Глава 18

Компания молодежи давила две лавки, громко обсуждая семейные разборки Графитов. Было там и про кастрюлю супа на голове, и что маманя Нинкина отправится в отделение заяву писать на мужа, нанесшего ей побои.

Громче всех возмущалась сама Ниночка, называя предков придурками и клоунами. Она даже не подошла, чтобы помочь матери избавиться от «головного убора». Карину сердобольная соседка пожалела, помогла снять кое-как посуду с орущего создания и вынесла ей в бутылке воды умыться… Пока родная дочь пряталась за углом, краснея и стыдясь родительницы.

Карину забрал на отечественной машине мужчина с толстой золотой цепью на шее, путавшейся в черном волосяном покрове.

— Весь район над ними смеется, а им хоть бы что! Послал же Бог родственничков, — закатывала глаза Нина, кривляясь перед парнями и отсвечивая полоской с голым пупком, торчащим под коротким топом.

Ей кивали, сочувствовали. Ближайший парень прикурил сигарету и протянул страдалице. Нинка, отточенным движением зажав между пальцев «Винстон», будто делает это не впервые, затянулась, втянув щеки изнутри… И только тогда заметила выросшего рядом сводного брата, который сверлил ее зелеными глазами презрения, наклонив голову на бок. Чернобровая закашлялась, некрасиво выпучив глаза и раззявив рот.

— Подавилась, шваль? — процедил Геннадий и все глаза сидящих уставились на грубияна. — Помните Машу, сестру мою? — он обвел взглядом компанию. — Эта сука отравила ее. Так ты, Нинок, поступаешь с теми, кто тебе не нравится? Или мешает… Или просто не так посмотрел в твою сторону.

Ему не нужно оглядываться по сторонам. Пацан, который до этого рядом с сестрицей сидел, выпячивая грудь, моментом сдулся. Чуть отодвинулся, а потом и вовсе пересел на другую сторону лавки, на «всякий случай»

— Врешь ты все! — каркнула Нина, подавшись вперед.

— Мои слова может подтвердить Фадей и твой ебарь Серый. Не вижу его здесь что-то… Решил не рисковать, находясь рядом? — зло хохотнул, прекрасно понимая, что посеял зерно недоверия. — Но связь-то с ним есть! Верно? — опустил тяжелую руку на плечо лживой дряни.

— Да, че вы его слушаете? Он мне мстит, что безотцовщиной рос! Папка их бросил! Бро-си-и-ил! — оскалилась мелкими зубами, будто укусить хотела.

— Серый?! — какой-то парень набрал друга по телефону. — Это правда, что Нина сестру свою отравила? Тут парень один предъяву кинул, — скосил взгляд на удерживаемую Геной девушку. Чем больше Сергей отвечал, тем понятней становилась мимика на лице звонящего. — Понял. Давай, пока!

— Короче, резби, это факт. Нинка подсыпала что-то сеструхе на той вечеринке, когда нас погнал Фадей ни с того, ни с сего… Оказывается, Маше плохо стало. Эта, — указал на Нинель пальцем. — Ее отравила… А могла любого из нас. Поэтому, Серый говорит, что в одной с ней тусовке больше не станет находиться. Сыкотно. Вдруг, отравит…

— Ненавижу! — верещала на Гену Ниночка. — Вы все испортили! Ты и твоя дурная сестра… Зачем я вообще повелась на ее сообщения?! Сидели бы там, в своем Мухосранске…

— Перми, — уточнил Геннадий.

Закинув ногу на ногу, он сидел напротив, рассматривая вульгарную, брызжущую ядом девицу. Остальных ее товарищей, как ветром сдуло. Даже воздыхатель, который терся рядом, ни разу не обернулся, унося свои ноги «колесом» подальше.

— И что ты мне сделаешь, а? Угрожать будешь? — карие глазки забегали, ища пути отхода.

— Руки марать не стану об такую безделушку. В перспективе, ты сама плохо закончишь, шедеврально умея делать большие глупости, — фыркнул, смотря, как в ее дрожащей смуглой руке догорает сигарета.

Он чувствовал спиной, что Нину душит ярость, как из нее с шипящими звуками вываливаются проклятья. Пригладил вздыбленные волосы пятерней, отсекая от себя мысленно грязь. Геннадий загадал никогда сюда не возвращаться… Даже ради того, чтобы узнать: сбылось ли его предсказание в отношении порочной девки, без норм морали и стыда.

Маша махнула ему рукой и чуть подвисла, рассмотрев позади сводную сестру. Она отвернулась, сделав вид, что не признала Нину. Лучше стереть из памяти омерзительный образ обеих чертовок женского пола.

Несмотря на все, Мария не пожалела, что приехала повидаться с отцом. Ей многое стало понятно, белые пятна прошлого заполнились… Увы, не радужными красками.