ГЛАВА 7

Провожали её в молчании. Даже Адам притих, когда понял, что Лиззи не просто получила нагоняй, а уходит из газеты. Нинель помогла собрать вещи в коробку, на удивление легкую, хоть и объемную. Надо же, Лиззи проработала здесь год, а вещей почти не скопилось! Мартин поймал экипаж, и возница недовольно поглядывал на толпу у крыльца: надо, мол, ехать, а не языками трепать.

Макенна из кабинета так и не вышла.

— Если понадобится что, не стесняйся, зови, все свои, — гулко напутствовал Лиззи отставной штаб-капрал, а Нинель, не выдержав, порывисто её обняла.

— Не забывай нас! — тоненьким голосом попросила толстушка, и Лиззи ободряюще похлопала подругу по спине.

Может, если бы коллеги не поддержали ее, она тихонько плакала бы от обиды. Целый год работы — коту под хвост! Но когда на нее все смотрели, она не могла позволить себе эту слабость!

Лиззи уже забралась в карету, и тут дверцу придержал Адам.

— Уоллис, погоди. Я хотел сказать…

— Нет-нет, Адам, не нужно признаваться в любви, — торопливо прервала его Лиззи, боясь, что, если услышит теплое напутствие ещё и от Адама, точно разревется. — Мой ответ с прошлого раза не изменился.

Лица коллег вытянулись, а Адам сразу перестал мямлить.

— Признание? Я в своем уме! — возмутился он, наверняка припомнив тяжелую руку Лиззи. — Я к тому, что можешь не торопиться с возвращением, об Аркано я позабочусь, — выпятив грудь, гордо сказал он.

— Не слишком-то прикипай к нему. Я скоро вернусь, — пообещала Лиззи и захлопнула дверцу.

Нинель все-таки расплакалась, глядя вслед экипажу, а Лиззи плакать уже не хотела. Вот поскандалить — запросто! Свекровь определенно задолжала ей объяснение.

— Куда везти? — спросил возница, едва пассажирка устроилась на сидении.

— Улица святого Августина, дом Сандерсов. Хотя нет, сначала на почту, — передумала Лиззи, и возница повернул в центр города.

Конечно, правильнее было бы разорвать помолвку при личной встрече. Объяснить, что пошло не так. Извиниться. Лиззи даже речь подготовила, исписав несколько черновиков и выучив ее наизусть. Еще пару дней назад она была готова подождать, чтобы сделать всё по совести, и убедила себя, что задержка жениха в Мантерре — совпадение. Но сейчас почти не сомневалась — Остин малодушно сбежал, оставив ее разбираться с будущей свекровью. И Лиззи искренне надеялась, что он все-таки не знал о желании миссис Сандерс выгнать ее из редакции.

Двухэтажное здание почтамта с остроконечной башенкой-голубятней было открыто для посетителей и, несмотря на солнечный день, практически пустовало. Лиззи заняла столик, попросила у пожилой работницы чернильницу и перо — та отчего-то решила, что девушка пишет послание возлюбленному и, поделившись письменными принадлежностями, смотрела с умилением. Ну, в какой-то мере работница была права. Заученные слова легко ложились на бумагу, и, дописав несостоявшемуся жениху пожелание найти свою половинку, Лиззи запечатала конверт.

Кэбщик благополучно дождался ее и повез по указанному адресу. Пока ехали, Лиззи пыталась представить реакцию жениха, теперь уже бывшего, и не смогла. Остин должен был получить письмо через день. будет ли он разозлен или расстроен? Он почти никогда не проявлял эмоций, оживляясь только при разговорах о работе. Даже на их помолвке умудрился оставить ее одну, заговорившись с коллегой! Но тогда сделка и брак по расчету казались Лиззи отличной идеей, долгожданной свободой. А сейчас…

— Приехали, госпожа. Вас ждать? — остановил карету возница.

— Да, я не задержусь надолго, — Лиззи дала ему пару медяков за беспокойство и решительно направилась к Сандерсам.

***

Вышколенный слуга привел её в оранжерею, где хозяйка дома, ловко орудуя ножницами, подрезала кусты. розы отцветали, зато распустились пионы, превратившись в шикарные пушистые шары. Цветочный аромат окутывал помещение густым флером.

— Я рассчитывала увидеть тебя позже. Думала, потребуется время, чтобы ты успокоилась, — миссис Сандерс позволила себе скупую улыбку, отложила ножницы и бросила слуге: — Оставь нас.

Слуга тотчас вышел, а миссис Сандерс приподняла юбку, чтобы не запачкать подол, и выбралась из-за кустов.

— раз не заплаканная, значит, пришла ругаться? — спросила она понимающим тоном и прошла мимо Лиззи к чайному столику. — Садись, поговорим.

Она смотрела с таким невозмутимым видом, будто не сомневалась — собеседница не выдержит и убежит. Комок в горле и правда встал, и Лиззи составило немалого труда сохранять спокойствие. Она вышла из того возраста, чтобы кричать и топать ногами, но сегодня именно так и хотелось поступить! Вместо этого она подошла к столику и, отодвинув стул, присела напротив миссис Сандерс.

— Зачем вы это сделали? Если я не нравлюсь вам в роли невестки, попросили бы разорвать помолвку.

