Глава 12. Настя

Я хочу, чтобы это не заканчивалось. Чтобы длилось вечно. Хочу чувствовать, как крепнет между нами связь. Как оживает снова мир вокруг, то тут, то там взрываясь яркими красками. Хочу слышать его голос и чувствовать теплое дыхание на своих губах. Но в моем воображении то и дело появляется Нина. Она смотрит тяжело, с укором. Прижимает руки к еще не обозначившемуся животу и беззвучно шевелит губами. Ее голос в моей голове, и я слышу каждое слово, которое подобно выстрелу.

«Ты отняла у меня все».

«Ты отняла у ребенка отца».

«Ты отняла у нас надежду на счастье».

И это повторяется снова и снова. Как заевшая пластинка. Настя, очнись! Тебе же всегда было плевать на этот мир. Ты же всегда отвечала взаимностью на любые его проявления. Ненавидели тебя — презирала ты. Нуждались в тебе — находилась рядом. Любили — проявляла симпатию. Так почему сейчас тебе не все равно?

— Мне тяжело, Сереж, — наверное, я со стороны выгляжу жалко. Заискивающе смотрю в глаза, пытаясь так, без слов, показать свои мысли. — Это как-то… неправильно, понимаешь?

— Понимаю, — кивает он и прижимает меня сильнее. — Но я не готов отпустить тебя еще раз. Хотя бы не сейчас.

Понимаешь. Верю, что понимаешь. Также, как знаю, что и внутри тебя сейчас идет война, борьба на выживание. Быть ответственным, но на заменителях, или же быть мудаком, но счастливым.

— Рано или поздно это сделать придется, — улыбаюсь я. — Иначе неудобно будет рулить.

— Зато безопасно, — смеется Сергей. — Ты будешь моим ангелом-хранителем.

— Прости, но скорее демоном-искусителем.

— Кем угодно, лишь бы рядом, — он целует меня в висок.

Дно. На котором я лежу и думаю о том, что падать ниже некуда. Но нет, оказалось, еще снизу могут постучать, что сейчас и сделали. Совесть моя, которая кучу лет спала, и даже не думала дышать мне в затылок. Проснулась, потянулась… Доброе утро, милая, называется.

— Я хочу домой, — говорю, выкручиваясь из объятий. — Прости, голова что-то раскалывается. Наверное, из-за погоды.

— Да, конечно, — кивает он. Я бы хотела понять, какие мысли крутятся в его голове. Хотела бы знать, о чем он думает. Нахмуренный, серьезный. Весь его вид говорит о решительности. Только что решил — вопрос.

До дома добираемся без приключений. Первым делом заношу Лорда в тепло, а после только забираю покупки из багажника. Руки хоть и в перчатках, но все равно мерзнут.

— Поставишь чайник? — спрашивает Сергей, садясь за руль. — Я скоро вернусь.

Киваю и захожу в дом. Нину нахожу в кухне. Сидит за столом и с усмешкой листает мой блокнот, в который я записываю все самое сокровенное.

— Интересно? — зло спрашиваю у нее.

— Ты знаешь, очень, — отвечает она. — Такое отборное дерьмо еще поискать надо. Слушай, ты если будешь публиковаться где-то, то хоть свистни. Стану твоим личным хейтером. Буду преследовать тебя по пятам, да твои личные данные в интернете сливать.

— Чего ты добиваешься, я не пойму, — прямо говорю, садясь за стол.

— Я хочу, чтобы ты исчезла, понимаешь? — улыбается Рыбина. — Чтобы сдохла. Чтобы от тебя не осталось даже воспоминания. Представляешь себе уровень личной неприязни?

— Взаимно же, — хмыкаю я и встаю. — Поэтому, матом прошу, убирайся из моего дома. Прямо сейчас. Мне глубоко насрать, как ты будешь добираться до города. Просто немедленно покинь мою территорию. Я не обязана выслушивать от тебя тонны помоев. Не обязана беспокоиться о твоем самочувствии и прочем. Не обязана терпеть твои выходки. Пошла вон!

— Значит так? — шипит она.

— И никак иначе, — киваю и направляюсь в свою комнату. Хватит с меня этого цирка. Не сейчас, не в этот момент. Я и так сломана, разбита. Не имею ни малейшего представления о том, как буду жить дальше. И это самое важное на данный момент. Подумать, как мне жить.

— Сама напросилась, сука, — слышу за спиной ее вопль и…

Острая боль поражает меня. Я как в тумане — пытаюсь грести, но отчаянно тону. Темнота засасывает в свою трясину, лишая шанса в последний раз увидеть свет.

