ГЛАВА 8

Доходный дом Энтони Фишера — мощное здание в три этажа, с узкими окнами, общей кухней и похожими как две капли воды комнатами — располагался в спальном районе Хостфорда. Цену владелец не ломил, но планку держал, и дом пользовался спросом. Лиззи едва хватило наличных на оплату недели проживания.

— Жить будете на третьем этаже. Гостей приводить можно, но только днем и не больше двоих за раз, — поднимаясь по скрипучей лестнице, ворчливо напутствовала управляющая, низенькая женщина с каркающим голосом. — Не шуметь, мусор в коридоре не оставлять. — Старая керосиновая лампа поскрипывала в ее руках, черная вдовья юбка шуршала по ступеням, сметая пыль. рядом с этой строгой дамой Лиззи тотчас вспомнился институт благородных девиц с почтенными воспитателями, и спина невольно выпрямилась, плечи расправились, а походка обрела элегантность. — Ванных комнат две, женская — на первом этаже, мужская на втором. Перепутаете, потом не жалуйтесь. Если захотите пообедать, я могу приготовить, но сообщайте заранее. Ну и плата за обед отдельно. Готовят тут, конечно, не как вы, аристократы, привыкли, но голодной не останетесь. Ну вот, здесь, значит, жить будете.

Она довела Лиззи до комнаты, повозилась с замком — ключ провернулся не сразу, — и толкнула дверь. За окном уже стемнело, и в сумраке сложно было что-то разглядеть.

— А как здесь зажечь свет? — спросила Лиззи, пока управляющая не ушла. Ее не прельщало исследовать комнату в полной темноте.

— Свечи на столе. Моя комната последняя по коридору. будет еще что-то нужно, обращайтесь.

Женщина вручила новой постоялице ключ и спички и, держась за поясницу, ушла к себе.

Соседей было не видно, а в холле Лиззи всего и успела, что заметить дремлющую в кресле-качалке старушку. Может, и к лучшему, что она пока ни с кем не познакомилась. Доверия к местным постояльцам девушка не испытывала. По крайней мере, сейчас никто не знал, что она приехала, а значит, и ломиться в комнату посреди ночи с желанием поговорить по душам никто не станет.

Не желая оставаться в темном коридоре, Лиззи поспешно шагнула в доставшуюся ей клетушку. Первым делом осмотрелась. раньше в гостиницах она всегда делила комнату с мамой, и ночевать одной казалось куда тревожнее. Лиззи проверила, что дверь запирается изнутри, оставила ключ в замке. Для надежности решила на ночь подтащить к двери стул — начнут ломиться, она хотя бы успеет позвать на помощь. Правда, придет ли кто-нибудь? Жаль, револьвер остался дома, с ним она бы точно чувствовала себя спокойнее.

Единственное окно распахнулось с трудом, и девушка тут же пожалела, что вообще его открыла: древесина рассохлась, и плотно прикрыть створки уже не вышло. теперь прохладный ветер с улицы дул в комнату, неся собой запах выгребных ям.

белье на постели выглядело свежим, но застиранным до дыр. Лиззи с опаской приподняла подушку, одеяло, провела ладонью по простыни… Чисто. Мелкой домашней живности видно не было. Что ж, оставалось надеяться, что клопы и тараканы не атакуют ее ночью. Искать другую гостиницу в любом случае было поздно, приходилось довольствоваться тем, что есть.

— Лизетта Уоллис, хватит думать о плохом. Просто ложись спать, — пробормотала Лиззи себе под нос, раздеваясь и стараясь не прислушиваться к урчанию в животе. Повозилась, переворачиваясь с боку на бок: тонкая сорочка, с которой она легла, не могла заменить ночную рубашку, постель ощущалась жесткой, покрывало — колючим, а от подушки неприятно пахло щелочью.

«Не усну», — решила Лиззи, тут же провалившись в глубокий сон. Насыщенный день настолько утомил ее, что она не проснулаcь, даже когда выпивший сосед громко затянул в своей комнате имперский гимн.

Утро принесло сюрприз. Сюрприз, встрепанный и в мятой служебной форме, ждал ее в гостиной с чашкой крепкого кофе. Волосы у мага были влажными и слегка вились после улицы, а под плащом, оставленным на вешалке, натекла изрядная лужа. Дождь, накрапывающий вчера, и не думал заканчиваться.

О визите мистера Уоллиса-младшего ей не преминула сообщить недовольная этим событием управляющая и предупредила, что при проблемах с законом ее выселят, а оплата — не возвращается. Прочие жильцы посматривали на незваного гостя с опасением: у каждого за душой был хотя бы один маленький грешок, из-за чего с законником никто не хотел общаться. Габриэль тоже не жаждал знакомств и откровенно клевал носом. Кажется, без кофе он заснул бы там же, где сидел.

Лиззи опустилась в кресло напротив, настороженно наблюдая за братом. При ее появлении он подобрался и пригладил волосы. Габриэль пришел поддержать ее или побранить? Пока она могла только гадать.

Некоторое время они играли в гляделки, сохраняя молчание. Габриэль не выдержал первым:

— Поговорим? — Он пододвинул сестре вторую чашку кофе и устало поинтересовался: — Почему ты не пошла к Нинель?

— Потому что ты первым делом отправился бы искать меня туда, — ответила Лиззи. Она знала брата как облупленного и представляла, какая веселая ночка у него была. Если верить темным кругам под глазами и пробивающейся светлой щетине, он ещё не ложился.

— Спасибо за заботу! Я увлекательно провел ночь за посещением местных гостиниц, больниц и моргов! — с обидой подтвердил ее предположения Габриэль. — Вообще-то я волновался! ты бы хоть сообщила, что всё в порядке.

— Но всё не в порядке, — возразила Лиззи, приподнимая чашку и делая глоток. Кофе был без сахара и горячим, чашка приятно грела пальцы. — Если бы я с тобой связалась, ты тотчас доложил бы маме, где я. разве нет?

— Возможно. Мама с вечера лежит с сильной мигренью. Она тоже не спала. — Габриэль выдержал паузу, давая Лиззи возможность оценить последствия своего поступка. раскаяния не заметил и добавил: — Но она сказала притащить тебя за шкирку, когда увижу. так что, думаю, скоро поправится.

— А почему мы поругались, мама не сказала? — Лиззи сжала чашку, сделав ещё один глоток. Она надеялась, что после их разговора мама хотя бы задумается о ее чувствах!

