Глава 16

Следующие три дня я так же провалялась в постели, читая учебники для начинающих травников и пытаясь продраться сквозь незнакомые слова и термины, а вечерами засыпала Арквила вопросами на тему прочитанного, перемежая их с вопросами о племяннице. И если на первые кер отвечал охотно и много, то после очередного «А что она кушала? А в чем ходила гулять?» мужчина буквально взвыл и пообещал уже завтра устроить мое триумфальное возвращение из деревни.

— Но только и ты пообещай, что будешь лежать, а не прыгать вместе с Милой и уж тем более не брать ее на руки!

Пришлось клятвенно заверить, что буду паинькой.

После того, как Миле сообщили, что я вернулась, дни стали веселее, и к моему изучению различных трав и способов приготовления отваров из них прибавилось общение с племянницей. Девочка первое время обижалась на меня, что я уехала, не предупредив ее, но быстро оттаяла и даже утащила для меня с кухни мармелад.

— Это тебя так тот злой дядька набил? — серьезно спросила она, когда я попыталась объяснить, почему должна больше лежать и меньше прыгать по лестницам особняка.

Я даже не сразу поняла, что речь идет об отчиме. Покачав головой, честно призналась, что на меня упало бревно, а затем все-таки пришлось немного приврать, чтобы закончить моралью:

— Гуляла в грозу. Не стоит так делать.

Мила серьезно покивала и погладила меня по плечу.

— Я буду тебя лечить.

Так мы и играли в доктора и пациента, а когда приходил настоящий доктор — Мила сидела рядом и слушала с преувеличенной серьезностью. Даже после того, как Арквил принес ей несколько новых кукол, она продолжала крутиться рядом, приносила мне пить, следила, чтобы солнце не светило на меня, и поправляла одеяло. Видя, как она переживает, хоть и старается не подать виду, мне стало стыдно. Наверное действительно для нее лучше было думать, что я уехала. Ведь она точно так же рассталась с матерью — та долго болела, и, в конце концов, ее забрал доктор. Мысли об этом вызывали только злость на непутевую сестру. Она бы уже давно могла забрать девочку к себе, но почему этого не сделала? Неужели нисколько не переживает за собственного ребенка?

В порыве эмоций я написала сестре записку, попросив новую служанку отнести ее в главный храм. Где еще искать сестру, я не знала, так что оставалось надеяться, что мое короткое послание найдет адресата. В письме я просила о

встрече, написала, что «племянница очень скучает по тете», хотя на самом деле Мила о ней после единственной встречи пока не спрашивала.

Полноценно ходить доктор Ричард разрешил мне только накануне бала.

— Может быть, сказать, что я еще не поправилась? — с надеждой спросила я кера, когда тот пришел домой.

— Я сам не слишком рад тому, что ты пойдёшь, — нахмурился он в ответ на мою просьбу.

— Кер, вы ведь подскажете, что надеть? — встрепенулась я.

На это мужчина расплылся в довольной улыбке. Как оказалось, он уже заказал по моим меркам платье, и его должны были доставить за два часа до начала празднества.

Когда его наконец принесли, я даже не поняла сначала, что эта огромная коробка, больше похожая на саркофаг, и есть платье. Я не то что сама надеть — даже вынуть его смогла с трудом. Под подъюбники надевались огромные кольца, закрепленные на полупрозрачной ткани, и когда я все-таки смогла водрузить на себя наряд — он оказался огромным.

— Ты как принцесса! — плясала вокруг меня обрадованная Мила. — Такая красивая! Я тоже хочу такое!

Когда я отказалась утягивать корсет, рыжая служанка принялась причитать, что так не принято, и в тех домах, где она раньше служила, никто из дам не выезжал на прием, не утянувшись на три-четыре пальца.

Я, может быть, и была бы рада сделать так же — все же не хотелось, чтобы керу Арквилу пришлось краснеть за меня — вот только когда корсет пытались затянуть, все ушибы и ссадины давали о себе знать, и я с трудом удерживалась, чтобы не начать выдавать все, что когда-то слышала от пьяного отчима.

Обошлись тем, что служанка сделала мне какую-то затейливую прическу, потратив на нее все оставшееся время. Я нервничала с каждой минутой все сильнее и сильнее. А вдруг я сделаю что-то не так? Надо было все-таки упросить кера Арквила дать мне пару уроков танцев. Я ведь даже не подумала об этом, а он не предложил.

И почему мне пришло в голову это только сейчас? Ведь на балу танцуют все! Не буду ли я слишком выделяться, если просто постою в стороне? Если что, попытаюсь сослаться на запрет доктора.

И еще этикет. Если первые занятия Милы я еще посещала, то из-за болезни пропустила остальные. Если там будут угощения, как мне их правильно брать и есть? Если кто-то спросит, как правильно ответить? И как правильно обратиться к человеку, если мне нужно будет что-то узнать?

Ну почему такие нужные вопросы меня посещают лишь в последний момент?!

Когда к дому подъехала карета, я понадеялась, что кер ждет меня там, но, как оказалось, нет. Ждал лишь кучер, который помог мне влезть внутрь и отвез во дворец.

