Глава 25

— Тили…

Почему-то робкий, но до боли знакомый голос заставил девушку повернуть голову на звук. На дорожке, ведущей в сад к беседке, в которой она сидела, стоял Крис.

— Профессор Фаланир.

Кажется, обращение пришлось ему не по вкусу, потому как мужчина поморщился, подходя ближе.

— Мы можем поговорить?

— Разумеется, — Илотилас кивнула на скамью, приглашая.

— Я должен извиниться за своё поведение. То, что произошло вчера… Я не должен был… — он поднял от пола глаза. — Но я не жалею о том, что случилось. И готов полностью взять вину на себя.

Тили встретилась с ним взглядом, и её сердце пропустило удар, до того у Криса на лице была написана смесь вины, отчаяния и… желания.

Он извинялся, но в то же время продолжал хотеть её. Она это видела. Каждый его жест, каждое движение и глаза, что мимолетно обежали её фигуру, останавливаясь на губах, которые она приоткрыла, собираясь высказаться в ответ, но так и не решилась, все твердило об одном: Кристафор сейчас с большим удовольствием схватил бы её, сжимая в объятьях, покрывая лицо и тело жгучими поцелуями.

— Пусть я не должен был поддаваться желаниям… Но видит Гисхильдис, Тили, перед тобой я не могу устоять… — Крис пересел на скамью, на которой сидела она, чтобы быть ближе. — Прошу, оттолкни меня… Иначе это выше моих сил.

Её бедное сердечко зашлось в быстром темпе, заставляя тело гореть. От его слов, от его присутствия, от предвкушения того, что может потянуть за собой её согласие. Всего лишь на день…

Но они были в доме его родителей. Там, где Илотилас была представлена невестой младшего сына, старший являлся лишь в образе строгого учителя, не более. Да и после того, что её мысли решили сотворить беспорядок в голове в отношении Персиваля, ответить было крайне сложно.

Тили разрывалась на части: первая твердила, даже умоляла сейчас упасть в объятья Криса, такого знакомого, теплого и желанного, а вторая старалась держать дистанцию, ехидно напоминая про ненужное место и время. И к какой прислушаться?

Демон, что сидел напротив, молчаливо ждал.

Удивительно, как они вообще дошли до подобного разговора. Впрочем, если вспомнить весьма бурное расставание при предыдущем общении…

— Я… мне нужно подумать.

— Я не буду тебя торопить. Но пока, думаю, следует оставить все, как есть. Ты — моя студентка, я — преподаватель. Не стоит усложнять.

Тили пришлось кивнуть. Это её выбор. По крайней мере, на сегодняшний день. Слишком насыщенный для обычной девушки, оказавшейся между двух огней.

Никогда бы не подумала, что она начнет выбирать между братьями. Они же были разными, словно день и ночь!

Но Перси вдруг решил проявить себя с лучшей стороны… Совсем не вовремя.

Зачем?! Оставался бы в своем злом амплуа, где старший брат был бы добрым, белым и пушистым, а младший — его полной противоположностью, тогда бы и метаний души не предвиделось. А сейчас… почему ей кажется, что Перси далеко не так прост, как хочет казаться? И он явно что-то скрывает, то, что, возможно, может ещё больше поднять его в её глазах.

Но вот хочет ли она действительно знать об этой стороне жениха?..

С одной стороны у неё был Крис, мужчина, что точно излучал уверенность, опасность и силу. Могущество, жизненный опыт, ум и некоторое коварство. На другой чаше весов его более молодая копия, что пыталась всем казаться образцом для подражания. Оба высокие, статные и привлекательные. Наследники древнего рода, в жилах которых течет привлекающая её демоническая кровь, та, что со стопроцентной уверенностью принесет возможность зачатия ребенка. Её обойдут страхи родителей, что рискнули на межрасовый союз, опасаясь обречь себя на бездетность. Любой из братьев станет отцом. А разве не об этом мечтает каждая девушка — в будущем стать матерью?.. Ведь именно для этого они появляются на свет, чтобы произвести после себя потомство? Оставить след в истории, позволить генам и дальше жить, ступая по земле в виде детей?

Гисхильдис, о чём она думает?!

Дети? Материнство?!

Не далее, как каких-то полгода назад, когда она спускалась по веревочной лестнице с третьего этажа особняка, принадлежащего её семье, в попытке убежать от навязанного брака, Тили боялась даже одного слова «ребенок», скорее причисляя себя к ним, нежели пыталась воскресить в мысленном образе себя с дитем на руках. А теперь… что изменилось?

Любовь… её любовь к зеленоглазому профессору заставила пересмотреть взгляды на мир?

Ребенок… а ведь это может быть их ребенок. И ведь он уже мог бы зреть в её чреве, если бы не осторожность Фира в ту ночь. И как знать, возможно, если бы они вчера предались страсти, может, он забылся бы на миг? Тот самый миг, что стал бы решающим в их дальнейшей судьбе?

— Как скажите, профессор Фаланир, — Тили стала сосредоточенно рассматривать свои колени, прикрытые длинной полой темно-серого пальто.

Отчего ей в голову лезут подобные мысли? Она и Крис — родители?.. Ведь это же дико!