— Софи рассказала. Не волнуйся, она единственная из слуг, кто слышал, а Софи болтать не будет, — понизив голос, ответил брат. На них посматривали с интересом. У вчерашней старушки в кресле, так и сидящей у камина, даже спицы в руках остановились. — По официальной версии причиной размолвки стала разорванная помолвка. тоже, кстати, глупость с твоей стороны. Сандерсы — отличная партия. Лучшая из тех, на которые можно рассчитывать. Не так уж мама и неправа…

— ты знал, что она их видит? — прервала его Лиззи. Обсуждать помолвку она не собиралась. тем более еще наговорится — скоро все газеты об этом протрубят. Если уже не… Лиззи покосилась на лежащий на столике номер «Ночного экс-Преcса», но в кричащих заголовках, к своему облегчению, не увидела знакомых фамилий.

Габриэль сложил пальцы домиком и вздохнул.

— Догадывался. Однажды я слышал, как мама ругалась, а когда зашел в комнату, она была там одна. Иногда она подолгу смотрела на пустое место, почти как ты. Но мама никогда не упоминала о своем даре. И отец не говорил. Лиззи, я понимаю, почему ты злишься, но…

— Я не вернусь домой. Не сейчас, — не дала она ему договорить.

— Кто бы сомневался, — пробормотал Габриэль и одним глотком допил кофе. Встал, давaя понять, что тему можно закрыть. Похоже, вопрос был задан скорее для успокоения совести.

— тебе одолжить денег на гостиницу? ты могла бы снять приличный номер в центре.

— Не надо. Мне здесь нравится, и комната хорошая. только с окном проблема. Но если починить, цены ей не будет! ты ведь поможешь? — Она с такой надеждой посмотрела на Габриэля, что у него не осталось выбора.

Любопытные взгляды постояльцев провожали их до самой лестницы, и Лиззи была готова поклясться, что слышала вздох облегчения, когда они уходили из гостиной.

Окно брат починил быстро и про комнатушку размером с гардеробную не сказал ни слова. Не стал он и настаивать на возвращении сестры домой или напоминать о катящейся под откос репутации: Лиззи и без него отлично всё понимала. Ночевка вне дома ставила под сомнение ее безупречность, но ей до чертиков надоело следовать правилам. Зато Габриэль, заметив скромно притулившийся на тумбочке ридикюль, предложил привезти необходимые вещи — собрать их незаметно от матери могла Софи.

Горничная, кстати, намеревалась сама броситься на поиски Лиззи — и журналистка подозревала, что Софи нашла бы ее быстрее. Все-таки столько лет вместе! И про доходный дом Лиззи при ней как-то упоминала, сетуя, что нет возможности испытать жизнь настоящего путешественника, а не богатой аристократки…

Когда под окнами пронесся мальчишка-газетчик, громким голосом зазывая купить утренний номер, Габриэль встрепенулся.

— Слушай, а что это за история с «Чистым листом»? Я заходил к Нинель, и она сказала, что ты там больше не работаешь. ты подговорила их солгать полиции?

— Думаешь, таким шутят? — Лиззи прикрыла окно, не желая даже слышать о прошлой работе. — Меня уволили из-за миссис Сандерс.

— Уволили? Но как? ты же!.. Кхм, — Габриэль неожиданно закашлялся, такого ответа он не ожидал.

— Вот тебе и «удачная партия», — не сдержавшись, съязвила Лиззи.

— ты из-за этого разорвала помолвку?

— В том числе. Ну и из-за ряда других причин, — вспоминать пережитое у несостоявшейся свекрови унижение не хотелось.

Габриэль помолчал, а затем небрежно спросил:

— тайлер Марино — одна из них?

Попутно он приподнял массивный шкаф, чтобы вытащить из-под него кусок ковра: шкаф из-за собранной ткани стоял скособоченным. Под ковром обнаружилось бурое пятно сомнительного происхождения, вызвавшее интерес у обоих Уоллисов.

— А если так, то что? — Лиззи расправила ковер обратно. Сколько можно было лезть в ее личную жизнь! — Вообще-то вчера он меня спас.

— Мне доложили, — кивнул Габриэль, выпрямляясь. — Но ты уверена, что он защищал тебя? Вы были заперты в комнате с чудовищем. У Марино выбора не было, кроме как драться.

— Я не рамолка, чтобы гадать, был у него выбор или нет, — сощурилась Лиззи. — Но в одном я уверена — не вмешайся тайлер, мы бы с тобой уже не разговаривали. И давай закроем тему. Принцесса не планирует бросаться в объятия к благородному рыцарю, так что можешь выдохнуть — роль строгого старшего брата ты выполнил.

Габриэль примирительно поднял руки.

— Хорошо, гадальца не вспоминаю. Я сейчас в центр. Подбросить тебя?

— было бы неплохо. Я обещала взять интервью у мистера Поула, — тише сказала журналистка.

— того художника со сгоревшей маcтерской? — сразу вспомнил последние новости брат. — Но зачем? ты ведь больше не работаешь в газете.

— Хочу показать Макенне, какой замечательной сотрудницы она лишилась! — Лиззи решительно задрала подбородок. Горделивую позу испортил невовремя заурчавший живот. — только подожди, я что-нибудь перекушу, — смутившись, добавила она.

— Поехали, я угощу тебя завтраком, — предложил Габриэль, пряча улыбку. Подал ей плащ и, не выдержав, притянул сестру к себе. — больше так не теряйся.

— так — не буду, — пообещала Лиззи, выдыхая. Все-таки хорошо, что брат ее нашел. После разговора с ним ей стало чуточку легче.

***

— Может быть, вам еще кофе? — расторопная официантка в белом фартуке заметила, что чашка посетительницы опустела, и подошла к их столику.

Лиззи вежливо отказалась: она опасалась, что ещё немного, и корсет придется расшнуровывать. Пышные оладьи с вишневым повидлом таяли во рту, и она не заметила, как умяла целую тарелку!

Габриэль выбрал один из любимых ресторанов Уоллисов: то ли хотел напомнить, какой комфортной жизни Лиззи лишает себя, уйдя из дома, то ли на самом деле решил побаловать сестру. Мирная уютная атмосфера, ненавязчивый, но обходительный персонал. было настолько спокойно, что Габриэля, не спавшего всю ночь, стало клонить в сон. Кофе не помогал. Когда маг в очередной раз сцедил зевоту в кулак, Лиззи взяла с него слово: заехать домой и подремать хотя бы пару часов. Он не сильно сопротивлялся, вымотался за последние дни.

Из кафе Лиззи вышла бодрая и готовая к подвигам. Даже накрапывающий дождь не пугал. Она лишь накинула капюшон и запахнула полы плаща.

— Уверена, что дальше доберешься сама? — с беспокойством спросил Габриэль. Ему не нравилась перспектива оставлять сестру одну, под дождем, но Лиззи явно дала понять, что не нуждается в няньке.

— Не переживай, тут рядом.

Если верить объяснению мистера Поула и собственной памяти, то от центра до дома художника было меньше получаса пешком.

— Хорошо. Вечером я пришлю к тебе посыльного. И, пожалуйста, пока живешь одна, постарайся ни во что не лезть.

