Глава 44

Вопреки намерениям, спать Тоня завалилась лишь спустя полтора часа после переписки с Егором. Сперва подготовила одежду на завтра, и сложила в сумочку необходимые для учебы вещи. Затем, обновила маникюр, хорошенько умылась, облачилась в свою любимую пижаму, и даже успела разобрать постель, когда раздался настойчивый стук в дверь.

Наспех укутавшись в халат, девушка поспешила выяснить, кого же там принесло на ночь глядя. На пороге стоял сосед из комнаты напротив. Лучезарно улыбаясь, Максим почти торжественно произнес:

- Привет, Тоньчик!

- Чего тебе? – крайне недружелюбно отозвалась Муравьева.

- У нас праздник намечается. Хожу вот, соседей предупреждаю.

- О чем?

- О том, что мы пошумим немного! Не жалуйтесь коменде и вахтеру. Ладно?

- Нашли время! – недовольно проворчала девушка. – Ночь на дворе!

- Ну, Тонь? Совсем чуть-чуть!

- Немного пошумят они… Ага! Кому другому рассказывай!

- Не переживай. Все будет цивилизованно.

- Вот, не надо, Макс! Я вас, идиотов, знаю! Всю общагу на уши поставите!

- Не в этот раз! Зуб даю!

- Мне от твоего зуба… ни холодно, ни жарко! Я спать хочу!

- Ну не ворчи, красавица! – плотоядно облизнулся парень, заглядывая к ней в комнату. – Какой спать? Время-то, по сути, детское еще! Ты может это… к нам присоединяйся? Мы твоей компании всегда рады. И тебе веселее. Все лучше, чем одной в четырех стенах прозябать! Ты же одна сегодня… да?

Отрицательно покачав головой, Тоня захлопнула дверь прямо у него перед носом. С этого момента и началось самое настоящее «веселье». Музыка, хохот, хлопанье дверьми. Но даже эти факторы не мешали Тоне уснуть.

Во-первых, за годы жизни здесь, к подобному она уже привыкла. Во-вторых, сказывалась усталость и недосып. Девушка проваливалась в сон моментально. Однако, стоило ей задремать, обязательно кто-нибудь из соседей начинал ломился в дверь. То за штопором, который они с Элей им якобы не вернули.

То за бокалами. То за стульями. То за открывашкой. То еще за какой-нибудь ерундой. Тоня злилась, но старалась держать себя в руках. Тем не менее, в конце концов ее нервы сдали. В очередной такой визит, она наорала на Макса, и пообещала сдать их развеселую компанию коменде, если они посмеют еще хоть раз подойти к ее двери. Если рискнут снова прервать ее сон. Угрозы подействовали, и ближе к двум часам ночи Антонина наконец-то смогла вздохнуть с облегчением. Смогла расслабиться. Так ей казалось...

Но проклятый стук в дверь все же повторился, вновь вырывая ее из сновидений. Проверив время на телефоне, Тоня злобно зашипела:

- Пятнадцать минут четвертого! Вот ведь… козлы!

Не обременяя себя лишней одеждой, в одной лишь пижаме, она разъяренной фурией подлетела к кухонному столу, извлекла из внутреннего ящика увесистую деревянную скалку, и распахнула дверь, вопя во все горло:

- Да вы задолбали уже, пьянь общажная! Кому тут в травмпункт захотелось? Так не вопрос! Я с радостью вас, придурков, туда отпра… влю…

Тоня резко замолчала, будучи не в силах выдавить из себя ни звука.

Нервная дрожь промчалась по напряженным мышцам. Она собственным глазам не поверила, ведь на пороге стоял… Егор. Ну, как стоял?

Скорее уж, нависал грозной скалой, упираясь кулаками в дверные косяки.

