Глава 18

— Перси, я думаю, будет не лишним провести экскурсию по поместью для леди Линвен, — Арадор поднялся из-за стола, подходя к жене, и помогая ей подняться, отодвигая стул с высокой спинкой. — Пока мы с твоей мамой распорядимся на счет всего остального.

Тили дернулась. На счет чего они собрались распоряжаться?

— Разумеется, Илотилас, Вы останетесь у нас на выходные, — сказано было скорее утвердительно, не подразумевая вопроса, и Тили лишь выдавила из себя улыбку.

— Благодарю за приглашение, лорд Айнелиас.

Эти двое решили оставить их с Перси наедине? Казалось бы, логичное поведение для того, чтобы обрученные получше друг друга узнали, да и сама она обещала маме, что постарается узнать об избраннике больше, но… почему колени трусливо дрожали от перспективы оказаться один на один с этим демоном, так похожим на Криса внешне, и разительно отличающимся характером, да ещё в огромном замке? Там, где Персивалю были известны все залы, коридоры и ходы. Там, где он сможет без труда завести её в укромный уголок? Там, куда не сунуться родители и слуги?

Почему брат Фира пугал её?

И ведь она сама согласилась на путешествие в горы. Более того, первоначально именно ей пришла в голову данная идея. Но тогда ей представлялось, что оба брата будут присутствовать на новогоднем торжестве… А в результате она сама загнала себя в ловушку.

— Илотилас, — Перси обошел стол, отодвигая её стул и протягивая руку, на которую ей пришлось опереться. — Пока готовят твои комнаты, предлагаю начать осмотр дома с бального зала. Именно там начинается история этого поместья.

Она шла рядом с ним, позволяя вести себя и внимательно слушала историю фамильного гнезда рода Айнелиасов. Заставляя себя выглядеть безмятежной, хотя внутри бушевал ураган.

Почему Крис не приехал, почему?

Длинные коридоры, освещаемые шикарными хрустальными люстрами с магическими светильниками, сменялись залами, по размерам превосходившими порой весь жилой этаж особняка, в котором жила Тили. Огромные светлые пространства, высокие окна, спрятанные за полупрозрачными занавесками, окаймленные тяжелыми портьерами, стянутыми золотыми шнурами, мраморные полы и стройные колонны, высеченные из гранита, вазы с благоухающими цветами, хотя на дворе уже бушевала зима, и картины. На стенах замка имелось множество картин. Пейзажи, события минувшего прошлого, воинские баталии и, разумеется, портреты предыдущих лордов.

Бальный зал остался позади, как и история о весьма трагическом случае, произошедшем на одном из приемов. Тогда маленькая геуна Идиам, пра-пра-прабушка Кристафора, в первый раз давала бал. В первый раз выходила в свет, отмечая своё совершеннолетие. Юный цветок с глазами цвета сапфиров, губами, словно бутон розы, и кожей, способной своей гладкостью соперничать с Милрисским шелком. Дитя, внезапно ставшее женщиной. Её бескорыстное веселье не могло остаться незамеченным, и сразу несколько влиятельных лордов решились завладеть её вниманием. Прямо здесь, в замке. В ту ночь пролилась кровь.

Персиваль не стал вдаваться в подробности, полагая, что Тили отпугнет правда, но она поняла, что мужчины решили добиться благосклонности леди самым простым для них способом: устроили бой. Вот только первой крови не хватило, чтобы прекратить начатое. Слишком приз был сладок: наследница огромного состояния, обладательница могущественной силы предков, что текла в её венах, к тому же удивительная красавица. Разве можно уступить столь ценную добычу?

Если бы не вмешательство самой Идиам, один из мужчин в тот же день отправился бы к Гисхильдису.

Тили шла и обдумывала услышанное, ведь понимала, что подобные случаи в прошлом были не столь редки. Грубая сила решала многое.