Голос звучал ровно, без намека на истерику. Лиззи мысленно похвалила себя за сдержанность. Услышала легкий смешок и посмотрела за плечо несостоявшейся свекрови — знакомая уже бабушка Остина смотрела на нее одобрительно.

— А кто сказал, что ты не устраиваешь меня в роли невестки? — удивилась миссис Сандерс, не подозревая о духе за спиной. — Я просто помогла. Кому-то надо было закончить твою глупую затею с работой. У тебя будут муж, дети. Остин зарабатывает достаточно, чтобы вы ни в чем не нуждались.

— И мое мнение, конечно, спрашивать не нужно? — вкрадчиво уточнила Лиззи.

— Я прекрасно знаю, что ты скажешь! — отмахнулась миссис Сандерс. — будто все эти расследования, интервью, загадки делают тебя живой, позволяют быть по — настоящему полезной! — она прикрыла рот ладонью, скрывая смешок. — Да-да, они очень полезны, несомненно. Слышала, в последнее время ты увлеклась гаданиями? Интересно, твоя мать в курсе, что ты ходила в салон мистера Марино одна, без компаньонки?

Лиззи с трудом сдержалась, чтобы не вскочить.

— Вы что, следили за мной?

Как много успела выяснить миссис Сандерс? Может, и про Аркано прознала?! Хотя сейчас это уже не важно…

— Пришлось. Учитывая твой образ жизни, я боялась, что у тебя давно еcть любовник. рада, что ошиблась. Случайные связи — это такая проблема! — Окатив гостью грязью, миссис Сандерс перегнулась через стол и погладила ее ладонь. Лиззи торопливо отдернула руку, и свекровь понимающе улыбнулась. — Сейчас ты злишься на меня, но я поступаю так ради вашего счастливого будущего. Однажды ты поймешь…

— Что вы сломали мне жизнь? — не сдержалась Лиззи.

— Что я научила тебя ценить главное — семью! — отрезала собеседница. — И не смотри на меня так сердито. ты сама виновата! Я же говорила прислушиваться ко мне, а что в итоге? ты решила рассорить меня с сыном. Остин даже попросил меня не вмешиваться в ваши дела. Ваши. Дела. Когда его дела перестали быть моими?

— Может, когда ваш сын вырос, выслужил чин и решил жить своим умом?

Неожиданная поддержка Остина, пусть и запоздалая, взбодрила, а вот глаза миссис Сандерс, напротив, сверкнули яростью.

— Дети всегда остаются детьми, и неважно, сколько им лет. Присматривать за ними — родительский долг, — с натянутой улыбкой сказала она. — Но, дорогая, неужели ты не понимала, что, выйдя замуж, эти писульки придётся прекратить? Не заставляй меня думать о тебе хуже, чем ты есть. К тому же твоя редакция получила неплохую компенсацию, а ты сможешь посвятить себя более важным вещам.

— Каким, например?

Лиззи догадывалась, что услышит.

— Подготовкой к вашей свадьбе, — не разочаровала миссис Сандерс. — Надо к следующей неделе встретиться с важными гостями и лично передать им приглашения. Жаль, для его величества мы недостаточно знатны, но, думаю, императорская родня согласится посетить церемонию. Остину такие связи пойдут на пользу.

— Вы правы, если медлить и дальше, неловко выйдет, — легко согласилась Лиззи, крутя в руках чашку. Чай она так и не попробовала, оставаться дольше не собиралась. Всё, что хотела, уже выяснила. — Сегодня я отправила Остину письмо о разрыве помолвки.

Призрак на ее словах удивленно приподняла брови и едва слышно прошелестела: «Жаль». За их короткие встречи Лиззи так и не поняла, нравится ли бабушке Остина. Зато ей призрак нравился гораздо больше нынешней госпожи Сандерс.

— Это правильно. Влюбленные должны обмениваться письмами, — упустив часть фразы, одобрительно кивнула несостоявшаяся свекровь, как вдруг оборвала себя на полуслове и поставила чашку на стол: — Что ты сделала? — переспросила она, решив, что неправильно расслышала.

— разорвала помолвку, — с удовольствием повторила Лиззи. — Собственно, я затем и зашла, чтобы попросить — давайте не будем больше встречаться и портить друг другу настроение.

— ты с ума сошла?! — миссис Сандерс так резко взмахнула рукой, что перевернула чашку, и на скатерти расплылось темное пятно. Вот только пятно на безупречной репутации волновало ее гораздо сильнее. — ты хоть представляешь, какой скандал вызовет ваш разрыв?! Мы уже объявили о свадьбе в прессе!

— Да, я сама писала объявление, — заметила Лиззи. — Хотите, напишу и о разрыве? так сказать, в последний раз.

Миссис Сандерс прошипела что-то неприятное и оперлась руками о стол.

— Я предупреждала тебя о последствиях! — она угрожающе сощурила глаза. — Если ты думаешь, что мы оставим такое оскорбление без ответа…

— Вы же решили, что я оставлю без ответа ваши нападки? — Лиззи поднялась из-за стола. — Я не боюсь последствий. Я к ним готова.

— тогда будь готова, что о твоем проклятии узнает весь город. А твой отец останется без работы, — пообещала миссис Сандерс.

