ГЛАВА 11

Лиззи считала, что в поцелуях нет ничего особенного. Нет, поначалу ещё ждала — бабочек в животе, сладкого томления, от которого подгибаются колени — всего, что описано в женских бульварных романах. Но ни тот cтудент из института, ни Остин вызвать их не смогли.

Может, проблема в практике? Женщин у гадальца было много, и опыта соответственно. Наверняка, попроси она Керна себя поцеловать, вышло бы не хуже! Однако эксперимент ставить не хотелось ни с Керном, ни с кем-то другим. Да и думать тоже — мысли плавились от жара поцелуев, от сильных рук, способных одновременно касаться как перышко и удерживать ее на весу, от сводящего с ума шепота. Искреннее восхищение из уст любимого человека — совсем не то же самое, что дежурные комплименты на балу.

«У тайлера Марино отвратительный вкус», — уверилась Лиззи, краем глаза увидев их отражение в зеркале. Потому что целовать с таким пылом бледное всклокоченное чудовище с лихорадочных румянцем на щеках, да еще и называть это чудовище краcивым мог разве что слепой.

А затем стало не до раздумий и стеснения. Все-таки любовные романы врали — это оказалось в тысячу раз лучше, чем описанное на книжных страницах! Испуг, смешанный с ожиданием, когда тайлер расстегнул пуговки на ее вороте и прикусил губами кожу на шее. Поддразнивающий шепот, пока он разбирал шпильки в пучке с неспешной лаской. Стеснение в груди, когда она прижималась к нему, целуя сама и прося о большем. Жадно, горячо, близко…

Всё закончилось неожиданно. Гадалец отстранил ее, тяжело дыша. Поначалу Лиззи просто любовалась им, сидящим на кровати, растрепанным, в расстегнутой рубашке, таким соблазнительным, что сердце забывало, как стучать! Но время шло, сладкий туман в голове рассеивался, и девушка посмотрела на замершего рамола с недоумением.

— тшш, милая, хватит. ты будешь жалеть, — низким волнующим голосом произнес мужчина, прикоснувшись пальцем к ее губам. Его руки едва заметно дрожали.

— Жалеть? — не веря, произнесла Лиззи. После вcех сумасшедших поцелуев она жалела только об одном: что тaйлер остановился!

— ты знаешь, я не лучшая партия. — Он аккуратно отвел растрепавшиеся волосы от ее лица, погладил подбородок. так нежно, что она почти не слушала, что он говорит. Не хотела слушать! — ты выйдешь замуж за достойного человека, проживешь с ним долгую жизнь. Неужели хочешь, чтобы твоим первым мужчиной стал какой-то преступник? Мне будет икаться от твоих проклятий!

И он еще шутил! Лиззи не верила своим ушам. Сначала соблазнил, свел с ума, а как дошло до дела, так на попятную? Захлестнула обида, и она резко отстранилась от него. Встала, придерживая платье. Оно едва держалось на плечах, тайлер и со шнуровкой успел справиться.

— Говоришь, я буду жалеть об этом, если однажды выйду замуж по расчету за какого-нибудь Остина? буду терпеливо сносить бездушные поцелуи и супружеский долг и размышлять, как хорошо, что не позволила любимому человеку меня любить? так?

Плохо скрывая раздражение, Лиззи передернула плечами. Эффектно вышло, хоть и не так, как она рассчитывала. Платье соскользнуло на пол, оставив ее в тонкой сорочке, почти ничего не скрывающей.

У тайлера дернулся кадык. От его взгляда запоздало вспыхнули щеки, захотелось скрестить руки на груди, прикрыться, но Лиззи заставила себя стоять ровно. Не хочет — пусть видит, что упустил!

— В таком свете я об этом не думал, — хрипло произнес гадалец, а она уже перешагнула брошенную на пол одежду.

— ты вообще начал думать не вовремя. — Из ее груди вырвался горький смешок. было невыносимо стыдно. Она вела себя как какая-то распутная девица! Вешалась ему на шею. Можно подумать, она первая женщина, решившая добиться его благосклонности! — Хорошо. Давай сделаем вид, что ничего не было, — холодно произнесла Лиззи.

Она наклонилась за платьем и охнула, когда тайлер схватил ее за руку. Сама не поняла, как снова попала в его объятия и оказалась у него на коленях. Зеленые глаза смотрели пытливо, а руки лежали не там, где позволено. Вернее, он же сам сказал…

Лиззи не знала, почему с такой поспешностью ответила на торопливые жаркие поцелуи.

Сорочка была лишней, его рубашка тоже. бинты… благоразумие вернулось на пару мгновений, но тайлер с легкостью перевернул девушку на спину и навис сверху, доказывая, что переживать не о чем.

— Я не хочу забывать, — прошептал он, когда им обоим перестало хватать воздуха. — Ни сегодня. Ни завтра. Никогда, — слова перемешивались с поцелуями, и Лиззи окончательно потерялась во взбунтовавшихся чувствах. — Я люблю тебя.

— Что? — признание настолько ошеломило, что она замерла.

— Я люблю тебя, Лиззи Уоллис, — с непривычной серьезностью повторил тайлер.

***

«Она будет ненавидеть меня, когда проснется», — мрачно решил гадалец, сидя на кровати и застегивая манжеты. Он старался не шуметь. Лиззи недавно уснула, и он боялся ее разбудить.

Хотелось остаться подольше. Дождаться, когда она очнется, улыбнется ему с сонным видом, встрепанная, родная. А может, самому разбудить ее поцелуем, чтобы и дальше учить одной из самых приятных наук — искусству любви? Но тогда уйти будет ещё сложнее. Он останется — на день или два, а может быть, дольше. Пока не подставит ее своим присутствием.

За свою репутацию тайлер не боялся: она давно трещала по швам. Он даже тюрьму воспринимал как воздаяние за многолетний обман — знал, что рано или поздно угодит за решетку. Но Лиззи — другое дело.

Он невольно улыбнулся, вспоминая, как спорил с ней ночью о своем возможном заточении. Лиззи и слышать о тюрьме не хотела!

— тайлер Марино, это не смешно! — Журналистка нависла над ним, как разъяренная фурия. — ты серьезно решил отправиться на виселицу?

Ответ был ей не нужен, и рамол промолчал, смотря на нее с легкой полуулыбкой.

— Между прочим, в средневековье невинная девица могла взять преступника в мужья и его освобождали от казни, — задумчиво сказал он, играя рукой с упавшими ему на грудь светлыми прядками.

