ГЛАВА 12

решение связаться с полицией Мантерры оказалось верным и весьма своевременным: неожиданно всплыл труп миссис бастер. Именно всплыл, ниже заброшенной мельницы, зацепившись за мостки, где прачки стирали белье. Полиция не сразу опознала в раздувшемся теле одну из самых модных дам Хостфорда, а журналисты схватились за перья — сенсация что надо!

Из мошенника и вора тайлер вмиг превратился в хладнокровного убийцу. Улики подкинули так, что комар носа не подточит. Нашлись и свидетели, видевшие, как миссис бастер посещала гадальца, и ее «спрятанные» в салоне украшения, и записка, где тайлер предлагал встретиться как раз незадолго до ее исчезновения. Выдумку и правду успешно перемешали, и отличить одно от другого стало совершенно невозможным. Еще и мистер бастер подлил масла в огонь, ворвавшись в тюрьму и требуя выдать ему мерзавца.

— Это ты ее убил! Что она тебе сделала?! Убийца! — кричал он в отчаянии.

Охранникам пришлось его увести.

Естественно, слухи об инциденте тут же разлетелись по городу. Мэру сочувствовали, тайлера — кляли, припомнив и профессию, и то, что он — рамол. Как ему можно доверять? Да рамолы и снег зимой стащат, и всю воду из реки выкрадут! Особенно старались те женщины, с которыми у тайлера не сложилось, и мужья-рогоносцы.

Габриэль заглянул к нему на следующий день после устроенного бастером спектакля.

— Если выпустить тебя на площадь — растерзают, — сказал он.

тайлер ничего не ответил.

Следователь, ведущий дело, пошел навстречу коллеге, позволив ему увидеться с преступником, хотя допускали к гадальцу только адвоката. Впрочем, Габриэль не обольщался: пока следователь был на стороне мэра, пусть и не торопился делать окончательные выводы.

Маленькая каморка для допросов не слишком вдохновляла для разговора, да и тема была безрадостная. Маг безжалоcтно добавил:

— Мэр настаивает на ускорении процесса и на суде присяжных. С таким мнением в обществе тебя ждет петля.

— Что, даже не смягчат? Я ведь сам пришел cдаваться, — невесело откликнулся тайлер, потирая немеющие от наручников руки. Он не ожидал, что всё будет настолько плохо.

— тогда расстреляют, — «утешил» его офицер.

Младший Уоллис выглядел хуже тайлера. Гадалец хотя бы умудрялся спать, пусть даже на жесткой койке в камере: в первую ночь в тюрьме сокамерники попытались устроить ему темную, но какой-то здоровяк, не иначе как дядин знакомый, живо поставил их на место. Габриэль же почти забыл, что такое сон. Он пообещал сестре, что сделает всё возможное, чтобы освободить тайлера, поэтому искал малейшие зацепки. И если с миссис бастер пока было глухо — тот, кто подставлял гадальца, знал свое дело, то о Мантерре мэр подзабыл. А может, решил, что делом Аделин Милтон никто не станет заниматься снова. Может, и не стали бы — уточнять что-то по закрытому делу маги не хотели, — но Габриэль надавил на тамошних коллег. После напоминания о рике-висельнике, с которым он помогал им в прошлом году, переговоры пошли гораздо продуктивнее, а наутро поступил отчет: призрак Аделин на мосту действительно есть.

Неизвестно, как об этом прознали газетчики, но они осадили управление к вечеру того же дня, а родные погибшей потребовали возобновить дело. Вся полиция Мантерры встала на уши и теперь жаждала сказать «спасибо» деятельному капитану Габриэлю.

— тебе ещё не икается? — хмыкнул мистер Уоллис-старший, когда сын выключил кристалл связи — за последнюю неделю Габриэль едва успевал отвечать на сообщения.

Он заскочил домой в обед, подвез Лиззи из управления. Она всё утро просидела там, занимаясь материалами по делу Аделин Милтон, и тяжело вздыхала, надеясь разжалобить брата и попасть на встречу с тайлером. Ей-богу, он давно бы устроил эту встречу, но начальство уперлось рогом. Лиззи тоже понимала, что брат не виноват, но это не мешало ей вздыхать.

— Поворчат и перестанут. там неплохие парни работают, — отмахнулся Габриэль.

Начальство уже изрядно потрепало ему нервы. Клятву быть честным и не жалеть сил в борьбе с преступностью давали все, но соблюдать ее почему-то не торопились немногие.

— Честность в нашем мире не котируется, — сказала Лиззи, забирая со столика «Ночной экс-Пресс».

В свежем номере тайлеру в очередной раз перемывали кости, плавно подводя читателей к мысли, что у гадальца нет ничего святого. Пожалуй, в чем-то Габриэль был с ними согласен. Неужели нельзя было посоветоваться, прежде чем идти и сдаваться в полицию, надеясь на справедливый и неподкупный суд? Да когда он был справедливым и неподкупным?!

В этой неприятной ситуации утешало только, что родители поверили в непричастность тайлера к убийству. На слово, не требуя доказательств. Мама, конечно, была не в восторге, узнав, с кем общается дочь, но ни слова не сказала против. то ли надеялась, что гадальца не выпустят из тюрьмы, то ли боялась, что Лиззи снова хлопнет дверью и уйдет из дома.

