Глава 15. Сергей

Я везу ее домой. В город, где она будет под моим присмотром. Там у меня есть свои знакомые врачи в одной из клиник, куда я когда-то инвестировал неплохие суммы для покупки необходимого оборудования. Там-то и узнаю, каковы последствия могут быть после травмы.

Настя сидит на соседнем сидении, то и дело оглядываясь на спящего щенка.

— Волнуешься? — спрашиваю, стараясь скрыть улыбку.

— Немного, — уклончиво отвечает она. — Еще вчера все было хреново, но стабильно. А теперь я снова возвращаюсь в хаос. Опять искать работу, жилье.

— С твоим-то резюме не найдешь разве? — удивляюсь я, вспоминая ее послужной список. — А вообще, если тебе так не сидится на месте, ты можешь вернуться ко мне. Но не на правах наемного сотрудника.

— А на чьих правах?

— Как партнер, — предлагаю ей, благоразумно умалчивая о том, что как только приедем в Москву, я сделаю все, чтобы она от меня больше никуда не делась. И брак входит в список моих «все».

— Не, — мотает головой Настя. — Извини, но я привыкла добиваться всего сама, а не получать подачки на блюдце с голубой каймой.

— Как знаешь, — пожимаю плечами. Сейчас и правда лучше промолчать. Настя психованная, еще услышит о моих грандиозных планах и выйдет из автомобиля на ходу.

Некоторое время мы проводим в тишине. Я даже не включаю магнитолу, помня о напутствиях доктора. Тишина, относительный покой и никаких нагрузок. Особенно умственных. Однако, судя по лицу Насти, чем ближе мы к Москве, тем больше она думает. Лоб нахмурен, а глаза больше напоминают омут — потемневшие, глубокие.

— Зачем ты это делаешь, скажи пожалуйста? — спрашивает она, первой нарушая тишину.

— Потому что люблю, — отвечаю я, стараясь скрыть напряжение. Ведь придумала себе уже что-то, чертовка!

— Это не оправдание, — качает головой Настя.

— А я не оправдываюсь. За любовь оправдываться не стоит. Она либо есть, либо нет. Если есть, значит так и надо. А если нет, то и смысла как-то себя оправдывать нет. Легче разорвать все, чтобы не мучить друг друга.

— Даже если разорвать, то кто-то будет страдать. Кому-то же будет больно, — тихо говорит она.

— Я не пойму, к чему ты ведешь этот разговор, — начинаю закипать. — Если опять заведешь свою херню, вроде «нам надо расстаться», то я остановлю машину и надаю тебе по жопе ремнем.

— С ума сошел? — вспыхивает Настя и удивленно смотрит на меня. — Хоть раз замахнешься на меня, я тебе яйца вырву, понял?

— Теперь я узнаю свою девочку, — смеюсь в ответ. — Огонь! Страсть, неподдельные эмоции… Черт, как же мне этого не хватало!

— А я все никак не могу успокоиться, — протягивает Настя. — У меня такие противоречивые чувства к Нине. С одной стороны, я дико хочу, чтобы она ответила за свои поступки. С другой… Я не знаю, как бы поступила на ее месте сама.

— Ушла бы. Ты у нас хомяк-бегун. Бежишь-бежишь-бежишь в колесе, а на самом деле, топчешься на месте, — говорю я.

— Никогда не называй меня хомяком, пожалуйста, — она меняется в лице и отворачивается к окну. И я на уровне ощущений понимаю, что Настя в одну секунду замкнулась. Однако, пришла пора раскрывать тайны.

Алиска предупредила меня. Как когда-то, более полугода назад. Когда я сидел в подъезде под дверью и нервно курил. Хотел поговорить с Настей.

Не знаю, кто сдал меня, но отчетливо помню, как распахнулась дверь, и ее подруга буквально затащила меня внутрь. В кухню. Где мы серьезно поговорили.

— Она просто устала, — говорит Алиса. — И спит. Не хочешь рассказать, что между вами произошло?

