Глава 36

Сердце громко стучало в груди, отдаваясь глухими ударами в виски.

Ей казалось, что время остановилось.

Стоило лишь Персивалю коснуться древнего артефакта, минерал засветился голубоватым светом, захватывая его руку в плен магии. Пальцы, ладонь, запястье, а после и все его тело поразило заклинание.

Однако понять это мог лишь менталист. Потому как и свет, и магический фон, который сейчас источал не только метеит, но и попавший под его влияние демон, не были видны простому глазу. Тили смогла разглядеть воздействие лишь потому, что за несколько секунд до злополучного касания её сознание настроилось на внутреннее восприятие Персиваля. И сейчас она могла ощутить слабый отблеск ужаснейшей боли, что пронзила каждую клеточку мужского тела.

Боли, которая отражалась лишь в глазах, да плотно сжатых губах, что из последних сил пытались не позволить крику вырваться из груди.

Тишина, что возникла в зале после выходки лорда, стала оглушающей.

Все взгляды были прикованы к мужчине, посмевшему нарушить протокол и поправшим этикет, да и перед кем, самой киоссой Ионтона! Тот, кто славился своей приверженностью к следованием правилам переступил разрешенную черту.

— Прошу меня простить, киосса. Не удержался от соблазна дотронуться до редкого артефакта, — голос Песиваля, что сейчас походил на шелест листьев, разрезал тишину, позволяя всем удостовериться в том, что они только что видели: его действия были продиктованы лишь прихотью зарвавшегося лорда, привыкшего получать то, что пожелает.

Илотилас смотрела на жениха, который в этот момент брал всю вину и ответственность на себя, и не могла поверить в случившееся.

Персиваль спасал королеву. Спасал ректора, которого могли запросто сместить с должности за просчеты в системе безопасности. И спасал Амродан от слухов о возможном мятеже и свержении власти.

Гнев высших демонов не знает границ. И кто знает, не задел ли он мирное население, когда подошёл бы миг расправы?

Перси спасал их всех… становясь козлом отпущения.

С этого дня все будут считать его виновным в возможной немилости дома Кейнаттильских к Бефанорской Академии Темной Магии, где произошел вопиющий по своей наглости акт.

Прислонив метеит к своей груди, будто в последнем желании дольше держать мощь в своих руках, Перси протянул руку с синим камнем к Каларике.

Он выпил все из метеита. Выжал паразитарную магию из минерала, став её жертвой. Он, а не она.

Что такое какой-то рядовой демон по сравнению с королевой? Житель, которых в Ингиаке миллионы. А королева одна.

Киосса Каларика, внимательно посмотрев на Перси, чуть склонила голову в бок, возможно, до чего-то догадываясь, однако непроницаемая маска невозмутимости не могла дать даже слабый намек на истинные мысли и чувства коронованной особы.

Осторожно приняв метеит из протянутой слегка дрожащей руки, королева свела брови вместе.

— Лорд Айнелиас, за проявленное неуважение к персоне королевской крови, накладываю на Вас вето! В связи с тем, что Вы являетесь подданным киоса Римонда, я не могу требовать высшей кары за Ваш проступок, по сему я велю Вам покинуть пределы Аминса и Ионтона.

Изгнание?!

Она изгоняет Перси?! Но… куда?

И… почему?!

Весь ужас происходящего обрушился лавиной на её сознание. Киосса — высший демон. Она может видеть больше, нежели самый могущественный менталист. Она видела, что метеит был покрыт чужеродной магией. Понимала, что Персиваль принял удар на себя, вытягивая все до последней капли. И все же решила продолжить игру на публику.

Эти двое, что сейчас стояли друг против друга, понимали, что с момента открытия ларца и предложения взять в руки артефакт, обратной дороги не будет.

Либо они слепо идут по сценарию злоумышленников, рискуя ощутить на силе правящего дома воздействие увеличенной в разы мощи неизвестного заклятия, либо разыгрывают эту смехотворную сцену, делая Перси шутом.