— Со мной всё будет в порядке.

— Когда ты так говоришь, обязательно влипаешь в неприятности. береги себя, — напомнил брат, сжал ее пальцы и тут же отпустил. — Мне что-нибудь передать маме?

— Что я пока не готова вернуться. — Лиззи помедлила с ответом. Одной ночи было слишком мало, чтобы обида забылась.

— А отцу, если приедет раньше?

— Скажи, я люблю его, но хочу побыть одна. Пусть не ищет. — Она сомневалась, что ей хватит духу отказать мистеру Уоллису, если он придет к ней и попросит вернуться.

Дождавшись, когда брат уедет, Лиззи развернулась к банку. Думала, заглянет на минутку, снимет часть сбережений, а в итоге задержалась почти на час. В душном зале было не протолкнуться! работники банка никуда не торопились: по сути, за всех отдувался один-единственный клерк, a остальные делали вид, что активно ему помогают.

Очередь двигалась мучительно медленно и застряла на облысевшем старике с пенсне на длинном носу. Старик снимал деньги на подарки внукам, был туг на ухо, отчего клерку приходилось повторять вопрос по несколько раз, и по старости лет всё никак не мог посчитать, всех ли вспомнил. Судя по количеству названных имен, тут и со светлой памятью запутаться можно.

Старик чуть не расплакался от бессилия, перебирая имена тонкими губами, и Лиззи не выдержала. Очередь недовольно загудела, когда девушка, обойдя нескольких человек, подошла к нему.

— Госпожа Флоренция напоминает, что вы забыли рияну, — громко произнесла она.

— Что вы сказали? — старик, приставив ладонь к уху, повернулся к ней.

— Вы. Забыли. рияну! Вашу внучку. Младшую! — почти прокричала Лиззи.

— точно, рияночка! — губы расплылись в морщинистой улыбке, и старик попросил клерка выдать ещё десяток монет. тот исчез в подсобке с обреченным видом. Кажется, это был четвертый или пятый заход. — А вы что, деточка, знаете мою внучку? — спросил старик, дожидаясь денег.

— Скорее, вашу жену.

В другой раз Лиззи ни за что не вмешалась бы — слишком много свидетелей было в зале, — но в свете последних событий ей надоело молчать. Если она может помочь, почему должна скрывать это? Ее способность редкая, но в ней нет ничего мерзкого или предосудительного!

Лиззи вежливо кивнула стоящей рядом призрачной пожилой даме и отошла, чтобы не нервировать очередь. Спину жгли недобрые взгляды.

К художнику она едва не опоздала. Свободных экипажей не было, а дорогу развезло так, что туфли скользили по мокрой мостовой. Лиззи перебиралaсь от одного сухого островка к другому мелкими шажками, перепрыгивая особенно крупные лужи. Повезло еще, что на нужную улицу вышла быстро: неподалеку стояла знаменитая лавка специй, и Лиззи сориентировалась по ней. Мистер Поул снимал первый этаж в частном доме, оборудовав одну из комнат под мастерскую, а вторую под гостиную. толпы поклонников или поклонниц в его двери не ломились, в соседнем доме кто-то негромко играл на клавесине. Если закрыть глаза на абстрактные работы мистера Поула, атмосферу можно было считать идеальной для творчества.

Здеcь же, у чугунной ограды дома, Лиззи встретилась с Адамом — они подошли к воротам одновременно с разных сторон. Журналист явно не ожидал встречи и опешил. Вопрос «Что ты здесь делаешь?» прозвучал одновременно.

— Мистер Поул пригласил меня в гости, — первой ответила Лиззи. Признаваться, что пришла брать интервью, чтобы утереть Макенне нос, было глупо.

— А я по работе. так что не мешай. Впрочем, можешь строить художнику глазки. Глядишь, он выболтает что-нибудь интересное, — ухмыльнулся Адам и потеснил ее в сторону, первым подойдя к двери. Позвонил в колокольчик.

Они простояли под моросящим дождем достаточно, чтобы Адам с раздражением позвонил еще дважды, а Лиззи — продрогла. Наконец художник с виноватым видом открыл дверь. В рабочей одежде, с заляпанными краской руками и небрежно собранными волосами, мистер Поул не выглядел тем франтом, с которым Лиззи познакомилась вчера.

— Чем могу по-помочь? — не заметив Лиззи, спросил он у Адама.

— Добрый день, мистер Поул. Мы не помешали? — выглянула девушка из-за плеча журналиста.

— Мисс Уоллис? так вы вместе пришли? Ни-нисколько не помешали, — тут же заулыбался художник и посторонился, пропуская их в дом. Перевел взгляд на ее бывшего коллегу: — Пред-представите нас?

— Меня зовут Адам Цельтмер, я сотрудник «Чистого листа». Пришел взять у вас интервью. Мы с мисс Уоллис давно работаем вместе, — перехватил инициативу Адам и протянул художнику руку. После увольнения Лиззи он окончательно перестал с ней считаться.

На рукопожатие мистер Поул ответил.

— Меня предупреждали о ви-визите, но я ждал мисс Уоллис. только не обижайтесь, мистер Цель-Цельтмер, я нисколько не намекаю, что вам не рады! — замахал он руками, поняв, как двояко прозвучала фраза. Адам криво улыбнулся, но наверняка запомнил. — Плащи мо-можете повесить здесь. Погода в последние дни просто отвратительная. — Хозяин указал им на вешалку в прихожей. — Прислуги я не держу, а уборщица приходит два раза в не-неделю, так что смотрите под ноги.

Предупреждение прозвучало своевременно. Лиззи едва не споткнулась о лежащий на полу зонт, и дальше шла осторожнее.

— Если честно, я боялся, что ник-никто не придет, — от волнения заикаясь больше обычного, продолжил художник. — В современном мире мало кто ин-интересуется искусством. Особ-особенно если оно идет вразрез с представлениями современников. Про-проходите дальше, я покажу свою ма-мастерскую.

Комната, в которую привел художник, была достаточно большой, но ее размер скрадывали полотна. Казалоcь, художник заставил ими всё свободное пространство. Здесь даже воздух пропах краской. У окна стояла недописанная картина: на лице девушки распускались цветы, а розовые лепестки разлетались в разные стороны. Зрелище было одновременно притягательным и отталкивающим, и Лиззи не смогла разгадать эмоцию. На столе были раскиданы наброски, из которых Поул потом создавал свои шедевры, — и целая гора бумажных комков под ним. Вчера художник не лукавил, он и правда искал вдохновение.

— Простите, тут немного не прибрано, — смутился Поул и поспешно начал сгребать наброски в кучу.

— Он что, взял мэра в заложники, раз тот его протежирует? — сдавленно спросил Адам, остановившись у портрета одноглазой девушки, волосы которой были выкрашены в ярко-зеленый цвет. Он впервые столкнулся с работами Поула и не сумел скрыть удивления. Лиззи подозревала, что вчера у госпожи Хамель выглядела так же.

