Глава 35

Вечер плавно перетек в ночь, на небе зажглись светлячками звезды, проглядывая из-за небольших туч в свете полной луны, что казалась сегодня каплей масла посреди темного холста художника.

Тили, не прекращая сканировать гостей, старалась выцепить знакомые лица, но из-за танцев все сливались в единую смазанную массу, усложняя процесс.

Когда она уже хотела плюнуть на это дело, решив немного передохнуть, прямо перед ней возник Персиваль в безупречно отглаженном фраке цвета стали, отчего его глаза казались двумя серебряными монетками, дарящими пагубное сияние алчущим.

— Потанцуешь со мной?

Ей было неловко, стыдно и до дрожи в коленях неохота идти с женихом, но отказаться не позволял этикет.

— Конечно.

Вложив пальчики в протянутую ладонь, Илотилас шагнула вслед за мужчиной практически в центр зала, и как только они достигли свободного места, заиграла новая мелодия, заставляя пары сойтись в менуэте, а девушка благодарила небеса и Гисхильдиса, что ей выпала удача именно та тот танец, в котором можно было отходить от партнера, передвигаясь маленькими шажками и пересекаясь с другими танцующими. В очередной раз склоняясь в подобие реверанса, плавно опуская руки по обе стороны своего тела, Тили отметила про себя, что Персиваль движется также непринужденно, как и окружающие их гости с восторженными лицами. Будто не было совсем недавно разговора об измене. Будто они не находились на службе, пытаясь вычислить нужного им человека или нелюдя, будто… они просто пришли на бал танцевать.

Что интересно, но королева, ради которой и затевался бал, не изъявила желания принять участия в танцах, лишь с то и дело проскальзывающей на лице улыбкой наблюдала за весельем молодежи, неизменно сидя на импровизированном троне рядом с главой Академии.

Возможно, считала, что уже переросла подобное? Сколько ей сейчас?.. Если киоссу Альморону исполнилось в прошлом году чуть более двух тысяч девятисот лет, а жена младше его на целую тысячу лет… ей почти два столетия веков?! Ничего не скажешь, хорошо сохраняются высшие демоны… На вид Каларике было не больше сорока, и это учитывая, что её сыну стукнуло триста тридцать семь, а внучкам уже по семнадцать.

Тили всегда интересовал факт удивительной долгожительности правящей верхушки, и немного коробило осознание, что самой ей вряд ли удастся прожить более семи столетий. Кому-то все, а кому-то практически ничего, как тем же людям, мало кто мог жить дольше сотни лет.

Танец завершился, но Персиваль явно не планировал отпускать её, ожидая следующую мелодию. И ему, видимо, улыбнулась удача, ведь после менуэта пришел медлительный сарабанда.

Она ожидала, когда же он заговорит. Ведь приглашение было неспроста, это ясно и несмышленому ребенку.

— Я тебе противен?

Неожиданно.

— Нет.

— Однако ты избегаешь меня. И каждый раз, стоит нам остаться наедине, пытаешься сократить телесные контакты.

— Я… боюсь тебя, — призналась не без дрожи в голосе.

Персиваль приподнял бровь, выделывая очередное изящное па, и, когда вновь приблизился к ней, уточнил:

— Из-за случая в галерее?

— В частности. Но и в целом… ты невольно вызываешь во мне чувство тревоги и опасения. Я не могу объяснить, почему.

Персиваль нахмурился.

— Из-за этого ты пошла к Крису?

— Нет. И да. Твоего брата я увидела до встречи с тобой, и у меня было время узнать его. Разглядеть под маской холодного безразличия, которой прикрываешься и ты, живые эмоции.

— Значит, все дело во времени? С ним ты была просто дольше.

— Я… Персиваль, я не люблю тебя.

Мужчина смотрел прямо на неё, и серая сталь его глаз колола лучше клинков, достигая замершего в ожидании реакции сердца.

— Зачастую браки заключаются без любви. Наш стал бы просто одним из тысяч. Это сделка. Между мной и твоими родителями, — танец вновь заставил отстраниться, и демон на время замолчал. — Но со временем в тебе могут возродиться романтические чувства. Особенно после рождения первенца.

Он действительно говорил о том, что происходило сплошь и рядом. Подобные семьи встречались часто, особенно в рядах аристократии, но… ей хотелось любви.

— Я знаю. И понимаю это. Однако…

— Мне казалось, ты достаточно умна, чтобы не питать иллюзий относительно эфемерных ощущений. Гонясь за любовью, которая может не прийти в течение всей жизни, легко упустить своё счастье.

— Ты веришь в то, что мог бы жить с женой, которая не испытывала бы к тебе ничего, кроме, может быть, дружеской привязанности?

— Именно дружба становится лучшим подспорьем для укрепления семейных уз.

— Однако мы не друзья.

И снова этот взгляд. Пронизывающий, изучающий и… печальный.

— Верно.