За что?!

Почему он должен был пострадать из-за своей преданности? Тем более королеве соседней страны!

В глазах титулованных гостей сейчас отражалось презрение, недоумение и желание самостоятельно потолковать с одним из них, аристократом, смевшим замарать их слой перед лицом сотен гостей. Лорд, бросивший вызов общественности и принятым устоям.

Лорд, который сейчас был неестественно бледен.

Для всех, кто находился в зале, слабость Персиваля могла быть списана на осознание проступка, что он только что совершил или принятие королевской кары. А то, что мужчина из последних сил держится на ногах… возможно, ментальное воздействие разгневанной киоссы?

Красивая игра для того, чтобы завязать рты сплетникам. Блестящая ширма перед настоящей трагедией. Отличный отвод глаз от чуть было не состоявшегося покушения и начала мятежа.

Если бы Каларика прикоснулась к метеиту, что, судя по состоянию Перси, был призван выкачивать всю магию, что теплилась в теле, кто знает, что разрешилось бы в следующий момент?

Тили усилием воли отвела взгляд от королевы и мужчин, что окружали «шута», находя в толпе Клери. И как раз вовремя, чтобы заметить, как Крис ловко перехватил руку стоявшего рядом с блондинкой оборотня, завладевая чем-то сверкнувшим в мерцании магических светильников. Ещё пара отработанных движений, и оказался скрученным цепкой хваткой. Со стороны выглядело это весьма безобидно: будто Салфир просто зашел ему за спину, перехватывая руку, будто седовласый хотел вести демона за собой.

Крис что-то тихо сказал тому на ухо, а оборотень, в свою очередь, играя желваками на скулах, бросил короткую фразу Клери, что, распахнув глаза, испуганно кивнула, начав продвигаться через гостей вслед за Фиром и своим спутником.

И вновь голос королевы заставил её повернуться к трону.

— Властью, данной мне, как законной киоссе Ионтона, я изгоняю Вас, лорд Персиваль Айнелиас, на остров Сулеим!

По залу прошелся шепот. Это было немыслимо: изгнать демона туда, куда закрыт доступ большинству! Туда, где… он уже был.

Сулеим… родина Гелеана. Место, где рабство — нормальная практика существования.

Но без разрешения лорда острова попасть на восточные земли, будь ты лордом или же обычным жителем Ингиака, было невозможно, разве что только…

Она изгоняет его, делая… рабом?..

Сердце пропустило удар, а воздуха стало катастрофически не хватать.

Тили пошатнулась, и ей пришлось прислониться к колонне, чтобы дрожащие колени не подвели.

— Слушаюсь, — склонил голову Перси и сделал шаг назад, чтобы его тут же подхватили несколько стражников, выводя из зала.

Это несправедливо!

Ей хотелось кричать, обвинять во всем настоящих заговорщиков, объяснить киоссе, что Перси не при чем, и поступал так лишь чтобы защитить её, но… это было бесполезно. Более того, непозволительно.

Всего за какой-то миг её жених лишился своих сил и права зваться лордом. Он потерял свою свободу, титул, власть и, судя по действию артефакта, здоровье, прощаясь с жизнью, которая была уготована ему с рождения. Демон потерял все.

* * *

Найти Персиваля оказалось задачей не из простых, но она справилась.

Её жених, ещё каких-то полчаса назад пышущий здоровьем, сейчас стоял на коленях, тяжело опираясь руками о каменный пол в одном из подземных помещений Академии. Над ним возвышался Рикард, смешивая в стеклянных сосудах какие-то зелья, а киосса Каларика сидела тут же на полу, прямо напротив плюющегося кровью демона.

Её приход, казалось, не удивил никого, и охрана, что стояла возле двери, молчаливо пропустила её внутрь лаборатории.

— Персиваль! — Тили ринулась к жениху, что при звуке её голоса поднял голову, пытаясь слабо улыбнуться.

