Глава 10

Илотилас просунула голову в дверной проем, цепляясь за ручку.

— Проходи, Илотилас, — голос мадам Серан донесся из глубин её личной библиотеки.

Удивительно, каким образом Дарила уговорила Рикарда предоставить ей один из кабинетов в замке под собственные нужды. Помимо кабинета у неё была вот эта милая маленькая комнатка со скоплением книг по Контролю. Здесь было все: от начала истории возникновения самого термина, классификации контрольных импульсов и способах их применения, до описания несчастных случаев, сопровождающих потерей контролирующего элемента.

Взяв себя в руки, Тили, тихонько притворив за собой дверь, двинулась на голос.

Мадам Серан сидела за одним из столов, на котором сейчас в беспорядке были разложены схемы, списки и наброски, сделанные явно рукой вампирши. И, разумеется, книги. Неровные стопочки, грозящие свалиться на пол, где-то открытые посередине, где-то пестрящие разноцветными бумажными закладками. Книжное множество объединяло одно: судя по потертости обложек, этим фолиантам было очень много лет. И девушка не удивилась бы, если бы узнала, что какой-либо томик был написан ещё в начале времен. Разумеется, подобные сокровища обычно сопровождали личные коллекции киосов, и у Римонда, и у Альморона, по слухам, были колоссальные библиотеки, насчитывающие десятки тысяч экземпляров, которые невозможно было встретить нигде, но и Академия Темной Магии не была бедна на учебную и историческую литературу. И сейчас, видимо, Тили придётся окунуться с головой как во что-то очень древнее.

— Мадам Серан?..

— Присаживайся, — преподаватель переложила несколько тетрадей со стоящего возле неё стула, кивая на разложенные бумаги. — Сегодня твоей задачей будет аналитика исторических справок в контексте боёвки.

— Диапазон?

— Со времен Семи Богов.

Тили широко распахнула глаза, уставившись на вампиршу, словно она только что превратилась в лягушку.

Дарила, должно быть, шутит?!

Это же необъятная тема! Да со времен Семерых было столько войн, что и не перечислить!

— Возможно, стоит взять более узкую специализацию? — робко предположила она, подтягивая первый свиток.

Мадам Серан смерила её надменным взглядом, чуть прищурив глаза цвета янтаря с примесью охры.

— Профессор Дубрнейл направил тебя ко мне, предварительно заверив, что любое, даже самое сложное задание, адептка Линвен выполнит неукоснительно. Без пререканий и попыток уйти от возложенных обязанностей, — едва заметная улыбка коснулась её губ. — Скажи мне, Тили, чем же ты так разгневала нашего ректора?

— Значит, со времен Семерки? — Илотилас уткнулась к тексты, всем своим видом показывая, какое это увлекательное задание.

Дарила хмыкнула, отворачиваясь к разложенным схемам, зажимая между пальцев ручку.

— Именно. Любое упоминание о магах, использующих руны контроля во время военных действий. Оборона, разведка, нападение. Все, что найдешь.

Илотилас мысленно назвала свою невольницу самыми красочными эпитетами, которые ей только пришли в голову, но молча принялась вчитываться в неразборчивый шрифт. Наказание должно быть сложным. И если она надеялась на поблажки, то после ночной встречи Дарила ей не даст спуска.

Хотя… Скосив глаза на рисующую основополагающие конструкции целевого заклинания женщину, Илотилас прикусила губу.

Ведь Дарила подумала, что она — любовница Рикарда, и понятно, что данное знание в её руках может играть немаловажную роль, быть рычагом давления, однако разглашение подобной информации ничем, кроме как поднятия самого статуса Тили в глазах адептов, не принесет. Ну и порицание в сторону Дубринейла, а также, возможно, недовольные письма и визиты родителей студенток (ведь если инкуб совершил подобное деяние с одной, кто даст гарантии, что их дитятко останется нетронутым, пусть оно и само с превеликим удовольствием прыгнуло бы в объятья симпатичного и властного мужчины?).

Но с самой Дарилой и Френком дела обстояли куда круче. Ведь если Тили проговориться об их связи, не только Серан окажется в невыгодном свете, но и тот же ректор. Ведь он отвечает за всех проживающих на территории, находящейся в его власти. А Френк… разумеется, Дарила сразу разорвет с ним все связи, хотя бы для того, чтобы попытаться прервать сплетни. А оно надо?

