Глава 14. Настя

Я открываю глаза, что дается мне с неким трудом. Тяжесть давит на веки и хочется снова закрыть их, чтобы провалиться в спасительную пустоту. Но не позволяю себе этого. Поворачиваю голову в сторону и цепляю худенькую фигурку, скрючившуюся на неудобном кресле в попытке заснуть.

— Ты что здесь делаешь? — спрашиваю я хрипло и едва слышно.

— Очнулась? Ну слава Богу, — выдыхает Алиска, хватая меня за руку. — Ну ты, мать, даешь! Шороху навела такого…

— Ты о чем? — сглатываю ком в горле и обвожу комнату взглядом, цепляя еще одну фигуру, скорее темный силуэт, стоящую в дверном проеме. — Где мы?

— В больничке. Будем ваву твою лечить. Вновь приобретенную, — язвит подруга и поворачивается к кому-то. Пока не узнаю, к кому. — А ты че застыл тушканчиком на пороге? Так летел сюда, что чуть нас не угробил, а в больничке запал пропал?

Мужчина отлепляется от косяка и проходит внутрь. И хоть перед моими глазами все плывет, я с замиранием сердца наконец-то узнаю второго посетителя. Сергей.

— Вот так встреча, — пытаюсь улыбнуться, хотя мне дико неловко, что он сейчас здесь, рядом, в момент слабости, которую я всегда боялась показать. — Давно не виделись, Сергей Александрович.

Он хмыкает и садится на стул с другой стороны койки.

— Похоже… — начинает Алиска, но умолкает. Я успеваю заметить, как эти двое взволнованно переглядываются между собой. — Скажи, мать, а что ты помнишь вообще? На каком моменте обрываются твои воспоминания?

Ответить я не успеваю, на пороге появляется доктор и моим посетителям приходится выйти.

— Очнулась, спящая красавица? — улыбается мне симпатичный врач, лет тридцати. — Ну и кто нас так по головке погладил? Не отвечай, следи за движениями.

Он водит ручкой перед моими глазами из стороны в сторону, отчего у меня нестерпимо начинает болеть голова.

— Тяжело? — участливо спрашивает он. Моргаю. Сил не хватает даже на кивок. — Ясно. По-хорошему, нужно МРТ, но у нас нет аппарата. Я поговорю с вашими родственниками, и скорее всего мы перенаправим вас в областной центр для дальнейшей диагностики и лечения.

С этими словами он поправил мне одеяло и вышел. Из-за двери доносились голоса. Спокойный принадлежал доктору, взвинченный — Алиске, а тихий — Сергею. Значит, он зол. Слишком сильно.

Но и это не главное сейчас. Главные вопросы так и повисли в воздухе. Что случилось? Что со мной? Почему я здесь? И кто это сделал?

На них у меня ответов нет. И напрягаться сейчас невыносимо больно. Закрываю глаза, чтобы вновь провалиться в темноту. И перед тем, как уснуть слышу тихие шаги и голос. Его голос. Может, это снится мне?

Как и тот сон, который видела, словно в тумане. Где он пришел ко мне, нашел. Сладкий, но в то же время ужасный сон. В нем была надежда и крах иллюзий. Любовь и ревность. Страсть и злость. И даже Нина была. Та самая чокнутая секретарша с пустым взглядом. Она тянула руки ко всему, что мне принадлежало. Захомутала в свои лапы Сергея, покусилась на мою жизнь…

Я распахиваю глаза и сразу же щурюсь от боли и яркого света. А что, если это был не сон? Поворачиваю голову и вижу Сергея. Он внимательно смотрит на меня, словно изучает.

— Скажи, мы ведь не впервые после расставания увиделись здесь, так? — спрашиваю, и внутри все замирает. Я боюсь его ответа. Боюсь, что это был не сон. — Ты ведь приехал ко мне? Нашел меня?

Он медленно кивает и продолжает смотреть. Хотела бы я знать, о чем он думает. Какие мысли преследуют его. Тяжелые, безрадостные. Глаза полны решимости и холодной ярости.