Перси почему-то горько усмехнулся, остановившись у одного из портретов. На нём были изображены двое: миниатюрная шатенка с голубыми очами и стоящий за её спиной мужчина. Он держал её подбородок в своей руке, запрокидывая голову для поцелуя, отчего пшеничного цвета волосы падали на глаза, не позволяя рассмотреть портрет подробнее. Лишь волевой подбородок и чуть приоткрытые губы, стремящиеся испить сладость губ находящейся рядом с ним девушки.

— Идиам выбрала Леона, — запрокидывая голову к картине, изрек Перси. — Она пошла против навязанных обществом правил. Дедушка Леон был тем поверженным.

Тили удивленно уставилась на Персиваля.

Он только что признал, что его предок был в чем-то плох?.. Перси? Тот, кто, казалось, всегда делал упор именно на безукоризненности?

И ведь в его словах звучало… уважение?

— Геуна Идиам влюбилась в геуна Леона?

Персиваль кивнул.

— Не сразу. Вначале ею двигало просто чувство жалости, как я думаю. Она видела, на что готов был этот мужчина. Как он дрался, не боясь за своё здоровье, хотя заведомо знал, что противник сильнее, — Перси повернулся к ней. — Целеустремленность — фамильное качество нашей семьи, Тили. Все мужчины рода Айнелиас, желая получить то, о чём они грезят, готовы идти до конца.

Почему он смотрит на неё так… пронизывающе? Хочется скрыться от стальных глаз. Убежать. Найти спасение… за спиной Криса.

Эти двое, демоны, братья, практически близнецы по внешности, но один заставляет кровь в жилах стынуть, второй её может в мгновение вскипятить. Почему они так похожи, что в темноте можно не разобрать, кто стоит рядом? Что за усмешка судьбы? Ведь если Перси будет молчать, в задумчивости отвернувшись от неё, его профиль наполнит сердце щемящей болью. Такой знакомый, такой… родной?

Тили испугалась внезапного признания самой себе.

Она же хочет наказать Кристафора! И решила идти до конца, чтобы он понял, насколько она была обижена, прочувствовал… но почему тогда при мыслях о нём на душе становилось теплее? Почему она хотела прикоснуться к нему? Обнять? Просто услышать голос…

Игра контрастов?

Персиваль, заметив, как её щеки невольно окрасил румянец, ухмыльнулся.

— И ты это поймешь, Илотилас.

Она вздрогнула. Что он хочет сказать? Что будет ломать её? Перевоспитывать, чтобы она стала добропорядочной леди? Тихой, незаметной тенью своего блистательного мужа?

— Лорд Айнелиас…

— Я же позволил тебе называть меня по имени.

— Персиваль, возможно, ты все-таки передумаешь?..

Брюнет вскинул бровь.

— О чём ты?

Ну да, конечно, не понимает! Ей пришлось мысленно посчитать до пяти, чтобы не огрызнуться.

— Наша помолвка. Я уже говорила, что это затея родителей…

— Нет. Ты моя, Илотилас. А своё я не привык отпускать, — он придвинулся к ней ближе, заставляя отступать, вот только проблема: картина, на которую они любовались, висела в самом в углу, и Перси теснил её практически в тупик.

— Но ты же сам говорил, что не собирался жениться!

На губах демона расцвела ухмылка.

— Стоило узнать тебя получше, чтобы понять, как я ошибался, — он сделал ещё шаг, и Тили уткнулась в стену, ощутив за спиной камень.

— Но… ты ещё не узнал. Я… у меня ужасный характер! Я не выезжала в свет последние несколько лет, и…

Он приблизился практически вплотную, опираясь рукой о поверхность возле её плеча.

— Твои манеры действительно оставляют желать лучшего, как и острый язычок, что так и норовит выдать какую-нибудь глупость, — его взор опустился до её губ. — Но я это исправлю. Ты станешь образцовой женой, — Тили, стараясь унять панику и надеясь, что яростный стук сердца не разносится по всему коридору, попыталась поднырнуть под его локтем, да Перси жестко схватил её за плечи, заставив вернуться в исходную позицию.