Получалось, что они обе знали друг о друге то, что могло поставить в невыгодное положение главу Академии. И это должно… сплотить?

Вот только как будет вести себя Дарила?

Однако преподавательница, против настроенной на худшее Тили, молчала, лишь шурша старыми страницами и внося коррективы в чертежи, так что демонице оставалось лишь выполнять поручение, то есть читать.

Пусть контроль благодаря мадам Серан стал одним из самых нелюбимых предметов, прикоснуться к истории, держа в руках старинные манускрипты, было поистине приятно. А тема… Илотилас не совсем понимала, что именно хочет найти Дарила, тем более опираясь на времена, когда в Ингиаке царили Семь Богов, семь покровителей смертных, отвечающих на их призывы в Храмах.

Основная история, знакомая ей ещё со школьного курса, повторялась и на свитках: в укладе жизни людей, которые приходили в Храмы с многочисленными просьбами, всегда принимали участие Боги.

Каждый из Семи Божеств отвечал за ту или иную область существования: семья, быт и ремесло, сельское хозяйство и погода, война, искусство и науки, врачевание, скот.

Обряды, которые совершались в Храмах, должны были призывать Богов становиться свидетелями таинства с просьбой к благословению. Вот только на одном из пожелтевших от времени страниц Тили заострила внимание, недоуменно сводя брови. Всегда и везде указывалось, что охотнее всех приходил на зов Бог семейных ценностей и любви, Истелитар, а на этом пергаменте представлялась история его брата, Бога войны, Меарра.

Если верить содержимому бумаги, Меарр появлялся чуть ли не чаще своего любвеносного братца или был его «незримой тенью, следующей по пятам», как было написано немного угловатым почерком, кое-где резко обрывающимся, словно писец хотел быстрее донести мысль до того, кто возьмет в руки его творение.

Даже если учитывать, что простые смертные ежедневно просили именно о скреплении узами брака, совершая обряды, которые должен был освещать служитель Храма, подразумевая под собой весьма много интересных моментов, таких как прочтение на древнем языке зова к Богу, открытие своего магического потенциала, если таковой имелся, и классическое окончание церемонии в образе целомудренного поцелуя невесты, существовала незримая черта, отделяющая просьбы от тайных желаний. И именно последние звали Меарра.

Илотилас подняла от бумаги глаза, посмотрев на Дарилу, но вопрос застрял в горле, стоило лишь разглядеть, что именно в данный момент рисовала вампирша. Контур для пленения высших нежитей.

Если мадам Серан хочет включить в свою программу освещение ряда контроля, пересекающегося с некромантией, то, скорее всего, Тили станет самой прилежной ученицей!

Нельзя отвлекать от подобных идей, никак нельзя! Вдруг передумает?.. Или чертеж никак не связан с практикумом, который они должны готовить?.. Нет-нет, профессор Дубринейл обозначил рамки отработки: создание методического пособия в трудах Дарилы, значит, контур против бефаров — будущие наработки.

Она спросит обо всем позже, пока может молча прочитать, почему незримый автор решил показать историю Бога войны, как Змея-искусителя, откликающегося на скрытые мысли.

Если верить книгам, которые она читала в детстве, наделенные магией существа во время таинства венчания должны были ощущать незримое присутствие Истелитара, который оплетал двоих сотканной из солнечного света нитью. Нитью, порвать которую можно только со смертью супруга. Эта солнечная нить, призванная соединить две души, практически ставила крест на возможности создания другой пары. Союз, благословленный Богом, считался нерушимым. И те, кто смог на себе ощутить Божественное прикосновение, связывали не только сердца, но и судьбы. При неравных браках, в которых женились нелюдь с человеком, последний получал жизненные силы своего партнера, тем самым продлевая скоротечность своей жизни.

Здесь же Тили видела, как во время таинства венчания на празднестве присутствовали сразу два Божества. Первый, согласно законам, связывал судьбы, второй же… был в поиске. Он искал что-то или кого-то.

Автор послания не хотел объяснять все последовательно, прыгая в повествовании с места на место, лишь намекая, что любая мысль, пронесшаяся в головах приближенных к Ним, могла стать роковой.

