Глава двадцать первая
Я специально выбрала место в пешей доступности от редакции, в кафе напротив, чтобы Егор не предложил за мной заехать. Казалось неправильным пользоваться им как бесплатным такси, ведь я собиралась с ним расстаться.
Я зашла в кафе ровно в шесть вечера, но Егора еще не было. Устроившись за небольшим столиком у окна, я заказала себе кофе и уставилась на здание редакции.
Я пыталась подготовиться к разговору с Егором, подбирала слова в своей голове, но мысли упорно возвращались к Матвею. Я думала о нем почти все время, ничего не могла с собой поделать. С некоторых пор он имел в моих мыслях постоянную прописку. Меня охватило некоторое беспокойство. Мы так и не разговаривали со вчерашнего вечера.
— Привет, — Егор оторвал меня от размышлений, — извини, задержали на встрече. Давно ждешь? — Он взмахнул рукой и обратился к официанту, — американо, пожалуйста.
— Пустяки.
Мои руки дрожали. Никогда прежде мне не приходилось вести подобных разговоров. Я не знаю, что в таких случаях говорят. Я обняла рукой свою чашку, чтобы скрыть дрожь рук, но Егор заметил это и взял мои руки в свои.
— Трудный день? — Спросил он, улыбнувшись.
Я подняла на него взгляд и осторожно вытащила свои руки из его ладоней, он нахмурился.
— Егор… — я сглотнула, но заставила себя продолжить, — ты хороший… отличный парень… просто… я… — господи, как тяжело.
— Давай помогу, Саш, — он грустно улыбнулся, — я отличный парень, но ты хочешь расстаться.
Я кивнула. На глазах выступили слезы.
— Прости, — прошептала я.
— Не надо, не извиняйся. И не плачь, — он вытер слезу с моей щеки большим пальцем, которая все же предательски сбежала.
Я не могла поднять на него взгляд. Мне было неловко. Я привела нас в эту точку, хотя надо было завершить все гораздо раньше. А теперь из-за моих душевных метаний, я делаю больно хорошему человеку.
— Я огорчен, конечно. Ты мне нравишься, Саша. Очень, — он перевел взгляд в окно, — но насильно мил не будешь, я понимаю.
На некоторое мгновение за нашим столиком воцарилось молчание.
— У тебя кто-то есть? — Нарушил он тишину.
Я не хотела, чтобы в этом разговоре фигурировал Матвей. Я расстаюсь с Егором совсем не из-за него.
— Егор, это не имеет значения. Дело только в тебе и мне. Я не чувствую к тебе того, чего ты заслуживаешь и чего ожидаешь от меня. И продолжать отношения дальше, мне кажется нечестным. Поначалу я думала, что у нас может что-то получиться, но… — я запнулась, — я ошиблась. Прости меня, пожалуйста. Я очень не хотела делать тебе больно.
Он кивнул.
Егору принесли его кофе.
— Я всегда ощущал эту дистанцию между нами… — он обхватил чашку большим и указательным пальцами, но так и не сделал глоток, — Спасибо за честность.
Наверное, теперь мне стоит уйти, но я не хотела оставлять его в таком состоянии. Но утешать его было бы плохой идеей. Он мужчина. Ему не нужна моя жалость.
— Я пойду.
— Я подвезу тебя.
— Не надо, Егор, — я встала, — мне все равно еще нужно вернуться в редакцию.
Я поцеловала его на прощание в щеку и прошептала:
— Береги себя.
Схватила сумку и быстро ушла, на ходу глотая слезы, что ручьем бежали из моих глаз.
Быть брошенной больно. Но бросать кого-то тоже оказалось нелегко.
* * *
— У тебя что, нет своего кабинета? — Спросила я, увидев, что Матвей снова сидит, развалившись в моем кресле. Сказав это, спохватилась. Это прозвучало грубовато. Но просто я была немного не в себе после разговора с Егором.
Матвей смотрел на меня как-то странно, я бы сказала, отрешенно. Но это было обманчивое ощущение.
— Где ты была?
Я изогнула бровь.
Он подскочил ко мне в два шага и прижал к стене. К той самой, где однажды я чуть не отдалась ему. Я сглотнула.
Он был зол. Чертовски зол.
— Я задал вопрос. — Он буравил меня своим взглядом, а я не могла отвести свой. Он был так прекрасен в своей ярости. Никогда его таким не видела.
— Встречалась с другом, — я оттолкнула его и подошла к своему столу, — в чем дело, Матвей?
Он снова надвигался на меня, я сделала шаг назад и уперлась в стол. Матвей нависал надо мной, и мне пришлось задрать голову вверх, чтобы видеть его глаза.
