Глава 34

Знакомый двор совсем не изменился с тех пор. Так же на лавочках сидят бабульки, малышня делит качели и болтается на турнике. Рядом с Машиным подъездом он увидел Глеба, докуривающего сигарету. Темный южный загар в контрасте с полностью седой головой. Рубашка-поло с коротким рукавом. Жилистые натруженные руки со вздутыми венами. Графит тоже его опознал и сменил позу, закинув ногу на ногу. Подвинулся, уступая рядом место на лавке. Они кивнули друг другу, не подавая руки.

— Маша только спать Никитку уложила, — Глеб поднял голову и посмотрел наверх, на определенное окно, где взгляд зацепился за зеленые шторы. Морщины на лице разгладились, мелькнула ласковая улыбка в уголках губ. — Зачем приехал? — Выражение лица почерствело, став серьезным. Одним щелчком сбил пепел в урну.

— Я думал… — Фадей не знал, что так сразу и ответить.

— Думал он. Думы раньше жить тебе не мешали… без них. Засрал себе мозги или помог кто? — скосил глаза на опустившего плечи парня. — Дочь говорила, что твой брат был против ваших отношений.

— Эд ни при чем. Мне ноги по частям собирали. Зачем такой девушке инвалид? — высказал свою правду, которая сейчас казалась бредом. Хотел, как лучше для всех, а получилось…

— Понятно-о-о, — затянул Глеб, выпуская едкий дым дешевых сигарет. — Не мне тебе советовать, парень. Сам всю жизнь коту под хвост спустил. Столько лет прошло… А мне до сих пор снится Тамара почти каждую ночь. Как в глаза ей не могу посмотреть… Дочка руки тянет и плачет, папку зовет. Сжатый кулачок сынишки, — он отвернулся в сторону, пряча слезы в глазах. Между пальцев зажатая сигарета, догоревшая до фильтра, но Графит этого не замечал.

До пары ног докатился мяч, который до этого пинали ребятишки на площадке.

— Выпни ты. Я не могу, колено толком не гнется, — выдавил Савицкий, рассматривая повидавший виды потертый мяч.

Глеб подмигнул мальчишкам, переминающимся в сторонке и не решившимся обратиться к двум взрослым мужчинам. Выбросив окурок, поднялся и подхватил с земли руками.

— Держите футболисты! — подкинул повыше, отбрасывая в сторону детей спортивный снаряд.

Кто-то из мальчишек крикнул «спасибо» и они гурьбой устремились играть, перекликаясь кому давать пас.

— Маша — девушка гордая, но в ней много доброты, иначе я бы с тобой здесь не рассиживал. Если простит, то не скоро. Женская обида от сердца идет. И чем больше времени прошло, тем она сильнее, — постучал указательным пальцем по груди. — Мы вынудили своих любимых женщин уйти. Вина полностью лежит на нас. А как все исправить? — Глеб развел руками.

— Не знаю, — вздохнул Фадей. — Если ее не верну, то хотя бы сына буду знать. Маша, как никто понимает, что такое расти без отца…

Очередь Глеба повесить голову. За своими переживаниями они не заметили, как осторожно подрался к стоянке подержанный автомобиль отечественной марки. Зеленоглазый парень вышел и пригрозил мальчишкам пальцем, чтобы в сторону его «ласточки» ни один мяч не пролетел.

Геннадий встал напротив, скрестив руки перед собой. Посмотрел сначала на одного, потом на другого. Плюнул в сторону и молча зашел в подъезд.

Глеб дернул шеей и потер затылок, будто ему по голове мешком приложили сзади. Растерянно смотрел на двери, куда только что скрылся единственный сын.

— Еще одна проблема, — вздохнул Фадей. — Надеюсь, хромоного бить сильно не станет.

— Защитник! — с гордостью высказал Графит, выпятив грудь. Он принял, что Гена вырос лучше его, более ответственней и это только заслуга его матери.

Тяжело поднялся с лавочки, держась за поясницу.

— Ладно, я первый пошел. Возьму Генкин гнев на себя, — сделал шаг к подъезду.

— Вместе пойдем. Все, что я получу — заслужил. А то, что брат дома, так Маше спокойней будет.

***

— Явились? — Гена откусил яблоко и загораживал проход, первым открыв им двери. Смерив презрением, хотел демонстративно закрыться перед носом. Но не успел.

— Кто там? — спросил позади красивый женский голос, от которого у Фадея чуть сердце не выскочило. Вдоль позвоночника пробежался холодок, будто кусок льда катится вниз.

Ему шкуру хотелось содрать и вывернуть наизнанку, если понадобиться… Только бы впустила, выслушала.

— Угадай с трех раз? — хмыкнул зеленоглазый, отвечая в пол-оборота сестре.

— Ген, мне делать что ли больше не чего, как загадки твои разгадывать? — Маша подошла и распахнула створку двери полностью.

Теперь брат и сестра стояли рядом, плечом к плечу.

Отца она еще утром приняла и разместила на диване. Однокомнатную студию разделила ширмой, поставив перед своей кроватью. У Никиты была своя кроватка рядом, где он сейчас посапывал, обнимая свою любимую плюшевую игрушку — крокодила Гену, подаренную дядей.

— Фадей? — посмотрела на своего бывшего мужчину, отмечая каждую деталь нового облика: стрижка короче, чем она помнила, заостренные черты лица, что даже скулы видать. В голубых глазах отчаянная решимость и боль.

— Гена, дай им поговорить, — неожиданно осмелел Глеб и ухватил сына под руку, подтягивая на себя и заглядывая в глаза.

Сотников, раскрыв широко глаза посмотрел на его запястье и пальцы, твердо сжимающие кожу у локтевого сгиба. Ему хотелось рыкнуть: «Ты кто такой, чтобы мне указывать?». Но разборки здесь совсем ни к чему. Позади спит племяш…