Глава 13. Сергей

Я едва успеваю подъехать ко двору, как под колеса бросается Нина. Резко торможу и как раз вовремя — девушка двумя руками с силой бьет по капоту.

— Либо ты меня сейчас же, слышишь, живо увезешь отсюда, — вопит она. — Либо я не знаю, что сделаю с собой!

Не втыкаю в суть происходящего, и даже теряюсь от ее напора.

— Что с тобой? — спрашиваю, вглядываясь в побелевшие губы и нервно дрожащие руки. — Что случилось?

— Твоя сука выставила нас вон. Еще и поиздевалась напоследок! Сереж, как ты не видишь, что она — тварь конченая? Я здесь уже минут пятнадцать на морозе скачу, пока ты где-то шляешься!

— Я в магазин сгонял, — растерянно начинаю я, но все же беру себя в руки. — Быстро в машину, еще не хватало, чтобы ты простудилась. И живо выкладывай все.

Нину бьет крупная дрожь. Она то и дело испуганно озирается по сторонам.

— Сереж, она сказала, что мы должны убраться. Что это ее дом, и она не намерена держать нас у себя и дальше. Но ведь мы так и хотели? Заправить машину и свалить из этой глуши, правда?

— Правда, — хмуро киваю я, пытаясь понять, что нашло на Настю. — Посиди здесь, я быстро.

— Она не откроет! Она сама так сказала! — кричит вдогонку Нина, но мне плевать. Я уже несусь со всех ног к заветной двери, чтобы наконец-то разобраться во всем.

Я готов ко всему, к любому повороту. Если Настя захочет — найду способ уладить вопросы с Ниной. Если скажет отвернуться от всего мира — отвернусь не задумываясь. И пусть потом думают, что хотят. Пусть считают мудаком. Но почему я должен сейчас ломать свою жизнь? Почему должен перечеркивать призрачный шанс на счастье? Я готов отказаться от всего, кроме нее.

— Открой, — со всей дури молочу кулаком по двери. — Не смей вот так снова исчезать!

Тишина. Ни шороха, лишь тихое подвывание щенка где-то в глубине дома. Едва слышное. И больше ничего. Начинаю стучать в окно, и снова возвращаюсь к двери. Да черт бы тебя побрал, маленькая заноза в моем сердце!

— Настя, открой! Пожалуйста, — чуть тише говорю я, еще надеясь, что буду услышан. — Просто открой и поговорим. А потом примешь решение.

— И стоит она этих унижений? — Нина стоит за калиткой, не решаясь переступить порог. — Или ты и в самом деле не понимаешь, что не нужен ей? Не ты, не кто-то еще. Плевать она на вас всех хотела, что и показала своим исчезновением полгода назад. Как наиграешься в любовь и страсть, вспомни о нас с малышом. А мы подождем тебя в машине. Хоть тебе и абсолютно насрать.

Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я возвращаюсь к автомобилю. Костяшки сбиты в кровь — так некстати проснувшаяся агрессия, которую выместил на ее двери. Шарю по карманам в поисках сигарет и нервно закуриваю.

Прокручиваю в голове сегодняшний день и матерюсь сквозь зубы. Все же было хорошо. Впервые за долгое время все шло так, как и должно было быть с самого начала. Что могло случиться за гребаные полчаса, которые я отсутствовал?

— Забронируй отель неподалеку, — бросаю Нине и завожу мотор.

— Может лучше домой? — робко спрашивает она, вытаскивая телефон из кармана. — Черт, интернет не ловит совсем.

— Забронируй отель, я сказал. Я отсюда не уеду, пока не поговорю с ней.

Нина молчит, вздыхает громко и напоказ, но молчит. Вижу, по ее лицу, что ей не очень хорошо. Губы еще больше побелели, да и руки дрожат также, как и прежде. В какой-то момент по ее лицу начинают катиться слезы, которые она пытается стереть украдкой.

— А сейчас чего? — грубо спрашиваю. Расшаркиваться не особо хочется.

Странно, вроде бы я тоже виноват во всем, что сейчас происходит, но ненависть направлена только на Нину. Почему-то кажется, что в ней кроется причина многих событий, приведших к настоящему глобальному пиздецу.

— Я не буду ничего бронировать, — упирается Нина, и отворачивается к окну. — Тебе нужно? Делай сам. Я хочу лишь убраться отсюда подальше и поскорее.

— Тебя отвезти на вокзал? — спрашиваю я, вглядываясь в указатели. Хоть один, но должен подсказать ближайшую гостиницу. — Сутки в поезде, и ты дома.

— И ты так просто подвергнешь нас такому риску?

— Тысячи женщин в интересном положении и на гораздо позднем сроке ежедневно садятся в поезд и спокойно катятся туда, куда им нужно. А ты рассыплешься? Корона упадет?

Я понимаю, что ей очень уж не хочется, чтобы мы с Настей поговорили. Возможно, Нина чувствует, что за этим разговором настанет конец тому адскому кругу, который она так усердно чертит для нас. Но как же мне теперь на все плевать…

В кармане вибрирует телефон, и я притормаживаю у обочины. А вдруг Настя? Все же образумилась и решила выяснить наконец все. Но нет, на дисплее моргает совсем другое имя. Дима.