— С другом… Вы не были похожи на друзей.
Я посмотрела на него с недоверием.
— Ты что, следил за мной? — Во мне просыпалась злость. — Послушай, — попыталась я успокоиться, — мне просто нужно было поговорить с Егором.
— Егор. Егор. Опять Егор, — он заводился все сильнее. А потом отошел от меня. — Ты в той же одежде, что и вчера.
— Что? — Я даже опешила на мгновение, — я у Полины ночевала. Я говорила тебе, что с ней вечер проведу. — Меня колотило, — Матвей, пожалуйста, — он остановил меня, взмахнув рукой.
— Я хотел провести время вместе, поэтому приехал. Ведь этого ты ждёшь от меня? Отношений? Или уже нет? А в итоге наблюдаю картину, как вы за руки держитесь, — выплюнул он.
Я прикрыла глаза.
— Ты все не так понял.
— Разумеется, — ответил он с сарказмом и отвернулся.
Он стоял ко мне спиной и молчал. А я не знала, что мне делать. Я никогда не видела его таким. Не знала, что от него ожидать.
— Матвей, у меня с Егором ничего нет. — Я закрыла глаза на мгновение. Как мне ему это объяснить? — Мне нужно было поговорить с ним… чтобы он не питал надежд и… он не заслужил, чтобы я просто игнорировала его… Пожалуйста, пойми…
— Знаешь, Саша, меня достало. — Он развернулся и посмотрел на меня. — Я из кожи вон лезу, чтобы заслужить твое доверие. Сбавил обороты. Стараюсь не давить на тебя. Потому что хочу, реально хочу, чтобы ты была со мной. Согласен пробовать на твоих условиях… — он развел руками, — я не понимаю, что делаю не так.
— Матвей, ты все делаешь так… пожалуйста, давай поговорим спокойно.
— Да не хочу я больше разговаривать. — Он подскочил ко мне, схватил за руки, чуть выше локтей и впился жестким и грубым поцелуем мне в губы. Я попыталась оттолкнуть его, но куда там. Это словно голыми руками сражаться против бетонной стены. Без шансов. Он усадил меня на стол, а сам встал между моих разведенных ног. Юбка задралась неприлично высоко, обнажив резинку чулок, — хочу тебя, Саша! Блядь так сильно хочу… — Пуговицы на моей блузке легко поддавались требовательным пальцам Матвея. Я хватала его за руки, пытаясь остановить. Распахнув мою блузку, он принялся мять мою грудь сквозь бюстгальтер своими большими ладонями, надавливая большими пальцами на соски. Его губы продолжали терзать мои. Он переместил одну свою руку мне в волосы, сжал их в кулаке и потянул, заставляя меня запрокинуть голову, открывая уже шею для своих губ. — Такая сладкая… моя девочка, — горячо шептал он.
— Остановись, — прошептала я и попыталась его оттолкнуть, но он меня не слышал.
Перестав мучать мою грудь, он переместил руку ниже, прямо между моих разведенных ног, сдвинул трусики в сторону и погладил уже мокрые складки.
— Вся течешь…
Мое тело меня предавало, несмотря на то, что сейчас меня пугал его напор.
— Матвей, пожалуйста, остановись, — умоляла я, — кто-нибудь может войти.
— Просто не думай, Саша. Просто позволь мне.
— Не здесь же… — я снова попыталась его оттолкнуть, — Матвей, пожалуйста.
Он не реагировал.
Я хотела, чтобы он остановился.
— Пожалуйста… Прекрати, — шептала я. Кажется я сейчас заплачу.
— Хочешь, чтобы Егор был вместо меня сейчас? — Прошептал он.
Меня дернуло словно от пощечины, и я оцепенела.
— Убери от меня руки! — Заорала я, — убери свои гребанные руки от меня!
Все резко прекратилось. Он отпустил меня и отошел. Я слезла со стола, одернула юбку, дрожащими пальцами застегнула пуговицы и попыталась успокоиться. Он прислонился спиной к стене, одну руку засунул в карман брюк. И смотрел на меня без эмоций.
Между нами выросла стена. Нет, я сама ее воздвигла, своими собственными руками, кирпич за кирпичиком.
— Я устал, Саш. — Я сглотнула. — Я не мальчик, которого ты можешь то, поманить, то оттолкнуть. Подумай уже и реши, наконец, чего и кого ты хочешь на самом деле.
Я стояла, не шевелясь.
Матвей оторвался от стены и вышел из моего кабинета, закрыв за собой дверь с тихим щелчком.
А я вздрогнула так, будто рядом бомба взорвалась.
Он ушел.
Я осталась.
Одна.