Темнота. Спасительная или губительная — я пока сама не понимаю. Бреду по какому-то коридору, натыкаясь на стены и острые выступы. Впереди где-то далеко брезжит свет, но его ничтожно мало, чтобы осветить мне дорогу. Постепенно глаза привыкают к мраку, и я могу наконец разглядеть слабые очертания предметов.

Иду вперед, то и дело озираясь. Странная. Будто я что-то смогу увидеть дальше вытянутой руки. Где-то за спиной слышу протяжный вой. Тоненький, слабенький, но настолько наполненный болью, что я невольно вздрагиваю. И узнаю. Так воет Лорд, стоит мне оставить его ненадолго дома. Но почему за спиной? Почему сзади?

Делаю неуверенный шаг и замираю. Свет впереди становится ярче.

Мне страшно. Я хочу выйти поскорее из этой темноты, в которой нет ничего живого. Но я не могу оставить свою собаку одну здесь. Как вообще вышло так, что он настолько отстал от меня?

— Лорд, — зову я, слушая раскаты эха, изменившего мой голос до неузнаваемости. — Иди ко мне, радость моя. Иди же к мамочке.

Завывание на миг умолкает, после снова раздается. Еще надрывней, еще жалобней. Поворачиваюсь и замираю — теперь впереди сплошной мрак. Ни единого просвета. Тянет ко мне свои лапы, желая поглотить полностью и уничтожить.

Понимаю, что стою на перепутье. Спастись самой или вернуться назад, туда, где потеряла Лорда. Но осознаю, что, если вернусь — потеряю надежду.

— Черт, как сложно-то! — восклицаю я, облокачиваясь на холодную сырую стену. — Делать что?

Вокруг стихают звуки. Я больше не слышу ничего. Вижу лишь тень свою — длинную и слишком тощую. Свет, вопреки всем законам физики сам приближается ко мне. А может я в метро? Потерялась в тоннеле и сейчас меня ждет смерть?

Да плевать! Уже не важно, что произойдет. Пожила, с меня достаточно. Но вот Лорда бросить не могу. Он еще не жил.

Собрав остатки сил, я со всех ног бросаюсь навстречу темноте. Только вой, маленький мой. Гавкай, пыхти, скребись — что угодно, лишь бы я слышала, что ты меня ждешь, что я нужна тебе.

Несусь сломя голову, то и дело спотыкаюсь, падаю, разбивая колени и локти в кровь. Становится нестерпимо душно и свет за моей спиной угасает. Мрак сгущается вокруг, принимая меня в свои сети… Но мне все равно. Я знаю, что впереди есть маленькое создание, которому страшно и холодно. Существо, отчаянно нуждающееся во мне. Как маленький ребенок, который потерял свой мир, свою вселенную. Свою маму.

Резко сажусь, и тут же острая боль словно пронизывает меня насквозь. Перед глазами все плывет, пол меняется местами со стенами и потолком. Они безумно пляшут передо мной, попадая в такт ритмичному гулу в ушах. Вижу щенка, и не одного. Рядом с ним сидит такой же, точь-в-точь. И они вдвоем, будто издеваясь, то сливаются в одно целое, то снова двоятся.

— Иди ко мне, — шепчу, облизывая пересохшие губы. — Я здесь, я рядом.

Пальцы гладят жесткую шерстку и мне немного становится легче. На душе легче. Такое ощущение, что я проснулась ото сна. Очередного кошмара, в котором очутилась не по своей воле. Голова саднит. Чувство, что кто-то безумный втыкает мне иголки прямо в череп. Касаюсь того места рукой и вздрагиваю от омерзения. Что-то липкое и горячее, спутанное с волосами, противное до одури. Подношу руку к глазам и пытаюсь сфокусироваться, что выходит с большим трудом.

— Кровь, — озаряет меня. — Это ведь кровь?

Отодвигаю Лорда немного в сторону и пытаюсь встать. Не выходит. Да что, черт возьми, произошло? Переворачиваюсь на четвереньки и, опираясь на стенку, все же встаю. Шум в ушах усиливается, в глазах немного темнеет. К горлу подступает тошнота, с которой справиться я не в силах.

Духа хватает лишь на то, чтобы добраться до туалета, где я и провожу следующие полчаса. Так хреново мне не было даже тогда, когда с Алиской перепили в клубе, и на утро я не помнила вообще ничего из происходящего накануне. Зато полоскало нещадно, да и голова больше напоминала шаманский бубен, в который кто-то злющий стучал, вызывая дождь.