— Как жаль, что этот способ нам уже не подходит.

— Жаль? — он всё-таки рассмеялся, за что и получил. — Ай!

— Вот чему ты улыбаешься?

— ты красивая, — ответил он, прерывая ее очередную возмущенную тираду. — Очень красивая, когда злишься.

— И это всё, что ты мне можешь сказать? — с угрозой уточнила Лиззи.

— Нет. Но не хочу тратить время на болтовню, — с обезоруживающей улыбкой признал тайлер, потянув ее на себя.

Он мог сказать ещё многое, но в ту ночь предпочел доказывать свои чувства не словами, а действиями.

— Я люблю тебя, — прошептал тайлер, так и не решившись оставить прощальный поцелуй.

Она улыбнулась на его слова, будто действительно их услышала. Гадалец тихо вышел, прикрыв за собой дверь.

Кэб он поймал быстро. Извозчик не смотрел на него с подозрением — что ж, значит, его портреты пока не появились в газетах и на розыскных листах. Хм, и у полицейского управления не висели. Не иначе как мистер Уоллис-младший постарался!

тайлер зашел в управление, кашлянул, привлекая внимание дремлющего дежурного. Молоденький белобрысый парнишка, недавно получивший младшее звание, вскочил и безуспешно попытался принять благопристойный вид.

— Стойте! Вам… Вам кого? — спросил он напряженным голосом, который должен был звучать командно и строго, но вышло откровенно жалко.

— Позови офицера Уоллиса, — не стал издеваться над парнишкой тайлер. А то с таким воякой того и гляди самому себе наручники надевать придется!

— А его еще нет, — с заминкой произнес дежурный. — Может, попозже зайдете?

тайлер с трудом сдержал нервный смешок. Это уже анекдотично! Приходит как-то рамол в тюрьму…

Объяснить, кто он такой и почему не стоит его выпроваживать, гадалец не успел. За него это сделал офицер Керн.

— Сержант! Какого черта ты любезничаешь с разыскиваемым преступником? — рявкнул маг, и парнишка покраснел, побледнел и уставился на тайлера круглыми глазами. Он не верил, что преступник может так запросто появиться на пороге.

— будешь вязать? — иронично уточнил гадалец, обращаясь к Керну.

— Надо бы, да смысл? ты же сам пришел. Проходи, подождешь Габриэля в кабинете, — он махнул рукой, зазывая гадальца следовать за собой.

— Постойте! Надо же в тюрьму! — опомнился сержант.

Керн посмотрел на него со снисхождением.

— Я сам отведу его туда, позже. расслабься.

тайлер похлопал паренька по плечу и прошел мимо.

— Виски? Джин? — любезно предложил ему в кабинете Керн, привычно распоряжаясь чужими напитками, как своими собственными.

Впрочем, если слухи не врали, они с Габриэлем были не разлей вода, почти братья. И вроде бы Керн пытался ухаживать за Лиззи. Стоило об этом подумать, как крепкая фигура офицера стала казаться громоздкой и неповоротливой, а голос грубым. Нет, Лиззи он совершенно не подходил!

А кто подходит? Преступник, без пяти минут в тюрьме, без недели — на виселице?

— Воду, — отказался от выпивки тайлер.

Маг подал ему стакан.

— Со льдом, — добавил гадалец, и Керн невозмутимо наколдовал туда кубик льда.

— Почему ты решил сдаться? Считаешь, явка с повинной смягчит тяжесть преступления? — спросил он. Сам маг прихлебывал кофе из огромной кружки, больше напоминавшей супницу, и аромат зерен поплыл по кабинету.

— Я невиновен и готов доказывать это в суде.

— то есть припрятал джокер в рукаве, — понимающе покивал маг.

— Думай как знаешь.

будь здесь Габриэль, тайлер пооткровенничал бы, но Керну не доверял. Это Уоллисам он был преданным другом. С гадальцем офицера ничего не связывало. разве что взаимная симпатия к одной журналистке: тайлер надеялся, что со стороны мага симпатия была исключительно дружеской.

— А что насчет тюрьмы сказала Лиззи? Неужели отпустила и даже не проводила до ворот?

— Она ещё не знает, — признался гадалец.

Маг приcвистнул и почесал подбородок.

— тогда тебе уж точно лучше в тюрьму. там Лиззи тебя хотя бы не достанет, — криво усмехнулся он.

***

Утро после бурной ночи обязано быть томным и прекрасным. Проснуться от легкого поцелуя, понежиться в постели, поговорить по душам, стесняясь и радуясь случившемуся. Именно так представляла себе Лиззи и никак не ожидала, что проснется в комнате в одиночестве. Поначалу надеялась, что дурное предчувствие — плод разыгравшегося воображения. Что тайлер просто вышел ненадолго и скоро вернется, и они вместе посмеются над ее страхами. Даже погода была под стать ленивой дремоте: на небе ни облачка, сквозь занавески проглядывает солнышко, согревая комнату. Хостфорд просыпался: скрипели колеса по мостовой, лаяли собаки, здоровались торговцы, открывая лавки. Каждый скрип, каждый стук Лиззи встречала в нетерпении — вот же, это он, сейчас придет! Но время шло, а тайлер так и не появился. Лежать в постели дальше стало глупо.

Лиззи собрала простынь и, скомкав, чтобы никто не увидел предательских пятен, отнесла в прачечную. Думала, немного успокоится под теплым душем, но, увы, душ успокоения не принес. Завтрак с невкусным кофе — тоже. Лиззи столько крутилась, выглядывая гадальца, что не заметила, как кофе остыл. Она едва не нагрубила пожелавшему ей хорошего дня мистеру Фишеру и с надеждой оглядывалаcь каждый раз, когда кто-то заходил в гостиную.

— Сбежал, поди, твой любезный? Видела, как он из твоей комнаты выходил, — прозорливо заметила управляющая, подливая Лиззи кофе. — Ну, ты не злись на меня, не злись. Я тебе вот что скажу — вы оба молодые, горячие. тебе нужно, чтобы он рядом был, а он сам за себя решать привык. Дай ему привыкнуть, что вас теперь двое. Вернется, никуда не денется. Видно же, как он на тебя смотрит. Мой муженек тоже раньше так смотрел. Хорошее было время …

Она углубилась в воспоминания. Лиззи почти не слушала, а когда к завтраку присоединились другие постояльцы, сбежала из-за стола. Вернулась в комнату, но стало только хуже. Всё здесь напоминало о случившемся. О мимолетном счастье, кусочек которого удалось урвать. Нет, она не жалела. И если бы знала, что всё будет именно так, не променяла бы ночь любви на спокойный сон. Но как же обидно!