Ещё дальше Тили прочла, что явление Меарра могло происходить и вне Храмов, тогда как его брат ступал лишь на порог освященного места. Там, куда уходили скрепленные Божественной нитью, появлялись пути для Меарра. И если сами обрученные были защищены от воздействия хитрых и сладких речей Бога войны, то их окружение могло пасть пред Меарром в любой момент, чем Бог и пользовался.

Перевернув лист, Тили задержала дыхание. Меарр нашёл то, что так долго искал — человека, который взывал к нему, именно к Богу войны, чтобы он дал ему сил для мести. Всю семью и друзей этого человека убили, оставив его, с позорным шрамом, пересекающим грудь, и клеймом на шее в память о том, что те, кто тогда стояли выше, могли позволить себе делать все, что заблагорассудится. Тому безымянному, что было нечего терять, оставался лишь последний шаг — если Меарр не откликнется, он уйдет в Мир Грез, сохраняя в памяти образ разрушения и смерти. Все бы ничего, вот только в крови человека была примесь непонятного вещества, что попало в рану во время ранения закаленной заговоренной сталью. Металлом, что был отравлен, но почему-то сохранил ему жизнь. А истории были известны случаи, когда те, в чьих жилах течет смешанная кровь, могли в пике своих эмоций производить что-то поистине ужасающее.

Меарр пришел к человеку, даровав силу и могущество. И даже позволил ему выбрать себе пару, от которой безымянный произвел на свет четверых детей, но плата была ужасна. Бог войны хотел крови. Слишком долго в Ингиаке царил мир, ему не хватало страстей, крика и боли. Семья выделенного Богом стала проклятой. Постепенно, год за годом, пока росли его дети, безымянный начал менять свой облик. Человечные черты пропадали, уступая место ужасающей резкости выпирающих клыков, прорезавшихся сквозь огрубевшую кожу рогов и потемнению кожи. Проклятие перекинулось с главы семейства на его жену и сыновей с единственной дочерью, через какое-то столетие в монстрах, что смотрели на мир кровавыми глазами, нельзя было узнать бывших людей. А смерть первого, повлекшего за собой преображение, не принесла облегчения. Лишь показала, что впредь, переступив порог жизни, их существование напрямую будет зависеть от желаний и прихотей Меарра. Добровольное рабство давало силы, долголетие, если жизнь умертвия можно было таковым назвать, и знания, что накапливались за годы их служения Богу войны.

Проходили столетия, перетекая в тысячи лет, и слуг Меарра становилось больше, семья безымянного разрасталась, неукоснительно приходя к точке смерти, чтобы продолжать своё бытие под знаменем Божества.

Именно Меарр создал первых умертвий, тех, кого сейчас было принято называть бефарами. Самых могущественных нежитей, способных пресечь мирное существование на земле практически без каких-либо усилий.

Тили вцепилась в пергамент с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Этого никто никогда ей не говорил!

Бефары, по рассказам той же Глеарры, существовали всегда, ещё со времен сотворения мира, и уж слов о том, что эти монстры когда-то были людьми, разумеется, не произносили.

Однако, почему этот свиток оказался здесь?..

Тили пробежалась глазами до конца текста и поняла, что последняя фраза обрывается на половине. Как раз там, где начиналось повествование о контроле над высшей нежитью. Лишь предложение: «Творения Меарра были всесильны. Однако их могущество имело свой камень преткновения, и он заключался в даре Божественного брата».

И все!

Давай, Тили, думай!

Если здесь говорилось именно о том брате, что привел Меарра к своим подданным, то подразумевалась… любовь? Чувства? Отношения? Ведь Истелитар отзывался на просьбы брачующихся. Или здесь ставился в пример другой брат, отвечающий за врачевание, Лорлад? А, может, Ольнинор, покровитель искусства и науки?.. В таком случае, автор свитка мог намекать на связь бефаров с магией, основанной на Алхимии или артефактах.

И любое определение могло стать подходящим. Артефакт, что запечатал силу нежити, свергнув их с земли в недра бездны?.. Это какой же мощью он должен был обладать? И кто его сотворил? А, может, это природное явление?