— С какой радости я должен тебе что-то рассказывать, — задаю свой вопрос в ответ на вопрос Алисы.

— Понимаешь, я ее никогда не видела в таком состоянии. Ее эмоции… Они были настолько сильны, что в какой-то момент мне показалось, что меня снесет этой волной и размажет по стенке. Да, она пытается это спрятать, только я слишком хорошо ее знаю. Ее глаза никогда не врут. Наверное, поэтому она избегает прямых контактов глаза в глаза.

— У нас возникли некоторые споры по поводу рабочего контракта, — поясняю я. — Немного повздорили.

— И ты ее нагнул, — смеется девушка, откидывая прядь со лба. — Ебать же ты дурак…

— Этого я не говорил. И это тебя не касается, — злюсь, пытаясь угадать, что еще известно Алисе.

— Не суть, — отмахивается Алиска. — Дураком ты от этого не перестал быть.

— Мне нужно с ней поговорить. И я не намерен выслушивать твои оскорбления.

Алиса некоторое время молчит, словно решает, говорить или нет. После идет в атаку.

— Она спит. И будить я ее не собираюсь, — отрезает девушка. — Хотя бы потому, что мы оба знаем, что еще ты от нее скрываешь. И второго удара она может не перенести.

— Что же? — удивленно приподнимаю бровь.

— Смена имени, серый номер, фейковый аккаунт… Мне продолжать? — Алиса бьет в цель, как опытный игрок в покер, только в ее словах нет ни капли блефа. — Как думаешь, сколько мне понадобилось времени на то, чтобы раскопать твои тайны, Сергей Александрович?

— Не понимаю, о чем речь, — усмехаюсь я. Хотя прекрасно понимаю, что имеет ввиду Алиса.

— Знаешь, у меня сегодня было дикое желание рассказать ей все. Открыть глаза на обожаемого ей Арика и ненавистного шефа… Но это было бы неправильно. Хотя бы по отношению к ней. Потому что ей больно. Ей тяжело. И я точно знаю, что предел ее терпения очень близок. Поэтому предлагаю тебе сделку. Ради Насти. Заодно и покажешь, чего стоят твои слова.

— Удиви.

— Проваливай. Из ее жизни. Но перед этим сам расскажи ей всю правду. Так будет честнее. Я не знаю, зачем ты затеял эту игру хренову тучу времени назад, но уверена в том, что никаких благих намерений и в помине нет.

— То есть, вариант, что я люблю ее ты не рассматриваешь? — смеюсь я.

— Почему же? Может и так. Только суть в том, что там, где живет любовь, нет места лжи. Сечешь? А ты укутал ее в этот кокон и затягиваешь посильнее. И даже не думаешь, что она может задохнуться. И именно поэтому я делаю вывод, что Настя для тебя — очередная цель, которую ты добьешься и забудешь, даже не подумав, что она просто выгорит. О куклах не думают ведь, правда? Сломалась — купим другую. Сломалась другая — не беда, магазины сейчас работают круглосуточно. Только Настя не кукла, а человек. Поэтому я тебя матом прошу, убирайся. Покажи себя и проваливай.

Молча допиваю кофе, после чего встаю и иду в коридор. Алиса идет следом.

— Я уйду. Сегодня уйду. Ей действительно нужно осознать до конца, что произошло. Но проваливать из ее жизни, как ты выразилась, не собираюсь. И если ты не поняла, а компьютеры тебе этого не расскажут, увы, то мне нужна не кукла. Мне нужна она. И за нее я буду бороться до последнего.

Выхожу из квартиры и от души хлопаю дверью. Пальцы нашаривают в кармане пачку сигарет и зажигалку. Сегодня я снова поедет в клуб. Мне нужно снять стресс. И подумать о том, что блондинка хоть и казалась мне тупой, но все же способна нехило подгадить. И забрать у меня Настю.

— Нам надо будет о многом поговорить, Насть, — касаюсь ее ладошки, лежащей на коленях. — Слишком много тайн. И слишком большой груз. Но сначала ты поправишься. Не хочу сделать тебе хуже этим разговором.