— Это высокое искусство! Между прочим, сейчас весь бомонд за ним охотится. Не хочешь подарить картину Макенне?

— Чтобы она и меня уволила? — хмыкнул журналист.

редактор могла извинить любовнику некоторые вольности, но Адам не собирался проверять, насколько далеко простирается ее благосклонность.

Лиззи невольно задумалась, не заказать ли ей портрет для миссис Сандерс? Прощальный подарок. рисунок на холсте выглядел так, словно вместо девушки там поселился монстр и поглядывает на всех одним глазом.

— Вижу, мои ра-работы не оставили вас равнодушными! — воодушевился художник, заметив, что они надолго застыли у одной из картин. Наброски он сложил в одну неровную стопку и вновь присоединился к гоcтям. — У них своя ду-душа, но не всем дано ее разгадать. Вот, по — посмотрите. — Он указал на висящий по центру портрет. О том, что это портрет, Лиззи догадалась по кривому носу и выпученному глазу. — Это «Удивление». Похоже?

— Угу. Смотришь — и удивляешься, — только и смог выдавить Адам.

К счастью, художник не заметил сарказма.

— Я знал, что вы пой-поймете! — Он подошел к соседней картине. — А здесь — «Обида», в темно-синем цвете. Ви-видели бы вы лицо мо-модели, когда я показал ей портрет! Она так четко смогла передать эмоции!

— Интересно, не она ли в порыве чувств сожгла его мастерскую? — пробурчал Адам себе под нос и громче добавил: — А что-нибудь в более традиционном стиле вы рисуете?

— Иногда. — Художник смутился, словно вопрос был неприличным. — До того, как я на-нашел свой путь в искусстве, я рисовал, как учил меня мой нас-наставник. И сейчаc порой вспоминаю. Мистер бастер, ваш мэр, большой поклонник этих портретов. К сожалению, при не-недавнем пожаре часть работ сгорела. Я и сам тогда чуть н-не сгорел, — мистера Поула передернуло, но тотчас же он снова заулыбался. — Но у меня сох-сохранились наброски. — Художник ненадолго отошел к полкам, тоже заваленным бумагами, а вернулся с целой кипой рисунков.

Портреты девушек были выполнены карандашом во вполне традиционном стиле. По несколько набросков: грустные, смеющиеся, задумчивые… Модели на них были разные, но все как на подбор — юные и красивые. Пожалуй, Лиззи бы тоже не отказалась от такого портрета.

— Говорите, портреты заказывал мэр? И давно вы для него рисуете? — в голосе Адама, пока он разглядывал рисунки, появились задумчивые нотки.

— Нес-несколько лет. Ми-мистер бастер — мой благодетель. Именно его пожертвования помогли мне обустроить ма-мастерскую. Если бы не он, я никогда не смог бы подняться так высоко. Он покупал лучшие краски, холст. Не-не подумайте плохого! Это всё ради искусства! — замахал руками художник, уловив сомнение на их лицах.

Адам и Лиззи переглянулись. редко когда мнения журналистов сходились, но сейчас горячую новость чуяли оба. Мэр слыл в народе дамским угодником, а о рогах его жены не шутил разве что ленивый.

Но мэр хитер! Выбирать любовниц по портрету, не выходя из дома! Интересно, как он приглашал их знакомиться? Отправлял приятный подарок для прекрасной музы? Или присылал записку, что хочет увидеть живое воплощение написанной на холсте богини?

У Лиззи аж пальцы загудели от желания написать об этом статью! бедный мистер Поул не догадывался, какой допрос ему планировали устроить!

Увы, первый же вопрос, готовый сорваться с губ, прервал мелодичный звон.

— Я заказывал мясной пирог к обеду. На соседней улице чу-чудесный ресторанчик, — спохватился художник. — Одну минуту, я открою.

Он вышел из мастерской.

— Любовь к искусству? — фыркнул Адам, перебирая оставленные на столе портреты. — А наш мэр не промах. Готов поспорить, по крайней мере каждая вторая из них побывала в его постели. Ого! Какие большие… кхм… глаза. — Он приподнял портрет дамы с пышными формами.

— Напишешь об этом? — прищурилась Лиззи.

— Нет. Мэр финансирует «Чистый лист». Макенна меня живьем съест. Она никогда не допустит такой статьи. — Адам вздохнул, поймав понимающий взгляд Лиззи, и положил портрет на место.

— Погоди, — девушка остановила его руку.

На следующем наброске на них смотрела кузина гадальца — роуз. За несколько часов, пока девушке пытались помочь, Лиззи хорошо ее запомнила. На одном из набросков роуз смеялась, а на другом, напротив, смотрела на художника исподлобья, кутаясь в цветастую шаль.

Адам тоже узнал, а может, догадался по нахмуренным бровям бывшей коллеги.

— Да ладно, ты же не думаешь, что мэр причастен к тому случаю?! Он просто заинтересовался симпатичной девушкой. Это ещё не делает его преступником! — закатил глаза журналист, и в этот момент с улицы раздался истошный крик. Лиззи повернулась к окну и увидела, как подходящий к дому мальчишка выронил на землю кaкую-то коробку и бросился бежать. А следом за ним, но в другую сторону от крыльца, кинулся крупный мужчина, со спины особо не разглядеть.

— Что там случилось? — вытянул шею Адам.

Дверь открылась, и в мастерскую вернулся художник, споткнулся и едва не растянулся на пороге. Он странно держал руки, прижимая их к животу.

— Мистер Поул, а вы не подскажите, этот портрет тоже мэр заказывал? — показала набросок Лиззи.

Художник не ответил. Его глаза закатились, и он завалился вбок. Из живота мужчины торчал нож.

***

— Черт! Черт! Черт! Что же делать? Что делать? — Адам носился кругами, поглядывая то на дверь, то на истекающего кровью мужчину.

В отличие от бывшего коллеги, Лиззи уже давно сидела рядом с мистером Поулом и пыталаcь… «спасти» — громкое слово, но хоть чем-то помочь. Нож вогнали по самую рукоять, и Лиззи зажимала рану, стараясь остановить кровотечение. Пальцы и платок быстро стали липкими от крови.

— Может, вытащить нож? — нависнув над ними, спросил Адам.

— Чтобы он точно умер? — Лиззи сдула мокрую прядь со лба. Кровь все никак не останавливалась, и девушка всерьез боялась, что мистер Поул погибнет у нее на руках. — Где лекари? Позови хоть кого-нибудь.

— Могу позвать тех зевак, что толпятся снаружи! — рыкнул Адам.

Мальчишка, который принес пирог, видел сцену нападения и взбаламутил всю округу. Целителей уже позвали, соседи вышли из домов, а вот заходить к художнику — боялись.