— Значит, это была реальность? — вновь задаю вопрос, пытаясь собрать по крупинкам воспоминания. Сложить воедино, отсеяв свои домыслы. — И что, мы… целовались?

Сергей вновь кивает. А во мне просыпается гнев.

— Она ведь беременна от тебя, — чуть громче говорю, но вовремя замолкаю, заметив шевеление Алиски в другом конце комнаты. Не хватало еще ее разбудить. — Низко и подло играть так, против правил.

— И это говоришь мне ты, — усмехается он. — Та, которая просто грохнула все об пол и свалила в неизвестном направлении на чужой тачке.

— Я считала, что это правильно, — не сдаюсь я. — Мне нужно было время, чтобы побыть одной и разобраться в себе.

— Разобралась? — спрашивает Сергей, немного придвигаясь ко мне. — Если нет, то будем разбираться вместе. Я не намерен еще раз выпустить тебя из поля моего зрения.

— А как же Нина? — упрямо выдыхаю я. — Как же ребенок?

— Нина нарушила закон, тебе ли не знать об этом. По глазам вижу, что вспомнила. А преступник должен нести наказание.

— Ты дебил? — вновь повышаю тон, но тут же хватаюсь за виски. — Ты чем слушаешь? Выруби наконец-то квочку и задумайся — она носит твоего ребенка. Если ее посадят, ей будет легче? А ты готов объяснять своему сыну или дочке, где его мамочка и почему она там?

— Что ты предлагаешь? — начинает злиться Сергей. — Оставить все как есть? Оставить тебя с разбитой башкой и бежать к ней? Может. Мне спасибо ей сказать еще, за то, что она тебя по башке сковородкой чугунной шарахнула?

— Нут, ну что ты! — фыркаю я. — Гораздо ведь легче потом сказать: сынок, твоя мама — уголовница. А села она в тюрьму за то, что мою бывшую любовницу по башке шарахнула!

— Прекрати нести чушь, — рявкает он. — Мне похеру, что ты себе успела надумать. Решение принято и обжалованию не подлежит. Точка.

— Значит, Нина. Убью к херам! — раздается голос Алиски, и, прежде чем я успеваю что-то сказать, подруга вылетает из палаты.

— Останови ее! — требую я у Сергея, пытаясь подняться. Но мужчина не дает мне этого сделать.

— Даже не подумаю.

— Она же убьет твою ненормальную! — не обращая внимания на головную боль, ору я.

— Это будет идеальным вариантом для Нины. Потому что, если до нее доберусь я — она так легко не отделается.

Пульсирующая боль в висках нарастает. В ушах появляется шум, и я понимаю, что перед глазами мир вертится и стремительно темнеет.

— Пожалуйста, — выдавливаю я, после чего вновь погружаюсь во мрак.

Когда я вновь открываю глаза, Алиска сидит рядом. И, прежде чем я успеваю сказать хоть что-то, выдает:

— Только потому, что ты сейчас в таком состоянии, я оставила эту затею. Но позже я к ней вернусь. Жаль, что нельзя эту дрянь засунуть в мать обратно и перетрахать на что-нибудь нормальное.

Улыбаюсь, и пытаюсь сесть.

— Лежать! Доктор сказал — строгий постельный режим, дорогая, — тут же рявкает Алиска. — Не будешь слушаться, я тебя наручниками к койке пристегну, ясно?

— Садистка, — разочарованно стону я, откидываясь на подушку. — Я настолько задолбалась лежать… У меня попа болит уже!

— Выздоровеешь и будем с тобой бегать по улицам Москвы. А может, замутим квест, как в старые времена, помнишь? — смеется подруга, и я начинаю вспоминать наше глупое развлечение.

К этому квесту мы готовились тщательно. Писали друг другу дурацкие записки с заданиями и распихивали по неприметным местам. Крохотный мешочек, в котором лежали какие-то ребусы с подсказкой к следующему заданию, клочок карты с обозначением района и безделушка вроде кулончика или колечка, как поощрительный приз. Цель проста — достигнуть своей цели первым.

