое сопротивление, он рывком усадил ее на себя, и крепко обнял, намертво припечатав к своей груди. Лишь спустя секунду-другую, Антонина осознала, что сделала точно также. Что бульдожьей хваткой вцепилась в Стрельцова, стискивая его в своих объятиях, из последних сил. Что жадно впилась ногтями в его спину, будто… помечая свою территорию. Ее даже трясло от переизбытка эмоций. И чем сильнее ощущалась эта дрожь, тем более крепкими и тесными становились их тиски-объятия. Тоня зажмурилась, наслаждаясь моментом, подобно ополоумевшей идиотке. Егор же прохрипел:
- Что это было, лапуля?
- Я… не знаю, - соврала, пытаясь не разреветься.
- Ты ведь не ревнуешь меня, правда?
- Конечно, нет! С чего бы вдруг?
- Да, уж. Действительно…
Следующие минуты прошли в гнетущей тишине. Не сразу, но в конечном итоге Тоне удалось совладать с собой. Она медленно разжала руки, пытаясь отстраниться. Но Егор явно не собирался никого отпускать.
Пристально вглядываясь в ее лицо, он задал чертовски странный вопрос:
- Почему ты отказалась?
- М-м-м? – недоуменно.
Очертив подушечкой большого пальца контур ее губ, он пояснил:
- Почему ты отказалась вернуться к Денису? Потому что, я запретил? Или… ?
***
Тоня затаила дыхание, ощущая себя мишенью снайпера под немигающим взглядом этих льдисто-серых глаз. Была застигнута врасплох, и лихорадочно размышляла над ответом. Своим странным вопросом он загнал ее в угол. Заставил волноваться, страшно злиться, и мысленно кричать:
«Что значит, почему? Быть может, потому что?! Как я могу вернуться к Денису после… всего? Как могу продолжать отношения с ним, если постоянно… из раза в раз… оказываюсь на члене ЕГО ДЯДЮШКИ?! Если в присутствии этого самого дядюшки не владею собой? Если схожу с ума от его прикосновений? Если словно не… принадлежу себе, когда он рядом?»
Не решившись произнести свою гневную тираду вслух, Тоня судорожно вытолкнула воздух из легких, и решительно припала к губам Егора, в надежде, что он сам обо всем догадается. Но… не тут-то было! Явно восприняв ее жест, как попытку уйти от ответа, Стрельцов на поцелуй не ответил. Более того, нахмурившись, отодвинул Тоню от себя, и выжидающе уставился на нее.
«Ах, вот как, значит? Хорошо…»
Теряя контроль над эмоциями, девушка раздраженно выпалила:
- Что ты хочешь услышать?
Голосом, что холоднее арктических льдов, мужчина пояснил:
- Правду!
- Правда тебе известна!
- Едва ли!
- Ладно, - пользуясь тем, что он больше не удерживает ее, Тоня встала с кровати, и плотнее укуталась в полотенце, служившее ей одеждой. Егор не препятствовал. Он вальяжно развалился на постели, закинув руки за голову.
При этом, ни на секунду не выпускал ее из своего поля зрения. По-прежнему продолжал следить за каждым ее движением, подобно притаившемуся хищнику. В надежде унять дрожь, насквозь прошибающую все ее тело, Тоня подошла к окну. Отодвинув в сторону тонкий тюль, устремила взгляд в бескрайний горизонт. Задумчиво скользя пальцем по стеклу, призналась:
- Твои запреты тут совершенно не при чем. Дело не в тебе, вовсе. Это все – мои внутренние заморочки. Остатки принципов. И… совесть. Наверное.
- Совесть, лапуля? – прозвучало иронично.
- Да! – пояснила Тоня. – Не смотря на все старания Кучина, я не вернулась к нему, потому что… не могу встречаться с одним, а спать с другим! Не хочу. Не буду! Это мерзко и подло. Особенно, если учесть, что вы родственники!
Даже не оборачиваясь, она знала, что Егор тоже поднялся с постели.
Чувствовала его приближение каждой клеткой своего тела. Каждым волоском.
