Глава 21

Фадей лежал рядом с девушкой, слыша стук своего сердца. Он провалился в Машу по грудь. По плечи. По уши. Какая-то удивительная мысль вертелась в голове: бросить все и остаться с ней. Накопления «небольшие» есть, можно купить здесь жилье, найти работу. Главное, что он будет с Машей и никуда больше от себя не отпустит. Планы строились стройной линией, где все было просто и понятно: Он. Маша. Их совместное будущее.

Мужчина встал осторожно, чтобы не разбудить спящую красавицу. Залюбовался ей, сдерживая порыв снова вернуться и растревожить, зацеловать в припухшие от его поцелуев губы.

Ванна тоже оказалась компактной. Фадей втиснулся в душевую кабинку и хмыкнул. Лейка буквально в пяти сантиметрах от головы. Вода бьет в макушку, и разлетается в разные стороны. Перемудренная система в смесителе не может определиться с температурой подачи — то холодным пальнет, то струю горячую выпустит. Начертыхавшись, кое-как помылся. Вытянул из стопки на полочке чистое лавандовое полотенце, точно такое же было у Маши в машине.

Телефон его ожил, моргая синей подсветкой на полочке, требовал внимания, несмотря на рань в шесть утра по местному времени. У них в Москве еще десятые сны видят…

— Ты где, Фадей? — с наезда начал брат Эдик, отчитывая, будто ревнивая жена. Отпуская плоские шуточки, что младший загулял по бабам, а его с собой не принял, не хороший мальчишка.

— Я у Маши, невесты своей. Прекрати херню пороть. В филиал приеду к девяти, как договаривались.

— Быстро же ты… Маша-Маша, пять рублей наша, — Савицкий — старший полностью проигнорировал слово «невеста». С каким-то пренебрежением нес пургу и дальше.

Не был Фадей человеком глупым, чтобы не смог отличить скрытый плевок в сторону его девушки.

— Эд, какого черта ты на говно изошел? Следи за языком! Моя жизнь тебя никак не касается. Понял? Прошу уважать мой выбор, — рукой он провел по запотевшему зеркалу, встретившись со своих злобным двойником, скрежещущим зубами. Уж больно его резанул неуважительный тон брата к Марии. Он еще не видел ее, не слышал, а уже оценил в «пять рублей». Каждое осуждение, брошенное в адрес любимой, воспринималось как личное оскорбление.

— Ты на кого бочку катишь? Забыл, что я твой непосредственный начальник? И старший брат! — завелся еще больше Эдуард, получив «по зубам». Будут еще яйца курицу учить!

— Это не дает тебе право лезть, куда не просят! Своей семьей занимайся. Понял? — Фадей чувствовал, что слабеет от неприятного разговора, будто он у него силы кто-то тянет, нервы рвет по одному с противным скрипом.

— Вот теперь, мы подошли к главному… Ты для чего моего Ваньку таскал в больницу? Решил ребенком прикрыться? Там заразы дофигище, а ты здорового пацана в рассадник инфекции привел! Ты у меня спросил? — рычал возмущенно в трубку, стараясь не повышать интонацию голоса, видимо рядышком, поблизости спит его жена.

— Спросил у Тони. Его мать дала согласие на плановый осмотр. Смена климата, перепад температуры… Тем более, что врач детский знакомый, — начал оправдываться Фадей, своей не очень продуманной комбинации. Вместо того, чтобы на прямую подойти, он выискал повод, и заручился поддержкой невестки, которая ждала их под дверью кабинета. Ему просто хотелось увидеть ее глаза, понять, что он значит для нее что-то. Все удачно получилось…

У Ваньки действительно предпростудное состояние, которое можно залечить еще в самом начале. Антонина выхватила рецепт и досконально его изучила, одобрительно кивнув, что данные лекарства должны купировать развитие хвори.

Ванька тоже был доволен лечению и грыз лимонные «леденцы» от кашля будто это конфеты, в которых его строго ограничивали родители — сторонники сбалансированного питания.

О какой проблеме ему втирает братец? Придраться больше не к чему?

Фадей решил, что поговорит с Эдиком с глазу на глаз, потолкуют расставив все знаки над «и». Что за истерики? Ведет себя как по голове ахнутый… А ведь еще до сороковника не дожил. В кризис ударился?

Постояв минуту над погасшим телефоном, он ощутил сквозняк по ногам и наскоро начал одеваться. На кухне уже хлопотала Мария, завернувшись в легкий халатик и закрутив волосы на голове в небрежный пучок, их которого торчал обычный простой карандаш.

До чего мила и бесконечно желанна.

— Доброе утро, — он подошел и прижался, обхватив за тонкую талию.

Медленно разворачивал ее к себе лицом, чтобы найти губами машины губы. От поцелуя у обоих подкосились ноги. Лопаточка в руке прелестной девушки, которой она переворачивала гренки на сковороде, выпала. Фадей успел обернуться и отключить газовую конфорку. Толкая Машу к столу бедрами, гладил, мял, лез под юбку, стягивая лишнее. Устроившись между разведенных стройных ног, завоевал право на женщину. В два подхода.

— Мы опоздаем на работу, — Маша дышала запыхавшись. Прикрыла от удовольствия глаза, когда кончики пальцев, водили на ее лице узоры, обводя каждую черточку, изгиб бровей…

— Уговорила. Оставим еще на вечер, — с большим усилием воли смог оторваться от сладкой женщины. — Захвачу свои вещи из гостиницы и буду ждать тебя здесь. Ключи выдашь? — вот так просто напросился к ней жить.