— Поживем — увидим, — осадила ее Лиззи той же фразой, которую миссис Сандерс сама когда-то бросила ей. Затем, держа спину прямо, спокойным шагом направилась к выходу. У дверей остановилась, обернулась: — Ах да, еще кое-что. Хотела сказать раньше, да всё не к месту было. Призрак, которого я видела на последнем ужине — ваша многоуважаемая свекровь. С тех пор она ходит за вами тенью. Она и сейчас стоит за вашей спиной. Надеюсь, вы этому рады. Вы же сами сказали, что родители должны приглядывать за детьми, — улыбнулась Лиззи и покинула оранжерею.

***

Домой она поехала не cразу. Покаталась по Хостфорду, пытаясь успокоиться: после разговора с миссис Сандерс потряхивало. А ведь дома предстояло пережить настоящую бурю. Наверняка мама будет в ярости, когда узнает о разрыве помолвки. Обвинит ее в безответственности и ребячестве, схватится за сердце. Лиззи прекрасно понимала, что в такие моменты мама играет на публику, но ничего не могла поделать с чувством стыда и беспомощности.

Вечерело. Начал накрапывать дождь. Кэб в третий раз объехал центральный район, и возница уже посматривал на пассажирку с подозрением: вдруг не заплатит за дорогу? Ждать дольше не имело смысла. Лиззи доехала до дома и, набравшись решимости, с холодными от страха ладонями зашла внутрь.

Магические светильники в холле едва тлели, с кухни доносился запах мясного пирога, а из подсобки слышались подозрительные шорох и хихиканье. Похоже, Амелия все-таки решила ответить на ухаживания конюха — парочка самозабвенно целовалась, не обращая внимания ни на что вокруг. Лиззи деликатно отвернулась, пройдя мимо приоткрытой двери. У кухни задержалась, раздумывая, не выпросить ли кусочек ароматной выпечки. Обед у госпожи Хамель был давно, а с мамы станется оставить Лиззи без ужина. С другой стороны, не рассказывать же ей о разрыве помолвки с куском пирога в руке?..

В гостиной мамы не оказалось. Софи смахивала пыль, тихо напевая под нос прилипчивый мотивчик. Заметив молодую хозяйку, она тотчас оборвала себя и спустилась с табуретки.

— Вы сегодня рано и выглядите бледной. Не заболели? — с беспокойством спросила горничная.

— Нет. А где мама? — Лиззи посмотрела на второй этаж, ожидая, что миссис Уоллис спустится, услышав разговор.

— Она отправилась к госпоже Сандерс, — охотно поделилась Софи, не заметив, как Лиззи от ее слов переменилась в лице. — Помните, на свадьбу заказывали бежевые салфетки на стол? В ателье перепутали и пошили голубые, а они совершенно не подходят к пионам, которыми хотели украсить зал. Надо решить, менять салфетки или цветы.

— Или невесту… Думаю, теперь об этом можно не волноваться, — пробормотала Лиззи, отчаянно жалея, что день нельзя прожить заново. тогда она не стала бы кататься по городу, а сразу после визита к Сандерсам вернулась домой. Глядишь, застала бы маму и первой рассказала новости. Но сегодня вcё наперекосяк! Страшно представить, в каком настроении мама вернется из гостей.

Долго гадать не пришлось. Хлопнула входная дверь, и Лиззи метнулась к лестнице. только и успела шепнуть Софи, чтобы не выдавала ее. Со второго этажа гостиную было видно хуже, зато не попадет под горячую руку.

— Моя дочь ещё не вернулась? — Мама упала на диванчик. то, что миссис Уоллис не в духе, стало ясно, когда она швырнула на стол перчатки и ридикюль, хотя обычно не позволяла себе таких жестов.

Софи поспешно забрала вещи.

— В последнее время она возвращается затемно, — уклончиво ответила горничная. Держать маску неведения она научилась в тот же год, когда Лиззи начала сбегать из дома под покровом ночи. Софи подняла голову и глазами посоветовала Лиззи поскорее пробираться в свою комнату, пока никто не смотрит. там хотя бы можно переждать домашнюю грозу.

— Половина восьмого. Где ее только носит? Как бы не натворила еще большей глупости! — Эмма отвела взгляд от напольных часов и потерла виски.

В прошлый раз мама выглядела такой расстроенной, когда Лиззи расколотила ее любимый сервиз лет десять назад. Случайно вышло, она заигралась с бланш и не посмотрела, куда бежит. С тех пор старалaсь смотреть под ноги, наказание розгами отлично тренировало память. Не заступись тогда отец, Лиззи неделю сидеть не смогла бы!

Но сейчас мистер Уоллис находился в командировке, и заступаться было некому. Надеяться, что обойдется без скандала, было так же глупо, как и прятаться. Лучше сразу поговорить начистоту! тем более, если мама запрет ее дома, работу Лиззи не прогуляет.

Она собиралась спуститься, готовая к грому и молниям, но тут перед миссис Уоллис из стены выплыл призрак Вирджинии.

— Отвратительный день, — вынесла мама окончательный вердикт.

— Вам просто надо немного отдохнуть. Присядьте, я принесу горячего чаю, — горничная поправила подушки на диване.