Габриэль в невиновности Марино тоже не сомневалcя. За месяц, пересекаясь с ним не по одному разу в неделю, он убедился в добропорядочности гадальца и даже, скрепя сердце, готов был допустить его ухаживания за сестрой. Хотя у него разрешения никто спрашивать не собирался. Задавать вопросы сестре Габриэль не стал, она тоже не спешила делиться с ним девичьими переживаниями. Но о том, что между Лиззи и тайлером отношения более чем дружеские, он догадался по отметинам на шее сестры, которые она и не подумала скрыть в день возвращения. только на следующее утро Софи занесла ей большую коробку с новым платьем: о благопристойности позаботилась мама, и воротник стойкой скрыл все следы «горячности» гадальца.

Надавать бы ему по роже за случившееся! Но Марино вовремя оказался в тюрьме, в недосягаемости от гнева Уоллиса-младшего. Избивать же его во время с трудом выбитой встречи… Нет, хотелось, конечно, но Габриэль отложил это на потом.

Артефакт среагировал в очередной раз, и офицер, с трудом подавив желание проигнорировать вызов, с раздражением сжал его в кулаке.

— Что еще?

— И вам доброго дня, мистер Уоллис, — услышал он спокойный голос целителя, сдобренный порцией иронии. — Вы просили сообщить, когда наш пациент придет в себя. так вот, сообщаю.

Габриэль едва не выронил кристалл. Он и сам до конца не понимал, почему так беспокоится об этой в общем-то малознакомой девушке. Потому что именно его магия удержала в ней крупицы жизни? Или потому, что пока расследовал ее дело, услышал столько занимательных историй о рамолке, что невольно заинтересовался? Да и как не заинтересоваться, если соседи отзывались о ней с улыбкой и теплотой, а некоторые — с неприкрытым восхищением! А может, просто хотел снова увидеть улыбку на ее миловидном лице? В любовь с первого взгляда Габриэль не верил, вот только любовь ведь никого не спрашивает!

Они познакомились незадолго до несчастного случая. В полицию пришел анонимный донос на незаконную деятельность в салоне, и Габриэль вызвался проверить. Попробовал копнуть, но ничего не нашел, хотя было видно — кузены мухлюют, и мухлюют грамотно. А если вспомнить, что их двоюродный дядюшка — известный мошенник, а рамолы свою родню до пятого колена знают… Габриэль решил зайти с другой стороны и вызвал мисс Марино в участок. Она пришла, бойко отбила все попытки что-то вызнать, а под конец заявила, что если он так хочет с ней пообщаться, пусть зовет на свидание. Может быть, она и согласится.

И ведь согласилась, если верить Лиззи. Интересно, она помнит о своем обещании?

Доктор Штар всё ещё ждал ответа, и офицер спохватился:

— Да, я понял, сейчас буду!

Артефакт выключился, а Габриэль поймал себя на мысли, что улыбается как дурак.

— У тебя такое лицо, будто к награде представляют, — заметила Лиззи, отвлекшись от газеты и с любопытством поглядывая на него.

Маг кашлянул, безрезультатно пытаясь принять серьезный и солидный вид, а потом просто махнул на это рукой. Перед кем ему притворяться?

— Собирайся! Мы едем в больницу. Мисс Марино очнулась!

***

Целитель не сообщил персоналу, что роуз пришла в себя. Как поступить, когда рамолка очнется, они обговаривали неоднократно и с нетерпением ждали, когда антидот подействует. В курсе случившегося была только его племянница Марта. Она и встретила их в приемной и отвела к дяде, а тот, в свою очередь, сопроводил до палаты мисс Марино.

— Я отправил Лорен в прачечную, так что есть время спокойно поговорить. Но не увлекайтесь. Мисс Марино еще слаба, а в больнице, как говорят, даже у стен есть уши.

Габриэль кивнул и первым зашел в палату. Лиззи прошмыгнула следом, выглядывая из-за его широкой спины.

рамолка лежала в той же позе, что и все дни до этого. бледная, исхудалая, с разметавшимися по подушке черными кудрями. Лиззи на мгновение показалось, что сообщение целителя — какая-то злая шутка, но тут он кашлянул и негромко произнес:

— Мисс Марино, не притворяйтесь, здесь все свои.

Гадалка открыла глаза и с трудом повернулась к ним. Губы шевельнулись в приветствии. Лиззи его не расслышала, скорее, поняла по чуть виноватой улыбке и слабому кивку.

— Голос еще не до конца восстановился, — пояснил доктор Штар, — и двигаться поначалу будет трудно. Марта присмотрит за ней и поможет. Посторонних подпускать опасно: я верю в актерский талант мисс Марино, но лежать недвижно сутки напролет достаточно трудно.

— Как и пить яд, будучи в сознании, — нахмурилась Лиззи. Если травящая роуз сестра милосердия догадается, что пациентка притворяется, как она поступит? Хорошо, если просто сбежит. А если постарается прикончить? — Вы говорили, то средство, которым поят роуз, быстро выдыхается. Долго ещё ждать?

