Глава 30

Ещё несколько дней бессмысленных опросов, и Рикард махнул рукой на затею вычислить злоумышленников малыми усилиями. Тили же лишь могла скрежетать зубами, узнав, что Кларисса покинула Амродан в тот же день, что и она. А ведь эта девушка-оборотень была одной из главных подозреваемых! Однако, её отсутствие не умаляет возможности появление Кошки на балу. Вот только… что она сможет сделать в последний момент?

Илотилас полагала, что для свержения власти необходима тщательная подготовка, и продуманные наперед шаги, а также обширная сеть сообщников (последнее, впрочем, ещё могло иметь место), но факты говорили о том, что все должно произойти в ближайшие два дня.

Студенты плавно стекались обратно в стены Академии, на вечер у них были назначены консультации к предстоящим экзаменам и напоминание, как следует себя вести в присутствии высокопоставленных гостей. Сейчас же молодежь с гордостью показывала друг другу костюмы и платья, что им удалось сшить или купить за недельные каникулы, и сыпала байками о том, что происходило со счастливыми и свободными адептами за эти семь дней.

А Тили… она едва дождалась известия, что в город вернулся Роберт. Ей не терпелось узнать, что же скрывает Персиваль, ведь жених, молчаливой фигурой следовавший за ней на каждый «допрос», отсылал её отдыхать в свою комнату, оставаясь с подозреваемыми один на один. Что он делал?.. Тили могла лишь догадываться, ведь судя по тому, как на следующий день граждане вели себя, как ни в чём не бывало, имело место заклинание Забвения или Искажения Истины. Её собеседники просто-напросто забывали, что вели разговоры о чем-либо со светлоглазой демоницей, продолжая ежедневный быт.

Тот факт, что младший Айнелиас был способен на подобные манипуляции с сознанием, весьма напрягал Тили. Это означало лишь то, что Персиваль был не просто силен, он был очень силен, а, значит, опасен. И этого мужчину, как она поняла, лучше не злить. И как в такой ситуации попытаться ему в очередной раз сказать «нет», когда речь заходила об их будущем?.. Пока, слава Гисхильдису, ей удавалось перевести разговоры на нейтральные темы, благо сейчас по указанию ректора у них было полно работы, но после того, как все приготовления к балу закончатся и в их городок прибудет киосса? От настойчивости кавалера будет не отмахнуться так легко.

Но нужно подготовиться.

Бес оказался, как она и предполагала, в их убежище на чердаке «Ураганного ветра». И, что удивительно, сейчас оборотень находился здесь в гордом одиночестве, просматривая какие-то записи, неровными стопками сложенные на длинном столе.

— Роб?..

Парень поднял взор от рукописей и кивнул ей.

— А я все гадал, когда же ты придешь.

— И тебе здравствуй.

Роберт махнул рукой, приглашая её присесть, а сам в это время потянулся к графину с ярко-желтой жидкостью.

— Будешь сок?

— Да, пожалуйста.

Разлив по пузатым бокалам апельсиновый сок, Роберт предложил один из фужеров девушке, приподнимая свой в своеобразном тосте.

— Не спрашивай, почему в графине нет алкоголя. Сейчас время мыслить здраво. Особенно в той части, что касается твоего непростого жениха.

Тили сделала маленький глоток, сжимая между ладоней бокал и придвинулась ближе к столу.

— Что тебе удалось узнать?

— Первый твой вопрос касался его друга, Гелеана, верно?

— Да, того, с кем Перси пересекался, будучи ещё студентом.

Бес кивнул.

— В этом твои источники оказались правы, они действительно познакомились во время практики, когда лорд Айнелиас младший отбыл за пределы Аминса, уплыв на остров Сулеим. Этот гном, Гелеан, являясь представителем местной аристократии, тем не менее, не гнушался участвовать в весьма… противоречивых действиях, на одном из которых нелюди встретились, — Бес замолчал, накреняя бокал и наблюдая, как сок переливается в лучах солнца, выглянувшего из-за туч и украдкой заглянувшего через высокое окно чердака. — Тили, что ты знаешь об этом острове?

Илотилас наморщила лоб. Этот вопрос неспроста, Роберт не стал бы отвлекаться от отчета, если бы информация, которая в нём содержалась, не перекликалась с историей Сулеима. Но что она помнила об этом маленьком государстве, находящимся на отшибе Ингиака?

— Большая территория, сравнимая с Аминсом. В Сулеиме правит лорд-наместник, что подчиняется киосу Римонду.

— А что касается нравов тех, кто населяет остров? Что ты знаешь об этом?