Он вновь замолчал, и вновь не прерывал танец разговорами вплоть до его завершения. Стоило лишь смолкнуть последним аккордам, Перси склонил голову, и отвел её обратно к месту, откуда Тили наблюдала за залом.

— Благодарю за танцы.

— Не стоит.

— У меня последний вопрос, Тили. Крис… ты его любишь?

— Да.

Оказалось, что признаться в этом собственному жениху оказалось легче, чем она предполагала. Возможно, дело было в той атмосфере праздника, что витал в округе, множестве находящихся гостей, что стали бы невольными зрителями мужского неудовольствия, если вдруг Перси решил бы проявить характер, или же просто усталости от накопившегося напряжения, которое хотелось сбросить с себя, вдохнув свободно.

Персиваль молчаливо кивнул, повернувшись к залу.

— Закрытие бала состоится через три танца. Не упускай из виду ту блондинку в красном, — кивнув куда-то в дальний конец помещения, лорд Айнелиас-младший начал продвигаться в сторону поднявшегося со своего места ректора.

Тили, проводив его взглядом, обернулась к танцующим, пытаясь определить, кого же имел в виду её жених. И замерла.

Кларисса Матеас в облегающем красном платье, оставляющим плечи открытыми, стояла возле подтянутого мужчины с седыми волосами, который в данный момент ей что-то говорил, не смотря, однако, в её сторону.

Клери вернулась в Амродан!

* * *

Кристафор не мог оставить Тили в одиночестве, тем более после того, как Персиваль двинулся вслед за ректором в хранилище. Конец сегодняшнего празднества приближался с каждой минутой все быстрее, а попыток сорвать веселье так и не поступило. Это могло значить только одно: все произойдет именно в этом зале. На глазах у многочисленных гостей.

Плохо.

Как он не пытался, не мог позволить себе полностью сосредоточиться на анализе поведения приглашенных нелюдей, как только заметил, что Илотилас согласилась на танец с его братом. А после и ещё на один. Они о чём-то говорили, но услышать, а тем более оказаться в тот момент по близости, не было возможности. Персиваль обещал расплату за их любовь. И ведь он человек, который не бросает слова на ветер.

Хотя нет, он, кажется, сказал, что не забудет это. Но, в принципе, смысл от этого неизменен. Тяжелая беседа предстоит похоже не только у него, но и у Тили.

Совсем плохо.

А его девочка… она полностью переключила своё внимание на стройной девушке в ярко-красном платье. Оборотень. Она стояла к нему лицом, а её собеседник, который не обращал внимание на кружащихся в ритмичном танце гостей, судя по всему, говорил блондинке что-то нелицеприятное. Иначе зачем красавице поджимать губы и казаться напряженной, словно натянутая тетива?

Однако, кто он, этот мужчина в темном камзоле?.. Его не было в зале ещё пару минут назад. Впрочем, как и её.

Лицо знакомое… не эта ли девочка получила должность в Высшем Совете? Та, что ходила по нервам Рика, постоянно подшучивая на тему инкубов и их сексуальной подпитки?

Клери.

Точно. Это она! Кларисса Матеас.

Но… Тили ведь призналась Руокору, что именно её подозревает в заговоре. Она была той самой любовницей Рикарда, что подкинула артефакт слежения в Узел Связи.

Но после того случая, Клери покинула Амродан, и с удивительной тщательностью замела все следы. Чтобы появиться сегодня?

Почему?

Что это, заранее продуманный план, бесстрашие или сумасшествие, если она все же окажется причастной к теме свержения киоссы?

И её собеседник… когда седовласый мужчина повернулся, мельком осмотрев зал, Крис замер.

Тардор. Тардор Хавирлед. Отец Клариссы. И тот, кто руководил поисками метеита. Оборотень, что не дал дочери собственное имя, оставив лишь девичью фамилию матери, считая слабую девчонку недостойной продолжать древний род.

Тардор был подданным киоса Римонда.

Бывший военный, потерявший сына в сражениях.

После трагедии, которая впоследствии привела к появлению на свет киоссы Араи, геун Хавирлед ушёл из рядов свирепых воинов, полностью изменив род деятельности. Он рьяно занялся наукой и исследованиями, постепенно дослужившись до звания мастера при дворе Римонда. В работе он убегал от того, что преследовало его годами и напоминало в зеркальном отражении: в память о войне сорокалетней давности его горло украшал длинный белый шрам, как и многочисленные шрамы на теле, тщательно скрытые длинными одеждами. И там же, на работе, он забывал, что у него есть дочь.

Однако видеть сейчас этих двоих вместе…

Кристафор двинулся к паре, когда музыка смолкла, а за его спиной послышался голос Рикарда.

— Дорогие друзья, гости и адепты Бефанорской Академии Темной Магии! Благодарю за праздник, что без вас не стал бы столь волшебным, незабываемым и, безусловно, торжественным! И, разумеется, хочу поблагодарить киоссу Каларику за то, то она почтила нас сегодня своим присутствием! В качестве нашей признательности, а также от имени киоса Ноала, спешу преподнести Вам, киосса, — ректор повернулся к демонице, с небольшим ларцом в руках, который в этот момент открывал, — сей дар.