Художник захрипел, вызывая у Лиззи уже не страх, а острый приступ паники.

— Адам, ты мужчина или нет? — попыталась воззвать девушка к журналисту, но своя шкура тому явно была дороже.

— ты сама говорила, что нет. Я отсюда до прибытия полиции никуда не уйду, — нервно предупредил он. — Не хочу, чтобы меня пырнули с ним за компанию.

Когда подъехали лекари, уже знакомый целитель, увидев Лиззи, удивленно приподнял брови.

— Мисс, вы теперь помогаете всем нуждающимся? Не хотите у нас стажироваться?

Он отвел ее руки и тотчас сам ловко зажал рану. Прикрикнув на застывшую столбом помощницу, забормотал заживляющие заклятия.

Лиззи отошла к столу, чтобы не мешать, и незаметно сунула несколько похожих набросков в ридикюль. Для полиции оставшихся портретов в качестве улик будет достаточно, а улыбается на портрете девушка или грустит — не так и важно. А вот выйти на улицу, чтобы допросить мальчишку-разносчика, не вышло, задержала полиция. без дозволения капитана выпускать кого-то из дома запретили. Хорошо хоть позволили заглянуть в ванную комнату, иначе так и пришлось бы сидеть с окровавленными руками!

Габриэль появился спустя четверть часа или чуть больше. Лекари к тому времени закончили колдовать над мистером Поулом и готовили его к транспортировке. Крови художник потерял много, но, похоже, родился под счастливой звездой, целители давали хороший прогноз.

брат ворвался в дом, в ужасе уставился на Лиззи. Она не сразу поняла, почему у него такой испуганный взгляд, и только посмотрев на свою юбку в крови, запоздало сообразила.

— Я не ранена.

— Просил ведь себя беречь!

брат подлетел к ней, но Лиззи только качнула головой.

— Это не моя кровь. Преступника спугнул доставщик, мальчишка вон там, в полосатой рубашке среди зевак, — быстро объяснила она, кивнув на уличную толпу. — ты бы поторопился его перехватить, а то свидетель потеряется.

толпа медленно, но верно расходилась. Может, люди и постояли бы подольше, обсуждая произошедшее, но дождь усилился и разогнал всех по домам. Да и художника забрали в лазарет, а не в морг — такая новость пропала!

К счастью, поймать преступника для Габлиэля было важнее, чем прочитать сестре долгую лекцию о безопасности.

— Позже поговорим, — только и сказал он и, перекинувшись парой слов с целителем, дал разрешение на перевозку.

Сначала офицер допрашивал мальчишку-разносчика, потом жителей соседних домов. Вскоре Адаму надоело ждать, и он спросил, как долго им ещё куковать в доме. У него тут, между прочим, сенсация простаивает — нападение на известного художника посреди бела дня! И кто понесет ответственность, если другая газета выпустит новость раньше?

Когда надо, Адам умел быть убедительным. Молоденький сержант сбегал и вернулся с разрешением провести допрос самому. Пыжась от важности, что ему доверили допрос, он едва не замучил их уточнениями деталей, пока не вмешался подъехавший Керн. Маг всего и спросил, что они здесь делали, видели ли преступника — и отпустил, неодобрительно покосившись на Лиззи: снова она влезла в опасное дело. Можно подумать, она специально это сделала!

Плащ скрыл от прохожих следы крови на подоле, а в магазине готового платья Лиззи быстро обзавелась новым нарядом, оставив старый на чистку.

Она хотела заехать в доходный дом, успокоиться, выпить чашечку чая, но на полдороге передумала и попросила кучера повернуть к гадательному салону. Если отложит, начнет сомневаться. Закроется дома, испугавшись, что преступник решит убрать ее как свидетеля. Сейчас же Лиззи была уверена, что надо действовать. Конечно, выступать против мэра глупо, но не глупее, чем позволить несостоявшемуся убийце гулять на свободе.

У самых дверей салона решимость немного пошатнулась. Может, Адам прав, и она себя накрутила? Сейчас обвинит мэра во всех грехах, а потом хлопот не оберется. Мало ли кто пытался убить художника! Мастерскую же у него недавно поджигали тоже не просто так!

Но чем дольше Лиззи вспоминала наброски, тем сильнее зудела внутри неясная тревога. Что-то в увиденных девушках смутило ее — и это отнюдь не их яркая необычная красота. Какой-то из портретов, ещё до роуз, напомнил о чем-то важном…

Сбежать обратно под дождь Лиззи не успела. Из салона вышла пара: немолодая дама, миссис Обри — Лиззи представили ей на дебюте, — кокетливо поправляла рыжие локоны, а гадалец держал над ней зонт. Сам он был без плаща и провожал посетительницу исключительно до крыльца.

— До свидания, мистер Марино! Вы мне очень помогли. Надеюcь на скорую встречу, и не забудьте поговорить с моим мужем, — с чувством выдохнула миссис Обри, забирая у него зонт, но, заметив стоящую на ступеньках Лиззи, тотчас перестала болтать. — О, к вам следующий посетитель, не буду задерживать. Мисс Уоллис, рада вас видеть, — она позволила себе короткую улыбку и прошла мимо поздоровавшейся в ответ Лиззи, окинув ее любопытным взглядом. тайлер же приглашающе махнул рукой, зовя девушку в дом.

— Чем обязан визиту? — спросил он, не скрывая интереса.

Журналистка сжала ручку ридикюля и выпалила, посмотрев на него:

— Я пришла погадать.

***

«День начался удачно. Не к добру», — подумал тайлер, бросив взгляд за окно. Начавший накрапывать дождь к обеду превратил Хостфорд в маленький филиал порта, и горожане перебирались по улицам по дощатым настилам, а дети с разбега плюхались в середину луж, несмотря на возмущенное аханье их нянь. Вытаскивая оттуда разбаловавшихся чад, горожанки и сами умудрялись изгваздаться в грязной воде с ног до головы.

Впрочем, не у всех были мрачные лица. Пришедшая с утра посетительница светилась от счастья — и у нее был повод для хорошего настроения. По наводке гадальца госпожа Обри нашла у любовницы мужа дорогой сердцу (и кошельку) жемчужный гарнитур и пришла сказать спасибо за проделанную работу. Материальная благодарность, в два раза превысившая изначально обговоренную сумму, стала приятным дополнением от ее визита, и вроде бы — бери и радуйся!.. Но тревога, гнетущая тайлера с утра, никуда не делась.

— Мистер Марино, прошу, передайте моему мужу: пусть покоится с миром. Я больше не злюсь на него и надеюсь, что в загробной жизни он дождется меня, а не какую-нибудь вертихвостку, — попросила госпожа Обри, и тайлер, с недавнего времени уверившийся в существовании призраков, пообещал, что при встрече скажет обязательно.