— От двух до пяти дней. Мистер Уоллис, ваши люди следят за Лорен?

— Глаз не спускают. Корреспонденция тоже проверяется, но ничего подозрительного пока не приходило. Я вот что подумал, а если пустить слух, что мисс Марино собираются выписать домой?

— Думаете, Лорен не будет ждать и увеличит дозу, чтобы наверняка? — доктор поправил очки, пожевал губами, размышляя вслух. — Ну, в общем-то, в этом есть смысл. По домам она не ходит, квалификация не та. Возможно…

— Вы обсуждаете… как меня убить? — прошептала роуз с едва заметным возмущением и попыталась сесть. тело слушалось плохо, больничная пижама сползла на бок, открывая покатое плечико. — Лиззи, — позвала гадалка, протянув к ней руку.

Габриэль и целитель смутились, а Лиззи помогла рамолке принять более-менее приличную позу. Накинула на нее цветастую шаль, чтобы не мерзла. Заодно о брате позаботилась, а то как бы не окосел: всё время поглядывал на роуз, не в силах отвести глаз от смуглого плеча.

— Не смогу… отбиваться, — честно призналась рамолка, которой даже простое движение далось с трудом.

— Мисс Марино, не волнуйтесь, за палатой установят наблюдение. И здесь магическая защита, мышь незамеченной не проскочит, — попытался успокоить ее Габриэль.

— А вы останетесь? — лукаво хлопнув ресницами, уточнила пациентка.

Габриэль покраснел. Лиззи глазам своим не поверила: ее невозмутимый братец, у которого романов было больше, чем журналистка могла припомнить, рядом с роуз терялся и вел себя, как влюбленный юнец. Хотя почему как? Диагноз очевиден.

— К сожалению, это невозможно: при мне вас точно не рискнут отравить. Но я буду поблизости, — пообещал он.

— Насколько близко? — немедленно уточнила рамолка.

— Насколько позволите. — Габриэль не отрывал от нее взгляда.

Лиззи на мгновение стало не по себе, словно они с доктором Штаром — лишние в палате. Господи, ей было стыдно за своего брата! И он ещё говорил, что не собирается жениться? Кажется, она услышала перезвон свадебных колоколов!

Доктор Штар, наверное, почувствовал что-то похожее и деликатно кашлянул, прерывая многозначительный диалог.

— Кхм, мисс Марино права. Сейчас она слабее котенка, уж простите за сравнение. Нет-нет, я нисколько не умаляю важность магической защиты, но и на старуху бывает проруха, — он резко замолк, догадавшись, что подобные выражения недопустимы среди дам, и, пытаясь исправить ситуацию, поспешно добавил: — Может быть, мисс Уоллис присмотрит за нашей больной? Соседняя палата свободна, а травму мы обеспечим. Видимость травмы, — тут же поправился он.

— Исключено. Я не позволю сестре так рисковать! — отмел идею Габриэль. Кто бы сомневался, что он будет против.

— ты только что сам утверждал, что мышь мимо не проскочит, — поймала его на слове Лиззи. — Это обычная подстраховка.

— Можно положить туда Керна. Или я сам…

— Нет. Вот это — слишком подозрительно, — не согласилась журналистка. Если бы Габриэль в тот момент взглянул ей в глаза, то понял бы тщетность попыток ее остановить: она загорелась азартом. К тому же новое приключение позволяло отвлечься от тягостных дум о гадальце, измотавших все нервы. — Ну, Габриэль, не спорь. Я не собираюсь рисковать! Просто остановлю Лорен, если маги почему-то задержатся. Да не волнуйся ты так, ну что опасного в сестре милосердия?

***

Что опасного в сестре милосердия? Например, явившийся вместе с ней бородач-убийца, при виде которого затряслись поджилки. револьвер в руках был слабым утешением, но хотя бы придавал уверенности. Самую малость.

Ладно, она не будет врать себе — с револьвером или нет, ей до чертиков страшно! И где же обещанная Габриэлем охрана?

И ведь ничто не предвещало беды. Лиззи «споткнулась» на лестнице, прокатилась целый пролет прямо под ноги выскочившей Марте и осталась лежать, постанывая от боли в ноге. Почти не притворялась. Падать старалась аккуратно, но опыта имитировать травмы у нее не было, и ушиблась она по-настоящему.

Доктор Штар развил бурную деятельность, попутно принося извинения на публику, и под его присмотром она попала в нужную палату. Ногу зафиксировали, обложили льдом и наказали Лиззи лежать. Спустя несколько часов в палату ворвалась мама, сопровождаемая сестрой милосердия: та пыталась втолковать миссис Уоллис, что приемные часы еще не начались, но куда там! Уж если мама явилась одетой в домашнее платье — вопиющее нарушение этикета, — то слушать больничные правила она точно не собиралась!

Очень болит? Голова не кружится? Нет перелома? Может, лучше позвать семейного доктора? — закидала вопросами мама, сидя на неудобном стуле рядом с ее постелью. Гневную тираду о том, что надо быть осторожнее, она уже высказала и теперь дала волю чувствам.