— Чего? — хмуро отвечаю я.

— Ты еще не вернулся из своего путешествия в поисках потерянного клада? — орет друг в трубку.

— Нет.

— О! Значит, в этот раз нашел? — понижает голос Димон. — Ну, как? Ничего не поменялось?

— Хуже, — односложно отвечаю я.

— Выгнала? Или даже на порог не пустила? — не унимается друг.

— Пустила. Выгнала, — кратко бросаю я. — Давай я тебя позже наберу, окей? У тебя ведь ничего срочного?

Дима молчит какое-то время, после выдает:

— С Леркой разбежались. Эта дура себе вбила в голову, что я обязательно брошу ее беременной, как это сейчас делаешь ты с Ниной.

— Не понял, а я причем? — спрашиваю, пытаясь уловить суть в пресловутой женской логике.

— Спроси у своей Нинель, — спокойно говорит друг. — Не знаю, чего она наплела своей сестричке, что та так просто повелась на этот вздор, но факт остается фактом. С тебя бутылка вискаря, когда приедешь.

— Не вопрос, — киваю я, сбрасываю вызов и поворачиваюсь к Нине. — Знаешь, когда мне начинает казаться, что и у твоей подлости есть предел, ты делаешь все, чтобы мне и дальше только так казалось. Какого лешего ты к Диме с Леркой полезла?

— А что? — с вызовом отвечает Нина. — Страна должна знать своих героев! Ты — мудак, даже не отрицай этого. И Дима твой из того же помета.

Едва сдерживаюсь, чтобы просто не размазать ее. Столько нервов и крови, сколько она, из меня, до этого даже бизнес-партнеры не пили.

— Просто скажи нахуя? — с силой бью по рулю, отчего Нина вздрагивает и, наверное, впервые я вижу в ее глазах испуг.

— Чтобы было дохуя, — нервно бросает она. — Я не обязана перед тобой отчитываться. Ты пока что мне никто.

Наконец до меня начинает доходить, какую змею я пригрел на груди. Хладнокровное создание, которое ради своего «хочу» готово идти по головам, не задумываясь, что разрушает чьи-то жизни.

— Я сейчас отвезу тебя на вокзал и дам денег. И с этого момента я не хочу тебя видеть, слышать и знать. И пусть это нереальное желание, потому что нас с тобой связывает ребенок. Но все же, постарайся поменьше отсвечивать передо мной. Ключи мне сейчас верни. А вещи твои тебе привезут прямо к дверям твоей квартиры. И живи дальше, как хочешь. А я устал.

Не дожидаясь ответа, перестраиваюсь в крайний ряд и топлю педаль в пол. Пора вспомнить о том, что мне было дорого. И жить именно ради этого. Заебался быть псом на цепи. При живой хозяйке сидеть в чужом дворе и послушно принимать пинки. Хватит.

— Ты вернешься к ней? — тихо спрашивает Нина, когда мы тормозим у входа в небольшое здание.

— Тебя это как-то касается? — грубо отвечаю я.

— Я люблю тебя, — говорит она, глядя глазами, полными слез. — Люблю.

— Это не любовь. Это одержимость и эгоизм. Когда ты любишь, ты готов жертвовать всем, ради того человечка. И не желаешь ему зла. Любовь не строится на истериках и скандалах. На подлостях и пакостях. Там, где есть место любви, нет места злобе и ненависти.

— Ты ошибаешься, Сереж. Любовь и ненависть — две стороны одной медали. И всегда, слышишь, всегда, где есть любовь, плечом к плечу стоит и ненависть. Не провожай, — Нина достает из сумочки ключи и, выйдя из машины, швыряет их на переднее сидение. — Не прощаемся. Скоро сам убедишься, что лучше, чем я, тебе не найти.

Захлопнув дверь, она удаляется в сторону здания вокзала. А мне неуютно здесь. Это место видело столько расставаний, столько искренних слез. И столько же радости от встреч. Слов счастья и боли, радости и грусти.

Так и я, смотрю на тонкую фигурку, кутающуюся в пальто, и не могу понять, что чувствую на самом деле. Ненависть или счастье. Наверное, все же счастье. Ведь эта страничка моей книги завершена, а дальше все начнется с новой главы.

Когда я возвращаюсь к дому Насти, замираю на месте, пытаясь понять, что происходит. У ворот стоят несколько автомобилей. Красный узнаю сразу — Настин, который она отдала своей неугомонной подруге. А вот черный тонированный фургон, как и машина полиции, поднимают во мне волну страха и паники. Заглядываю внутрь. Во дворе туда-сюда снуют люди в форме, заполняя какие-то бумажки. На пороге дома сидит щенок и жалобно скулит. Сами двери дома нараспашку.

Бросаюсь туда, и хватаю за рукав первого попавшегося под руку офицера.