— Как же это глупо, — прикрываю глаза рукой и качаю головой. — Но мне нравилось. Лучше, чем в каком-то баре или клубе сосать коктейли через трубочку и вытворять дичь на танцполе.

— Так может… замутим по возвращению? — подмигивает Алиска. — Вспомним времена, потом с бутылкой вина посидим на кухне. Нам столько всего нужно обсудить. Да и я соскучилась. Раньше могла позвонить тебе в любое время, и срывались вместе куда-то. А сейчас ты в глуши с собакой, сидишь на своем озере и пишешь-пишешь-пишешь.

— Ты знаешь, — начинаю я, немного подумав. — А давай! Я тоже дико скучала без тебя, моя хорошая. Звала-звала тебя в гости…

— И я жалею, что не приехала раньше, — перебивает Алиса. — Вообще, если честно, жалею, что не отговорила тебя тогда от этой дурацкой затеи. Азарт, новая авантюра… Твой Сергей меня нагнал у выезда из города. Прижал к обочине, вынудив остановиться. И тогда же мы с ним поговорили. Серьезно так, на повышенных тонах.

— Что же ты ему сказала? — спрашиваю, чувствуя, как напряглись внутренние органы, готовые совершить очередной кульбит в любую секунду.

— Прости, мать. Ты не объяснила мне ничего. А я подумала, что ты хочешь от него избавиться. В общем, я просто задала ему вопрос. А он, видимо, понял его по-своему.

— Какой вопрос?

— Нужен ли ты ей, если она в такой спешке свалила, подставив под удар меня, как подсадную утку, — опустив голову, говорит Алиска. — Ну дура я, что поделать. Думала, ты и вправду хочешь его забыть. Это потом уже, когда я поняла, что ты меняешься, я стала искать с ним встречи, чтобы объяснить все. Готова была дать ему твои координаты, чтобы он бросился со всех ног и не позволил тебе сломаться. Но не вышло. Рядом с ним уже была его шалава, которая висела на его руке, как флаг чужого государства. Да и слушать он меня не стал. Только глянул так, что у меня поджилки затряслись от страха.

— Почему ты мне раньше этого не говорила? — спрашиваю я.

— Слышала, как хреново тебе. Да и ты все чаще заикаться стала о своем Арике, с которым переписывалась когда-то. Знаю же, что пока не раскроешь эту тайну, не сможешь спать спокойно, — удрученно произносит подруга.

— Смогу, Алиска. Уже смогу. Эта история исчезла вместе со старым телефоном. Значит, так тому и быть, — отвечаю, касаясь теплой ладошки подруги. — Я не хочу больше возвращаться к этой теме. Не так уж и сильно он меня любил, раз все закончилось печально. Не так уж сильно я нужна была, раз тупо вычеркнул из своей памяти. А значит, и я найду в себе силы отпустить.

— Не рви вот так, подруга. Может, он был рядом? Ты никогда не думала об этом? Может он не бросал тебя, а продолжал оставаться несмотря ни на что? — вдруг вскакивает Алиса.

— Остановись, — резко обрываю я ее. — Я не хочу больше слышать о нем!

— Да подожди ты, я же знаю… — вновь начинает она.

— Алиса, заткнись! Хватит! Это прошлое! Пусть остается там! — срываюсь на крик и силой бью кулаком по койке.

— Да послушай же ты…

— Выйди, — качаю головой. — Просто уйди на время. Вернешься, как успокоишься и поймешь, что мне уже без разницы.

— То есть, никогда и ни при каких обстоятельствах больше не поднимать эту тему? — Алиска как-то странно смотрит на меня.

— Да. Никогда. Ни за что. Не говори мне о нем.

Подруга вновь садится на стул и прячет лицо в ладонях. А я пытаюсь успокоиться. Не знаю почему, но чувствую, что правда сейчас меня добьет. И я действительно хочу отложить в сторону эту историю ровно до того момента, как он снова появится в моей жизни.