терпимо. Не кружится. Это просто растяжение. Целители посмотрели и скоро отпустят домой. Доктора не надо, здесь целая больница докторов. Конечно, лучших, она в этом не сомневается! — отбила все вопросы Лиззи.

Забота была навязчива, но приятна. Эх, как хотелоcь успокоить маму и рассказать правду! Но тогда пришлось бы объяснять, зачем они это устроили, спорить, ругаться.

— Эта палата просто ужасна. Я попрошу доктора Штара, чтобы перевел тебя в более приличную комнату, — перед уходом сказала мама, поморщив нос, и Лиззи едва успела перехватить ее за руку.

Удивились обе. Лиззи вдруг поняла, как редко держала маму за руку — кожа у нее на ладонях была сухая, лишенная лоска, который миссис Уоллис наводила для виду.

— Не беспокой его, у доктора Штара и без меня хлопот хватает. Это всего на пару дней. К тому же здесь чудесный вид из окна, — улыбнулась Лиззи, и мама нехотя согласилась.

Лежать было скучно. Марта принесла любовный роман, и Лиззи честно попробовала проникнуться страданиями леди Жозефины, влюбившейся в трубочиста, на проверку оказавшегося самым настоящим принцем! Вот только раз за разом ловила себя на мысли, что настоящий трубочист — второстепенный персонаж с ненавязчивым юмором, нравится ей гораздо больше и подозрительно напоминает одного знакомого рамола. В конечном счете Лиззи уснула над книгой, а проснулась незадолго до полуночи.

больница спала. тишина нарушалась разве что тиканьем настенных часов, к мерному ходу которых Лиззи уже привыкла. Лишь однажды скрипнула дверь чьей-то палаты, а затем по коридору прошаркала пациентка — до уборной и обратно. И снова всё стихло. Лиззи покосилась на чaсы, удачно освещаемые лунным светом — стрелки приближались к полуночи.

Время.

Она соскользнула с постели, вытащила револьвер. Драться с сестрой милосердия девушка не собиралась, даже помыслить о таком было глупо! разве что припугнуть, чтобы не натворила глупостей. Кто же знал, что Лорен придет не одна, а с Джеком?!

— Не больше двадцати капель. Если дать слишком много, то губы потрескаются. Доктор Штар может что-то заподозрить, — шепотом втолковывала Лорен, остановившись у двери в палату и шаря в кармане фартука в поисках пропуcка. От волнения — а может, из-за слабого освещения? — конопушки побледнели и почти не выделялись на ее круглом лице.

— Хочешь соблюдать дозировку, трави ее сама, — огрызнулся Джек, явно не привыкший, чтобы его учили убивать. — А то боишься, мечтаешь чистенькой остаться, хотя сама по уши в дерьме. По мне, так влить полфлакона как раз будет, чтобы гадалка не очухалась.

— Хозяин будет недоволен. Он же сказал, всё должно выглядеть естественно.

Лорен приложила к двери пропуск, снимая магичеcкую защиту. Собралась толкнуть дверь, но Джек схватил ее за руку.

— Что еще? Поторопись, у нас мало времени, — зашипела она с недовольством.

— Погоди. Что-то не так, — бандит повел носом, как ищейка. — Магией все ещё пахнет. Здесь? Или нет, вот тут, — он безошибочно ткнул в нижний угол двери. — Хорошее плетение заклинания, сразу видно, работал профессионал.

Джек сунул руку в карман, вытащил оттуда табакерку, открыл. Вместо табака в сторону двери полетел неизвестный порошок, высветив в темноте сложный магический контур. раздался негромкий хлопок, и контур погас, как не бывало.

Лиззи похолодела. Габриэль действительно установил двойную защиту. Зайдя в палату, сестра милосердия должна была невольно ее активировать, а маги — получить сигнал о нарушителе.

— Что это? Почему? — недоуменно пробормотала Лорен, отступая на шаг ближе к Джеку.

Это была ее роковая ошибка.

— Похоже, тебя вычислили. Значит, меняем планы. — бородач повернулся к ничего не понимающей сестре милосердия и с омерзительным хрустом, от которого Лиззи передернуло, свернул ей шею. Опустил труп у стены.

— А теперь мисс Марино.

больше не беспокоясь о защитном контуре, он шагнул через порог.

Лиззи сжала собственный артефакт связи и вышла из-за двери, наставив револьвер на убийцу. руки дрожали, голос тоже.

— С-стой! Я буду стрелять!

Он развернулся неспешно, приподнял косматые брови, поглядывая на дамский револьвер в ее руках, как на игрушку. В темных глазах промелькнуло узнавание.

— Опять ты? Похоже, бастер не до конца промыл тебе мозги. А-а-а… А ведь я вспомнил! ты же та девчонка, которая угрожала мне в трущобах! Горячая штучка, — Джек хмыкнул, делая шаг ей навстречу, и снова оказался в коридоре. — брось, ты не выстрелишь. Это сложнее, чем кажется. Лучше…

Она нажала на курок. Выстрел прозвучал ошеломляюще громко, а отдача едва не заставила ее выпустить оружие из рук. Что ещё удивительнее, Лиззи попала. Целилась в ногу, пуля застряла чуть выше колена. Джек охнул, сжал рану, пытаясь остановить кровь. резко, непечатно выразился. Уже не ухмыляясь, бросился на Лиззи.