* * *

Илотилас видела, что Крис также посчитал Клариссу с седовласым мужчиной немного выделяющимися из общего веселья, и направился в их сторону, но Клери, переведя взгляд на трон, со стороны которого двигался Фир, лишь улыбнулась. И эта улыбка не предвещала ничего хорошего. В этот же момент над залом раздался властный голос ректора, который незаметно для самой Тили вернулся вместе с несколькими преподавателями, что стояли за его спиной, в числе которых оказался и Персиваль, сосредоточенно просматривая близ расположенных к ним гостей.

Рикард держал в руках небольшой сундучок, содержимое которого и должно было положить конец сегодняшнему празднику. Метеит.

Она стояла ближе к трону, и решила двинуться в сторону киоссы, надеясь, что Кристафор отреагирует на выпады подозреваемых с присущей ему скоростью. Хотя… каким образом те двое, что стояли в другом конце зала, могли хоть как-то повлиять на передачу артефакта?

Разве что…

Тили остановилась, не доходя до королевы двадцати шагов.

На бальный зал наложено сильнейшее заклинание подавление чужеродной магии. Все гости, переступая порог, практически лишались своих сил, и лишь тем, кто по приходи профессора Дубринейла выпал сегодня шанс быть на стороне порядка, могли обходить данный запрет. Значит, и Кларисса со стоящим рядом мужчиной не могла обратиться к внутреннему источнику.

Прикрыв на мгновение глаза, Илотилас направила на девушку приготовленную заранее сеть. Ей хватит доли секунды, чтобы распознать малейшее отклонение в контуре. Лишь намек, и путы свяжут блондинку по рукам и ногам, заставляя тело безмолвно покориться.

Однако на седовласого сил не хватало. Слишком много энергии было потрачено за этот вечер. Слишком много гостей приходилось проверять. Одна надежда на оперативность Криса.

Королева тем временем плавно поднялась со своего места, делая шаг к ректору, протягивающему ей открытый ларец с ограненным синим минералом, в котором маленькими вкраплениями черного, красного и золотого поблескивали частицы неизвестного Тили камня.

Киоса протянула руку к метеиту с благодарной улыбкой, а Илотилас отвернулась к Клариссе, настраиваясь на мыслях последней.

Оборотень выглядела возбужденной. Её глаза горели огнем предвкушения, а руки невольно сжались в кулаки.

— Давай же! Бери этот чертов камень!

Внутренний голос Клариссы прозвучал столь ясно и громко, что Тили в это мгновение поняла одну простую истину: они просчитались.

Все. И с самого начала.

Абсолютно вся подготовка к этому дню, патрулирование улиц Амродана и опросы жителей города были бесполезны. Это была фикция чистой воды. Бесполезное занятие.

Кларисса распланировала все заранее. И тот маленький передающий маячок в виде серебряной кошки, что она обронила в Узле Связи вовсе не должен был подсказать ей, как пробраться в Хранилище. Нет, она могла и не рисковать, оставляя столь мощный Артефакт Слежения, но все же, видимо, женская любопытная натура взяла верх над инстинктом самосохранения. Или же она так была уверена в том, что Рикард не заподозрит её в чем-то подобном, что пошла на этот шаг, смело распахивая объятья опасности.

Метеит. Этот редчайший минерал, способный снабжать магической энергией города, великий дар природы, не изученный до конца никем из ныне живущих, дар киоса Ноала и величайшая находка их тысячелетия… он уже таил в себе угрозу.

Неведомым образом Кларисса знала о том, как можно воздействовать на артефакт, при этом скрывая следы манипуляции. Понимала, что за время пребывания камня на подпитке от его собрата, действие посаженного вовнутрь заклинания увеличится стократ.

И просто выжидала.

Кларисса Матеас вошла в зону доверия Дубринейла не просто так. Он единственный, как глава Академии, имел доступ к тайным зонам и редким артефактам, поддерживающим силу замка. Он был тем, кто контролировал метеит, питающий их учебное заведение. И лишь он мог согласиться на усиление второй части метеита имеющимся.

Она стала его подругой. Любовницей. Лишь для того, чтобы быть рядом. Чтобы точно знать, когда и где будет передача великого дара (ведь о том, что этот минерал будет преподнесен киоссе, знали единицы, для всех остальных приезд королевы знаменовался очередным посещением владений, на которых будет править её сын с невесткой).

И сейчас она пришла сюда, чтобы воочию убедиться, что посылка перейдет в руки к получателю.

— Нет! — Тили дернулась в сторону киоссы Каларики, но она была слишком далеко, а её мысленный крик, направленный к ректору, неожиданно для неё самой услышал Персиваль.

Ему хватило лишь доли секунд, чтобы понять, чего она хочет.

Сорвавшись с места, Персиваль Айнелиас, не церемонясь, оттолкнул руку киоссы, первым касаясь злополучного метеита.