Взгляд тяжелый. Почти свирепый. Продирающий до мурашек. Дыхание сбившееся. Рваное. На скулах от напряжения пляшут желваки. Он медленно оглядел ее сверху вниз, и обратно. По-свойски. По-хозяйски. Уделяя особое внимание ее груди (едва прикрытой тканью пижамного топа), коротким шортам (больше напоминающим трусы), и… губам, которые она прикусывала от волнения. Тоня вздрогнула, ощущая его пристальный взор, как самое настоящее прикосновение. Обжигающее. Насквозь пронзающее разрядами губительного тока. Скалка выпала из ее ослабевших пальцев, и приземлилась прямо ей на стопу. Хорошо. Боль подействовала на девушку отрезвляюще.

- Ты? – выдохнула она еле слышно, во все глаза таращась на Стрельцова.

- Я! – сухо усмехнулся он, решительно шагая внутрь. – Не ожидала?

Тоня покачала головой, стараясь быть с ним предельно честной.

И в тот же миг услышала его горький смешок, с нотками иронии:

- Не удивительно. Я и сам не ожидал.

Дверь за ним с грохотом захлопнулась. Следом щелкнул внутренний замок.

- Но… почему ты здесь? – уточнила Тоня, теряясь в догадках. – Что-то слу…

Егор заставил ее замолчать, прижав указательный и средний палец к губам.

- Не надо! – выдал низким рокочущим голосом.

- Я не…

- Не спрашивай ни о чем!

Он стоял непростительно близко. Весь такой… мощный. Дерзкий. И опасный. Его частое горячее дыхание щекотало ее кожу. Аромат парфюма, смешанный с запахом мужского тела, заполнил пространство вокруг. Проник в ноздри. В легкие. Действовал, как дурман. Тоня прикрыла потяжелевшие веки, пытаясь усмирить свое бешено колотящееся сердце. А когда рискнула вновь взглянуть в его серые глаза, посоловевшие от голода и похоти, тихо обронила в ответ:

- Не буду!

Наградой ей служил быстрый поцелуй в шею. Со свистом выплюнув воздух, Егор рывком притянул Тоню к себе. Безжалостно впечатал ее в свое твердое тело. С готовностью прильнув к нему еще плотнее, она вдруг обнаружила:

- Ты дрожишь.

- Да.

- Сильно дрожишь!

- Я знаю.

- Уверен, что все в по…

- Забей! – мучительно, сипло. - Это пройдет!

- Когда?

- Как только я окажусь в тебе! Как только услышу твои стоны!

«ГосподиБожеМой!»

Кровь ударила в голову. Низ живота прострелило сладкой истомой. Теперь затрясло и Тоню. Остро. Слишком остро она ощущала, как стремительно увлажняется ее плоть. И как внутренние стенки сжимаются от предвкушения.

В поисках облегчения, она инстинктивно стиснула бедра, задаваясь вопросом:

«Какого черта он медлит? Чего ждет?»

А Стрельцов именно ждал. Сурово сдвинув брови, наблюдал за каждой ее эмоцией, за каждым жестом, но ждал. Только, чего? Ее инициативы? Ладно!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Подыхая от смущения, Тоня приподнялась на носочках, и шепнула ему на ухо:

- Егор?

- Да, малышка? – прозвучало также тихо, вкрадчиво.

- Заставь меня кричать!

***

Пауза. Ошалелый взгляд глаза в глаза. И… будто взрыв сверхновой.

Не было нежности. Не было прелюдий. К черту! Им требовалось гораздо-гораздо большее. Их душила жажда. Обоюдная грешная жажда друг по другу. Дикие ненасытные поцелуи лишали воли. От прикосновений искрило. От слов, сказанных на эмоциях, кипела кровь. Страсть сметала все на своем пути.

- Моя девочка, - бормотал он сбивчиво, срывая с нее одежду. – Красавица... Лапуля… Когда же ты мне под кожу забралась, а? Как сумела… глубже просочиться? Ты в мыслях! Ты… везде! И за это хочется свернуть тебе шею!