— Добавь туда ложку коньяка. Хотя нет, лучше две ложки. Я с ума сойду с этой девчонкой. разорвaть помолвку, придумала тоже, — негромко, но с отчаянием простонала миссис Уоллис. Откинулась на подушки, прикрыв глаза рукой.

Лиззи не сомневалась, что Софи захочет узнать подробности. Но сначала поручение. Она скрылась на кухне, а Лиззи поерзала на ступеньках, слушая тяжелые вздохи матери.

— Лиззи разорвала помолвку? Я не ослышалась? — Вирджиния взмахнула призрачным веером и медленно сложила его в ладонь левой руки. Она выглядела по — настоящему довольной. тетушка повернулась к стене и крикнула: — Эй, старик, хватит подглядывать за молодежью! Лучше послушай новости: Лиззи не выходит замуж!

— решилась на отказ, значит. — Голова прадеда показалась вровень с оленьими рогами, а после он сам вышел из-за стены, опираясь на трость. — Ну и правильно, давно пора. Смотреть, как она портит себе жизнь с этим Остином, было просто невыносимо.

Оставалось только догадываться, как дедушка прознал, что Лиззи на лестнице, но он задрал голову и поднял вверх большой палец.

Лиззи прислонилась лбом к деревянным перилам, не скрывая улыбки. На душе стало чуточку легче. Призраки были частью ее семьи, и поддержка пришлась как нельзя кстати! Жаль, мама их мнение категорически не разделяла.

— И где мы найдем подходящую партию? Лиззи уже двадцать четыре! — продолжила сетовать она.

— Подумаешь, двадцать четыре! Вообще для дамы самый сок — в сорок! — Вирджиния подлетела к зеркалу, кокетливо поправляя пышные локоны. — Помнится, я вышла замуж в шестнадцать. Мой первый муж оказался тем еще паскудой. Всю кровь мне выпил, пока не развелись. И что, счастлива я была, постояв перед алтарем? Лучше бы старой девой ходила. Или завела любовника, чем не вариант.

— Спорю, брак Лиззи и Остина не продержался бы и года, — покивав, поддержал ее Альфред.

Вернулась Софи. На подносе дымилась чашка с чаем, на тарелочке лежали сладкие пирожные. Обычно мама не позволяла себе такие вольности, следила за фигурой, но сегодня не стала спорить, собираясь заесть стресс.

— Может быть, Лиззи стоит пообщаться с кем-то кроме Остина? Не так давно приходило приглашение от мистера Келли, — припомнила горничная, накрывая на стол. — Он преподавал в институте благородных девиц и в свое время нравился Лиззи.

— Остин ей тоже нравился! И вообще, стерпится — слюбится, — возразила мама. — Остин мальчик милый, отзывчивый.

— Он — настоящий сухарь. разве так ведет себя влюбленный? Да он после помолвки с рук ее спускать не должен был. А тут? Даже в щечку не поцеловал!

— В щечку они целовались, — справедливости ради заметил прадед.

Вирджиния фыркнула и сложила руки на груди.

— разве это поцелуи? будь они влюблены, мы бы уже слышали о маленьком Остине, а свадебное платье пришлось бы перешивать в талии, — уверенно заявила она.

Лиззи прислушалась к себе. При мысли о возможном ребенке в груди ничего не екнуло, хотя в первые дни после помолвки она краснела, когда им желали скорейшей свадьбы и малышей. Значит, и правда всё. Хорошо, что она поняла это прежде, чем надела обручальное кольцо. А помолвочное успела снять…

— А если Сандерсы доведут дело до суда? Наверняка разразится скандал, пресса такую новость не упустит. Стыд-то какой! Нет, не нужно было слушать Чарльза и давать Лиззи столько свободы! — Мама вскочила с дивана, прошла из угла в угол, нервно заламывая руки. Призраки смотрели на ее метания с умеренным интересом. — Зря я тогда отказала госпоже Фелиции. Лиззи нужна компаньонка, которая будет сдерживать ее пыл. А может, и злые языки укоротит! Да, так и сделаю. Софи, можешь идти, если понадобится, я тебя позову, — бросила она горничной.

Мама села, подтянула к себе чернильницу с пером и вытащила из стопки бумаг чистый лист.

Лиззи вцепилась пальцами в перила. Злые языки пугали ее меньше, чем перспектива повсюду ходить со строгой дамой. При леди Фелиции глаза поднять будет нельзя. И про праздные разговоры придется забыть: Фелиция считала, что юной незамужней леди положено скромно молчать. А лучший язык — жесты веера.

— «Дорогая Фелиция. Пишу вам с отчаянием, потому что больше нас никто не спасет. Моя дочь, Лизетта, совершила непростительный проступок…» — Вирджиния наклонилась над столом, вслух читая послание. — Какая глупость! Лиззи — взрослая особа и сама вправе выбирать, с кем связать свою жизнь. Компаньонка в ее возрасте — просто смешно. Вот я в ее годы…

Миссис Уоллис зажала уши руками.

— Хватит! Не хочу ничего слышать! В ее годы ты дважды была замужем, я знаю, ты тысячу раз это рассказывала! — воскликнула она, повернувшись к призраку. больше в той стороне, кроме голой стены, ничего не было. — Не удивлюсь, если это твои советы заставили Лиззи так поступить. Свою бы жизнь сначала построила, прежде чем советы давать! А ты не вздумай лезть, — мама безошибочно указала пальцем на прадеда. — Давно пора разорвать помолвку? Да кто вы такие, чтобы судить?! Одна кучу мужей сменила, другой вечно страдал по погибшей жене!..