Лиззи прикусила губу, боясь разреветься, схватила саквояж, торопливо побросала вещи — как попало, особо не разбираясь, и вышла из комнаты, напоследок хлопнув ни в чем не повинной дверью.

— Уходишь, значит? — встретилась ей в гостиной управляющая. Лиззи вручила ей ключ от комнаты. — У тебя ещё два дня в запасе. Оплата не возвращается.

— Да, я помню. Спасибо, мне у вас понравилось, — тихо ответила девушка, отводя взгляд. Нос покраснел, а слезы вот-вот грозили прорвать плотину спокойствия.

Управляющая понимающе кивнула.

— Хорошо. ты это… не вешай нос, — не стала она задерживать бывшую постоялицу и негромко шепнула ей вслед: — Пусть всё сладится.

Лиззи вышла из дома. Оставаться здесь больше не было сил. Сначала она собиралась связаться с братом и потянулась к амулету, но остановилась. Если тайлер отправился не в полицию, а куда-то еще, она только выдаст его недавнее местоположение. Лиззи не настолько злилась, чтобы сдавать его стражам.

— Купите газету! Срочные новости! Пропала жена мэра! Сможет ли полиция найти ее живой? — громко раздалось на противоположной стороне улицы. Паренек в клетчатой кепке и рубахе не по размеру старательно предлагал газету прохожим.

— Эй, я куплю! — крикнула Лиззи, и газетчик перебежал дорогу.

— Две монеты, мисс. — Он протянул ей свежий, ещё хрустящий номер «Чистого листа».

— Дам еще столько же, если подскажешь, как найти тома. твоего возраста мальчишка, частенько тут ошивается, — предложила Лиззи, сложив покупку.

— Скажу за пять, — тотчас сориентировалcя мальчишка.

Лиззи вытащила монетку покрупнее.

— Скоро будет. Ждите там, мисс, — кивнул газетчик на скамейку у доходного дома, цапнул монетку с ее ладони и исчез.

Ожидание затягивалось. Лиззи успела изучить газету с первой до последней колонки. Адам постарался — им лично были подписаны две статьи, а на титульном листе красовалась подпись Аркано. «Я бы так никогда не написала!» — возмутилась про себя Лиззи, споткнувшись на очередной вычурной фразе.

Девушка всерьез задумалась, не надул ли ее деятельный парнишка, но все-таки том наконец показался из-за угла. Смотрел на нее хмуро, исподлобья, будто в чем-то обвиняя. Лиззи предложила ему присесть рядом, но мальчишка остался стоять.

— Искали? — недовольно спросил он.

— ты знаешь, где мистер Марино?

— У хрустиков, где же еще? В полиции то есть, — растолковал он, опомнившись, что благородная леди может не понять уличного жаргона.

— Не надо мне объяснять, кто такие хрустики, — поморщилась Лиззи. — Меня больше интересует, что тайлер там делает. Его поймали?

— Сам пришел, — мальчишка посмотрел на нее с вызовом. — А вы не знали? Он же ради вас старается. Чтобы с вами ничего не случилось. так что не лезьте в это дело, мисс Уоллис, и меня не зовите. А то ваша драгоценная репутация может пострадать, — выплюнул он последние слова и ушел, не желая продолжать разговор или выслушивать оправдания.

Да и не собиралась она ни перед кем оправдываться!

— Нет уж, раз тайлер решил действовать по-своему, то и я тоже. Пожертвовать он собой решил. Дурак, — пробормотала Лиззи и тоже встала. Сжала артефакт связи и вызвала брата, одновременно высматривая свободный кэб.

— Лиззи, что-то случилось? — встревоженно спросил Габриэль.

— Случилось. ты в управлении? Жди там. Мне надо срочно с тобой поговорить.

Лиззи отключила связь, махнула рукой извозчику, чтобы остановился, и поспешила к карете.

***

Встретиться с гадальцем Лиззи не позволили. Даже на пять минут под строгим надзором, как сильно она ни упрашивала. И слезы не помогли. Не положено, и всё тут — брата было не переспорить.

Что ж, ей и без встречи с тайлером было чем заняться. Не выходя из конторы, Лиззи написала заявление — с вдохновением и огоньком рассказала о призраке миссис бастер, замеченной в собственном доме, и сунула под нос брату. После чего ее снова затащили в кабинет и мягко, но настойчиво попросили выбросить дурь из головы.

Лиззи и не сомневалась, что брат найдет сотню аргументов, почему она поступает глупо и безответственно. Он ходил по кабинету, недовольно бормоча об ее порывистости и недальновидности, и выдвигал контрпредложения одно нелепее другого. Нет, она не могла подождать, пока они поймают подельника Лорен! Суд над тайлером откладывать не станут!

— ты убьешь этим свою репутацию, — с мученическим видом простонал Габриэль, разглядывая заявление. — А мама потом оторвет мне голову.

— Я cпасу невинную жизнь, — пояснила Лиззи, помешивая ложкой остывший кофе.

— Насчет невинности я бы поспорил.

— Габриэль, я все равно передам заявление, — упрямо повторила журналистка. — Не через тебя, так через Керна или любого другого полицейского. Лучше скажи, в лаборатории проверили платок? там ведь яд?

— Да, но ты не докажешь, что платок — из дома мэра.

— Мне и не нужно это доказывать. Надо просто оказаться в его кабинете и открыть потайную панель. тогда всё станет на свои места.

— Просто… тебе всё просто. так мэр нас в свой кабинет и пустил! — Габриэль вздохнул и через кристалл связался с кем-то из магов: нужен был второй медиум, профессионал с дипломом об окончании магической академии, чтобы нельзя было попенять появление призрака на выдумку впечатлительной барышни.

Лиззи тоже не нравилась затея идти к мэру без прямых улик, но сейчас другого выхода не было. Мэр обвинял тайлера в убийстве — что ж, она была готова показать настоящего преступника!

К дому бастеров они подошли вчетвером: Лиззи совсем не удивилась, что за ними увязался Керн, а четвертым был лысеющий медиум, потирающий руки, словно постоянно мерз. В дороге он спросил у Лиззи, на каком курсе академии она учится, но узнав, что девушка не закончила даже магической школы, тут же потерял к ней интерес.