Она так и не поняла, откуда выскочил брат. Закрыл ее собой и сцепился с Джеком — без магии, на кулаках. По сравнению с бандитом он выглядел худосочной жердью, зато не был ранен. Впрочем, маги не собирались устраивать честную дуэль. Следом по лестнице взлетел Керн, выждал момент и отбросил Джека мощным порывом ветра. бандит врезался в стену, сполз по ней, но тряхнул головой и вновь попытался подняться.

— бери живым! — крикнул Габриэль, и напарник в последний момент изменил траекторию вихря.

брызнули стекла в коридоре, и Джек пригнулся, пытаясь спрятаться от града осколков. Керн подскочил к бандиту и опустил тяжелый кулак ему на голову.

— ты хоть под руку мне не ори, а то ведь действительно прибить мог по неосторожности. Я же легонько, — с недовольным видом пробасил Керн, убедившись, что головорез без сознания и больше не опасен.

— Да твое «легонько» на тот свет с одного удара отправит, — потирая бок, буркнул Габриэль и подошел к нему.

Лиззи обессиленно прислонилась к стене, слушая их привычную перепалку. На лестнице раздавались чьи-то торопливые шаги, громкие испуганные голоса. На полную мощность вспыхнули магические светильники, ослепляя ярким светом.

— Эй, вы там живые? — раздался тихий голос роуз.

О ней в суматохе забыли.

Габриэль заглянул в палату. Гадалка сидела на койке, держа в руках вазу с цветами как грозное оружие. А Лиззи только сейчас поняла, что до сих пор сжимает револьвер.

— Малышка, его можно опустить, — правильно понял ее взгляд Керн, и Лиззи разжала пальцы, оседая на пол.

Стрелять в человека действительно оказалось сложнее, чем она думала.

***

О своей безалаберности Лиззи выслушала немало. Сначала от Габриэля, затем от родителей, когда те узнали об афере детей. брату тоже досталось — обычно спокойный и рассудительный отец не постеснялся в выражениях, объясняя, почему Габриэлю, магу-полицейскому, можно рисковать собой, а его сестре, как бы она того ни хотела — нет.

Весь следующий день Лиззи провела дома. Скрывать, что роуз очнулась, больше не было cмысла, и родители забрали ее с разрешения доктора Штара. Поселили в гостевой комнате: Софи почти не отходила от гостьи, а кухарка кудахтала над рамолкой, какая же та худенькая и бледненькая. роуз удивительно быстро нашла с домашними общий язык. Миссис Уоллис тоже к ней зашла, но ненадолго, на правах вежливой хозяйки дома: справилась о самочувствии, поинтересовалась, не нужно ли чего-то еще. Наверное, ожидала капризов, но роуз была в меру скромна и обходительна, придраться не к чему.

Мисс Марино старались не тревожить — девушке тяжело давались длинные разговоры, и по большей части она спала, пугая крепким сном навестившего ее Габриэля и саму Лиззи. Зато журналистка на своей шкуре почувствовала, что значит быть в центре внимания. Информация о нападении в больнице разлетелась мгновенно, и дом взяли в осаду газетчики.

Первым пришел журналист из «Ночного экс-Пресса». Принес цветы для Лиззи и долго распинался на пороге с Софи, пытаясь вызнать информацию. Горничная, поднаторевшая в разговорах с Лиззи, часть вопросов вежливо проигнорировала, а на остальные дала расплывчатые ответы, из которых не то что статью, заметку не вытянешь!

— Никаких интервью. Идет расследование, — без церемоний выпроводил настырного журналиста Габриэль. — Просто разворачивай их с порога, — посоветовал он Софи, подозревая, что это была только первая ласточка.

Не ошибся. За день к ним пытались пробиться несколько раз, не считая высланных приглашений на чай. Самые пронырливые журналисты не расстраивались из-за отказа, а спрашивали о самочувствии Лиззи и роуз и передавали маленькие сладости с пожеланием выздоровления — не иначе как надеялись, что девушки захотят оказать ответную любезность. На столике в гостиной выстроился склад коробок с пирожными, а яркий аромат цветов наполнил дом.

Единственной, с кем Лиззи все-таки поговорила, стала Нинель. Подруга пришла с пакетом пончиков из их любимой кондитерской. Пончики она покупала с пылу с жару, одуряюще ароматные, пару-тройку умнешь — и не заметишь!

— Как же я по тебе соскучилась! — обняла она Лиззи и тотчас отстранилась, придирчиво разглядывая бывшую коллегу. — ты похудела. Не заболела?

— Не заболела, не переживай.

Лиззи кольнуло чувство вины. За всё это время они так нормально и не поговорили. Нинель побаивалась, что Макенна увидит их вместе, а Лиззи замоталась сначала с переездом, а после с расследованием. Записки, где они в вежливой форме узнавали о благополучии друг друга, не в счет: в них не пожалуешься на деспотичного начальника, не перескажешь армейскую шутку Гилберта (приличной девушке такие вещи знать не положено!) и не полюбопытствуешь, наcколько далеко зашли отношения упрямой журналистки и насмешливого гадальца.