Миссис Обри продолжала что-то воодушевленно рассказывать, но слушал тайлер вполуха. Ему было над чем подумать. Вчера том принес любопытные известия, за которые пары империалов не было жалко: Уоллисы разорвали помолвку. разорвали по инициативе Лиззи и явно без одобрения ее родственников. Иначе к чему девушке в тот же день переезжать в доходный дом Фишера? Да и комнату она там сняла не самую дорогую. тайлер заглянул к Фишеру буквально на пару минут, убедиться, что Лиззи удачно устроилась, и по-дружески попросил присмотреть за новой постоялицей. После полночи крутился с боку на бок: не напугают ли ее пьющие соседи, не сбежит ли она от тараканов или мышей? Последних в доходном доме водилось немало. тайлер даже обрадовался, узнав от вездесущего тома, что утром Лиззи ушла вместе с братом — решил, что она одумается и вернется домой. Домой-то можно. Главное, чтобы не к жениху!

Не успел он проводить миссис Обри, как виновница его тревог появилась на пороге. И кто там говорил, что у него нет пророческого дара? Как сердцем чуял, что день предстоит непростой. И всё же он был рад ее видеть.

— Погадать? Какое необычное предложение. Еще недавно ты убеждала меня, что не веришь ни одному моему слову, — усмехнулся тайлер, стараясь не выглядеть влюбленным дураком. Чувствовал он себя именно так.

— Все ошибаются, — откликнулась девушка, и ее пальцы нервно дернули завязку плаща. только туже завязала. — А на другого человека погадать можно?

— Можно, — протянул гадалец, не ожидая такого ответа. Понял, что слишком пристально следит за ее руками, и шагнул навстречу, перехватил кисти. Он раньше не замечал, какие они тонкие и хрупкие. У него запястья тоже были худыми, но, как ни погляди, все равно шире ее раза в два. — Погоди, у тебя пальцы замерзли. Я cам развяжу. — Он ловко распутал завязки и помог ей снять плащ. — Что будешь? Чай? Кофе?

— Ничего не буду. Я по делу.

— Значит, чай.

тайлер развернул ее в сторону кухни, исподволь любуясь обтянутой в строгое платье фигурой. Лиззи поначалу растерялась от его самоуправства, а потом остановилась. В глазах появился знакомый решительный блеск, и она упрямо поджала губы.

— без шуток. Мне действительно нужна информация.

— Я не сомневаюсь, иначе ты не пришла бы «погадать», — с долей разочарования признал тайлер. было приятно, что он может быть полезен, и всё же он предпочел бы видеть ее у себя дома не только как заказчицу. — Для начала тебе надо успокоиться. У тебя руки дрожат. Даже когда на нас напала «черная вдова», ты так не волновалась.

Он отодвинул ей стул, приглашая присесть, поставил на стол тарелку с порезанным ореховым кексом, а сам занялся заваркой. Сладковато-пряный запах поплыл по кухне. Ароматный чай с бергамотом подарил роуз один из ее богатых поклонников, и таким чаем не стыдно было угостить знатных гостей.

Когда перед Лиззи появилась чашка чая, девушка успела раскрошить кусок кекса на свою тарелку, о чем-то размышляя и отщипывая по крошке. Ее беспокойство невольно передалось и тайлеру: что случилось у обычно невозмутимой журналистки, раз она позабыла манеры?

— Итак, по кому тебе нужна информация? — он уселся напротив, не скрывая, что разглядывает гостью.

— По нашему мэру, мистеру бастеру. Я хочу узнать, с кем он заводил интрижки и чем они закончились, — Лиззи обратила внимание, во что превратила кекс и поспешно отдернула руки.

— Для него — ничем плохим. Он до сих пор женат. Пока.

Закон парных cлучаев — еще недавно этот вопрос яро интересовал Хелену бастер. Жена мэра тоже пришла «погадать», а на деле хотела подать на развод и собирала подтверждения измен. Долго искать не пришлось. Не сказать, чтобы мэр скрывался, доказательства тайлер нашел, и их с лихвой хватало, чтобы миссис бастер могла развестись и отсудить себе часть имущества. Правда, насколько знал тайлер, бракоразводный процесс она ещё не начала и на днях как раз ждала гадальца в гости, с последними новостями и материалами. Осталось только договориться о встрече.

— Меня больше интересует, что стало с его любовницами, — пояснила свой вопрос Лиззи, а затем вытащила из кармана пачку свернутых листков и разложила на столе. — Посмотри, эти портреты мистер Поул нарисовал мэру вместе с десятком других. На всех изображены молоденькие девушки. И я подозреваю, мэр со многими из них крутил романы.

— Хм, ее я знаю. Клэр Кэрролл, дочь мелкого чиновника и начинающая актриса, — перебирая рисунки, припомнил тайлер одну из девушек. — Она действительно бывшая любовница бастера. Подправила за его счет свое финансовое положение и уехала в другой город. Эту вижу впервые. О, мисс Дойл. раньше она была у меня частой гостьей, искала свою любовь…

На последнем рисунке лицо гадальца побледнело: роуз на портрете выглядела как живая и смеялась над какой-то шуткой. Судя по проставленной карандашом дате, набросок был сделан за пару дней до нападения.

— Ерунда какая. Не стала бы роуз в своем уме связываться с мэром, — покачал головой тайлер. — Она его терпеть не могла!

— А если ее заставили? Могли пригрозить или подкупить… Ее ведь проверили на заклятия? Помнишь, берри видел какую-то вспышку.

— На ней был приворот, но слабенький, — помрачнел гадалец. Как-то сразу не сообразил. — Допустим, она заинтересовалась мэром из-за магии. Но не настолько, чтобы стать его любовницей!

— Может, поэтому ее и столкнули, что она отказала? — осторожно предположила Лиззи.

— Это просто домыслы, — с досадой отодвинул портрет тайлер. Не хотелось верить, что кузину впутали в такую грязную историю! Можно подумать, падения в реку было мало! — Где ты взяла эти наброски? У мистера Поула? Почему бы не расспросить его?

— Я хотела, но не успела. Сейчас он в больнице. Его пытались убить в собственном доме.

— Кому-то настолько не понравилось его творчество?

— Это не смешно. Его пырнули ножом, — вспомнив о своих почти бесполезных попытках остановить кровь, Лиззи вздрогнула и вытерла вспотевшие ладони о юбку.

Кажется, тайлер начал понимать, почему гостья выглядит напуганной.

— ты тоже там была? — хмуро уточнил он и сам же пробормотал cебе под нос: — Конечно, брала интервью. С тобой всё в порядке?

— Как видишь. — Она сжала кулаки, словно сама пыталась собраться в кучу. — Я надеюсь, что ошибаюсь насчет мэра и это действительно неудачное совпадение. Но давай проверим. ты можешь мне помочь? Я заплачу.