Тоня нетерпеливо хныкала, пытаясь и Стрельцова избавить от одежды. Не получалось. Пальцы не слушались. Перед глазами все плыло. Предметы, и те теряли четкое очертание. Но она не сдавалась. Наконец, ей удалось стянуть с него футболку. Блаженный стон слетел с губ, едва она нащупала его (ставшие почти родными) шрамы. Хрипло выдохнул и Егор, вгрызаясь в ее рот, словно одержимый. Одним отточенным движением он выдернул ремень из петлиц своих джинсов. Звук разъезжающейся молнии, раздавшийся следом, пьянил еще сильнее. Ведь Тоня прекрасно знала, что произойдет совсем скоро.

От того и мысли путались. От того и сердце грозилось насквозь протаранить грудную клетку. Она плавилась, как воск. А он все целовал и целовал ее.

- Знала бы ты только, - пророкотал Егор, отстраняясь на миг.

- Что? – облизнулась Тоня.

А после покрылась мурашками от его зловещего смеха:

- Как сильно кроет меня при мысли, что ты… моя! Моя! Понимаешь?

Ни черта она сейчас не понимала. Но, утвердительно кивнула. И тихонько вскрикнула, когда он сильнее стиснул ее волосы в своем здоровенном кулаке.

- Ох, Тоня… я вытрахаю из тебя душу, если придется! – пообещал, угрожающе процедив сквозь стиснутые зубы. - Может хоть тогда… поймешь!

- Хорошо.

- Так сильно хочу тебя!

- А я… тебя! – робко призналась Тоня

Громко застонав, Егор торопливо избавился от остатков одежды. Его внушительное, торчащее колом достоинство призывно толкнулось ей в живот, вынуждая млеть и сходить с ума от предвкушения. Удерживая девушку в плену своего взгляда, Стрельцов перехватил ее ногу, и закинул к себе на талию. А потом, еще выше. Максимально высоко. У Тони была прекрасная растяжка. Но к некоему подобию вертикального шпагата девушка все равно была не готова. Теряя равновесие, она пошатнулась. Разумеется, Егор не дал ей упасть. Лишь плотнее привлек к себе, и гортанно велел:

- Держись за меня!

- Но я и так…

- Крепче, Тоня. Будет жестко.

- Д-да? – пискнула дрогнувшим голосом.

- Да! – многообещающе прозвучало в ответ.

Сомкнув пальцы на своем члене, он пару раз провел рукой от основания до головки. Вперед-назад. Затем, этой самой головкой (бархатистой и горячей до безумия) скользнул вдоль ее влажных складок, превращая ее тело в сплошной и сверхчувствительный оголенный нерв. Тоня заскулила, жадно хватая воздух носом. Секунда, и он погрузился в нее до упора. Медленно растягивая ее внутренние стенки. Вынуждая зажмуриться от примитивнейшего удовольствия. А потом… потом он выполнил свое обещание. Егор принялся таранить ее плоть так дико и остервенело, что Тоня лишь чудом оставалась в сознании. Он врывался в нее безжалостно. Долбил, будто отбойным молотком.

Еще больше усиливая свой натиск, умудрялся вдобавок стимулировать ее набухший клитор, целовать губы, сминать грудь, и глядя в глаза, шептать такие пошлости, от которых Тоню накрывало сильнее, чем от алкоголя.

Егор брал ее, как конченую шлюху. Как ненасытную течную суку. Но выглядел при этом так, будто она была для него сейчас… важнее воздуха.