В этот раз дворецкий не торопился: ни суровый вид магов, ни упоминание полиции не заставили его ускориться. Пришлось простоять в дверях почти четверть часа, прежде чем он вернулся вместе с хозяином дома.

— Что вам угодно, господа? — с беспокойством спросил мэр, не спеша впускать стражей порядка. — Вы узнали что-то о моей жене?

Сегодня он выглядел совсем не по-щегольски, а по-домашнему: видавшая лучшие времена рубашка, расстегнутая на верхние пуговицы, взлохмаченные волосы, щетина.

— Возможно. Мне неприятно об этом говорить, но в вашем доме видели призрака миссис бастер, — выступил вперед Габриэль. — Нам хотелось по возможности всё здесь осмотреть.

— Призрака?

Играл мэр достоверно. Пошатнулcя, побледнел. Верный дворецкий поддержал его под локоть, и мистер бастер достаточно быстро «пришел в себя».

— Я до последнего надеялся… бедная Хелена! — срывающимся голосом произнес он и бросил острый взгляд на Лиззи. — так понимаю, информация поступила от мисс Уоллис? Как же так? Вчера вы утверждали обратное.

— Я встретила ее позже, когда заблудилась. В вашем кабинете, — соврала Лиззи. — Знаю, надо было сразу сказать, но я растерялась.

— Что ж, проходите. Я буду рад посодействовать полиции. — Мэр посторонился, пропуская их в дом. — только прошу, сообщите мне, когда увидите мою жену. Мне бы хотелось попрощаться, раз уж… — он cудорожно сглотнул и отвернулся.

Проходя мимо, Лиззи прижалась к боку Габриэля. Даже находиться рядом с мэром было противно: его лживые сожаления вызывали омерзение. Но гораздо больше Лиззи взволновал его взгляд: холодный, расчетливый, который буквально прожигал им спины. Джастин нисколько не волновался. Как он мог быть настолько самоуверен? Да, миссис бастер не могла выступить против него в суде, но он сам попросил полицию ее найти! Ничто не мешало Габриэлю допросить его и узнать правду!

Первым делом осмотрели гостиную. Лиззи надеялась, что миссис бастер встретится там, как и в прошлый раз, но комната была пуста. Из распахнутых настежь окон дуло, в воздухе витал ощутимый запах благовоний, несмотря на проветривание, всё ещё густой.

— Здесь никого, — прикрыв нос рукой, доложил пришедший с ними медиум.

— Куда дальше? Спальня? Оранжерея? Кабинет? — перечислил стоящий в дверях мистер бастер. — Мы можем начать с кабинета, раз мисс Уоллис видела Хелену именно там.

И снова Лиззи ощутила тревогу. Всё шло слишком удачно. Мэр словно сам загонял себя в ловушку, но это было нехарактерно для человека, успешно скрывавшего свои пагубные пристрастия в течение нескольких лет. Габриэль тоже почувствовал неладное — напрягся, поджал губы. Но было бы странно отказываться, когда им требовалось именно туда.

В кабинете со вчерашнего дня ничего не изменилось. разве что стало холоднее, а запах благовоний ощущался и тут. Габриэль покосился на Лиззи, и она едва заметно покачала головой. Здесь миссис бастер тоже не было.

— Читаете восточную поэзию? — спасая ситуацию, Керн подошел к полке, разглядывая корешки книг. Лиззи рассказала, какую именно книгу надо вытащить, чтобы открыть потайную панель.

Конечно, все эти вежливые разговоры были игрой — мэр не дурак и давно догадался, ради чего они сюда пришли.

— Да, люблю, — спокойно отозвался он, не выказывая никакого волнения, хотя полиция крутилась рядом с книжным шкафом — и его потайной панелью.

— Старинное издание, одно из первых. Я посмотрю? — Керн потянул нужную книгу на себя, и панель со скрипом сдвинулась в сторону.

Удивился только медиум — единственный, кто не знал, зачем они собрались здесь на самом деле.

— Кажется, вы нашли мое секретное место, господин маг. По законам жанра я просто обязан вас убить… — Маги ощерились огненными шарами, и хозяин дома поднял руки: — Простите, неудачно пошутил!

— Вы интересный человек, мистер бастер. Мало кто после известия о смерти любимого способен шутить. — Габриэль убрал шар первым, позволяя магии впитаться обратно в ладони.

— Спишите это на шок от известия. Я не каждый день получаю подобные новости. Впрочем, вы ведь уже решили для себя, что это я виновен в ее смерти? — холодно добавил Джастин и под настороженными взглядами подошел к нише и вытащил оттуда пачку писем. — Мне тошно от ваших предположений! Читайте! Это письма моей жене, можете посмотреть, лейтенант.

— Капитан Уоллис.

— Лейтенант Уоллис, — настойчиво повторил бастер, намекая, что подобное своеволие не пройдет даром.

Габриэль взял письма, просмотрел. Лиззи и без того видела, что стопка писем не имеет никакого отношения к найденным ей долговым квитанциям. И даже если она их обнародует, что с того? В лучшем случае подмочит безупречную репутацию мэра, а в худшем он еще и выставит себя меценатом, помогающим молодым натурщицам найти место под солнцем.

— Убедились? Жаль, что моя Хелена больше не сможет их прочесть. Что вас еще интересует? Флакон? — мэр вытащил его и, открутив пробку, сунул Габриэлю под нос. Маг инстинктивно отшатнулся, но цветочный аромат ощущался с нескольких ярдов. — Это духи. Я хотел подарить их жене на годовщину. Ее любимый жасмин!

терпкий и яркий аромат цветов заволок всю комнату. Но вместе с ним…

— Здесь пахнет ладаном, — наконец сообразила Лиззи, что за запах ощущала с момента прихода.

— Всё верно, — почти радостно согласился мэр. — После вашего визита я был обеспокоен всеми этими разговорами о призраках. Настолько, что не мог спать, и под утро позвал священника. Господин Холи вошел в мое положение и провел очищающий обряд от злых духов.

— От злых духов? — журналистка задохнулась от возмущения. — Вы позвали экзорциста, чтобы изгнать свою жену!

— Не разбрасывайтесь голословными обвинениями, мисс Уоллис. — От улыбки мэра в одно мгновение не осталось и следа. — Вы ведь не хотите сказать, что моя жена умерла в этом доме? Или, может, я ее убил? Хорошо, что вы перестали общаться с мистером Аркано, он вас испортил. теперь в каждом невинном действии вы видите преступление!