— О плате потом договоримся. Я не меньше тебя заинтересован в этом деле.

тайлер бросил короткий взгляд на портрет улыбающейся кузины и отвернулся от стола. Если Лиззи права и в деле замешан мэр… Что же, доказать его вину будет сложнее. Но восторжествует закон или нет, в одном тайлер был уверен точно — безнаказанным он преступника не отпустит.

***

«Шут», «Императрица» и «Правосудие», а вместе с ними четвёрка мечей — казенный дом: больница или тюрьма. Лиззи с любопытством посмотрела на выпавшие карты. В гостиной у Марино она была второй раз. Кто бы подумал, что жизнь так повернется? В прошлый раз он гадал ей на таро, а журналистка планировала разоблачающую статью. Сегодня они оказались на одной стороне. Но стоило зайти в кабинет, пропитанный запахами сандала и лаванды, и время словно повернуло вспять, на неделю назад. тлели ароматические палочки, приглушенный свет создавал атмосферу священного таинства. На полке скалился череп.

— раздвинь шторы, пожалуйста, — попросил тайлер, зайдя в комнату следом за Лиззи.

Он едва удерживал в руках кипу газетных вырезок и записок, балансируя, чтобы они не разлетелись по комнате. Поспешно сгрузил бумаги на стол. Карты были сдвинуты на самый край, вместе со стеклянным шаром.

Лиззи отошла к окну, раскрыла тяжелые бархатные портьеры, и в гостиной сразу посветлело. Загадочная атмосфера рассеялась. Обычный дом, обычный мужчина, пусть и в традиционном рамольском наряде. Об их общем вчерашнем приключении напоминали ссадины на его лице и проступающие сквозь тонкую рубашку бинты.

— Здесь всё, что я собрал по любовницам мэра. Имена, замужем или нет, где живут, кем работают. — тайлер наклонился над столом, демонстрируя по — кошачьи гибкую спину. Кисти повязанного на бедрах пестрого платка мазнули по столешнице. Может, с гаданиями он и лукавил, зато с информацией работал на совесть. — большинство из девушек — аристократки из разорившихся семей или, наоборот, те, что недавно пробились в высший свет и искали благодетеля. У одной, правда, был жених.

— Это всё проверенные случаи измены? — спросила Лиззи, хотя и понимала, что досужие слухи жене мэра могли пересказать и доброжелательные (или не очень) кумушки. Гадальца для этого ей нанимать не потребовалось бы.

— За домыслы мне не платят.

Лиззи взяла первую попавшуюся записку и вчиталась в мелкий убористый почерк. Неудачно выбрала. В записке упоминалось романтическое свидание на окраине города. Мэр просил кучера ненадолго оставить их одних, а позже в карете нашли тонкий женский чулок. И хотя никаких подробностей расписано не было, Лиззи покраснела и положила бумажку обратно.

— тогда понятно, за что мэр тебя невзлюбил, — кашлянула журналистка и пояснила в ответ на приподнятые брови: — разоблачающая статья о салоне, которую я писала — это его заказ.

тайлер нахмурился, что-то припоминая.

— Неужели тот богатый меценат, вкладывающий в начинающее издание немалые средства — наш мэр? Значит, на заказ писали? А я думал, «Чистый лист» публикует только правду.

— Спонсоров у газеты немного, приходится идти на уступки, — вынужденно согласилаcь Лизи, но по привычке бросилась защищать любимое издание. — Однако взятая тема не означает, что Макенна будет публиковать откровенную ложь. Моя статья должна была раскрыть правду о салоне!

— Правду? И какую же правду ты хотела рассказать? — сощурился тайлер и, выпрямившись, отодвинулся от стола. Он оказался слишком близко от Лиззи, и под его пристальным взглядом стало неуютно. — До сих пор считаешь, что гаданиям нельзя верить?

— А разве не так? ты предсказывал мне смерть.

— И «смерть» мы пережили, когда спаслись от проклятого артефакта, — парировал он. — С женихом, еcли верить слухам, у тебя тоже не особо ладится, а сейчас ты просишь меня о помощи. Чем не «поворот судьбы» для той, которая обещала никогда мне не верить? Эту правду ты хотела раскрыть? тогда я буду рад!

— ты же сам понимаешь, что это подтасовка, — жалобно возразила Лиззи.

— Докажи, — легко согласился тайлер, а затем голос его зазвучал ниже и как-то проникновеннее: — А может, тебе не хватает материала? Я готов дать интервью для вашей газеты, в индивидуальном порядке.

От бесстыдного взгляда, которым он разглядывал ее губы, щеки вспыхнули еще сильнее. Но зеленые глаза при этом все равно оставались холодными, и это отрезвляло.

Лиззи сглотнула, но вместо того, чтобы отодвинуться, сделала шаг навстречу, оказавшись с ним нос к носу.

— Готов? тогда тебе придется постараться… для Адама. Я в «Чистом листе» уже не работаю. — Она поднырнула под его руку и присела за стол.

тайлер издал странный смешок. Комментировать ее заявление не стал, как и побег, но атмосфера поменялась. Напряжение ушло: это ощущалось и в его позе, расслабленной, как за несколько минут до этого, и в том, что он принялся помогать, раскладывая рисунки художника рядом с заметками о каждой девушке.

— А мэр неплох для своего возраста, — нарушила журналистка молчание. — Менял любовниц каждый месяц.

— Ему нет и пятидесяти, — вскользь заметил тайлер, выхватывая у нее уже прочитанную бумажку и кладя в стопку рядом с собой. Короткое прикосновение пальцев взволновало Лиззи сильнее, чем недавняя попытка сближения.

— так и я говорю, почти старик. Как думаешь, их привлекли деньги или его положение? Впрочем, неважно, можешь не отвечать.

Лиззи закопалась в бумаги. Досье тайлер составлял не слишком подробное, больше описывал места и частоту встреч. Но мэр-то, мэр! Мистер бастер умудрялся заводить интрижки на банкетах, во время посещения приюта, в командировках!..

На последнем досье журналистка нахмурилась, а затем лихорадочно стала перебирать разложенные на столе портреты девушек и заметки тайлера.

— Вот оно! — воскликнула она и показала гадальцу вырезанное из газеты приглашение на свадьбу. С фотографии улыбались жених с невестой, а ниже стояла дата церемонии. Свадьба должна была случиться на днях.

— Угу, я же сказал, чужими невестами он тоже не гнушался, — едва глянул тот.