Правильно он сказал, их отношения следует ограничить на уровне преподавания. И что, что у них уже была физиологическая близость? Ни он, ни она не хотят признавать, что в курсе, кто был партнером в ту ночь. Значит, их ничего не обязывает друг перед другом.

Ведь так?

Однако то, что между ними существовало бешеное притяжение, не стоило отрицать. Это факт. И она ощущала его присутствие слишком остро, будто могла чувствовать его бедро, что находилось в полуметре от неё, представляя, что оно касалось её ноги. Сначала легкое прикосновение, касание рукой колена, поворот головы и соприкосновение губ… Слишком ярко, слишком сладко и слишком запретно.

Пусть вчера она ещё не задумывалась о будущем, желая жить настоящим, но сейчас, увидев в действии семью, что была одним сплоченным организмом, готовым защищать друг друга от какой-либо опасности, ей пришлось задуматься о том, что родители пытались донести до её мятежного духа. Ей нужен тот, кто будет рядом. Тот, кто станет стеной и опорой. Тот, которому она сможет довериться и открыться. И он станет её мужем. Отцом детей. Главой семьи.

Хочет ли она менять привычный уклад жизни на подобный? Отказаться от свободы, будучи зависимой от мужчины? Зная, что он, в случае опасности или нужды всегда выручит, придёт на помощь и станет тем, кто будет сильным ради них?

Ведь привлекательно!

Особенно, если рядом будет такой мужчина…

Однако один вопрос, поднятый его родственниками, так и вертелся на языке. Сжав волю в кулак и заставив стеснению отойти на задний план, Тили выпалила на одном дыхании:

— Лорд Салфир, а вы ведь видели, что я представляла в кабинете профессора Дубринейла в ночь, когда был использован Артефакт Обнаружения?

Легкая улыбка скользнула по губам демона, подтверждая её опасения, и последующий кивок заставил её вновь покраснеть.

— Твои… способности к ментальной магии заставляют в какой-то степени завидовать. Знаешь, Тили, ведь не только у меня, но и Руокора стоят весьма внушительные блоки к подобному воздействию. Ты же своими… мыслями снесла их, словно тех и не было вовсе. Это дар, причем весьма серьезный и впоследствии способный заставить всех считаться с тобой.

Она сжала кулаки, чувствуя даже сквозь тонкие перчатки, как ногти сминают кожу ладони, оставляя следы.

— Вы говорите о воздействии на подсознание?

— Да. При умелом использовании, ментальное воздействие может заставить кого бы то ни было делать то, что нужно тебе, четко представляя, что это были его мысли.

Девушка резко подняла голову.

— Вы так спокойно это говорите…

— Просто я доверяю тебе.

Казалось бы, всего несколько слов, но какое тепло от них разлилось по груди!

Он ей доверяет? Он?! Тот, что имел «удовольствие» испытать весьма сомнительные способности на себе, совершенно не ожидая подвоха?

Его глаза, сейчас кажущиеся отражением еловых веток, смотрели внимательно и… как-то по-доброму. Однако доброта вскоре сменилась ехидством.

— Однако, если ты решишь внушить картины, подобные тем, что явила у Рикарда… Было бы интересно посмотреть, как бедолаги будут краснеть, глядя друг на друга.

— Профессор!

На её возмущенный вскрик Фир лишь легко засмеялся, откидываясь на скамье и расслабляясь. Первое напряжение, с которым он пришел, спало.

А она могла любоваться смеющимся мужчиной бесконечно. Суровые складки, что пролегали между бровей, когда он хмурился, разгладились, угловатое лицо стало более безмятежным, да и все его тело, не скованное заботами, притягивало взгляд.

Ох уж это тело!

Ночью она воскрешала в памяти каждый изгиб и каждый мускул, который ей удалось увидеть и ощутить в купальне. Ведь совершенно нечестно, что все это время Крис не позволял себе показываться перед ней обнаженным! А она хотела увидеть… Да и не только увидеть.

После того, как он отсмеялся, разговор полился на более нейтральные темы, плавно перетекая к вопросам экзаменационных билетов и сессии, что должна была состояться сразу после отъезда из города киоссы Каларики. И ни слова о том, что королеве может грозить опасность. Практически светская беседа, которая, однако, приятно разбавлялась толикой юмора и колких замечаний, причем не только по отношению к предметам, которые вел сам Фир, но и его коллег.

Они говорили так, словно действительно не было смущающих друг друга моментов, не было напряжения, витающего в воздухе, стоило им остаться наедине, и не было недосказанности. По крайней мере в том, что касалось учебных планов.

Единственным омрачающим моментом стала тема окончания Академии.

— Ведь вы ещё не назначили даты свадьбы?

Тили отрицательно покачала головой.

— Родители согласились подождать выпуска, оставив все организационные вопросы на потом. И я благодарна им за это.

Кристафор испытующе взглянул на неё.

— Ты не хочешь выходить замуж?

И снова пришлось прятать глаза.

Почему он, именно он, задает этот вопрос?

— Я не против самой свадьбы. Но пока не могу представить себя в качестве жены и матери. Да и Персиваль… мы совершенно не знаем друг друга.

Скося глаза, чтобы увидеть его реакцию, Тили замерла. Фир хмурился. Снова.

Кажется, они вновь вернулись к тому, от чего отошли за эти часы, проведенные в уютной беседке.

Да, Илотилас, ты молодец!