Его хватка была железной. Пальцы больно впивались в нежную кожу, наверняка оставляя синяки, но мужчина не замечал, как на секунду скривилось её лицо.

— Запомни, Илотилас, я не позволю тебе выставлять меня на посмешище. Ты — моя невеста, и все, что ты делаешь, эхом сказывается на моей репутации, — его голос был до ужаса спокоен.

Перси говорил тихо, но в каждом слове, каждом звуке слышалась угроза. И не дай Гисхильдис ей действительно перейти ему дорогу!

— Я требую, чтобы с этого дня ты перестала общаться с другими мужчинами. Я видел, как на тебя смотрели в Академии, тогда, на балу. Видел, как они пожирали глазами твою полуобнаженную грудь, — он разжал правую кисть, перемещая ладонь на объект обсуждения. — Без моего разрешения тебе нельзя показываться на людях в столь откровенных нарядах.

— Но Персиваль, я же адептка! — стараясь не дать в голосе появиться паническим ноткам, Тили попыталась докричаться до здравого смысла. — Я учусь, и меня окружают не только девушки, на моем потоке не один десяток мужчин, я не могу игнорировать обращенные ко мне вопросы…

— Замолчи.

Тили прикусила язык. Этот мужчина, что сейчас лениво поглаживал её грудь через ткань платья, казалось, был высечен из мрамора. На его лице не проскочила ни одна эмоция, словно он нацепил маску. И голос, лишенный всяческих красок, лишь усиливал впечатление, будто перед ней ожившая статуя. Если бы не горящие холодной сталью глаза. И жесткие пальцы, которые, казалось, хотели оставить на её теле следы. Метки. Указание на то, что она принадлежит ему. Молчаливое напоминание о том, что он — её хозяин.

— Если я узнаю, что ты позволила по отношению к себе кому-то из этих сопливых мальчишек большее, чем дружеское общение на учебные темы, — он сжал холмик, и Тили резко втянула в себя воздух сквозь плотно сжатые зубы, — им не поздоровится. А с тобой, — маска дрогнула, вновь являя ухмылку, — я проведу длительную… беседу. И поверь, она тебе не понравится.

Он её пугал. Хотелось оттолкнуть этого псевдо-Криса, а на очередное указание об их помолвке выплюнуть в лицо: «Не хочу быть твоей невестой!». Только не его.

Тили снова дернулась, пытаясь скинуть с себя загребущие руки, но Персиваль отбил её попытки, словно она была не более, чем назойливой мошкой. Этот мужчина был силен. Возможно, не такой сильный, как старший брат, но точно уж сильнее её.

Разумеется, ведь он прожил больше. У него, как у всех представителей их народа, могущество зависит от приближения к трехсотлетнему рубежу, совершеннолетию, которое приходится на пик Силы. И пусть до королевской семьи, где концентрация Сил в тысячный рубеж (момент получения высшими демонами своей максимальной Энергии, которая после преодоления этой отметки только укрепляется) превосходит в сотни раз то, что обычные демоны получают на третье столетие, им далеко, но Перси уже перешагнул эту черту. А ей ждать вступления в Силу ещё больше полувека. Слишком долго.

— Надеюсь, ты будешь хорошей девочкой, и не станешь меня злить, — легко касаясь её лица, оглаживая щеку, Перси склонил голову в бок, изучая выражение её глаз. А там было, на что посмотреть!

И Тили готова была высказать этому надменному снобу, решившему, что он пуп мира, кем он является на самом деле! Она открыла уже рот, как этот самый сноб подался вперед, завладевая её губами.

Поцелуй не был нежным. Он словно наказывал её. За попытку образумить? За то, что она посмела сказать слово поперек его доводам?