— А вот и моя дражайшая невеста, — очередной приступ кашля, сопровождающийся кровавыми всхлипами, окрашивающим его подбородок багряной жидкостью, заставил мужчину вновь опустить голову к полу.

— Полагаю, передо мной тот самый менталист, — киосса обернулась к застывшей в паре шагов от них девушки. — Илотилас Линвен, я полагаю?

— Д… да, Ваше Величество, — Тили склонилась в реверансе, не позволяя себе поднимать глаза на королеву.

Королева поднялась с пола.

— Ещё долго, Рикард?

— Ещё минута, и снадобье будет готово, — ректор продолжил манипуляции со склянками, то и дело подмешивая в основной сосуд ведомые лишь ему ингредиенты.

— Мне стоит поблагодарить тебя, Илотилас, и извиниться за случившееся с твоим женихом.

— Стоит называть вещи своими именами, киосса, — вновь решился на разговор Персиваль, прислоняясь к стене и тяжело дыша. — Бывшим женихом. С моим теперешним статусом непозволительно иметь в невестах дочь Советников, — посмотрев на Тили, Персиваль изогнул окровавленные губы в ухмылке. — Поздравляю, Тили, с этого дня наша помолвка расторгнута. Ты свободна от обязательств передо мной.

Не так она хотела разрешить их отношения. Совсем не так!

— Готово! — Рикард подошёл с зельем к Перси, присаживаясь рядом с ним и протягивая кружку прямо к его лицу, покрытому испариной. — Выпей все до последней капли. Силу оно не восстановит, но нейтрализует яд, и ты сможешь по крайней мере держаться на ногах.

— Я не забуду того, что произошло сегодня. Но, лорд Айнелиас, боюсь, вам придётся какое-то время провести на острове. Если мне не изменяет память, у Вас остались связи с одним из местных представителей аристократии. Думаю, он будет не против, если вы погостите у него.

— В качестве раба? — очередная ухмылка.

Перси отдал опорожненную чашу ректору, устало прикрывая глаза.12727c

— Это временный жест.

— Я понимаю. Но… моя семья…

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ваш род не затронула народная молва. Имя Айнелиасов не будет очернено, а инцидент вскоре забудут. Нужно лишь выждать, — киосса сняла с левой руки перстень с агатом, который передала ректору. — Профессор Дубринейл, когда придёт время, переправьте этот перстень на остров. К сожалению, пребывание на Сулеиме с украшениями подобного рода для лорда Персиваля на первых порах будет невозможно, но как только страсти на материке улягутся, он поможет восстановить справедливость. Лорд Айнелиас, придите с этим перстнем к лорду Восточных Земель, он переправит Вас обратно.

* * *

Мужчина скривился и злобно сплюнул на пол.

— Хотите узнать причину? Все просто! Война! Это кровопролитное событие, что произошло почти сорок лет назад. Сражение между Аминсом и Ионтоном. Событие, развязанное киосом Альмороном при поддержке его дражайшей супруги киоссы Каларики. Именно они начали это ужаснейшее по своим масштабам и потерям событие! Именно они были во главе армии, которая противостояла нашему сюзерену. И именно из-за этих демонов погиб мой единственный сын и наследник, а вслед за ним ушла и моя жена, не вынеся горя!

Тардор сузил когда-то яркие светло-карие глаза с оранжевым отливом, сейчас подернутые мутной пленкой старости.

— И с кем я остался благодаря милости высших демонов? С девчонкой, не способной до конца выполнить отеческую волю!

— Отец, я…

— Молчи, Кларисса! — оборотень соизволил одарить дочь презрительным взглядом. — Бездарность, порочащая имя нашей семьи. Ты все это время была лишь тусклым отражением Мелахора, но, найдя метеит и став приближенной Дубринейла, ты смогла на время дать мне призрачную надежду поверить, что в тебе течет моя кровь. Однако ты, как и всегда, меня разочаровала. Не смогла справиться с главной целью твоей никчемной жизни!