А я уверена, что он еще хотя бы раз, но появится.

К вечеру этого же дня заканчиваются приготовления к моему переводу в другую клинику. Уж не знаю, что сказал врачам Сергей, но перевозить меня собрались в Москву, не меньше. И я со страхом думаю, а выдержит ли тот хрупкий барьер спокойствия, который я воздвигала полгода? Я не чувствую в себе достаточно сил, чтобы снова окунуться в полную проблем жизнь. А Москва потребует этого.

И теперь все больше запутываюсь в себе. А стоило вообще уезжать из столицы? Стоило ли устраивать показательное обнуление, если судьба меня сама обратно толкает в логово зверя? Наверное, все же стоит. Хотя бы для того, чтобы вернуться сейчас и понять, как же сильно я изменилась. Или не изменилась вообще.

Несмотря на то, что Сергей и Алиска, собственно, как и доктор, настаивают на традиционной транспортировке, я категорически против.

— На машине, и только на своей машине, — мотаю головой, хотя это и причиняет мне кое-какой дискомфорт.

— Так же для тебя будет лучше, — кричит Алиска в сердцах.

— Исключительно своим ходом, или я остаюсь здесь, — не сдаюсь и я.

— Но… — начинает заново подруга.

— Замолкли. Обе, — жестко прерывает Сергей и выходит в коридор с доктором.

— В кого ты такая упрямая? — Алиса дуется, причем серьезно. А я украдкой улыбаюсь. Знаю, что сейчас будет все так, как хочу я.

— Прости, но меня не в мясорубке перемололо. Всего лишь сотрясение мозга, ничего страшного, — касаюсь ее плеча, успокаивая.

— Не всего лишь, а целое сотрясение мозга средней тяжести. Да еще и с временной амнезией, — вспыхивает подруга. — Ты хоть понимаешь, что последствия могут быть ужасными? Почему ты так наплевательски относишься к своему здоровью?

— Потому что я не привыкла лежать пластом. А еще, сама знаешь, на мне заживает все, как на собаке, — смеюсь я. — Тем более, рядом ты и спуску мне не дашь. Я просто обязана поскорее очухаться, чтобы избавиться от твоих нотаций.

— От каких нотаций? — хмурится Алиска, но вскоре наконец-то улыбается. — Ах ты зараза! Да я в жизни никогда тебе нотаций не читала, че ты врешь?

— Просто хотела увидеть твою улыбку, — отвечаю, пожимая плечами.

Признаться, я не настолько хорошо чувствую себя, как стараюсь показать всем. Меня еще немного мутит, и голова постоянно ноет. А бывает так, что перед глазами все плывет, и успокаивается лишь тогда, когда я позволяю себе расслабиться и провалиться в сон. Но говорить об этом Алисе или Сергею я не собираюсь. Сама разберусь, девочка большая.

Тем более, у Сергея Нина. И пусть она трижды нехороший человек, я не смогу потом простить себе вмешательства. Этот бой проигран. Как и война. Он — чужое счастье, чужой человек. Нужно признать это и идти дальше.

И у меня в груди разгорается что-то. Дикая, необузданная и ранее неведомая мне энергия. Смесь злости, ярости, обиды. Убойный коктейль. Потому что я невольно вспоминаю Арика. И потому что я чертовски зла на него. Не хочется считать себя сумасшедшей, но Алиска права. Я не смогу уснуть спокойно, пока не увижу того, кто причинил мне столько боли. Как бы и что бы я не говорила себе, подруге — я хочу найти его. Самовнушение не спасает.

А когда найду — я его уничтожу. Всеми доступными средствами и способами. Разотру в порошок. Мстительность — это ужасно плохо, но ради этого козла я закрою глаза на совесть. Ну а после можно смело ставить точку и забыть последние полтора года. Вычеркнуть, словно никогда их и не было.

Да будет так.