Он сминал её губы, теснее прижимаясь телом, давая прочувствовать скрытые под тканью мышцы. Его грудь была твердой, что всячески не вязалось с образом изнеженного аристократа, и это пугало ещё больше. Персиваль уделял физическим нагрузкам должное внимание? А что ещё он делает в свободное от светских мероприятий время? О чём ещё она не ведает?

Он застал её врасплох, и она не успела стиснуть зубы, отчего язык лорда тут же ворвался в её рот, принимаясь изучать. Его напор был дерзким, страстным, но почему-то совсем не возбуждал. Возможно, причиной тому необъяснимый трепет перед этим мужчиной, возможно, попытка загасить в себе страх вперемешку с возмущением. А может, ей просто не доставало поцелуев другого брата. Того, что сейчас был далеко.

* * *

— Крис? — лорд Айнелиас-старший удивленно моргнул.

— Здравствуй, отец.

— Кристафор, мальчик мой! — к нему в распахнутые объятья кинулась Киара.

— Мама! — сжав хрупкую по сравнению с ним женщину, он вдохнул знакомый запах лимона и мелиссы. — Я скучал.

— Родной, мы не знали, что ты приедешь так внезапно! Перси ничего не сказал…

— Персиваль не в курсе моего визита.

— Мне казалось, что ты должен сейчас быть в Амродане, — Арадор поправил очки на переносице.

— Рикард дал мне пару дней на отдых перед новогодним торжеством. Приезд киоссы Каларики поставил на уши всю Академию. Я бы мешался под ногами.

Лорд скептически прищурился, а леди Киара отступила от сына, поднимая на него глаза, зеркально отражающие его собственные.

— У нас гостит твоя протеже, ты знаешь?..

Пришлось кивнуть. Нет смысла лукавить, родители так или иначе выведают, для чего именно он приехал. Пусть и будут против.

— Ти… Илотилас уже ознакомилась с поместьем?

— Перси в данный момент проводит ей экскурсию.

Крис напрягся, что, увы, не смогло укрыться от отца. Едва заметная улыбка, всего на мгновение скользнувшая по тонким губам, и Арадор качает головой.

— Вы снова с братом не сошлись во мнении?

— Персиваль порой ведет себя как ребенок.

— Крис! — Киара пожурила его, сложив руки на груди. — Манеры Перси…

— Безукоризненны. В обществе. Я знаю, мам. Но не в этом дело… Не обращайте внимание, наши с ним отношения не пестрят новизной.

Было видно, что Киара хочет высказать доводы против подобного, однако демоница сдержала себя, лишь печально вздохнув.

— Вы оба мальчишки. Маленькие и глупые. Перси — из-за того, что подначивает тебя, а ты, Крис, несмотря на старшинство, поддаешься на провокации. Вам двоим неплохо бы повзрослеть.

— И свадьба — прекрасный повод, на это намекаете?

— Ты знаешь нашу позицию, — Арадор встретился с ним взглядом. — Надеюсь, тебе хватит ума сделать все правильно.

Очаровательно. Снова заезженная пластинка. Однако в этот раз она имела под собой твердую почву, не рассыпаясь в пыль, которая застилала глаза. Маленькая девочка с серебристыми глазами и мятежным характером.

Он хотел заполучить её.

Но Персиваль… он всегда шел против брата. Хотел обогнать его во всем. Впрочем, подобное поведение не было чем-то странным, во многих семьях младшие сыновья желали получить свою часть славы и могущества, не опираясь на родовое имя. И этот порыв был более чем благороден. Именно это в Перси Крис приветствовал. Однако младший перегибал палку слишком часто.