Тоня же, отдаваясь ему без остатка, захлебываясь их безумием, терялась во времени. В пространстве. Остался лишь он. Его объятия. Его поцелуи. И толчки. Быстрые жесткие сокрушительные проникновения, неумолимо приближающие ее к краю пропасти. Тоня сдавленно стонала, вгоняя ногти в его спину. Опасаясь перекричать соседскую музыку, тихонько скулила, бесстыдно умоляя Егора о большем. От каждого нового толчка пульс все сильнее гудел в висках. Пальцы на ногах подгибались, а напряжение внизу живота множилось и множилось. И когда это напряжение достигло пика, Тоня внезапно испугалась. Ее накрывало что-то мощное. Ощущение, знакомое прежде, но… в разы сильнее. Казалось, оно расплющит ее. Разорвет на атомы. Девушка забрыкалась, пытаясь отстраниться. Соскользнуть с Егора. Спастись. Но Стрельцов оставался безжалостен. Мгновенно среагировав, он схватил ее за опорную ногу, и окончательно подхватил на руки. Плотно прижав к себе, принялся быстро и крайне жестко натягивать ее на себя прямо… на весу.

Он задыхался. По его вискам стекали капли пота. Но глаза горели такой дьявольской решимостью, что Тоне оставалось только подчиниться.

И скоро, совсем скоро она перестала себе принадлежать. Пружина, так долго сжимающаяся под напором страсти где-то в глубинах ее тела… внезапно лопнула. Распрямилась. И девушку накрыло лавиной дичайшего кайфа.

Тоня закричала, не чувствуя ни рук, ни ног и… к своему стыду… кончила мощной струей. Егор утробно рычал, упиваясь результатом своих деяний.

Он не замедлился ни на миг. А девушка забилась в судорогах. Таких сильных, что удержать ее Стрельцов уже не мог - аккуратно поставил на пол. Зря.

Тоня тут же рухнула на колени. А следом, свернулась на полу в позе эмбриона, продолжая трястись, точно припадочная. Он оказался рядом, и крепко обнял ее со спины. Ничего не говорил. Просто ждал, пока она придет в себя. Пока справится с этим шквалом ощущений и эмоций. Когда ей это удалось, Тоня отчаянно всхлипнула, больно впиваясь ногтями в его руку:

- Я ненавижу тебя!

Егор пристроился к ней сзади, и одним толчком погрузился на всю длину.

- И я тебя ненавижу! – прохрипел, начиная раскачиваться. – И оба мы лжем!

***

Своего финиша он достиг довольно быстро. Затем откинулся на спину, и притянул Тоню к себе, вынуждая ее почти распластаться на нем. В таком положении они и провели следующие минут десять. Приходя в себя, и восстанавливая сбившееся дыхание. Егор лениво поглаживал ее по спине.

А Тоня скользила ладонью по его торсу, искренне наслаждаясь процессом.

- Ты улыбаешься! – внезапно нарушил затянувшееся молчание Стрельцов.

Он не мог видеть сейчас ее лица. Но каким-то образом все же почувствовал.

- Мне хорошо, - призналась она, будучи поймана с поличным. – Очень!

- Да, - прозвучало тихо, вкрадчиво, почти умиротворенно. - Мне тоже.

Не в силах совладать с собой, Тоня улыбнулась еще шире.

- Четвертый час ночи, Егор! Ты сумасшедший!

- Бываю временами! – хмыкнул он, соглашаясь со своим «диагнозом».

- И все же, я…

Она замолчала, опасаясь сморозить несусветную глупость, готовую вот-вот сорваться с языка. Но Стрельцов требовательно уточнил:

- Ты…?

Деваться было некуда. Пришлось закончить мысль.

Замерев от волнения, Тоня выпалила на выдохе:

- Я… рада, что ты сейчас здесь…

Даже не глядя на него, она знала – он нахмурился. Напрягся всем телом.

И его банальный вопрос, прозвучавший следом, был вполне закономерен:

- Почему? У тебя что-то случилось?

- Нет! Все в порядке!

Разумеется, она не собиралась откровенничать с ним о неудавшейся попытке помириться с матерью. И о встрече с Денисом тоже предпочла умолчать, так как решила с проблему своими силами. Но… с отголосками всепоглощающего одиночества, пленившего ее некоторое время назад, справиться не смогла.