Тем не менее, продолжила:
- Пусть и не специально… пусть, так сложились обстоятельства, но… мы поступили с ним отвратительно! Мы, оба. После подобного, отношения не продолжают. Это бессмысленно, неправильно и ужасно. Скажешь, нет?
Горячие мужские ладони легли ей на плечи, пробуждая к жизни тысячи нервных окончаний на чувствительной коже. Затем Тоня услышала:
- Не скажу.
- В таком случае, ты прекрасно знаешь ответ на свой вопрос! – прижалась лбом к прохладному стеклу, ощутив дыхание Егора на своем затылке. – Я не возвращаюсь к Денису не потому, что ты запретил. А потому что… не могу так! Да, он замечательный. Хороший. Добрый. Самый-самый лучший. Но…
- Но хочешь ты меня? – закончил вместо нее Стрельцов. Глухо. Со странной интонацией, от которой неизбежно ускорился ее пульс. Набравшись смелости, Тоня развернулась к нему лицом. Всем нутром обмирая от волнения, прошептала, глядя застывшему рядом мужчине прямо в глаза:
- Похоже на то!
- Почему?
- М-м-м?
- Хочешь меня, почему?
До отрезвляющей боли прикусив нижнюю губу, девушка пожала плечами:
- Не знаю. Сложно сказать. Наверное… меня к тебе… тоже тянет.
Очевидно, именно эти слова он и жаждал от нее услышать. Ибо сразу же расслабился, и расплылся в загадочной удовлетворенной ухмылке. Заключив Тоню в объятия, запечатлел целомудренный поцелуй на ее щеке. На губах.
- Это главное, - проник в сознание его зомбирующий хриплый рокот. - Остальное – мелочи, которые нам предстоит решить уже по ходу дела.
- Решить, что? – едва различимо. С дрожью в голосе. Млея в кольце его рук.
- Не менее животрепещущие вопросы!
- Например?
- Как нам теперь существовать, - хмыкнул Стрельцов, разворачивая ее спиной к себе, и упираясь острым подбородком в макушку. – И что делать дальше.
Антонина поперхнулась воздухом, когда до нее дошел смысл его слов.
Ноги сделались ватными. Во рту пересохло. Пульс… застучал где-то в горле.
- Думаешь, у нас будет это твое «дальше»? – пискнула, едва ворочая языком.
- Не думаю. Знаю!
- И откуда такая уве…
Она замолчала, когда он мягким движением сорвал с нее полотенце.
- Я не в силах противиться этому наваждению, - прохрипел, припав губами к ее горлу. – Ты тоже!
- Точнее и не скажешь, - выдохнула Тоня, вцепившись в его руку, намереваясь не то остановить мужчину, не то поощрить. – Только вот…
- Что?
- Страшно, Егор! – призналась, жадно хватая воздух ртом.
Издав какой-то нечленораздельный звук, Стрельцов крепче прижал ее к себе.
- Не переживай, - прихватил зубами мочку уха. – Мы не будем торопиться! Тут почти как в сексе, милая. Спешка… она лишь мешает… удовольствию.
- Я так-то не о сексе говорю!
Тяжелый вздох сорвался с его губ:
- Я, вообще-то, тоже!
- Эм… да?
- Да! - зловеще, сипло. – Как выяснилось, в отношении тебя мне мало одного секса. Я слишком жаден. Мне нужно больше. Гораздо больше. Я хочу все, что ты можешь мне дать! Все, что у тебя есть! И возьму, не сомневайся. Настанет этот день. Но всему свое время, Тоня. Ни к чему нам бежать впереди паровоза. Я уже набегался в прошлом. Так набегался, что… м-да! И ведь не предполагал даже, что однажды снова… на те же… а, черт! Ладно, не бери в голову. Я сейчас малость не в себе. Сплошной бред несу. Не слушай меня, лапуля. Просто, позволь мне свыкнутся с новой реальностью. Позволь осознать ее. Прочувствовать. И тобой насытиться, как следует, дай мне уже, наконец!