— Что здесь происходит? — спрашиваю, ощущая, как внутренности завязываются морским узлом от дурного предчувствия.

— Простите, кем вы приходитесь потерпевшей? — сбрасывая мою руку, задает вопрос полицейский.

— Муж, — рявкаю уверенно и громко, желая почесать кулаки об его челюсть, если офицер немедленно не расскажет, что случилось, пока меня не было гребанный час. — Что здесь происходит, блядь?

— Расскажите, где вы находились в момент нападения на вашу супругу? — спокойно продолжает тот.

— В момент чего? — охреневая, переспрашиваю. — Какого нападения?

— Похоже, бытовуха, — выдает еще один страж закона, подходя к офицеру с чем-то, завернутым в целлофановый пакет. — Удивительно, что она вообще осталась жива.

Они между собой переглядываются, после чего офицер вновь поворачивается ко мне.

— Вам придется проехать к нам в участок. На вашу жену было совершено нападение, вследствие чего она получила серьезную травму, — буравит он меня своими глазками.

— Где она? — ору.

— Ребят, сворачивайтесь, — устало дает отмашку тот. — У нас еще несколько адресов.

Замечаю Алису, подругу Насти, выходящую из дома. Девушка кутается в теплый пуховик. Она, увидев меня, бросается навстречу.

— И ты здесь? Это ты с ней сделал, да? — кричит блондинка, молотя по моей груди кулаками. — Мразь! Скотина! Не досталась мне — не достанется никому? Это твой принцип? — из ее глаз градом катятся слезы. И я понимаю, что это просто истерика. — Я тебя засужу, тварь! Я тебя посажу, ты понял? Ты до конца дней своих на нарах будешь гнить!

— Успокойся, — перехватываю ее руки и резко встряхиваю. — Скажи хоть ты, что тут произошло?

— Это твоя месть? За то, что она свалила подальше? А ведь она чувствовала, что до добра это не доведет, — шипит Алиса. — Только хуй тебе, выкуси! Теперь я точно никуда не денусь и останусь рядом с ней! Чтобы такая падаль, как ты, и близко больше не приближалась!

Я отпускаю ее руки и опускаюсь на ступеньки.

— Ты чокнутая, Алис, — качаю головой. — Раз в самом деле могла подумать, что я причиню ей боль.

Чувствую прикосновение влажного языка. Передо мной садиться Лорд и утыкается мордочкой в мои ладони. Щенок дрожит и прижимает ушки к голове. И я чувствую тепло, глядя на это мелкое создание. Начинаю понимать, почему с ним так носилась Настя. В его карих глазах кроется обожание. И надежда. Он смотрит так, будто ты для него — вселенная. Ни больше, ни меньше.

Поднимаю его на руки и встаю сам.

— Где сейчас Настя? — уже спокойно спрашиваю у Алисы, которая удивленно наблюдает за нами с Лордом.

Девушка мнется, словно взвешивает что-то в своей голове. Думает о чем-то, принимая решение. Ключевое решение в нашей с Настей истории.

— Наверное, я пожалею об этом, — начинает неуверенно она. — Но я привыкла доверять животным, их интуиции. Настя в больнице. У нее сотрясение мозга средней тяжести. Поехали, покажу дорогу. Мне за руль сегодня точно нельзя, я нервы коньяком успокаивала. Заодно и расскажу все, что сама знаю.

Игнорируя офицера, который идет за мной по пятам и просит расписаться в протоколе, усаживаю щенка на заднее сидение и закрываю дверь. Алиса уже примостилась на переднем пассажирском. Сажусь сам и завожу мотор.

— Командуй, куда ехать, — поворачиваюсь к Алиске.

— Для начала в город, а там буду нафигатором твоим, — грустно улыбается она.

— Кем-кем? — переспрашиваю удивленно.

— Нафигатором. Так Настька навигаторы назвала. Нафига-то он нужен мне, говорила.

— Ну тогда нафигач мне приблизительный план поездки, — смеюсь.

— Развернись и ехай прямо, — коверкая слова, смеется блондинка. — Прости, что набросилась. Просто у меня нет никого дороже нее. И это было страшно. Настя давно в гости звала, а я вот решила сюрприз сделать. Нашла ее на пороге, видимо сил хватило лишь для того, чтобы дверь открыть. И неизвестно чем бы обернулось все, если бы мне не приспичило повидаться.

— Так что случилось все-таки?

— Рабочая версия — ограбление. Только вот здесь что-то не складывается. Пропал телефон, а вот новенький, еще даже не распакованный ноутбук стоит в прихожей у гардероба. И мне это нихрена не нравится. Такое ощущение, что ее просто хотели убить. Или испугались и не сумели замести следы. В любом случае, картина некрасивая. Настеньку бросили подыхать, жестоко лишив шанса на выживание. И когда я узнаю, кто эта тварь — я убью ее. Мамой клянусь, убью!

Нет, Алиса, ты не успеешь. Потому что в отличии от тебя, у меня уже сложился паззл в голове. И я знаю, что кому-то, в самое ближайшее время, придется собирать свои кости по всей Москве.