После небольшой передышки добираюсь до ванной. Сижу на полу, судорожно вцепившись в край раковины. Чтобы не упасть. Жопой чую, если упаду — все. Хана Тузику. Тапки.

В таком положении тяжело приводить себя в порядок. То и дело смачиваю горящее лицо холодной водой. Так немного легче становится. По крайней мере наступает краткая ясность. Со мной что-то случилось, но я абсолютно не помню ничего. Помню темный силуэт за окном. Помню страх, что ко мне влезли грабители. А дальше — темнота. Провал в памяти.

— Ну вот, Настенька, — бормочу себе под нос. — Говорили тебе, что не нужно жить в глуши, да еще и одной. А ты что? Я взрослая! Я сама решать буду! И кулаком по столу! Чтобы никто, не дай Бог, не заподозрил, что тебе раз в триста страшнее, чем они рассказывают. Вот и поплатилась.

Силы потихоньку прибывают, и мне даже удается перебраться в саму ванную, чтобы смыть с волос запекшуюся кровь. М-да уж. Расческа мне долго еще не светит. Хорошо, что просто по голове дали и лежать оставили. А ведь могли бы надругаться или вообще где-то в лесочке прикопать. Нету тела — нету дела, так сказать.

Через какое-то время я перебираюсь в кухню. Иду осторожно, прихватив с собой швабру, на которую опираюсь, чтобы не упасть. Перед глазами все так же свистопляска потолка и стен. Но мне нужно найти телефон и вызвать скорую. Мало ли что, вдруг сотрясение мозга. Хотя нет, скорее травма черепной коробки. Мозги отсутствуют, судя по событиям последнего времени.

— Знаешь, дружочек, — говорю Лорду, который не отходит от меня ни на шаг. — Как только станет легче, мы с тобой все-таки снова скатаемся в город, где я куплю дробовик. Или охотничье ружье. Бита, конечно, хорошо, но лучше таких вот еще на расстоянии отстреливать.

Телефона нет. Значит, оставила в спальне или зале. Но туда нужно еще дойти, а это квест не из легких. Остаться в живых, мать твою.

Однако, телефона не оказывается и там. Опускаюсь на кровать и мысленно хлопаю себя по лбу. Ну конечно же, если в доме побывали воры, то вынесли все, что плохо лежало. И что делать теперь? В таком состоянии я уж точно не доберусь до ближайшего дома, не говоря уже о больнице. И это паршиво. Вдвойне паршиво — я отрезана от мира, даже позвать на помощь некого. И если, не дай Бог, мне станет чуточку хуже, то…

Вспоминаю, что в тумбочке лежит аптечка. В ней точно должно быть что-то от головной боли. Но вопрос, а можно ли мне это сейчас принимать? Не сделаю ли я себе только хуже?

Но потянувшись к тумбочке вновь ощущаю прилив тошноты. Нет, так дело не пойдет. Придется опять улиткой ползти в другой конец дома. Раньше он мне казался небольшим, сейчас же любой метр растягивался до бесконечности.

Ладно, неприятность эту я переживу. Назло всем. Из принципа и упрямства. А когда подлатаю себя — займусь поиском тех, кто со мной это сделал. И пощады не будет. Хватит, и так тут полгода просидела, как царевна в глуши, в ожидании своего суженого.

На смену мыслям приходит паника. Они украли телефон. В телефоне — учетная запись, где сохранились все переписки с Ариком. Их не восстановить, ведь номер, с которого регистрировала аккаунт давно канул в лету, а пароль я не вспомню даже под пытками на электрическом стуле. Неужели вот так вот закончилось все? Судьба жестоко пошутила, даже можно сказать надругалась надо мной. Или это знак, что пора переворачивать страничку и забыть о том, кто так просто вышел из онлайна, перечеркнув все?

Это больно. Чертовски больно понимать, что пока я верила, надеялась и ждала, он спокойно продолжил жить, не найдя даже смелости, чтобы расставить все точки над «ё». Забавно то, что я говорила ему, что легко отпущу и забуду, а до сих пор не смогла этого сделать. Вдвойне забавно то, что он говорил, что не даст мне уйти, потому что не представляет себе жизни без меня, но так легко ушел и забыл.

Хватит Настенька. Теперь вот точно — с меня хватит. Пусть катится ко всем чертям. А я справлюсь. Я сильная. И вынесу для себя полезный урок — никогда и никому не доверять. Раз точка, значит точка. А вместе с ней я и себя оставлю в прошлом. Такую, как сейчас. Начну все с нового листа. И впереди охеренная куча времени, чтобы переписать все в чистовик, исправив ключевые ошибки.