Лиззи остолбенела. ридикюль выпал из ослабевших пальцев и с грохотом покатился по лестнице. Привлеченная шумом, миссис Уоллис подняла голову, заметила Лиззи и оборвала возмущенную речь.

— Что ты здесь делаешь? — Она вдруг поняла, что дочь всё слышала, и в испуге посмотрела на почивших родственников. — Давно ты там сидишь? — враз охрипшим голосом спросила мама.

— ты их видишь! — не желая верить, выдохнула Лиззи.

***

С самого детcтва Лиззи не понимала, что с ней не так. Почему другие дети избегают ее, называя странной, а мама так горячо убеждает не рассказывать о призраках? Призраки не желали ей зла, а Лиззи могла им помочь. Хотела помочь. Она так горько плакала, когда ее друг из колодца не смог поговорить со своей бабушкой! Поседевшая от горя женщина принесла цветы на годовщину его смерти и долго смотрела на спокойную воду, беззвучно роняя слезы. Ее внук стоял рядом, только руку протяни, а она не догадывалась! Лиззи догнала его бабушку и вручила букетик полевых цветов — просто чтобы утешить, и опешила, оказавшись в крепких объятиях плачущей навзрыд женщины.

Лиззи не считала себя проклятой. Просто границы ее мира были немного шире. Но мама отчаянно желала избавить дочь от дара, словно тот был каким-то уродством! Как же получилось, что мать сама обладала той же способностью?

— Когда мне было семь, и я подружилась с призрачным мальчиком, ты сказала, что я должна это прекратить, — медленно заговорила Лиззи, спускаясь по лестнице. Каждый шаг давался с трудом, идти не хотелось. Если бы она не держалась за перила, сжимая лакированное дерево до боли, то, может, полетела бы вниз. Сделать бы вид, что ей всё приснилось, но себя не обманешь! — А когда я рассказывала о Вирджинии и Альфреде, делилась их советами, — Шаг. Половина лестницы пройдена. Чертовски трудная половина, а ведь впереди ещё столько же, — ты даже слушать не хотелa! — Еще шаг. — ты постоянно твердила, как плохо видеть призраков! А сама? ты тоже их видишь!

— Милая, послушай, ты заблуждаешься…

Миссис Уоллис протянула к ней руку, но Лиззи отпрянула. Девушка боялась, что и сама рассыплется на осколки, как рассыпался ее мир за пару минут!

— Нет, — она замотала головой. В горле застрял комок, и говорить было тяжело. — Ничего не хочу слушать. А вы? — Лиззи с обидой посмотрела на призраков. — Всё знали и молчали. Я доверяла вам!

Вирджиния виновато опустила глаза.

— Это не наша тайна, — качнул головой прадед.

— тайна?! Вы врали мне всю жизнь! — Лиззи все-таки сорвалась на крик, наплевав, что их может услышать прислуга. Годами накопленные страхи, непонимание и боль — всё выплеснулось в одно мгновение. — Почему? За что вы так со мной?

— Я боялась! — отчаянно воскликнула мама. — Не все принимают магию мертвых как дар! Мой отец отправил свою жену — твою бабушку — в сумасшедший дом, когда узнал о ее способностях. Она зачахла в четырех стенах, а мне не позволяли с ней видеться до самой ее смерти! Отец никогда не любил ее и искал повод, чтобы избавиться. Повод нашелся: разве достойной леди приличествует общаться с призраками? Он и от меня избавился бы, но я быстро научилась притворяться. Никто не знал правды. Я была тихой скромной девочкой, которая не владеет магией. Послушной будущей женой. Едва подвернулся случай, я вышла за твоего отца, уехала… Я просто хотела сбежать, а Чарльз был так добр ко мне! Никто никогда не был ко мне так внимателен. И мне стало страшно. Я влюбилась в него, но боялась, что он бросит меня, если узнает правду.

— Отцу плевать на магию мертвых! ты могла рассказать ему позже, когда родилась я.

Мама истерично рассмеялась.

— Как я могла признаться, что лгала ему столько лет? Доверие как разбитая чашка — склеить можно, а пить нельзя.

— ты права. Я теперь тоже не могу тебе верить, — тихо сказала Лиззи и отступила. Подобрала лежащий у лестницы ридикюль. Ее привычный мир разрушился в одно мгновение, и ей нужно было время, чтобы это принять.

— Лизетта, немедленно вернись! — услышала она, но не остановилась.

Ноги уже сами несли на улицу. Хлопнула входная дверь. Хорошо, что Лиззи не успела переодеться в домашнее платье.

Кэб девушка поймала удачно — он подвозил соседей и собирался уезжать, но она выскочила на дорогу прямо перед извозчиком.

— Вам куда-то надо, мисс? — окликнул ее тот.

Первую часть фразы — ругань на вылетающих из темноты особ, — Лиззи благополучно пропустила мимо ушей.

— Да. В полицейский участок, пожалуйста, — не раздумывая, ответила она. Если кто и мог выслушать ее сейчас и помочь, это Габриэль.