— Вы…

Слово «убийца», искреннее, но способное окончательно погубить ее репутацию, не успело сорваться с языка. Габриэль сжал ее локоть, заставив замолчать.

— Лиззи! Не забывайся. Мы можем продолжить осмотр дома? — вмешался он, прекрасно понимая, что раз миссис бастер изгнали, дальнейший осмотр будет чистой формальностью.

— разумеется. Пройдемте в оранжерею.

Мэр едва заметно усмехнулся и вышел из комнаты.

***

— Ха! А он отлично подготовился. Подменил улики, изгнал жену. Давненько нам не попадалось противников, идущих на шаг впереди, — первым нарушил гробовое молчание Керн, хлопнув себя по коленке.

Кэб тряхнуло на очередном ухабе, удар вышел сильнее, чем ожидалось, и офицер растер ушибленное место.

— тебе смешно? — хмуро уставился на него Габриэль.

— Просто хотел взбодрить. А то сидите будто на похоронах.

— такими темпами мы вполне можем на них оказаться, — без тени улыбки предсказал младший Уоллис.

Лиззи молчала. Она чувствовала себя полной дурой, и стыд с гневом душили, не давая выговорить ни слова. И чего она добилась? Правды не раскрыла и подставила брата. А главное, мэр только укрепил свои позиции: избавился от единственной свидетельницы его злодеяний и от улик.

Молчал и лысеющий медиум, не проронивший ни слова до самого управления. Он вообще был немногословен и после визита к мэру сказал лишь одну фразу: «Всё, что я могу подтвердить — не так давно в том доме был призрак».

Кэб остановился. Мужчины принялись выходить, оставив карету даме. Спрыгивая со ступенек, Керн ободряюще похлопал Лиззи по плечу. Габриэль выбирался последним.

— А если афишировать те документы, что нашел тайлер? — схватила его за руку Лиззи.

— тогда вдобавок к воровству, мошенничеству и подозрению в убийстве, Марино обвинят в незаконной слежке за людьми. А мэр отбрехается, что занимался благотворительностью. И вообще, все записки подкинули, чтобы опорочить его доброе имя. Происки конкурентов. — Габриэль отцепил ее руку. — Лиззи, не пори горячку. Мы недооценили мэра, теперь надо обдумывать каждый шаг. Езжай домой, вечером я завезу твои вещи. Мне будет спокойнее, если ты окажешься под присмотром.

Лиззи не стала спорить.

Если бы можно было повернуть время вспять! Она закрыла лицо руками, представляя, что бы сказал тайлер на ее глупость. Он предупреждал не геройствовать. Знал, с кем они имеют дело. И Лиззи знала, чего уж скрывать. Вот только посчитала себя умнее! Невольно разворошила осиное гнездо и теперь понятия не имела, что делать дальше. А ведь должна была научиться в играх у Фишера — не стоит садиться за один стол новичку и профессионалу! Пусть поначалу везет, опыт возьмет свое. Вот и мэр сумел избежать расставленной ловушки и обвести их вокруг пальца.

— Мы приехали, мисс! — окликнул ее с козел извозчик, и Лиззи, поблагодарив, выбралась из кареты.

Она не была дома почти две недели. Гортензии увяли, розы распушились сильнее, наполнив сад душным сладким ароматом. Кто-то заботливо подрезал сорванный плющ у ее окна, заново пустив его по деревянной сетке, и тонкие побеги цеплялись за ветки.

Вроде бы особо ничего не изменилось. Но заходить в дом было страшновато.

Первой ее встретила бланш — противным заунывным мяуканьем. Подбежала, свалилась под ноги, не прекращая тереться о Лиззи то лапами, то спиной, то мохнатой лобастой головой. На кошачий ор выскочила кухарка, увидела девушку и всплеснула руками:

— Госпожа Лизетта, да что ж это, вы вернулись, а у меня ещё обед не готов! Подождите, я хоть чай вам заварю!

Она умчалась на кухню, и оттуда тотчас раздались ее громкие приказы и возгласы. Сразу несколько слуг прибежали следом: садовник, сын кухарки и ее помощница, которую тут же позвали обратно. Лиззи почувствовала себя как на витрине. «Как вас давно не было», «Хорошо, что вы дома», «Мы так волновались», — сыпалось со всех сторон. Софи и вовсе скатилась со второго этажа, порывисто обняла Лиззи, чтобы тут же, ойкнув, отступить.

— Простите, госпожа, я очень соскучилась, — повинилась она.

У Лиззи комок к горлу подкатил. Вот же! Она тоже была рада их видеть! И как-то легче стало от этой встречи, от теплого приветствия, и возникшее после неудачи тошнотворное чувство стало меньше, хотя и не исчезло окончательно. Лиззи понимала, оно никуда не денется, пока мэр не окажется за решеткой.

— Лиззи? — следом за Софи по лестнице спустился отец, на ходу снимая очки для чтения, и едва не споткнулся на последней ступеньке. — ты вернулась раньше, чем договаривались. Что-то случилось? — проницательно заметил он.

Лиззи, не выдержав, бросилась к нему. Обняла, напугав до чёртиков. Как же хотелось затарахтеть и выдать всё как на духу: про тайлера, про мэра и уничтоженные доказательства! Но вряд ли отец обрадуется ее приключениям — хватало и того, что брат грозился посадить ее под замок.

— Я просто соскучилась! — пряча взгляд, сказала девушка. — А где мама?

Она ждала, что вот-вот мама спустится и… Вариантов разговора представлялось превеликое множество: от бурного скандала до счастливого примирения, но миссис Уоллис не спустилась.

— Ей надо уладить небольшой вопрос с вашим дедушкой насчет загородного дома. Не волнуйся, она скоро вернется.

— Как тут не волноваться, — проворчала Лиззи. — У них с дедушкой не лучшие отношения.

теперь, вспоминая свой последний разговор с матерью, Лиззи понимала почему. А вот в детстве удивлялась, почему мама и дедушка не ладили: здоровались сквозь зубы и редко когда подолгу разговаривали. К своим внукам дедушка тоже относился прохладно, хотя в те редкие дни, когда они встречались, привозил подарки. Чаще всего игрушки, иногда не по возрасту. Дорогущую фарфоровую куклу дедушка подарил Лиззи на семилетие: девочка полюбовалась на нее и с согласия мамы поставила на полку, чтобы не разбить. А когда проснулся ее дар, дедушка окончательно перестал с ними общаться, ограничившись поздравительными открытками.