В погоне за навязчивой идеей насолить брату, Перси мог запросто выставлять Фира в невыгодном свете, играя на контрастах. Так, как делал это при дворе, высказывая свои опасения по поводу безрассудности и чрезмерной вспыльчивости наследника семьи Айнелиас в делах, касающихся его прямых обязанностей. Со слов Персиваля, из конфликтных ситуаций всегда следует выходить с высоко поднятой головой, рассуждая не горячим сердцем, а беря в расчет максимальные выгоды, которые может сулить отступление перед оппонентом. Крис не желал бороться с проигрышем, всегда прогибая собеседника под себя. И ведь каждый раз у него это получалось! Огромная аргументированная база, неоспоримые факты и грамотно расставленные акценты позволяли прийти к точке, в которой любое последующее слово или предложения Фира встречалось без возражений. Это злило тех, кто пытался нажиться на своих подчиненных, утаивая части налогов, выставляя пониженную ставку подати за счет нововведений или улучшений условий труда для слуг. Разумеется они надеялись, что приближенный короля будет закрывать глаза на не состыковки в отчетах, грея собственный карман, вот только Кристафор слишком ценил преданность и честность по отношению к своему монарху, чтобы сносить подобное. Ледяная маска, которую мужчина нацеплял на себя, порой давала трещину, позволяя недовольным узреть горящие злым огнем глаза, и те, кто удостаивался чести лицезреть подобное, предпочитали отступать. Злой демон с огромным потенциалом Сил — не лучший соперник.

Маска отстраненности падала только перед Перси, тем, кто рос с ним вместе, тем, кто ставил своей целью пробить брешь в его невозмутимости.

Персиваль, стоит отдать ему должное, в погоне за идеалом, вылепил из себя образцового джентльмена, который на людях вел себя безукоризненно. Он мог спокойно рассуждать о политике, тактике, научных веяниях, разбирался в литературе и искусстве, и был превосходным всадником. Лошади из его конюшен числились в первых рядах по родословной и чистоте породы наравне с жеребцами киосов. Быстрые, сильные и грациозные животные, которых он выдрессировал самостоятельно. Каким образом, никому не известно, вернее, Перси держал в строжайшей тайне именно от брата, что за способы применял для наиболее ретивых созданий, коих насчитывалось с несколько десятков.

Удивительная закономерность: стоило лишь Персивалю отправиться за пределы земель Аминса, куда бы он не направился, эти парнокопытные находили его. Дикие, страстные, необузданные. Лошади становились послушными и спокойными под его руководством. Так, словно в Перси жил дух лидера, способного вести за собой. Или то желание беспрекословного подчинения?

Возможно, со своими конями брат обращался даже мягче, чем с людьми, поскольку все слуги, работающие в поместье Перси, кажется, боялись сделать лишний шаг и сказать лишнее слово, опасаясь гнева хозяина. Однако, что удивительно, несмотря на трепет, поголовно весь прислуживающий персонал уважал своего господина и был ему предан. Удивительные сочетания. Обычно страх порождает ненависть, а с ним… возможно, Перси мог быть невыносим, придерживаясь строгих правил, и заставлял следовать этим правилам окружающих, однако с Персивалем ринналы чувствовали себя защищенными перед внешними угрозами. Перси не стал бы терпеть издевательства над своими слугами со стороны гостей, однако и требовал взамен протекции соблюдения ряда условий. Видимо, в Ольхоре, его доме, всех подобное положение устраивало.

Брат любит, чтобы его слушались. И будет требовать от Тили привычного для его понимания поведения, где он — глава.

В принципе, это нормально. Мужчина должен быть главным. Женщины созданы для другого, не стоит взваливать на их хрупкие плечи бремя ответственности. Любые проблемы должен решать сильный пол. Дамы предназначены для любви и заботы, их следует оберегать, и, порой, запрещать некоторые вольности, разумеется, ради их же блага.

Вот только Тили была не обычной девушкой. В ней был внутренний стержень. Желание управлять своей судьбой самостоятельно, не прибегая к подсказкам окружающих. Она хотела жить, опираясь лишь на себя. Глупое стремление юной демоницы. И она поймет, что так или иначе должна попасть под мужское влияние.