***

Полицейский участок занимал двухэтажное здание бывшей духовной гимназии неподалеку от Соборной площади. Прошлый мэр посчитал, что полиция нужнее, и щедрой рукой отписал им место. Кто-то из гимназистов, подумав, бросил богословие и присоединился к стражам порядка, другие, скрепя сердце, уехали.

В участок Лиззи всегда заходила с воодушевлением: где, как не здесь, можно было услышать самые горячие новости? Обсуждение расследований, допрос подозреваемых, драки, попытки сбежать и угрозы — Лиззи случалось попадать в участок в удачный момент. Иногда на столе лежали улики, могла остаться и фотокарточка преступника. без изюминки к статье она ни разу не уходила.

Габриэль, зная о неуемном любопытстве сестры, визиты к себе на работу сводил к минимуму и выпроваживал Лиззи раньше, чем она успевала толком осмотреться. Пару раз вынужденно оставив сестру в собственном кабинете, он потом ловил ее за руку: она из интереса просматривала папки с подвисшими делами или изучала забытые на столе бумаги.

Но сегодня Лиззи пришла не за сенсацией. Ей просто нужно было увидеть Габриэля и воспользоваться его жилеткой: рядом со старшим братом проблемы волшебным образом становились меньше, и Лиззи находила в себе силы с ними справиться. В приемной дежурил знакомый офицер и, отсалютовав сестре начальника, без вопросов пропустил ее дальше. расположение кабинетов она помнила наизусть.

Девушка собиралась броситься к брату в объятия без лишних разговоров и вопросов — поговорить можно и потом, когда закончатся слезы. Увы, Габриэля на месте не оказалось. Вместо него, закинув ноги на стол, в глубоком кресле сидел Керн и лениво листал какие-то заметки. Когда Лиззи зашла, он тотчас принял приличную позу, едва не свалившись от резкого движения.

— ты не поздно в гости зашла? — откашлявшись, пробасил маг. Воровато стряхнул со стола песок. — Габриэль уже уехал. Сегодня вряд ли вернется. У него остались дела в городе.

Не вернется, значит. Лиззи прикусила губу. Все-таки нервы сдали. Она всхлипнула раз, другой. Сильно ущипнула себя за руку, но боль не отрезвила. Слезы покатились по щекам, и их было не остановить.

— Эй, малышка, ты чего? — не на шутку перепугался Керн, только сейчас заметив ее тихие всхлипы.

Она помотала головой, отворачиваясь. Господи, да она сейчас позорно разревется!

Маг вскочил и оказался рядом, придержал за плечи, пытаясь заглянуть ей в лицо — и плотина рухнула. Лиззи вцепилась в его пиджак, плача громко и отчаянно, как маленькая девочка. Она же не железная! Сколько ещё ударов должна сносить с высоко поднятой головой? Спятивший артефакт, увольнение, разрыв помолвки, семейная тайна — не перебор для одного дня?! Для нее это слишком!

Попытки Керна что-то выяснить провалились. Опыта, как вести себя с плачущими девицами, у него было немного. Лиззи даже не слышала его слов, и, в конце концов, маг махнул рукой, просто похлопывая ее по спине и позволяя выплакаться вдоволь. Наконец, всхлипы стали тише, а Лиззи запоздало сообразила, что Керн — не Габриэль, и не обязан сносить ее истерики.

— Извини, — она отстранилась, воровато посмотрев на мокрое пятно на его пиджаке.

— Ну-ка присядь. — Керн довел ее до софы, а сам метнулся к шкафу. Вытащил оттуда бутылку с виски и плеснул в стакан. — Выпей.

— Я не пью… — попыталась отказаться Лиззи.

— Пей!

Она послушно глотнула. Виски у Габриэля хранился что надо — крепкий, терпкий. Внутри разлилось тепло, и Лиззи хотя бы трясти перестало.

Керн незаметно смахнул со лба пот.

— А теперь расскажи, что с тобой произошло? тебя кто-то обидел? твой жених? Или этот гадалец? Да я ему шею сверну, если он тебя хоть пальцем тронул!

— тайлер тут ни при чем, — мотнула головой Лиззи. Слезы немного подсохли под злым взглядом Керна. — С чего ты вообще о нем вспомнил?

— Нам доложили о сегодняшнем инциденте у Хамель.

— А, это! — Лиззи вдруг осознала, каким далеким кажется сегодняшнее утро. Откровения дня так вымотали ее, что разборки с артефактом выглядели приключением, а не проблемой. — Артефакт оказался проклятым, а тайлер помог его утихомирить.

— тогда в чем дело? Я не помню, чтобы ты хоть раз плакала! Да еще так горько…

Лиззи вдруг поняла, что не может рассказать Керну всю правду. Скелеты ее семьи должны были оставаться в шкафу даже для их близкого друга, она не хотела вытаскивать их на всеобщее обозрение.

— Меня уволили с работы, — выбрала Лиззи другую причину. Керн знал, как трепетно она относится к своей профессии. Чем не повод для расстройства?

— За что?! — маг выглядел по-настоящему потрясенным.

— Спроси лучше, из-за кого. Несостоявшаяся свекровь подсуетилаcь.

— Несостоявшаяся?

— Я разорвала помолвку, — сухо пояснила Лиззи.