— Ага, то есть, сказав сейчас, что нас ждет серьезный разговор, ты не подумал, что я буду нервничать? — говорит она, снова повернувшись ко мне.

— Глупая, не стоит, — улыбаюсь я, сворачивая к обочине. — И прости меня, но я не могу больше терпеть.

Остановив автомобиль, наклоняюсь к ней и целую. Я все это время сходил с ума, желая снова почувствовать ее рядом. Восстановить душевную связь, от которой невозможно избавиться, сколько бы не пытался.

— Запомни, мой маленький и милый хомяк, — шепчу в ее приоткрытые губы. — Теперь ты точно от меня никуда не денешься. Даже если захочешь. Прикую наручниками к батарее и не отпущу. Я слишком долго ждал этого момента. Ты ведь знаешь, что это значит, правда?

Вижу на ее лице тень догадки. Настя выглядит ошарашенной. И пока она не успела надумать себе еще что-то, снова целую. С силой, вкладывая свою страсть и жажду. Свое желание обладать, собственничество.

Кто бы мог подумать, что ее губы будут дарить мне глоток свежего воздуха в мрачной, наполненной болью и мучениями, жизни.

— Знаешь, это жестоко, — наконец выдает Настя, упираясь ладошками мне в грудь. — Получается, ты все это время знал, кто я и удачно ломал комедию… О, Боги!

Она закрывает глаза и глубоко вздыхает.

— Что? — спрашиваю я, боясь разомкнуть объятия. Вдруг, исчезнет.

— Получается, если я все правильно поняла, я все это время жаловалась тебе на… тебя же? — распахивает она глаза, и теперь там горит огонь.

— Получается, что так, — улыбаюсь, наблюдая, как ее щеки заливаются румянцем.

— И ты все это время молчал… Так? — хмурится она. — Ты знал, что я схожу с ума и молчал. Ну и тварь же ты, однако!

— Спокойно, Насть! Не злись, — глажу ее по плечу, хотя понимаю, что армагидец вот-вот начнется. — Дурак был, согласен. Но как ты себе представляешь это? Встречаю я тебя в офисе, значит, и говорю: привет, хомяк, а я твой кот! Да ты бы яйца мне так рванула, что я бы никогда не смог познать радость отцовства.

— А я спокойна, — с угрозой в голосе говорит она. — Я абсолютно спокойна! Спокойствие через край хлещет, разве не видишь? Иди сюда, скотина! Я тебе сейчас такое устрою, что ты до рождения своего первенца не доживешь!

С этими словами она приподнимается и я, пользуясь ситуацией, пересаживаю ее к себе на колени. Сжимаю крепко, мешая Насте ударить меня.

— Не дергайся, я все равно сильнее, — смеюсь и целую ее в нос. Она вырывается, но ничего поделать не может.

— Да насрать мне, козлина! Как ты посмел? Как ты мог со мной так поступить? Придурок ты конченый! Я же тебе столько всего писала. Писала свои стихи, отправляла свои мысли… А ты… Ты… Знаешь, кто ты?

— Просветишь? — удерживаю ее руки и телом зажимаю между собой и рулем.

— Я тебя прикончу! Клянусь! — выкрикивает она и, наклонившись, целует.

По ее лицу текут слезы. Я отпускаю ее руки, чтобы в следующую секунду почувствовать холодные ладони на своих щеках.

— Какая же ты у меня глупая, — шепчу, забираясь руками под свитер. — Если бы ты знала, чего стоило мне молчать все это время.

— Заткнись, пока я снова не надумала убить тебя сейчас, — в ответ шепчет она. — И целуй.

Меня не нужно просить дважды. Прижимаю ее к себе сильнее и думаю лишь о том, как бы не лишиться рассудка и не взять ее прямо сейчас и здесь.

— А помнишь, как мы с тобой представляли это… — спрашивает Настя, видимо подумав о том же, о чем и я. — За рулем.