Но с чего бы маме обсуждать с дедушкой загородный дом? Он достался ей в качестве приданого, и Уоллисы часто отдыхали там летом. Место было хорошее: двухэтажный особняк с пристройкой для прислуги, рядом — чистый сосновый бор, река, в которой можно искупаться, от Хостфорда всего полдня езды. Этим летом съездить туда не получилось из-за службы Габриэля. Но дедушка вообще ни разу там не появлялся!

Лиззи собралась было расспросить отца, но тут у мистера Уоллиса сработал артефакт вызова. Отец с непроницаемым лицом выслушал доклад, отдал несколько приказов. Кажется, кто-то захотел придержать зарплату рабочим, и отец достаточно резко высказался по этому поводу.

— Я четко дал понять — никаких задержек. Что значит, увеличивают процент? Нет, ничего не подписывай, я сейчас приеду. — Мистер Уоллис отключил кристалл и повернулся к Лиззи. — Прости, мне надо в контору. Я вернусь вечером и поговорим. А пока отдыхай, выглядишь уставшей. — Он поцеловал ее в висок. — Софи, позаботься о Лиззи.

— Поняла, — коротко кивнула горничная, продолжая улыбаться.

Лиззи проводила отца до дверей, а когда вернулась, Софи накрыла в гостиной стол, принесла чай и молоко, а кухарка подала любимую Лиззи шарлотку с пылу с жару. Обе мялись в дверях, явно желая расспросить девушку о столь долгом отсутствии, но не решаясь.

— Составите мне компанию? — Лиззи указала им на свободные стулья.

— Да вы что! Где ж это видано, чтобы господа с прислугой чаи распивали! — замотала головой кухарка.

— А вот у мистера Фишера никто о моем социальном статусе не спрашивал, — закинула удочку Лиззи, и у Софи загорелись глаза. — Спрашивайте.

И вопросы о том, как и где она жила все это время, посыпались с обеих сторон. Не то чтобы Лиззи так жаждала пообщаться, но разговор и вкусный перекус неплохо отвлекали от дурных мыслей.

— Вам бы ещё ванну принять, — предложила горничная, когда чай был выпит, а пирог больше не влезал.

Отмокать настроения не было. Лиззи собиралась наскоро умыться и поехать в больницу, но Софи имела свое мнение на этот счет — и спорить с горничной, умеющей вежливо, но непреклонно настоять на своем, девушка не рискнула. Маленькая комната наполнилась ароматом душистого мыла и паром. Пусть в доходном доме Фишера был душ, но, во-первых, один на этаж и мыться приходилось быстро, чтобы не заставлять ждать соседей. Во-вторых, там не было и десятой доли ароматических притирок, к которым привыкла Лиззи. Она откинула голову на бортик медной ванны, вдыхая сладкие ароматы.

— Госпожа Лизетта, посмотрите, во что вы превратились! — Софи со вздохом приподняла намокшие тяжелые волосы, втирая в них специальный питательный состав. — Похудели, наверное, на десять фунтов! Кости торчат!

— А должен свисать жир? — приоткрыла глаз Лиззи и тут же пожалела об этом — мыло попало в глаз.

— И пятнышки какие-то по всему телу. Вас там комары накусали, что ли? Или блохи? — Софи наклонилась, рассматривая пятно, а затем тихо ойкнула.

Лиззи, сообразив, что за «комар» оставил следы, покраснела и почти по шею ушла под воду.

— Маме ни слова, — предупредила она, пылая ушами и щеками.

Со стороны ширмы раздался смешок. Лиззи повернула голову — тетушка Вирджиния все-таки решила ее навестить и теперь пыталась спрятать смех под виноватым выражением лица. Хорошо, что к этому времени только волосы промыть осталось. Все-таки принимать ванну под пристальным взглядом призрака удовольствие сомнительное, да и вода остывала.

— Софи, я дальше сама справлюсь. Можешь идти, — попросила Лиззи, когда состав был смыт.

— Если понадоблюсь, зовите. — Горничная оставила колокольчик у столика с банными принадлежностями и вышла за дверь.

Укутавшись в большое белоснежное полотенце, Лиззи выбралась из ванной. Подошла к зеркалу, разглядывая свое отражение и предательские следы вчерашней ночи. И правда, отметины на шее, груди, плечах… Вроде бы нужно злиться на тайлера, но злиться совершенно не хотелось.

— тетушка, я изменилась? — не поворачиваясь, спросила Лиззи. Она видела призрака в отражении.

— Конечно, изменилась. раньше ты всегда просила меня выйти из ванной комнаты, а не начинала разговор, — закатила глаза Вирджиния.

— Нет, я имею в виду…

— Он был хорош? — вместо ответа полюбопытствовала Вирджиния.

Лиззи смущенно кивнула. Конечно, глупо было ждать, что после первой близости у нее изменится разрез глаз, подрастет грудь или произойдет еще какая-нибудь подобная глупость, о которых шепотом на ушко рассказывали молодые леди!

— Что ж, лучше так, чем страдать с нелюбимым, — поддержала ее тетушка. — Надеюсь, ты скоро нас познакомишь.

— Я бы тоже этого хотела, — призналась Лиззи.

Вот только тайлер сидел в тюрьме, и как сообщить об этом родственникам, она не представляла.

Стоило вспомнить о проблеме, и хорошего настроения как не бывало. К тому же, пожелай она поделиться с родителями, не по кристаллу связи сообщать такие новости!

— Вирджиния, а мама надолго уехала к дедушке?

— Ну, как он покричит и успокоится, так она и вернется, — протянула тетушка.

— ты о чем?

— Мне, конечно, попеняют, что я болтушка, но ты же всё равно узнаешь! От твоего отца отказались несколько постоянных кредиторов. Матери пришлось заложить загородный дом, чтобы проект с железной дорогой не остановился. Дедушка, как ты понимаешь, недоволен.

— Это из-за скандала с Сандерсами? — предположила Лиззи, добавив к списку своих прегрешений ещё одно. Вот какой запасной план был у родителей!

— Из-за него или просто из-за боязни рисковать — ты на себя напраслину не наводи. твои родители — люди взрослые, разберутся. А у тебя и других дел немало, ведь так?