Держась за руки, они прошли в гостиную. Софи накрыла на стол, выставив всевозможные сладости, и Нинель простонала, увидев это богатство: в очередной раз диета пошла насмарку!

Как уж тут не рассмеяться! К счастью, подруга на смех не обиделась.

— тебя Макенна прислала? — почти не сомневаясь, уточнила Лиззи.

— Ага, — не стала скрывать Нинель. — Но ты не волнуйся, я ей ничего рассказывать не собираюсь. Зато тебе кое-что принесла. Макенна готовит к выпуску статью про гадальца. Я подумала, ты должна знать. Завтра уже в печать пойдет.

Нинель и правда была хорошей подругой, потому что выкрасть у Макенны из-под носа черновик статьи и принести его Лиззи было настоящим подвигом. Пока Нинель угощалась чаем с пончиками и пирожными, Лиззи прочитала материал и первое время боролась с искушением немедленно отправиться в редакцию и устроить скандал. В статье не было ни словa правды. Домыслы, слухи — всё то, что раньше Макенна тщательно обходила стороной, теперь выставлялось как правдивая история. И самое обидное, чтобы никто не усомнится в достоверности слов, ведь под статьей стоит авторство безупречного мистера Аркано.

— Макенна понимает, что когда правда вскроется, она убьет этим репутацию газеты? — с трудом сдерживая гнев, Лиззи откинула черновик, хотя гораздо сильнее хотела разорвать его на маленькие кусочки.

— ты не поверишь, но даже Адам против этой статьи. — Нинель с сожалением покосилась на ополовиненную коробку пончиков и отодвинула ее подальше от себя. Пончики она вcе-таки принесла Лиззи и хотела, чтобы подруга их тоже попробовала. — Макенна так кричала! В последнее время она всё время злится по поводу и без. С ней только Гилберт справляется, и то лишь потому, что на старого вояку крики не действуют. А Мартин собирается увольняться, да и я, если честно, подумываю…

Нинель сцепила пальцы в замок. Для нее работа была не просто увлечением, а неплохим финансовым подспорьем. Нинель не прочили блестящего будущего и богатого мужа: младшая в семье, за которой не давали особого приданого, да ещё и толстушка, что в нынешний век корсетов и осиных талий было не в моде. Ее родители считали, что в первую очередь надо ставить на ноги старших сыновей. Нинель тоже не жаждала выходить замуж за первого встречного, копила на небольшой домик где-нибудь в пригороде и присматривалась — вдруг попадется достойный молодой человек? Уйти сейчас из газеты — все равно, что перечеркнуть год упорной работы. Лиззи знала, каково это, и не хотела, чтобы Нинель испытала подобное.

— Не дурите, Макенна покричит и успокоится. разве мы не хотели вместе выпускать лучшую газету в Хостфорде? — попыталась успокоить она подругу.

— Вот именно! Лучшую газету, а не желтую прессу! Да, у нас появился новый печатный станок, и бумага стала качественнее. Но лучше бы мы оставались маленьким и честным издательством, чем продажной прессой! — в сердцах воскликнула Нинель.

Лиззи еще раз посмотрела на черновик статьи, сжала пальцы в кулак. Она больше не была частью «Чистого листа», но пустить всё на самотек не могла. Газетa помогала убийце оболгать невинного человека! Да после такого лучшее, что может сделать Макенна — закрыть издание и распустить штат.

Нет! Этого не случится!

— Возвращайся в контору и скажи Макенне, что я сама зайду завтра, — хлопнула она ладонью по столу. Поймала недоуменный взгляд подруги и решительно заявила: — Если Макенна хочет эксклюзивный материал — она его получит.

***

Год назад Лиззи стояла перед конторой «Чистого листа» с трепетом. Она увидела объявление по набору персонала в новую газету и решила попробовать себя в журналистике. Задание отсылала почтой: надо было осветить любое значимое событие в городе за прошедшую неделю, и Лиззи выбрала ограбление банковской кареты. брат рассказывал о нем в подробностях, так почему бы не написать? Подпись Лиззи поставила как «м. Уоллис», а на следующий день ее пригласили в редакцию.

тогда Макенна не на шутку удивилась, увидев вместо мистера Уоллиса — девушку. Она была уверена, что статья, пестрящая короткими, но яркими фразами, с долей иронии и между тем драматизма, написана мужчиной. Но упускать нового сотрудника с определенным талантом не стала. Поначалу присматривалась к Лиззи, давая ей небольшие статейки. Затем, словно в шутку, предложила написать от мужского лица. «Аркано» родился сам по себе, снискал любовь публики и вскоре прочно укоренился в газете.