— Я не понимаю, к чему ты ведешь.

Бес поставил бокал на стол.

— Рабство. На Сулеиме процветает рабство, Тили. И, так как лорд-наместник исправно платит дань и в случае войн отправляет своих солдат на помощь киосу, король предпочитает закрывать глаза на подобный пережиток прошлого. Однако, наличие рабов не умаляет общего развития острова. Там развита наука, торговля и искусство. И Академия, куда ездил обмениваться опытом лорд Айнелиас, является восточной жемчужиной, хранящей тайны, не доступные большинству обитателей материка. Тот факт, что его допустили до получения этих знаний, уже говорит о многом. Возможно, при дворе у него был весьма могущественный покровитель, который договорился о том, чтобы Персиваль отбыл на остров в числе трех счастливчиков, собранных со всего Аминса. И ведь подобные обмены проходят далеко не каждый год, лишь, раз в пятилетие, позволяя прибывшим полностью пройти программу обучения и с полученными знаниями покинуть уединение жаркого климата. Однако я отвлекся. Про рабство, как понимаешь, разговор пошёл не просто так. Лорд Гелеан, друг твоего жениха, является основателем школы для детей из низших сословий. Рини и ринналы могут вкусить знания, не платя при этом ни медяка, вместо денежного эквивалента они помогают в ведении хозяйства Гелеана, подготавливают почву для следующих воспитанников, и, как мне кажется, на этом дело не заканчивается.

— Что ты имеешь в виду?

— Знаешь, Тили, возможно, я могу ошибаться. Информацию о том, чем занят достопочтенный гномий лорд помимо того, что видят окружающие, достать оказалось непосильной задачей. И проблема упирается как раз в закрытый образ жизни Сулеима. Те, кто прибыл обратно на материк с острова, разговаривают о времени, проведенном на другом конце света весьма… неохотно и немногословно. Создается впечатление, что, прежде чем выпустить их обратно в большой мир, с каждого гостя берется клятва о сохранении секретов маленького государства, в котором им посчастливилось прожить пять лет.

— И все же я не понимаю…

— Не перебивай. Лорд Гелеан, являясь основателем школы, по моим сводкам, является очень обеспеченным нелюдем, у него помимо особняка есть обширная плантация, занимающая, наверное, одну десятую часть всего острова. И, поверь мне, чтобы получить разрешение лорда на приватизацию столь огромного участка суши, ему и его семье пришлось немало попотеть. Не знаю, что они сделали в прошлом, дабы получить такое благоволение, но сейчас за Гелеаном остается право самому ставить порядки на этой десятой части острова. И рабы, что переступают черту, отведенную под его собственность… их потом не видят на общественных рынках, куда отправляют других заключенных в рабские ошейники. Они словно испаряются. Сложность в вычислении людей, попавших на подвластную ему территорию ещё заключается в запрете на посещение этой самой территории. Запрете, подписанным самим лордом-наместником.

— Ты сказал, что Персиваль встретился с Гелеаном при противоречивых действиях. Что ты подразумевал?

— Каждый месяц в центре Сулеима проводятся торги. Корабли, что приходят по торговым путям к острову, привозят, в числе прочих, живой товар, тот, что и ценится там превыше всего. Именно на подобном мероприятии эти двое и пересеклись. Тогда Гелеан решил выкупить всех девушек, что выставили на аукционе, что само по себе было вызовом для аристократии, привыкшей выбирать для своих утех самых красивых и молодых. Персиваль, который зачем-то (прости, не смог понять, что ему понадобилось в тот день на базарной площади), решил попробовать перебить его цену на один из товаров, ещё до проведения живого торга, видимо, почувствовал в Гелеане что-то схожее с тем, что творилось в его собственной душе. Иначе объяснить факт, что лорд Айнелиас отправился после недовольства толстосумов, высказывающих в довольно грубой форме, что они думают на счет самоуправства Гелеана по отбору у них на целый месяц возможности наслаждаться свежими гибкими телами, вслед за гномом? И ведь Гелеан позволил Персивалю посетить его имение. Более того, с того случая два лорда стали видеться ежедневно. Вот только интересен факт, что лорд Айнелиас по приезду в Аминс ни словом не обмолвился о том, что водил дружбу с тем, у кого в подчинении оказалась добрая часть рабов, находящихся на острове. Более того, ни одна живая душа так и не узнала, что же становилось с теми, кто переступал порог дома Гелеана в ошейнике. Никто, кроме твоего жениха. Но он молчит.

Тили почувствовала, как её ладони неприятно вспотели, а внутри тела что-то скрутилось в леденящую спираль.