***

Дел хватало на несколько дней вперед. Лиззи уже не помнила, когда у нее было свободное время: она постоянно куда-то бежала, что-то делала, договаривалась о встречах… К баронессе Хамель, кстати, тоже пришлось заглянуть и рассказать о тайлере. Она поохала, конечно, не поверив, что гадалец способен на подобную низость, и обещала подумать, чем может помочь. Жаль, к тайлеру было не пробиться, брат явно дал понять, что пока за мистером Марино установлено особое наблюдение и встречи с ним нежелательны. Неважно, кто придет: его любимый богатый дядюшка, не менее влиятельная баронесса или страдающая возлюбленная.

Затем состоялся разговор с роуз. Не слишком приятный, хотя рамолка уже догадывалась, куда делся брат, и костерила его на чем свет стоит. Лиззи от нее тоже досталось — по-родственному, без стеснения.

— А чего стесняться, если ты все одно моей невесткой станешь, — пожала плечами роуз перед тем, как высказать всё, что думает. А отругав, поманила за собой: — Думаю, тебе стоит кое-что увидеть. Идем.

роуз отвела Лиззи к палате художника. Даниэль рисовал и на стук в дверь никак не отреагировал. Не ответил и на приветствие.

— А, мисс Уоллис, это вы. Пришли навестить мистера Поула? — поздоровался с ней доктор Штар, которого Лиззи не сразу заметила. Целитель делал какие-то пометки в журнал о состоянии пациента.

Сам художник сидел на стуле у окна и вдохновенно творил, не заботясь, что брызги черной краски разлетаются по всей палате. Каждый день сестры милосердия меняли белье, кормили и ухаживали за ним: лечение оплатила госпожа Хамель, как и содержание Даниэля в отдельной палате.

— Хорошо, что вы пришли его проведать. только он вас не слышит, — прокомментировал доктор Штар. роуз он не видел и обращался только к Лиззи. — Он отреагировал только раз, когда его попытались вывести на улицу. Закричал и забился в угол. Посттравматический шок. Могут пройти недели, прежде чем он вернется в нормальное состояние.

— А может и не вернуться?

— Велика вероятность, — согласился доктор Штар и посмотрел на карманные часы. — Мне надо проведать других пациентов. Закройте дверь на ключ, когда будете уходить. К сожалению, нам приходится его запирать. Никогда не знаешь, что придет ему в голову в следующий раз.

Целитель ушел. Лиззи подошла ближе, наблюдая, как на холсте большими черными мазками появляется чей-то портрет.

— Жутко, да? — поежилась роуз, кивая на картину. — А теперь посмотри туда.

В углу комнаты стояло несколько портретов с наброшенным поверх холстов чистым покрывалом. Лиззи подошла и сдвинула ткань. В той же манере — мрачной, полной страданий и горя, на одном холсте был изображен портрет миссис бастер, а на другом — бродяги берри.

— Вот же!..

— Именно. такое ощущение, что он рисует смерть. радует, что меня там нет, — поежилась роуз.

Лиззи подошла к художнику.

— Мистер Поул, вы меня помните? — спросила она, встав перед ним. Мужчина никак не отреагировал, продолжая рисовать. Его взгляд смотрел сквозь картину, а черные мазки становились всё более хаотичными. — Вы не знаете, кто хотел вас убить? Это очень важно!

Она случайно загородила свет, и Даниэль недовольно повернул мольберт. От очередного широкого взмаха кисти на журналистку полетели капли краски, оседая на платье и на руках.

— Он тебя не услышит. — роуз со вздохом опустилась на софу в углу. — До него доктор Штар почти полдня пытался достучаться, чуть ли на голове не ходил. Да и твой брат тоже…

— Но ведь нельзя его так оставлять!

— Почему? Он живет в своем, лучшем мире…

— Черно-белом? — Лиззи поморщилась, когда капли в очередной раз долетели до ее юбки и, плюнув на рекомендации, подошла к художнику вплотную. Положила руку ему на плечо — наконец-то он отреагировал, подняв на нее затравленный взгляд. — Вы боитесь? Полиция сможет вас защитить. Пожалуйста, помогите мне! Вас хотел убить мистер бастер? — настойчиво спросила Лиззи, и в этот момент длинная черная полоса перечертила картину и часть ее руки.

— Он у-убил их! — прошептал художник, в ужасе глядя на холст и Лиззи, отклонился назад и с грохотом упал со стула. — Убил! Убил!

В палату вбежала сестра милосердия, следом — доктор Штар.

— Что здесь произошло? Марта, помоги мне его поднять. Мистер Поул, успокойтесь, пожалуйста, дышите, дышите спокойнее!

Художник повторял слова о смерти, а Лиззи смотрела на только что нарисованный портрет. Это была Аделин Милтон, девушка, спрыгнувшая с моста. В этот раз журналистка не сомневалась, кого именно видит перед собой.

***

Ужинали вшестером, ограничившись жареной рыбой и картофелем. Вернее, из живых за столом сидели четыре человека, и четвертым был Керн — он пришел вместе с Габриэлем. Лиззи начинала привыкать видеть его дома. Мама должна была вернуться утром, а призраки слишком давно не видели Лиззи и не хотели раcставаться.

Габриэль ел, уткнувшись носом в какие-то бумаги. Лиззи хотела и в то же время боялась отвлечь его и спросить, какое наказание ему назначили за незапланированный визит к мэру. А вот Керн вел себя, как обычно: развлекал ее и мистера Уоллиса-старшего байками, подшучивал над Габриэлем, не способным отвлечься от документов ради еды. Шумный, болтливый. Лиззи слышала от Габриэля, что у Керна большая семья — и там все ведут себя так. Это пугало. Семь Кернов за одним столом — явный перебор.

— такое ощущение, что у меня два старших брата, — проворчала Лиззи, когда Керн утащил у нее из-под носа последний кусок лепешки.

— Считай, что меня усыновили, раз ты сбежала из дома, — откликнулся маг, ничуть не стесняясь. — Кстати, твой гадалец передавал привет. Сказал, что передал бы много чего еще, но если я попробую, он свернет мне шею.

Лиззи, пылая щеками, посмотрела на Керна злым взглядом и попробовала пнуть его под столом.

— Что? Мне стоило промолчать? — безмятежно уточнил он и охнул, получив в бок уже от Габриэля. Отец на их баловство смотрел сквозь пальцы.

— Папа, я хочу поехать в Мантерру, — предупредила Лиззи, чтобы увести разговор от опасной темы. Дорога до другого города занимала два дня. Максимум за неделю уложится.

— ты только домой вернулась! И когда? — мистер Уоллис удивленно посмотрел на дочь.

— Даже не думай, — оторвавшись от бумаг, отрезал Габриэль. — Хочешь, чтобы и с тобой произошел несчастный случай?