А если дело касалось науки, вполне могла подразумеваться книга. Заклинание, более сложное проклятие (хотя куда сложнее того, что превратило человека в монстра?), или, возможно, какое-то старинное место? Руины? Один из бефаров, что принадлежал к прямой ветви безымянного, набрел на заколдованную территорию, и навлек на себя и себе подобных кару? Но, опять-таки, каким образом? Совершал ритуал на алтаре? Пролил невинную кровь? Это было обычным делом, и могло быть не связано с активацией чар.

А отношения… разве монстры могли любить? Или здесь намекают на то, что кто-то из живущих в Ингиаке отдал своё сердце чудищу? Маловероятно.

Тили закусила губу, пытаясь припомнить особенности остальных Богов, но у Меарра было лишь три брата и три сестры, а о последних в письменах не было ни слова.

Может, как раз в этом дело? Одна из Богинь, покровительница быта и ремесла, Анэль, могла внять мольбам тех, кого коснулись жестокое обращение бефаров, повлияв на творение родной крови? Или Арринен, та, что управляла погодой и сельским хозяйством, увидев, как все посевы, что возводили люди при её помощи, горели, природа умирала под воздействием нежитей, стала против Меарра? А, может, Лорда, устав от бесконечных смертей животных, являющихся питанием бефаров, обратила гневный взор на расшалившихся игрушек брата?

Илотилас ещё раз перечитала последнюю фразу: «Их могущество имело свой камень преткновения, и он заключался в даре Божественного брата». Да, здесь могло говориться о любом из Семерых, ведь братским даром могла быть семейная ценность, которая выражалась в привязанности к любому из членов их рода.

Это был тупик.

И Дубринейл хотел, чтобы она помогла Дариле с этим? Но ведь невозможно точно разобраться в истории, не зная истины!

Словно прочитав её мысли, мадам Серан оторвалась от очередной книги, которую изучала, и повернулась к ней. Мазнув взглядом по свитку, что девушка все ещё сжимала в руке, преподаватель по Контролю, ехидно улыбнулась.

— Итак, адептка Линвен, какие знания Вы можете мне поведать из проанализированной литературы? Как я понимаю, за это время Вы удосужились изучить лишь один ветхий экземпляр?

Тили постаралась выдержать надменный и немного насмешливый взгляд шоколадных глаз, безмятежно кивнув.

— Увы, мадам Серан, стиль и почерк автора данной рукописи заставил вначале приноровиться к чтению, к тому же язык отличен от общепринятого, — словно в подтверждение своих слов она протянула пергамент преподавательнице. — Древне-энвенский, если не ошибаюсь.

Взяв протянутый лист, Дарила на секунду распахнула глаза, после чего её брови поползли вверх.

— Илотилас, Вы понимаете, что здесь написано?

— Да. Мама ещё в детстве научила меня этому наречию, пусть я и не практиковалась много лет, хотя, скорее, десятилетий, забыть то, что меня практически заставляли зазубривать, не получилось.

Дарила снова обратила взор на желтые страницы, бегая глазами по строчкам.

— Здесь ведь не полный текст?

Ей снова пришлось кивнуть.

— Думаю, где-то существует продолжение, автор как раз перешел к интересующей Вас теме, когда предложение оборвалось на полуслове, — Тили замялась. — Мадам Серан, а это правда, что тут написано?.. Ну, что бефары когда-то были людьми?

Дарила резко подняла голову.

— Никому не говори подобного, Илотилас. Эта информация сугубо… индивидуальной направленности. Она не должна просочиться в массы. Ты поняла?

Видимо, таким образом она ответила «да»? Интересно, конечно, Дарила прыгает с «Вы» на «ты», когда хочет показать, что именно она здесь главная, а студентка лишь исполняет поручения, которые сыпятся из подведенных красной помадой уст.

— Как скажете.

— Вторая часть рукописи утеряна, — Дарила положила свиток на стол. — Илотилас, ты уверена, что в этой части, — она постучала ногтем по бумаге, — нет ничего, что могло бы пролить свет на контроль над высшей нежитью?

И она рискнула.

— У нас в учебной программе будет курс защиты в разрезе некромантии? — взгляд невольно опустился на знакомый чертеж, что сейчас лежал чуть в стороне, однако, стоило лишь Дариле заметить её интерес, на рисунок легли чистые листы.

— Адептка Линвен, Вы не ответили на мой вопрос.