— Господин Тардор, достаточно! — прикрикнул на сыплющего оскорбления в адрес своего дитя Кристафор, и старик под его ледяным взором вынужден был захлопнуть рот.

Все же месть делает из нелюдей монстров. А Тардор нес эту разрушающую душу эмоцию сквозь года, глядя на отражение любимой жены, которая скончалась родами в надежде принести мужу очередного наследника, и бросившую все силы при виде дочери, как две капли воды похожей на неё саму.

Какого это: видеть изо дня в день призрак некогда любимой женщины, той, что подарила и взрастила гордость его дома, чтобы после умереть, потеряв надежду на повторение подвига перед главой семьи?

Вынашивать план мести, ожидая удобного случая, и вновь оказаться перед лицом суровой реальности, в которой тебя отбрасывают в сторону, как ненужный мусор?

Тардор заклеймил себя званием изменника, его ждет незавидная участь. Как и его дочь.

Клариссе не повезло родиться не в той семье, и пойти по проторенной хитрым и извращенным умом дорожке, созданный её отцом. Её вина была лишь в том, что она хотела возвыситься в глазах единственного родного человека, и показать ему, что не только мужчины могут сворачивать горы и идти на подвиги. Она просто-напросто хотела признания и любви.

Однако, это чуть было не привело к войне. Прознай кто-то о мятеже, не исключено, что в сердцах многих жителей, кого также задели события Великого Сражения, появилось бы желания восстановления справедливости. По сценарию, что был древен, как мир. Кровь, боль и возмездие.

— Ответьте мне, лорд Айнелиас, — Тардор сверкнул глазами. — На чем мы прокололись?

— Артефакт Слежения в Узле Связи Академии. Одна из студенток Рикарда в момент установления фигурки была в том же помещении.

Тардор засмеялся.

— Случайность! Жизнь киоссы спасла нелепая случайность! Нет, Клери, ты слышала?! Нашим планам помешала какая-то сопливая девчонка!

— Прекратите! — Крис навис над связанным пленником, подавляя в себе желание хорошенько врезать по этой гнусавой физиономии, чтобы убрать даже воспоминания о том, что эти губы посмели обзывать его Тили.

— А что изменится? — Тардор сжал кулаки. — Я могу теперь говорить, всё что, думаю, страшнее участи той, в которую эта нелепая случайность завела нас, не придумать.

— Геун Тардор Хавирлед и геуна Кларисса Матеас, — Кристафор ненавидел себя в такие минуты, но не мог не произнести роковые слова, перечёркивающие жизнь этих двоих, — вы объявляетесь изменниками страны и подлежите высшей мере наказания, предусмотренной законодательством Аминса. Приговор будет вынесен и исполнен на рассвете. Советую оставшиеся до первых лучей солнца минуты потратить не на пустые обвинения, а на прощание.

Развернувшись, Крис кивнул парням, с которыми служил у Фредона, что сегодня прибыли в числе «обслуживающего персонала», лавируя между гостями с подносами, на которых пузырились алкогольные напитки, и покинул полутёмное помещение, в котором проводили допросы с особым пристрастием.

Ему было действительно жаль этих двоих, особенно девушку, но её душу, судя по всему, уже не спасти. Она слишком глубоко погрязла в губительных мыслях, слепо действуя по указке свыше. А Тардор… возможно, казнь станет для него лучшим выходом. С грузом, который был у того на сердце, тяжело жить.

Но в словах старика была истина. Если бы не случайное совпадение и любопытство, смешанное с настойчивостью одной юркой брюнетки с удивительными серебристыми глазами, возможно, этот день стал бы не праздником, а началом войны.

Порой судьба решает за нас ключевые моменты, не предлагая вариантов развития событий.

Слава Гисхильдису, что его девочка оказалась Мятежницей! По своему характеру, складу ума и действиям, что у Илотилас Линвен не расходились со словами.

Она помогла спасти их страны от возможного кровопролития.