Перси был связан с работорговлей?.. И не против использования живой рабочей силы тех, кто не имел право самостоятельно принимать решения, рабов, полностью зависимых от желаний своих хозяев?

И ведь она помнила, с какой теплотой он встретил гнома. Видела, как он рад увидеть того, который в своих руках держал жизни десятков, сотен, а, может, и тысяч?..

Страх, который на время покинул её по отношению к младшему брату своего преподавателя, липкими пальцами вновь вцепился в её сознание.

Что она знает о том демоне, с которым родители решили связать её судьбу?

* * *

От Беса Тили выходила в такой глубокой задумчивости, что не заметила мужчину, небрежно прислонившегося к фонарному столбу прямо входа в «Ураганный ветер», и прошла бы мимо, если он её не окликнул. А от голоса, знакомого низкого тембра с едва заметной хрипотцой, сердце ушло в пятки.

Подняв взгляд от земли, Илотилас лицом к лицу столкнулась с тем, кого они больше двух часов обсуждали с Робертом. Тем, кто все-таки оставался для неё темной лошадкой, пусть Бесу и удалось раскопать достаточно много информации о том, кто сейчас назывался Тень. Одно это, как и понимание того, что до Перси репутацию грозного разведчика исполнял Кристафор, заставило её на несколько минут выпасть из разговора, стараясь лихорадочно свести все мысли воедино.

Крис, их профессор Салфир, был ночным кошмаром тех, кто пытался идти против власти. А стоило ему уйти от дел, как его место занял Персиваль. Тайно. Причем, судя по всему, старший брат не был в курсе, что его младшая копия пошла по его стопам.

Персиваль все это время играл на публику. Строил из себя благочестивого аристократа с утонченными манерами, а на деле был хитрым, изворотливым и местами жестоким. Настоящим цепным псом Её Высочества, киоссы Араи. Той демоницы, что встретилась ей на берегу озера в поместье Айнелиасов. Той, что фактически и её призвала к служению.

Теперь пазл складывался в упорядоченный рисунок. Выбор жениха был не случаен. Родители, зная её мятежную натуру, подобрали прекрасного кандидата. Того, кто сможет уследить за ней, что бы Тили ни захотела вытворить. Того, кто в глазах общества будет блестящей партией. И того, кто, увы, пугал её, несмотря на положительные качества, что она смогла разглядеть за ледяной маской.

И сейчас Персиваль Айнелиас, сделав шаг к ней, иронично изогнул губы в полуулыбке.

— Решила прогуляться, Илотилас?

Как давно он был здесь? Откуда узнал, куда она пошла? Он следил за ней?

И может ли новая Тень знать, что находится за обшарпанной вывеской неприметного бара?

— Персиваль? Я думала, ты уехал на дальнюю границу Амродана…

Перси ухмыльнулся, подходя ближе и предлагая локоть, за которой ей пришлось схватиться.

— На западном диаметре все тихо, стража знает своё дело, дополнительной проверки в моем лице сегодня не требуется. По крайней мере в первой половине дня. Однако я удивлен твоей осведомленностью моим распорядком дня.

— Почему бы мне не интересоваться времяпрепровождением собственного жениха?

— Поэтому ты решила разузнать обо мне и моем прошлом среди Ветров?

Казалось бы, сказано это было беззаботным тоном, но то, что именно подразумевали под собой его слова, заставили девушку остановиться.

Поймав её взгляд, Персиваль склонил голову на бок.

— Неужели ты думала, что я не узнаю? Пусть моя персона и не такая интригующая, как моего драгоценного братца, но поверь мне, Тили, слежку и попытки замести следы, весьма непрофессиональные попытки, могу заметить, я просто не мог оставить без присмотра. Меня больше интересует, почему ты не обратилась с вопросами ко мне напрямую?

— А ты бы ответил? Сказал бы, что сейчас замещаешь брата на посту в тайной разведке Её Высочества? Признался бы не только в своей причастности к темной стороне политики, но и открыл бы глаза на настоящего Кристафора?

Персиваль прищурился.

— Ты зовешь его по имени.

Тили, пусть ощутила, как к щекам начала приливать кровь, все же продолжила нападение, ведь только таким образом могла оправдать себя.

— Ты рассказал бы мне, чем занимался пять лет на острове Сулеим? Ты поведал бы о том, что было в поместье Гелеана? Ты…

— Постой, — Перси свел брови вместе. — Что тебе тот парнишка, что обитает на чердаке этого милого заведения, рассказал про Гелеана?

Тили вздернула подбородок.