Лиззи гордилась, что пишет для «Чистого листа». Это было непросто: перепроверять, казалось бы, правдивую информацию и рисковать, влезая в такие авантюры, что у Адама иногда сдавали нервы, а Гилберт молча напивался после работы. Команда работала как слаженный механизм, и каждый ее член был важен — пусть Нинель или Мартин почти никогда не брались за опасные дела, но без их помощи «Чистый лист» не смог бы подняться так высоко. Каждый вышедший номер требовал огромной отдачи и поэтому был особенным. А Макенна, несмотря на трудный характер, стала для всех образцом для подражания. Именно она просиживала в конторе дни и ночи напролет, договаривалась с инвесторами и умудрялась находить сенсации там, где их никто не ждал, словно чуяла, что именно в театре произойдет грандиозный скандал между танцорами или преступник решит ограбить антикварную лавку!

Год назад Лиззи никогда не осмелилась бы спорить с ней. И тем более не принесла бы материал, способный утянуть газету на дно, но зато — с честью.

бывшая сотрудница попала в контору без труда. Сонный швейцар даже не удосужился спросить, что она тут забыла, и пропустил к лестнице.

Миновав большой зал и вызвав шепотки за спиной, Лиззи зашла в кабинет к Маккене. там по-прежнему пахло табаком, а рядом с бывшей начальницей стояла чашка крепкого кофе.

— Лизетта, ты пришла. Можешь пройти в зал, рассказать Адаму, что случилось в больнице, — посмотрела на нее поверх очков Макенна.

— Вообще-то я пришла спасти вашу репутацию, — без малейшего пафоса ответила Лиззи и положила перед редактором cтопку исписанных листов. труд нескольких бессонных ночей, истории роуз, Аделин Милтон и миссис бастер. Вместе с фотокарточками последних ужасающих картин Даниэля они производили воистину угнетающее впечатление.

— Почему я должна это прочесть? — хозяйка кабинета не шелохнулась, только выразительно изогнула красивые брови.

— А разве ты не хочешь интервью? С меня эксклюзив, с тебя — чтение. Что ты теряешь?

— Время. Это очень ценный ресурс.

— Придется выбирать, время против статьи. — Лиззи пожала плечами. — Впрочем, я не настаиваю. Думаю, «Ночной экс-Пресс» тоже заинтересуется моими заметками. И случившимся в больнице, разумеется.

Она протянула руку, делая вид, что собирается забрать бумаги, но Макенна тотчас опустила на них ладонь.

— Я прочитаю это из уважения к нашему бывшему сотрудничеству, — она специально выделила слово «бывший». Макенна терпеть не могла, когда ей угрожали. — А ты пока подумай, что скажешь в интервью.

— Не волнуйся, я подготовила ответы на вопросы.

Лиззи опустилась в кресло.

Фыркнув и оценив ход — им всегда было комфортно работать друг с другом, хозяйка кабинета углубилась в чтение. Первые страницы читала через строчку, спустя какое-то время вернулась к началу. Поза из расслабленной стала собранной, губы поджались.

Дочитав, она отложила бумаги и долгую минуту смотрела в пустоту перед собой. Затем пришел черед фотографий. Она пристально изучила портрет Аделин, чуть меньше внимания уделила портрету миссис бастер.

— Если мы это опубликуем, газету закроют, — наконец сказала Макенна. Обращалась она не к Лиззи, просто размышляла вслух, но журналистка была с ней полностью согласна. «Чистый лист» держался на поддержке мэра. Надо было набраться наглости и смелости, чтобы кусать руку, которая кормит.

Лиззи и не надеялась на публикацию материала. Единственное, чего она хотела — чтобы лживая статья о тайлере не вышла в свет.

— А если не опубликуем, я не прощу себе, что струсила. Черт возьми, вот ублюдок!.. Нет, такие деньги нам не нужны, — с нарастающей яростью в голосе договорила Макенна. Вскочила из-за стола, не в силах усидеть на месте, распахнула двери и, выйдя в общий зал, гаркнула: — так, все! Подойдите сюда!

Маленький штат собрался вокруг нее в рекордные сроки. Жаль, что Лиззи теперь была не у дел. В груди заныло, когда она увидела «старую» Макенну: энергичную, решительную, за которой хотелось идти и побеждать.

— У вас есть планы на вечер? — обведя всех грозным взглядом, уточнила женщина.

— У меня свидание, — робко произнес Мартин, поднимая руку.

— А я собирался встретиться с бывшими сослуживцами, — почесал шею Гилберт.

— Отменяйте, — безапелляционно решила за них начальница. — Где мы ещё в такое время найдем сотрудников? Завтра с утра номер должен быть напечатан. Пишем, проверяем, готовим статью к верстке.

— К-какую статью? — опешил Адам.

Макенна потрясла перед ними тоненькой стопкой листов.

— Но ведь у нас уже готова новость про мистера Марино. Даже номер напечатан, — заикнулся Мартин, указывая на готовый тираж.

— В топку ее, — махнула рукой редактор. — Мы что публикуем? Правду. Вот и давайте покажем нашу лучшую сторону, — последние слова в образовавшейся тишине прозвучали торжественно. Макенна посмотрела на притихших работников, затем покосилась на Лиззи. — А ты что стоишь? Это ведь твоя эксклюзивная статья, вот и работай! Хватай Адама и живо за правки. Жду финальный вариант через час. — Она сунула Лиззи статью и вытолкала девушку из кабинета, оставив сотрудников в недоумении пялиться на закрытую дверь.

— Что происходит? — шепотом уточнил Мартин у остальных.