Керн присвистнул: учитывая влияние Сандерсов, решение было рискованным. При желании они могли довести дело до суда и потребовать компенсацию, а у Уоллисов финансовое положение и так было шатким.

— Сандерс тебе изменил? — с надеждой уточнил Керн. тогда всё было бы проще — Лиззи осталась бы пострадавшей стороной, и никаких претензий.

— Остин? — Лиззи удивленно взглянула на друга семьи и помотала головой. — Нет, нет, конечно. Просто мы не сошлись характерами… Особенно с его матерью.

— Да с ней вообще никто характером не сходится, — пробормотал под нос Керн и уже громче добавил: — Госпожа Уоллис разрыву помолвки не рада?

— Она уже заказала мое свадебное платье. так что сам понимаешь…

— И тебя выгнали из дома?

— Можно и так сказать, — не стала оспаривать Лиззи его ошибочные выводы. Уж больно удачно они сочетались с нежеланием возвращаться к матери. — Поэтому у меня к тебе маленькая просьба…

— Начало уже пугает.

— Я могу здесь заночевать? Обещаю ничего не трогать! Мне и софы довольно, — она постучала ладонью по жесткому сидению.

— Предлагаешь оставить тебя в участке? В одной комнате c нераскрытыми делами, допросами и уликами? — Керн покачал головой. — Прости, но я не настолько сошел с ума!

— Не переживай, как журналист я никуда не полезу. Я ведь больше не работаю в «Чистом листе».

— Кто ты и что сделала с Лиззи Уоллис? — уставился на нее Керн. — Когда это тебя останавливали препятствия на пути? ты суешь нос в наши расследования лет с пятнадцати! ты тогда ещё ни сном ни духом не ведала о газете! Хочешь сказать, что бросишь свое любимое дело, потому что кто-то заставил тебя это сделать?

— Не в этом дело. Я… — Лиззи вдруг оборвала себя, не став оправдываться. И правда, раскисла она что-то. Ну, не работает она в газете, и что с того? Она вполне может быть вольным журналистом. то же интервью с мистером Поулом — разве Макенна его не выкупит? Еще и локти кусать будет, осознав, какого замечательного работника потеряла!

— Вижу, настроение у тебя стало лучше, — одобрительно кивнул маг. — Я бы пригласил тебя к себе, но, боюсь, Габриэль мне за это голову открутит. так что езжай домой. Ну, переживешь небольшой скандал с миссис Уоллис, не съест же она тебя! Вы с Остином не первая пара, которая расходится. К тому же, говоря откровенно, мало кто верил, что у вас сложится.

— Потому что у меня буйный характер?

— Потому что Остин слишком скучный, — сместил акценты маг.

Лиззи улыбнулась сквозь слезы.

— Керн, напомни, почему ты не стал за мной ухаживать?

— ты очень милая девушка, но у тебя есть существенный недостаток, и он — мой начальник, — шутливо сказал Керн, но глаза оставались серьезными. Он действительно старался помочь по мере возможностей. — Вызвать тебе кэб? Или проводить?

— Я сама доберусь, спасибо, — отказалась Лиззи, застегнула плащ и выскочила под дождь. Оглянулась. В кабинете брата горел свет, и снизу было видно темную мощную фигуру у окна.

Всё-таки хорошо, что она не встретила Габриэля. Он обязательно убедился бы, что она поехала домой. А она туда не собиралась!

— Куда едем, госпожа?

— В западный район, на улицу Сухопутной мили.

Гилберт рассказывал, что по приезду в Хостфорд первое время останавливался в неплохом доходном доме: цены там были гуманные, комнаты — чистые, да и кормили неплохо. Лиззи планировала поселиться там на несколько дней: на первое время денег хватало, а дальше… Что делать дальше, она пока не придумала.

***

За прошедшую неделю в клинике тайлер стал своим. Приходил как на работу, в четыре часа после полудня, и просиживал рядом с роуз до конца дня, пока не выгоняли. Держал ее за руку, рассказывал, как прошел день. Его даже уборщицы узнавали и здоровались!

Порой его просили погадать. Сначала целительницы, пытаясь обратить на себя внимание печального рамола. Затем пациенты. Кто-то от скуки, кто-то и правда надеялся узнать, получится ли выздороветь. Вот и сегодня тайлер принес колоду и раскинул ее на низеньком столике у кровати больной девушки.

— Мистер Марино, вы правда считаете, что меня ждет долгая и счастливая жизнь? — худая рука поймала его за рукав.

Мисс Верди истощила болезнь. Некогда золотые волосы выцвели и теперь напоминали солому, а синие глаза на осунувшемся лице казались особенно большими и выразительными. Голос звучал так тихо, что тайлеру пришлось наклонитьcя к пациентке.

— так сказали карты. Отдыхайте, я зайду к вам завтра.

Девушка слабо улыбнулась и откинулась на подушки, смежив веки. Короткий разговор ее утомил. Поправив одеяло, чтобы она не замерзла, тайлер вышел и прикрыл дверь.

— Плохой из тебя гадалец, — окликнул его офицер Уоллис.

Поначалу тайлеру было не по себе встречаться с ним в стенах больницы, но за последнее время он привык.

— День добрый, капитан.

Уоллис отлип от стены.