— Ты снова решил строить из себя хладнокровного дознавателя? Или именно таким ты и являешься на самом деле? Сплошные вопросы, и никаких ответов! Персиваль, да я ничего толком не знаю о тебе настоящем. Кто ты? В одно время предо мной предстает лощенный аристократ, который рьяно придерживается всех правил высшего общества, в другое — грозный мужчина, готовый кричать на каждом углу о своих собственнических желаниях, но я помню, как ты ринулся на мою защиту перед барсом. И помню, как падал на колени перед поверженным хищником, не обращая внимания на возможность замарать свой костюм, с одной лишь целью — вылечить того, кому не посчастливилось нарваться на нас в тот день. И я знаю, что ты способен на проявление чувств, которые пытаешься скрыть за непроницаемой маской, что доводит меня до состояния нервного скрежета зубов! Я видела, как ты радовался появлению друга. Видела, как преображается твоё лицо во время лечения. И знаю, что ты способен не только на счастье и сострадание, в тебе сокрыто множество эмоций, которые я, видимо так и не увижу, потому что ты считаешь меня недостойной простого проявления этих жизненных показателей! Я в курсе, что на государственной службе ты должен был проявлять себя со стороны воина, вести себя как стратег и лазутчик. Наверняка для тебя обвести вокруг пальца такую глупую девушку как я, не составляет труда, и…

Илотилас не успела закончить мысль, поскольку Персиваль просто-напросто схватил её в охапку и запечатал её губы поцелуем.

Она попыталась вырваться, но он держал крепко. Вот только в отличие от предыдущего раза, когда жених дарил ей свою «ласку», от которой на теле остались следы, сейчас мужчина действовал более мягко. Пусть он и пытался навязать своё общество, но делал это… легко. Так, что если бы она действительно решила убежать, ей это наверняка бы удалось. Нет, Персиваль сейчас пытался успокоить её. Заставить вновь думать рационально, ведь Тили на какой-то промежуток времени забыла, что они находятся посреди улицы, и кидала обвинения о его нерадивости прямо в лицо, не заботясь о том, что их перепалку могут услышать.

Поцелуй, поначалу будучи весьма болезненным, постепенно стал напоминать едва уловимые касания губ, а руки, крепко держащие её рвущееся подальше тело, вдруг пришли в движение, легко поглаживая девушку по спине.

— Я покажу тебе, какой я на самом деле, Тили, — наконец отстранившись, но не выпуская её из кольца своих рук прошептал Персиваль. — Нашу свадьбу сыграем в первый день после твоей сессии. О приготовлениях не переживай, я все возьму на себя. Думаю, двух недель тебе должно хватить, чтобы определиться с платьем и выбором прически.

Увидев, что она собирается возразить, Персиваль поднес палец к губам, не давая вымолвить и слова.

— Не убегай от неизбежного, маленькая бунтарка. Мы помолвлены, и я вправе назначать день бракосочетания по своему усмотрению, с Рикардом, думаю, договориться в свете последних событий будет не сложно. Оттягивать момент, когда мы станем семьей, я не вижу смысла. По поводу обучения можешь не переживать, в этом я готов пойти навстречу, разрешив закончить Академию. Вот только жить ты будешь не в студенческом общежитии, а со мной в особняке где-нибудь поблизости. Думаю, что узнать друг друга ближе мы сможем как раз только живя под одной крышей и каждый день имея удовольствие общения. И не такого, которое у нас складывается сейчас, вбирая в себя угрозы, упреки и недомолвки.

Персиваль убрал палец, давая возможность Тили что-то ответить, но у девушки просто отнялся голос.

Да и что она могла сейчас ответить? Персиваль был прав, являясь её женихом, он имел все права на её свободу, а уж назначение даты свадьбы… этакий пустяк любой городничий расценит за бытовой вопрос, необходимый к решению внутри семьи. Семьи, которая, видимо, в скором времени, у них создастся. (3303c)

Она сама себя поймала в ловушку. Если бы Тили сейчас не стала обвинять Персиваля в том, что они друг о друге ничего не знают, то, возможно, демон и не стал бы настаивать на столь скоропалительной свадьбе.

Но сказанного не воротишь… И теперь белоснежное платье и брачные браслеты, которые должны были защелкнуться на её запястье в лучшем случае через полтора года, замаячили на горизонте уже через каких-то две недели. Всего полмесяца свободы… Дни, в которые ей придётся продолжать нести службу киоссе и учиться в стенах Академии, зная, что никакое её действие не поставит крест на намечающемся празднике.

Ей придётся стать невестой. По-настоящему.