Очевидно, даже на подсознательном уровне нуждаясь в чьем-то крепком плече, она вцепилась в Егора что было сил. Не проронила более ни звука. Просто прижималась к нему так плотно, как только могла, и завороженно прислушивалась к мощному биению его сердца. Явно недовольный ее молчанием, Стрельцов зашевелился. Секунду спустя, аккуратно придерживая Тоню, перевернулся на бок, увлекая ее за собой. Теперь они лежали лицом друг к другу. Егор тут же впился в нее стальным немигающим взглядом:

- Хочешь сказать, что рада мне… просто так? Без причины?

«Ну, вот! Ляпнула на свою голову! Язык мой - враг мой!»

Смутившись, Тоня уперлась взглядом в центр его груди (ибо в глаза смотреть не решалась) и едва заметно кивнула. Он пробормотал что-то. Глухо и неразборчиво. А после, стиснул ее в своих объятиях так крепко, что девушке стало нечем дышать. Услышав ее жалобный полу стон, Егор ослабил хватку.

Прижался губами к ее виску, и обреченно подытожил:

- Ты меня убиваешь…

Оба замолчали. Ближайшие три-четыре минуты каждый думал о чем-то своем.

Наконец, порывисто вздохнув, Тоня поинтересовалась:

- Как ты узнал, что я сегодня буду одна?

- Я и не знал! – хмыкнул Егор. – Просто… сел в машину, и поехал за тобой. Собирался вытащить тебя прямо из кровати, и увезти к себе домой. Но уже на вахте узнал, что твоя соседка сегодня в общежитие не возвращалась, и…

- Твои планы резко изменились?

- Само собой! – прозвучало невозмутимо. – Зачем усложнять ситуацию?

- Действительно! – хохотнула Антонина, утопая в его посоловевшем взгляде. - И как тебя только в общежитие пускают? Причем, в любое время суток!

- А что тебя удивляет? Я умею договариваться с людьми!

- Мне бы такой талант…

- Это не талант. Скорее, годы упорных тренировок.

- Какие тренировки? – усомнилась Тоня. – Ты просто подкупил вахтера!

- Цель оправдывает средства! – мужские ладони властно и собственнически заскользили по ее коже, порождая трепет во всем теле. – Каждый из нас получил, что хотел. Он – деньги. А я… нечто бОльшее. Гораздо бОльшее!

- Меня? – она смутилась, осознав вдруг, что откровенно заигрывает с ним.

Стрельцов напряженно молчал. Сверля до жути странным взглядом, почти невесомо провел костяшкой пальца по ее щеке, и лишь спустя бесконечно долгое мгновение измученно выдохнул:

- Тебя, лапуля! Тебя!

- Егор, я…

Он не дал ей договорить – шустро заткнул рот поцелуем. Требовательным. Бескомпромиссным. А когда отстранился, поинтересовался будничным тоном:

- Так… тебе же сегодня к третьей паре? Верно?

- Угу, - пискнула Тоня малость растерянно. – Откуда знаешь?

- Не важно, - отмахнулся Стрельцов, взглянув на свои наручные часы. – Значит, третья? Если мне не изменяет память, ты должна появиться на занятиях ближе к двенадцати часам. Что ж, вполне сносно. Успеем выспаться.

- Да, наверное! – отозвалась она на автомате. Но внезапно до ее затуманенного сознания дошел смысл его слов, и сердце испуганной птахой забилось в груди.

- Погоди, - шепнула, с трудом ворочая языком. – В смысле, успеем выспаться? То есть… вместе? Ты хочешь остаться? Прямо здесь? Со мной? На всю ночь?

Егор задумчиво прищурился, точно в душу ей заглядывая:

- А ты против?

- Нет! Я просто…

- Что?

Тоня неопределенно пожала плечами:

- Удивлена.

- Не удивляйся, - произнес он, прожигая ее лихорадочным взглядом. – Привыкай!