Глава 29

Мокрая белая рубашка липла к телу. Его противник ниже, уступает в размахе плеч. Сквозь пелену дождя темная фигура двинулась к Эдуарду, и парень остановился буквально в шаге. Совсем зеленый, но скидку на возраст делать не стоит. Его охрана уже поплатилась за наивность, это будет стоить им работы.

— Может, представишься, защитничек? Хотя, семейные черты прослеживаются… Столько же наглости, — Эд, даже если и попытался, не смог рассмотреть выражение лица парня. От того разило неконтролируемой злостью и претензиями.

— Зачем гондону знать мое имя? Заметь, я не с твоей бабой пошел разбираться в отместку за сестру, а пришел чистить твой жевальник. Если тебе не нравятся отношения Фадея, ему и задай вопрос. Че ты, сука, как крыса на Машке отыгрываешься? — Геннадий плевал в него ненавистью и дождем. С хрипотой и надрывом каждый выпад. Кусал — все в точку. По делу. Лишнего базара нет.

— Если хочешь потрепаться за жизнь, малой, можно зайти в помещение, — как-то даже миролюбиво, с некой долей снисхождения, предложил Савицкий. — Выпьем, обсудим в узком кругу… Зачем трясти нижним бельем на публике?

О какой публике тот говорил, не понятно. Поздним вечером под проливным дождем даже собаки нос не высунут.

— Я с тобой срать в соседнюю кабинку не сяду! — Гену бил мандраж, руки чесались вмазать наглому ублюдку. Сдерживать себя, чтобы уделать блондина в фарш все труднее. Пружина натянута до предела.

Сотников ударил первым. Наотмашь. Кулак влетел в скулу и соскользнул в сторону. Эд дернулся, пошатнулся, но не упал, выстояв. Боль захлестнула ощутимая, отдающая в ухо. Во рту соленый привкус крови и некоего азарта. Давненько Савицкому вызов не бросали.

Нужно ответить, или молокосос его ушатает.

Замахнуться не удалось. Толчок и Савицкого откинуло в сторону, прямо на дорогу. Если бы не автомобиль, который поставил здесь какой-то умник, то Эдик распластался прямо на асфальте в грязных стоках воды. Металл врезался бок. Савицкий ухнул, держась за живот, сполз в присядку, прислонившись спиной к колесу. Отсюда он помутневшим взглядом наблюдал, что нападавшего скрутили с двух сторон его охранники. Завязалась борьба. Звереныш крутился, пуская в ход руки и ноги, пробил лбом, ненадолго ослабив хватку. Они создали кучу копошащихся тел, уронив пацана на тротуар. Рыки, мат, вой от укуса… Брат Сотниковой совсем не шутит и так просто сдаваться не собирается.

— Ты как? — спросил Фадей, подавая брату руку, чтобы помочь подняться.

— Нахера вмешались? Все было под контролем.

— Угу, видал я твой контроль, нах… — выругался младший и замер.

Тонкая фигурка красным пятном. Звенящий голос на высокой истеричной ноте.

— Отпустите моего брата, сволочи! — и давай лупить сумочкой балбесов, не способных вдвоем справиться с пацаном. В ход пошли каблуки. Маша пнула одного бугая и чуть сама не свалилась, едва устояв на мокрой дорожке.

— Я так понял, ты мою Машулю обидел, — сказал тихо Фадей. Это был не вопрос, скорее утверждение. — Отзови своих шакалов.

Их теперь разделял не просто дождь, между братьями выросла стена.

— Променяешь меня на девку? — они стояли в узком пространстве возле гардероба напротив друг друга, такие похожие внешне и разные внутри.

— Моя невеста — не твоего ума дело. Я увольняюсь. Как-нибудь без твоих ценных советов разберусь. Не смей больше приближаться к Марии, или сам тебе рожу начищу, — выставил палец указкой на разбитую губу с набухшей кровью в уголке. По щеке растекался уродливый синяк. Хрустально — голубые глаза моргают недоумением: Я ради тебя старался, а ты вон как?

— Как остынешь, поговорим, — оскалился Савицкий — старший, напряженно дыша.

— Не о чем, — покачал головой Фадей.

Он забрал свою куртку и вышел на крыльцо.

Маша подставила плечо своему защиту. Сотниковы прижались к друг другу. Девушка ворчала, что зря он полез, отчитывала, ворковала чисто по-женски жалея Гену. Он отмахивался, дерзил, что сейчас пойдет и еще добавит…

— Поехали домой, — Фадей пиликнул брелоком, дистанционно запуская двигатель своей служебной машины, которую завтра намеревался сдать вместе с заявлением на увольнение. Открыл заднюю пассажирскую дверцу, снова приглашая их забраться внутрь. Взмахнул рукой, будто хотел обнять Сотниковых вместе с автомобилем. Маша юркнула первой, за ней последовал Гена, получив похлопывание по спине от будущего зятя.

Мотор машины монотонно урчал. Внутри тепло, пахнет кожей и лимонным освежителем. Машу разморило, и она, положив голову на плечо брата прикрыла глаза.

— Любишь ее? — Генка отвел прядь волос с милого личика спящей сестры.

— Люблю.

— С раздутым индюком как быть? Вы же родня, — взгляды их встретились через зеркальное отражение.

— Разберусь. Сам.