И ведь она рано или поздно попадет под него, и, более того, признает в подобном необходимость! Вот только пока она не готова признать, что в глубине души хочет, чтобы ей могли перечить, выходя из словесной схватки победителем. Она также, как и он, привыкла к тому, что все складывается именно так, как она пожелает. Также как Перси.

Два сильных характера будут противостоять друг другу. Во всем. Всегда. Пока один из них не сломается или уступит. И уж лучше, чтобы случилось второе.

И сейчас два упрямца бродят где-то наедине по огромной территории замка. Что, если Тили спровоцирует в Перси вспышку ярости? Младший, когда вывести его из себя, может натворить дел.

Но… Тили, по словам Рика, сама решилась на поездку. Без давления.

Каким образом Перси удалось её уговорить? Что они делали в предыдущую встречу?

Кристафор до сих пор не мог простить Дубринейла за его намеренную попытку оставить встречу Тили с его братом в тайне. И ведь ректор в тот день загрузил его дополнительной работой, чтобы быть уверенным, что Крис не покинет аудитории раньше времени, чтобы позволить Персивалю спокойно расхаживать по Академии в поисках затаившейся невесты.

Однако друг искупил свою вину. Если бы не Рикард, Криса сегодня здесь бы не было.

Искать сейчас Тили с Перси, вслепую бродя по коридорам замка… затея не очень. Брат мог почувствовать его приближение, ускользнув в потайной лаз, оказываясь в другой точке замка, открывая порталы или создавая иллюзии. Пустые надежды на случайную встречу? Он их не питал. Однако узнать, в которой из комнат остановилась адептка Линвен стоило. Но спрашивать родителей в лоб значило бы показать свою заинтересованность.

— Пожалуй, мне стоит привести себя в порядок с дороги, — Крис улыбнулся матери. — Надеюсь, Перси не занял мои покои?

— Не говори глупостей, — Киара покачала головой. — Персиваль никогда не посягал на них.

Хмыкнув, Кристафор перевел взор на отца.

— Мне нужно переговорить с тобой.

— Через час в моем кабинете.

Кивнув, Фир направился к широкой лестнице, по бокам от которой стояли мраморные изваяния с изображением гепардов, маленькая дань истории зарождения государства, в котором они жили и напоминание о быстротечности времени.

Ступени, пролеты, коридоры, залы, все такое родное и знакомое… Этот замок был наполнен жизнью. И так было всегда, ещё с самого детства Крис помнил, как туда-сюда сновали слуги, что-то неся в руках. Раз в год мама приказывала обновлять ту или иную гостиную, привнося в старинную крепость веяния моды, делала замок светлее и уютнее. Цветы, что разносили по поместью свежий аромат, стояли повсюду. Поддерживаемые заклятием стазиса, они могли цвести бесконечно, но Киара предпочитала менять флору, высаживая свежие побеги и наблюдая за их стремительным ростом. Демоница со страстью к земледелию, видано ли такое? Однако именно с привитой с малых лет любовью к природе он вырос с четким пониманием, что в этом мире все взаимосвязано: посадил семечко, влил в него каплю своей энергии, ухаживая за растением, и получил в ответ очищение воздуха, необходимого для жизни, скромными зелеными листьями. Следует дарить себя, чтобы получать заведенные природой бонусы.

Задумавшись о времени и природе, Крис не понял, почему свернул не туда, оказавшись на этаже с картинной галереей, устланной портретами предков. Со стен на него смотрели великие мужи и леди, давшие жизнь роду Айнелиасов. Многие из них вошли в историю, некоторые были незаметны, но, безусловно, все заслуживали того, чтобы о них помнили.

Знакомый запах и едва заметный шум заставил его на мгновение замереть. Тили была рядом! Он это знал. Чувствовал.

Однако стоило лишь ему завернуть за угол, первый порыв объявить о своем приезде был заглушен. Крис увидел её, и это действительно была его девочка. И она в данный момент находилась в объятьях Персиваля, подставив лицо для поцелуя, который никоим образом нельзя было назвать невинным.