— Я тогда к брату ехал, — киваю, и снова ищу ее губы. Но Настя уворачивается.

— Я хочу, чтобы это стало реальностью, — шепчет она и легонько прикусывает мочку уха. — Сейчас.

— Безумная, — целую ее в пульсирующую жилку на шее, понимая, что наши мысли полностью совпали.

— Только когда рядом ты, — смеется Настя, расстегивая пальчиками пуговицы на рубашке.

— Ты же только из больницы, дурында, — перехватываю ее руки и серьезно смотрю в глаза. Хватит, ее здоровьем я не намерен больше рисковать.

— Либо ты сейчас заткнешься и сделаешь то, о чем я прошу, — злится Настя. — Либо я тебе отомщу потом, понял?

— Окей, отомстишь, — улыбаюсь я, так и не рискнув сдать свою позицию.

— Скотина, — шипит она.

— А еще тиран и деспот. Это мы уже когда-то проходили.

Настя возвращается на пассажирское сидение и пристегивает ремень безопасности. Я вижу по лицу, что она обижается. Или, не дай Бог, опять себе что-то придумать успела.

В Москву мы приезжаем глубокой ночью. Настя мирно посапывает на переднем сидении и мне чертовски не хочется ее будить. А надо.

Пока мы были в пути, я долго думал о том, как лучше поступить: сразу отвести Настю в клинику, или же отвезти домой, чтобы она восстановила силы после дороги. А потом уже будем решать все остальное. И решил, что ночь спокойствия все же лучше. Для нее. Для меня же новое испытание на прочность.

Мысленно клянусь себе, что как только ее здоровью ничего не будет угрожать, я воплощу в реальности все свои пошлые мечты. А потом и наши переписки станут реальностью. Той самой твердой почвой под семейным фундаментом.

Пока я думаю об этом всем, Настя просыпается. Повернувшись ко мне, внимательно смотрит.

— Я тебя всю жизнь ждала, — тихо говорит и протянув ладошку, касается моей щеки.

— Руки холодные. Ты замерзла? — накрываю ее ладонь своей и трусь, как кот, изголодавшийся по ласке.

— Нет. Это у меня всегда было. Не знаю почему, — пожимает Настя плечами. — Руки, ноги и попа вечно ледяные.

Смеюсь, глядя на ее робкую улыбку.

— В общем, мне нужна грелка на все тело, — улыбается она в ответ. — Как думаешь, справишься?

— Обещаю, моя королева, — киваю головой.

— Фу, какой ты ванильный, — закатывает глаза Настя. — А ведь я полюбила того самого пиздюка, с которым переписывалась. Агрессивного, ревнивого собственника. Мне так нравилось тебя злить… И нравилось, что ты никогда не старался казаться лучше, чем есть на самом деле.

— Мне хотелось оставаться собой рядом с тобой, — шепчу ей. — А теперь пора домой. Конечно, в машине тепло, но дома все же лучше. Поднимайся, а я быстро машину поставлю и вернусь.

Вынимаю ключи из кармана и протягиваю Насте, называя номер квартиры. Она вылезает из автомобиля и открывает заднюю дверь, чтобы выпустить Лорда.

— Давай, мой мальчик, быстро делай все свои дела и пойдем смотреть на наше временное место жительства, — смеется Настя. У меня же чешется рука, чтобы как следует надрать ей зад.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — кричу ей. — Смекаешь?

— А ты и рад нас поселить в своей берлоге, — язвит Настя.

— Неплохая берлога, замечу! Со всеми удобствами! — смеюсь я, и дождавшись, когда Настя захлопнет дверь, трогаюсь с места в сторону подземной парковки.

В зеркало заднего вида любуюсь ее тонкой фигурой. Она играет со щенком, тискает его и смеется. Сердце переполняется теплом. Кто эта девочка? Почему она прячется от мира за маской расчетливой стервы? Что же такого произошло, что она вынуждена так скрывать свою истинную сущность?