— Да нет же! — Лиззи схватила его за рукав, заставляя посмотреть на себя. От резкого движения на мгновение опешили оба, но ойкать и отпускать руку было бы слишком глупо. — Я поняла, что меня так смущало в набросках мистера Поула — я уже видела эту девушку! — затараторила Лиззи, от волнения проглатывая слова. — Неделю назад в газете писали, что в Мантерре невеста бросилась с обрыва незадолго до свадьбы. Жених и семья были шокированы случившимся. А теперь посмотри на дату портрета! Поул нарисовал Аделин как раз за пару недель до ее самоубийства. Получается, мэр заинтересовался девушкой, они встретились, что подтверждается вот этим любовным посланием, — она показала ему коротенькую записку, пропахшую мужским одеколоном, — а потом Аделин умерла. Что, если она покончила с собой из-за мэра?

— Не захотела с ним расставаться? Или ее тоже приворожили, как роуз, а потом заклятие перестало действовать?

— И она не вынесла позора, — закончила за него Лиззи. бодрое настроение сошло на нет. Сказанные вслух слова из собранной мозаики-расследования превратились в жестокую правду, в которую не хотелось верить. Аделин вынудили стать любовницей незнакомого человека, воспользовались ею и выбросили, когда надоела. Она умерла, но никто не понес наказания. И не понесет, если они ничего не докажут.

— Нам надо раскрыть это дело, — убежденно сказала Лиззи, с трудом удерживая себя на месте.

В другой раз она бросилась бы к брату рассказать о преступлении, но сейчас подозреваемым был мэр. Это не какой-то мелкий чиновник, которого можно обвинить во взяточничестве. Хотя и с чиновником статья Аркано вызвала бы эффект разорвавшейся бомбы. Нет, если Габриэль возьмется за дело мэра, он добьется, чтобы Лиззи туда и носа не сунула!

тайлер тоже о чем-то глубоко задумался, покусывая костяшку пальца, но, заметив взгляд гостьи, отдернул руку.

— Надо найти доказательства. Я попробую договориться с миссис бастер о встрече.

— Или попросим госпожу Хамель представить меня мэру как свою компаньонку? За избавление от «черной вдовы» она должна нам услугу.

— Предлагаешь рассказать всё баронессе? — не на шутку удивился тайлер. Конечно, вдова была женщиной авантюрной и не всегда дружила с законом, судя по добытым ею артефактам, но…

— Нет, ну в детали вдаваться не стоит, — пошла на попятную Лиззи. — Пусть думает, что помогает юной особе… да хотя бы написать эксклюзивную статью!

— ты же теперь не пишешь, — с иронией припомнил тайлер, прекрасно понимая, что от любимого дела журналистка не отступится.

— Не дождешься, — проворчала Лиззи. — Может, сразу у госпожи Хамель спросим?

Гадалец, не задумываясь, покачал головой.

— У тебя сейчас на лбу написано, что ты собираешься обвинить мэра во всех смертных грехах. А баронесса терпеть не может политические интриги. так что сначала миссис бастер — она точно будет на нашей стороне, а если нет, то придется браться за запасной план. Да и лезть к мэру без подготовки слишком рискованно.

Как ни обидно признавать, но он был прав, у мистера бастера имелось много способов заставить их замолчать: от обвинения в клевете, которое он запросто мог направить в суд, до физической расправы. И всё же разочарование слишком явно отразилось на ее лице, потому что гадалец тяжело вздохнул и повторил:

— Давай без геройства. Как бы сильно тебе ни хотелось написать разоблачающую статью или добиться правды — уж не знаю, чего больше, — не действуй в одиночку. Обещаешь? — напористо повторил он.

— Обещаю, — кивнула Лиззи. Она и сама не хотела повторить судьбу случайных свидетелей. Не верилось в такие совпадения: художник оказался на больничной койке, а бездомному пьянице повезло и того меньше. К тому же со статьей она могла не спешить — вряд ли Макенна рискнет напечатать разоблачающий мэра материал и лишиться главного спонсора газеты!

разработать план, как изобличить мэра и не попасться самим, было непросто. Зато подавленность как рукой сняло! Идеи сыпались и отбраковывались одна за другой. Ловить на живца? Против этого воспротивился тайлер: Лиззи рисковала не только репутацией, но и жизнью. Отвлечь миссис бастер и пошнырять по дому? Неплохо, но никто не гарантирует, что мэр не вернется в самый неподходящий момент. А может, подкупить кого-то из слуг?..

Журналистка вспомнила, что пора возвращаться, только когда башенные часы неспешно отбили очередной час. Остатьcя на чай тайлер не предложил.

Погода за окном не улучшилась. Дождь по-прежнему моросил, ручейки превратились в небольшие речки, местами полностью затопив улицу, и Лиззи подумала, что зря не попросила Габриэля привезти еще и сапожки. Может, догадается? Прыгать по лужам в туфельках — сомнительное удовольствие.

тайлер вытащил зонт-трость из корзины и открыл дверь на улицу.

— Меня не надо провожать! — быстро выпалила Лиззи, боясь передумать. Не хотелось объяснять, почему она живет в доходном доме. С другой стороны, когда ещё выдастся шанс пройти вместе под одним зонтом, плечо к плечу?..

— Я и не собирался, — пожал гадалец плечами, возвращая ее с небес на землю. — В больнице скоро начнутся приемные часы. Но если хочешь, можешь проехаться со мной в кэбе. — Он указал на стоящую в конце улицы карету. — Нам всё равно в одну сторону.

— С чего ты это взял? — с подозрением сощурилась Лиззи. Гадалец был прав, доходный дом Фишера располагался в той же стороне, что и больница, а вот ее родной дом — в противоположной. Но Лиззи ничего не говорила о переезде! — Следишь за мной?

— Ага, переживаю. — По его тону нельзя было понять, пошутил тайлер или сказал правду. — ты ведь разорвала помолвку с Сандерсами. Семья в гневе, тебя лишили наследства и выгнали из дома. — тайлер раскрыл зонт и вышел на улицу. Дождь продолжал накрапывать, замирая крохотными капельками на черном куполе и тотчас срываясь на землю.

— Никто меня наследства не лишал, а из дома я сама ушла. — Лиззи догнала его и спряталась под зонт. Шутки шутками, но ей было очень любопытно, что за шпионскую сеть развел гадалец, раз быстрее других узнавал новости?..

— бунтуешь, значит? — ухмыльнулся тайлер, пододвинув зонт так, чтобы на Лиззи не капало, и сам оказался возмутительно близко. Свежий запах дождя и терпкий — мужского одеколона смешались, создавая в душе странное сочетание тревоги и уюта. — У рамолов бунт лет в пятнадцать проходит.

— А потом?

— Потом мы становимся взрослыми, умудренными жизнью людьми, — с толикой превосходства, за которой скрывалась улыбка, ответил гадалец и галантно открыл перед ней дверцу кэба. Сам он задержался буквально на секунду, что-то сказав проходящему мимо мальчишке-газетчику.

Проходит, как же! У некоторых на всю жизнь остается! — подумала Лиззи, глядя на гадальца, но предпочла промолчать.