О как. Значит, Дарила собирает данную информацию не для просвещения студентов?.. Но тогда зачем? Для чего ей нужно знать, как подчинять бефаров, строя вокруг них контуры?

И может ли она открыть ей глаза на то, что Тили обладает всей нужной информацией?

Пожалуй, нет. Мама говорила, что не стоит всем подряд знать, на что она способна. К тому же и так о её умениях узнало слишком много нелюдей: Бес, который присутствовал при вызове, и после светопредставления в число «знатоков» вошли ректор с её преподавателем боёвки, да и посол киоса… Интересным образом она держит язык за зубами в отношении своих способностей, ничего не скажешь!

Хотя, если предполагать, что сильные маги чувствуют колебания магического фона, даже если пройдут в месте свершения заклинания несколькими днями позже, Дубринейл и Фаланир, которые свободно перемещаются по замку, остаточный след её магии могли уловить и самостоятельно. Случайно.

Тили не строила иллюзий по поводу этих двоих. Оба мужчины были сильны и умны. Достойные представители своих народностей, держащие в руках поистине огромные вожжи власти. Если ректор обладал неоспоримым правом распоряжаться не только адептами, но и преподавателями, одного взгляда Кристафора хватало, чтобы населяющие Академию старались скорее ретироваться. Фир умел поставить зазнавшихся на место, вселял трепет холодным взором изумрудных глаз и безупречной осанкой, а строгая маска, что приклеивалась к его лицу, ни разу не давала трещин. Два красавца с ужасающей мощью. Они могли понять, на что она способна ещё раньше, однако вслух ничего не произносили.

— Вас интересуют именно бефары?

— Разве есть ещё варианты?

— У бефаров есть побочная ветвь, эллины, пусть они и считаются порядком ниже нежитью, но, полагаю, с ними стоит считаться хотя бы из-за того, что эллины никогда не являются на зов по одиночке в отличие от своих господ.

Дарила откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Что же, поведайте Вашу точку зрения.

Тили вновь обернулась к скрытому чертежу.

— Нежить любого класса может сдержать правильная гексограмма с вписанными в неё рунами. Если в случае бефаров следует также вливать Энергию на построение щитов и контуров, обходящих все прилегающее к вызову пространства, то с эллинами или нимидами достаточным будет рисунок, или, возможно, его замена, которым, например, может выступать сильный артефакт. Места скопления Сил помогают контролировать некромантию и выбросы Энергий во время чтения заклинания.

— Что будет с магом, если во время обряда он запнется?

Тили вздрогнула.

— Если он не выставил вокруг себя щиты, Сила призыва может ударить по нему, выжигая магию. И хорошо, если это последствие будет иметь обратимый эффект… Что касается вызова эллинов, контролировать их можно, связав руны Подчинения и Ослабления, набрасывая на нежить Петлю. Однако держать подобное заклинание в течение продолжительного времени крайне трудозатратно. Легче и благоразумнее перераспределять Энергию между несколькими взывающими, тогда и контроль будет более сильный, и эллины не станут пытаться прорвать ограждающие их стены.

Дарила склонила голову на бок и прищурилась.

— А Вы неплохо владеете информацией о вызове нежити…

— В Аминской Академии у нас был чудесный преподаватель Некромантии, геун Эарэль, на его семинарах студенты могли лицезреть призыв воочию, — пожала плечами Тили, стараясь таким образом отвлечь Дарилу от мыслей, что подобные знания, разумеется, могут быть не только теоретическими, но и подкрепленным практикой. — По его предмету у меня был высший балл.

Ещё с минуту вампирша внимательно изучала её лицо, после чего кивнула и указала на сложенную стопочку чистых листов.

— Опишите все известные Вам способны выставления защитного периметра при вызове нежити. От младших классов до высшей категории. Все, что знаете.

Тили скрипнула зубами.

Она издевается?! Да это работа на магистерскую диссертацию! И Дарила предлагает описать это прямо сейчас?!

Кажется, на занятие по боёвке она придёт крайне злая. И очень поздно. Возможно, Кристафор не станет дожидаться задержавшейся студентки, перенеся занятие на другой день?.. Вот только что выскажет при встрече за прогул?

Тили начинала понимать суть наказания, назначенного ректором. Все-таки отработка будет, как она и опасалась, действительно мучительной.