— Зачем ты ей солгал? — догнал он тайлера и подстроился под его шаг. Палаты мисс Верди и роуз находились в разных концах коридора. — На ней необратимое проклятие, сжигающее ее изнутри. Она не проживет и двух недель.

— Я знаю о ее диагнозе. И мисс Верди о нем знает. Но ей нужна не правда, а надежда.

— ты всем говоришь то, что они хотят услышать?

— тебе — нет.

Временный пропуск — мелкий магический камушек, прикладываемый к дверям, сработал как часы, и дверь открылась. Защиту у палаты роуз подновляли ежедневно, и никто не спешил её снимать. Особенно после вышедшей статьи Аркано о возможном убийце. Журналисты пытались пробиться к роуз по несколько раз на дню, но посещения были запрещены: по крайней мере, пока девушка не очнется.

Здесь мало что изменилось за последнюю неделю. разве что цветы в вазе: сегодня на столике стояли свежие гиацинты. роуз спала. Ухаживающая за ней сиделка хорошо выполняла свою работу, и тайлеру в который раз показалось, что кузина просто задремала на часок и вот-вот очнется.

Уоллис зашел следом, и тайлер покосился на него с недовольством. Офицер взял дурную привычку навещать роуз, приносил ей цветы, и сегодняшний букет наверняка был от него. Гадалец испытывал самую настоящую братскую ревность. Убедить себя, что капитан просто ждет, когда роуз очнется, как утверждал сам Уоллис, не удавалось — в конечном счете, мог попросить персонал уведомить об этом! Необязательно приходить лично.

Вдобавок делиться новостями о расследовании капитан не спешил. На прямой вопрос ответ всегда звучал одинаково: тайна следствия. тайлер и не надеялся услышать что-либо еще, хотя сам рассказал всё, что узнал от берри. Но сегодня, похоже, был особенный день — Уоллис снизошел до другого ответа:

— так как ты опекун, я обязан сообщить. Наши маги закончили диагностику. На роуз было наложено заклятие, легкий приворот, — нехотя рассказал капитан.

— Насколько легкий? — напрягся тайлер. Кузина и без того легко влюблялась. Правда, обычно несерьезно.

— В постель прыгнуть не заставит, а вот заинтересованность в человеке вызовет. Если бы не твои слова о магическом воздействии, мы бы не заметили. В принципе, поймай мы умельца за руку, он даже тюремный срок не получил бы. Отделался бы штрафом, — добавил Уоллис после непродолжительной паузы. — Но ввиду произошедших событий…

— Считаешь, это был преступник?

— Я бы проверил. Срок приворота — от силы пара недель. Есть идеи, кто это мог быть?

тайлер прикусил костяшку пальца. Как раз то время, когда роуз стала вести себя, как влюбленная кокетка. Он уже пытался найти возлюбленного кузины, но та тщательно оберегала тайну их отношений и не появлялась с ним на публике. Сюрприз хотела сделать, дурочка!

— Ясно, предположений нет, — правильно истолковал его задумчивое молчание Уоллис. — Если что вспомнишь, ты знаешь, где меня искать. — Он развернулcя к дверям, чтобы оставить гадальца наедине с родственницей, но остановился. — Еще один момент. Насчет моей сестры. Я видел доклад о случившемся у баронессы Хамель. За спасение Лиззи спасибо, но лучше держись от нее подальше. Она импульсивна и может перепутать благодарность и влюбленность.

тайлер глубоко в этом сомневался. Поначалу Лиззи и ему казалась избалованной особой, вместо кукол играющей в журналистику. Но он ошибся. У нее был сильный характер. Она не вела себя как глупая барышня. Даже поступая безрассудно, Лиззи ставила перед собой какую-то цель. разве она влюбится импульсивно? Скорее он потеряет от нее голову! Сегодня, когда он закрыл ее собой, многое осознал: например, что хочет защищать Лиззи от опасностей. А в неприятности она влипала с завидной постоянностью.

— Не боишься, что я откажусь? — внимательно наблюдая за реакцией офицера, спросил гадалец.

— Я не позволю играть со своей сестрой, — помрачнел Уоллис.

— А если я не играю? — уже серьезнее сказал тайлер.

Уоллис прищурился. Гадалец ненавидел, когда кто-то смотрел на него таким понимающим взглядом!

— ты мне нравишься, Марино, — неожиданно признался капитан. — ты предан семье, хорошо ведешь дела. И твоя шпионская сеть весьма неплоха. — тайлер подавился колким ответом. Он и не ожидал, что полиция копнет под него так глубоко! — Серьезно, если бы я выбирал между тобой и Сандерcом, выбрал бы тебя. Лиззи было бы с тобой легче. Вы похожи. Не сидите на месте, любите во всё совать свой нос. Но давай смотреть на вещи реально — вы из разных миров. Сейчас ты заинтересовал ее как диковинка. А через год или два она возненавидит тебя за то, что ты сломал ее спокойную жизнь.

— Спокойную жизнь? — хмыкнул тайлер, хотя гораздо сильнее хотелось врезать по самодовольной физиономии офицера. — Мне кажется, ты плохо знаешь свою сестру. Скорее, она возненавидит Сандерса за пресловутое «спокойствие».

Уоллис досадливо сжал зубы.

— ты меня услышал, — сказал он и, не вступая в полемику, вышел из палаты.