— Не знаю, — качнул головой Гилберт, а затем неожиданно хохотнул и обнял его за плечи. — Но, черт побери, я уже давно не видел Макенну такой воодушевленной! Что бы ни происходило, мне это определенно нравится!

***

Мистер бастер пребывал в дурном настроении. Вчера он ждал новостей от Джека, но тот не соизволил явиться. Джастин зря просидел в баре до утра, делая вид, что заливает двухсолодовым виски горе по жене. Виски, к слову, тоже был преотвратным, и чрезмерные возлияния отзывались в голове барабанной дробью.

К обеду поползли странные слухи о неудачном ночном покушении в больнице. Полиция не разглашала детали, но связать рамолку, нападение и пропажу Джека мэр мог и сам. Оптимизма это не добавляло: подельник знал о нем слишком много. Достаточно, чтобы Джастин не только забыл о политической карьере, но и попал на виселицу!

И рамолка эта!..

Мэр в раздражении отставил от себя чашку с кофе. Мисс Марино забрали из больницы те самые Уоллисы, чья пронырливая девчонка вертелась в его кабинете. Случайность? Он в случайности не верил. Особенно с учетом того, что их старший сын работал в полиции, а нахальная дочурка оказалась связана с гадальцем. Надо было все-таки свернуть ей шею, когда выдалась возможность!

Он откинул голову, разглядывая лепнину на потолке. А ведь поначалу всё было так хорошо! Джастин действовал по выработанной схеме: просил Даниэля написать портреты красивых встреченных девушек, узнавал, кто они и где живут. таким образом он отсеивал аристократок из влиятельных семей, способных поднять скандал. Затем начинал ухаживания. Иногда ему надоедало сыпать комплиментами, и он влюблял их в себя магией, а после затыкал возмущения угрозами и деньгами, иногда — играл влюбленного до последнего.

Он не собирался убивать ту дурочку, Аделин Милтон. Просто хотел припугнуть, чтобы не вздумала никому рассказать про их отношения. Кто же знал, что магия даст сбой, а девчонка тронется умом и бросится с моста? Хорошо, что Джек был с ним и сумел подкинуть предсмертную записку, сбившую полицию со следа.

Но с тех пор всё пошло наперекосяк. А может, Аделин Милтон и правда его прокляла? Жизнь стала похожа на снежный ком, катящий с горы — чтобы скрыть одно преступление, бастеру приходилось выкручиваться и совершать следующее. И свидетелей его преступлений становилось все больше! Выжившая чудом рамолка, художник, которого не взяли ни огонь, ни сталь. И даже собственная жена пошла против него! Ах да, был еще тот нищий.

Джастин одним глотком допил кофе и поднялся из-за стола. тот нищий был просто отбросом. Не стоит считать за убийство избавление Хостфорда от всякого мусора. А то и правда начнешь думать, что руки в крови по локоть.

— Эшли! Эш-ли! — громко позвал мистер бастер, и горничная поспешно явилась на зов, глядя в пол и теребя белоснежный фартук. — «Чистый лист» уже доставили? Подай газету и подготовь мой сюртук. А заодно принеси три бутылки бурбона.

— Да, господин бастер. — Эшли послушно скрылась за дверью.

Мистер бастер собирался навестить судью и парочку присяжных, чтобы окончательно убедиться — хотя бы с рамолом всё идет по плану. Он уже позаботился, чтобы репутация тайлера Марино скатилась под откос. Ни один грамотный адвокат не возьмется за такое безнадежное дело! А без хорошего адвоката гадалец быстро отыграет последнюю партию и отправится на виселицу за свое чрезмерное любопытство. Сам же Джастин планировал уехать cразу по окончанию суда. По официальной версии, он не сможет оставаться в городе, где умерла его любимая.

Газету и бутылки горничная доставила быстро. Эшли вообще стала гораздо расторопнее после смерти его дражайшей супруги. И, что не так приятно, меньше попадалась ему на глаза. Неужели что-то заподозрила? бастер проводил служанку долгим взглядом, отгоняя от себя подобные мысли. так и параноиком стать недолго. Откуда ей знать правду?

Хотя с тем, что она стала расторопней, он погорячился. Даже кофе не налила, дуреха! Джастин налил кофе сам, вернулся в кресло и раскрыл «Чистый лист». Макенна пообещала, что сенсация прогремит на весь Хостфорд!

«Мистер Аркано раскрывает тайны арканов! — кричал заголовок. — Убийца — или детектив? Кто на сaмом деле виновен в смерти миссис бастер?»

…Эшли подходила к кабинету, когда в дверь что-то с грохотом ударило изнутри, и резкий запах дорогущего виски разлился в воздухе. Опрокинулся стул, книги. Что-то порвалось, а крик мистера бастера больше походил на звериный рык.

Может, не такую уж и глупость рассказал парнишка-молочник, ухаживающий за Эшли с прошлой весны? В последнее время мистер бастер вел себя очень странно. Странно — и пугающе. Вжав голову в плечи, горничная сделала назад шаг, другой, а затем помчалась прочь, так и не решившись показаться перед хозяином и отдать ему вычищенный сюртук.