Глава 31

— Не понял? — выставил челюсть вперед Гена, заметив в сестринской квартире вещи «самозванца». — Фадей туризм перепутал с ПМЖ? Машка, какого ляда ты его пустила? Он развлечется и укатит в свою столицу, — отодвинул от себя недоеденный суп с лапшой его любимый, между прочим. — Только не надо мне втирать, что у вас все серьезно…

— Все серьезно, Ген, — Мария куснула бутерброд с колбасой и запила его чаем.

— Мало тебе Савицкие проблем принесли?! М? Что же ты такая бестолковая? — постучал кулаком по своему лбу.

— Не сравнивай мягкое с теплым. Фадей совершенно другой, не как этот… — выговорить имя Эдуарда язык не повернулся.

— Маш, я конечно все понимаю. Тебе хочется любви и внимания, но нельзя белым халатом вытереть грязный пол, а потом постирать и пойти в нем на работу. Это будет тряпка, Маш! Его брат тобой…

— Замолчи! — прикрикнула девушка и сорвавшись с места, чуть не опрокинув стул, убежала в ванную.

Оттуда, сквозь звук текущей воды из-под крана, раздались всхлипы.

— Машуль? Ну, не обижайся, а? Я же о тебе беспокоюсь, понимаешь? — Геннадий поскребся в закрытую дверь, прислушиваясь к каждому шороху за перегородкой.

Резко распахнув эту самую дверь на себя, девушка смотрела на братца гневными раскрасневшимися глазами.

— Все вокруг знают, как для нас лучше! Буржуй пытается своего брата от меня отбить, ты туда же лезешь… Почему вы думаете, что знаете, как другим жить? — топнула ногой, указывая на него пальцем.

— Помнишь, я связался не с той компанией, когда мне пятнадцать было, Маш? Ты нашла обрубок какой-то ржавой арматуры и пошла на разборки в подвал, где была «качалка». К взрослым мужикам! Сказала им, что если от меня не отвяжутся, ноги им переломаешь. Машка, только не говори, что это другое… — закатил такие же зеленые глаза в потолок, сложив руки на груди.

— Ген, я влюбилась по-настоящему, — она швыркнула носом и опустила длинные ресницы. — Мне будет плохо без него… очень. Я не выживу. При одной мысли, что его не станет рядом сердце сжимается в груди. Фадей хочет остаться со мной, не уедет. — Ее голос слабел, будто Маша сама себя убеждала.

Брат тяжело вздохнул, отступая. На кухне забрякал посудой, доедая суп. Включил чайник и долго пялился на синюю подсветку, будто она стала точкой его равновесия. Можно спорить с сестрой до потери сознания. Оба упертые. Одна кровь. Похожие характеры.

Геннадий сейчас готов отступить, но не сдаться. Посмотрит еще, как себя блондинчик поведет дальше…

Вечером с работы пришел Фадей. Взбудораженный, он стал говорить, что увольняется, но нужно съездить в Москву за кое-какими ценными вещами и документами.

— Маш! Неделю, не больше. Завтрашним утром самолет, — обхватил хрупкие плечи и заглядывал ей преданно в глаза. — Ты даже не заметишь, любимая, как быстро вернусь. Все там решу и обратно, — порывисто впился губами в ее губы.

Девушка ответила так же горячо, на грани отчаяния. Они занимались любовью с жадностью, словно завтра не наступит никогда…

Ранним утром был завтрак. Мария натянуто бодро шутила, ластилась к нему. Помогла собраться.

— Это здесь оставлю, это тоже не возьму, — он откладывал вещи в сторону, будто хотел развеять ее сомнения, что обязательно вернется.

Фадей ушел налегке, а за ним потянулась душа тонкой робкой ниточкой.

Маша уткнулась носом в мужскую водолазку. Смотрела время на электронных настенных часах. Фадей должен уже приземлиться. Обещал позвонить… Через час она сидела и гипнотизировала телефон, через три часа решилась позвонить сама.

«Абонент находится вне зоны действия сети».

«Может, разрядился?» — успокаивала себя до вечера, выпив несколько литров зеленого чая. Она устала ждать звонка, так и уснув с сотовым в руке и его серой водолазкой в обнимку.

Голова утром была тяжелая. Приподнявшись на локте, Мария смотрела на простынь, словно изучая узоры на ней. Провела рукой по месту, где спал любимый мужчина. Опомнившись, схватилась за телефон, но там не было ни пропущенных звонков, ни сообщений.

В ушах звенело, от яркого света слезились глаза, как с похмелья. Ярое небо за окном, словно карикатурное. Дома утопают в желтой листве. Почему-то все казалось ненастоящим, лишь декорациями.

Девушка доплелась до ванной и посмотрела на свое отражение над раковиной, взглянув правде в глаза: «Геннадий был прав? Закончилась командировка и с глаз долой, из сердца вон?»

Вздрогнула, когда из комнаты послышался трезвон входящего звонка.

— Да? — она даже не посмотрела, что за номер у входящего.

— Мария Глебовна, это заведующий детской поликлиники беспокоит… Эм, тут такое дело… В общем, если у вас есть желание, то можете приступить к работе со следующей недели. Участок будет тот же.

— Спасибо, я подумаю, — не нашлась, что ответить Маша.

Она бухнулась на кровать, не чувствуя ни рук, ни ног… Выводы лезли самые худшие. Она отсекала их, заталкивала обратно… Но таких совпадений не бывает. Вернуть ей прежнюю работу мог только человек с такими же связями, как Савицкий.