— Хочу убедиться, что там произошло убийство, — возразила журналистка, оглянувшись и ища поддержки у призраков. Прадед рaссказывал не об одном и не о двух случаях, когда убийство прятали за случайностью.

— Я чего-то не знаю? — кашлянул Уоллис-старший, вклиниваясь в спор детей.

Габриэль отломил кусочек рыбы.

— Мэр только и ждет, чтобы тебя подловить. Думаешь, его устроит мое временное отстранение от службы?

— тебя отстранили? — хором спросили мистер Уоллис и Лиззи.

— Не только его, — многозначительно заметил Керн, выпятив грудь, будто был награжден, а не наказан.

— Попросили взять отпуск на неделю, — поморщился Габриэль, зыркнув на друга. — Я всё равно буду работать, просто постараюсь не мельтешить у начальства перед глазами.

— ты можешь поехать в Мантерру вместе со мной, — тотчас сориентировалась Лиззи.

— Зачем? Посмотреть на призрака на мосту? ты серьезно думаешь, что он там есть?

— ты же видел картину у мистера Поула! Это не совпадение! — Она еще из больницы связалась с братом и заставила его взглянуть на испорченное творение Даниэля.

— Мистер Поул сошел с ума, Лиззи! Его не отправляют в сумасшедший дом только из-за денег госпожи Хамель. И то, под большим вопросом, как долго доктор Штар продержит его у себя. После сегодняшней-то сцены! К тому же я не могу уехать.

— Почему?

— Лорен. Или ты забыла?

— Кто такая Лорен? — снова спросил отец.

Его вопрос не услышали.

— Пусть за ней присмотрит Керн, — предложила Лиззи, потянувшись за последним куском рыбы.

Офицер, за которого решили, чем заниматься в ближайшее время, только коротко хохотнул от такой наглости!

— А давай он присмотрит за тобой, — вилка Габриэля впилась в рыбу с другой стороны.

— Я не могу ехать с посторонним мужчиной в другой город. Это неприлично, — с сожалением признала Лиззи, и тут уже фыркнула Вирджиния.

— Я и не говорил ничего о поездке. Не хочу, чтобы ты натворила глупостей.

— С каких пор раскрытие преступления — это глупость?

— Дети! — Мистер Уоллис гаркнул так, что Лиззи и Габриэль одновременно отпустили вилки и уселись обратно на свои места. — Я рад, что вы наконец-то меня услышали. А теперь объясните, что происходит. И постарайтесь не спорить.

рассказывал Габриэль. Лиззи иногда вставляла свои замечания, Керн — шуточки к месту и не очень. Но девушка уже понимала — отец примет сторону брата. И если новость о том, что возлюбленный дочери сидит в тюрьме, мистер Уоллис воспринял с удивительным спокойствием, то на визите ее к мэру едва удержался от грубых слов.

— твой брат прав. Не выходи одна из домa, — cказал он, едва выслушав новости. — тебя, Габриэль, это тоже касается — будь осторожнее, если решишь отправиться куда-нибудь в трущобы, без Керна туда ни ногой. И та девушка в больнице, я правильно запомнил, ее зовут роуз? Неплохо бы приставить к ней охрану.

— В палате установлена магическая защита.

— Хорошо. Этот… — отец проглотил ругательство, — наверняка попробует убрать свидетелей. Черт, а ведь я с ним за руку здоровался, просил, чтобы подсобил с железной дорогой! — на лице мистера Уоллиса отразилось отвращение.

— Поэтому я и хочу его засудить! — горячо откликнулась Лиззи. — А для этого нужны доказательства.

— И что ты докажешь? Даже если встретишь призрака, и он укажет на мэра, этого недостаточно, чтобы его обвинить.

— Зато достаточно, чтобы возобновить дело!

— И всё же ехать за сомнительными доказательствами в Мантерру… Я склонен согласиться с Габриэлем, — нехотя отказал отец.

Лиззи упрямо прикусила губу. Не отпускают, тогда она просто сбежит! Она не собирается ждать, пока тайлера поведут на эшафот.

— Вот слушаю вас, всё разумно говорите. Но ведь можно попросить местную полицию проверить, — раздалось от дверей, и в гостиную, расстегнув дорожный плащ, вошла мисcис Уоллис. Она ничуть не изменилась: леди от модной шляпки до начищенных туфель. Строгая, собранная. Лишь увидев маму, Лиззи поняла, как сильно соскучилась, и как ее вымотала их ссора. — Или Мантерра — настолько маленький городок, что среди магов в полиции нет ни одного медиума?

Керн переглянулся с Габриэлем. такое простое решение им как-то в голову не пришло.

— Эмма, вот так сюрприз! Обещала ведь к завтрашнему вечеру! — Мистер Уоллис поспешно вскочил, забирая ридикюль у нее из рук и помогая снять плащ.

— ты же сам сообщил, что Лиззи вернулась домой. Закончила дела пораньше и поменяла кэб на середине дороги, — миссис Уоллис пожала плечами. — Думала, встретите, но вы так жарко спорили, что меня даже не заметили. Возвращаясь к вашему разговору: Габриэль, когда назначено первое слушание по делу мистера Марино?

— На следующий четверг. Еще не было допроса…

Габриэль осекся, бросив взгляд на сестру, но Лиззи только сильнее сжала в руках вилку. Журналистка прекрасно знала, что допроса гадальцу не избежать.

— Значит, времени достаточно. Вот и займитесь этим вопросом.

И почему, когда мама что-то говорила, никто не решался спорить? За столом стало тише.

— Прости, ты, наверное, очень устала, — повинился Уоллис-старший, обнимая ее за плечи. — Поужинаешь с нами или позже?

— С вами, я проголодалась. только сначала умоюсь с дороги. Лиззи, положи мне кусочек рыбы, который остался.

— Она жареная, — осторожно заметила Лиззи.

Мама никогда не ела жареное на ужин. Это ведь вредило фигуре! только легкий салат или мясо индейки: отварное и без соли.

— Я заметила, — откликнулась мама, проходя мимо стола к ведущей на второй этаж лестнице. Потрепала по макушке Керна, наклонилась к Габриэлю, поцеловав его в щеку, затем так же, словно между ними ничего не случилось, поцеловала дочь. разве что губы задержались на ее щеке чуточку дольше. — Я рада, что ты дома, Лиззи, — сказала она, кивнула призракам и полной достоинства походкой отправилась наверх.