Самым роскошным строением, которое я видела, был главный храм в центре Сейферта, и сейчас я мысленно готовилась увидеть что-то такое, от чего не то что захватит дух, и сердце остановится. Невообразимую красоту, о величии и мощи которой можно слагать легенды.

Но дворец оказался гораздо скромнее храма. Выше, больше, но без изысков. Строгие фасады, окна без резьбы, даже городской дом Арквила на фоне пристанища королей Февеньяра выглядел более празднично. Мне открыли дверцу, помогли выбраться. Подбежавший слуга тут же поинтересовался моим именем и вызвался проводить «куда надо».

Видя, что другие приехавшие на бал идут совсем другой дорогой, я сначала забеспокоилась, а потом сообразила, что наверное это Арквил попросил встретить меня и отвести к нему.

Мы обогнули замок, зашли через маленькую дверцу, поднялись по шаткой обшарпанной лестнице. От волнения я почти не запомнила дорогу. Руки тряслись как тогда, когда отец в детстве заставлял учить длинные молитвы, а потом спрашивал нас с Еленой по очереди. И если мы запинались и читали с недостаточным усердием — оставлял без ужина.

В конце концов, я услышала громкий смех, шум и музыку. С каждым шагом они становились все отчетливее, выдавая, что я приближалась к тому залу, где сейчас собрались аристократы. Ладони моментально вспотели, и я постаралась незаметно вытереть их о подол.

Слуга, который вел меня вперед, юркнул куда-то вбок, и мне пришлось повернуть за ним. Мы оказались в маленькой душной каморке с большим зеркалом во всю стену.

— Как ты поздно, дорогуша!

Передо мной стоял мужчина… в женском платье. Напомаженные губы, щеки, на которых красовалась два красных пятна, приклеенные ресницы.

— Здравствуйте, — только и смогла выдавить.

— Чего стоишь, зеркало видишь? Так и пойдешь в зал бледная как моль? Зал о-гро-мный, — последнее слово он произнес по слогам, — кто тебя так увидит?

— Кто? — по-прежнему не понимая, что происходит, невпопад переспросила.

— Вот и я говорю, что никто! А ну живо! — он хлопнул в ладоши, и тут же ко мне подскочили две фривольно одетые девушки и принялись тыкать в лицо какими-то кисточками.

Откуда они взялись? Разве что я настолько впала в ступор при виде мужчины в женской одежде, что не заметила, что мы в комнате не одни.

— Стойте, стойте… — я попыталась отмахнуться, но подручные странного типа были настойчивыми. — Да отойдите же от меня!

— Ну что еще?! — нетерпеливо всплеснул руками мужчина.

— Вы вообще кто?

— Как это «кто»? Да ты в своем ли уме, дорогуша?! Я Лералио — мастер торжеств и празднеств. Сейчас я пытаюсь тебя привести в соответствие с тем, как ты должна выглядеть.

Может быть, так надо? Я ведь и не разглядела, какими аристократы вылезали из карет. Что если действительно все дамы красят губы и ресницы?

— Пятна на щеки обязательны? — нахмурилась, пытаясь понять, что делать.

— Это мой образ, дорогуша! И, между прочим, этот образ стоит целое состояние. Тут один самозванец решил подделать мой неповторимый стиль и проехался с турне по крупным городам Февеньяра! Хорошо, что у меня есть связи — я смог прижать мерзавца к стенке, отсудив все, что он успел заработать…

— Эм… поздравляю вас.

— Но он испортил мне репутацию! — Лералио картинно смахнул с глаз несуществующие слезы. — Но мы не об этом, дорогуша. Так, девочки, за работу!

Он хлопнул в ладоши, и его подручные, подхватив меня под руки, усадили на небольшой стул перед зеркалом и принялись снова тыкать кистями и щеточками.

Не прошло и пяти минут, как в зеркале отразилась роковая кокетка с изящно подведенными бровями, иссиня-черными ресницами и яркими губами. Она была завораживающе красивой, надменной, незнакомой.

— Вот, совсем другое дело, дорогуша! Хоть лицо освежили, а то ведь пришла тут. Такой загар только у тех, кто в полях пашет, а нам нужно показать утонченность. Теперь ты готова идти на бал!

А я ведь действительно еще недавно работала на полях, убирала навоз за коровами, пасла овец…

Лералио снова хлопнул в ладоши, и его подручные помогли мне подняться со стула и расправить подъюбники. С бешено колотившимся сердцем я шла за ними тремя, чувствуя, как деревенеют ноги. Где Арквил? Куда он делся?

— О, Его Величество уже пришел! Вся королевская семья в сборе! Наш выход, девочки! Не подведите.

Он прошмыгнул в зал, откуда гремела музыка и слышались переливы разговоров. Шум аплодисментов, громкий голос Лералио, смех толпы — все слилось воедино и затмевалось шумевшей в ушах кровью. Куда я иду, зачем?

Паника достигла пика, и если бы не помощницы мастера по праздникам, я бы так и осталась стоять в коридорчике.

Девушки подхватили меня под руки, увлекая за собой.

Люди, множество людей. Мужчины в строгих фраках, женщины в роскошных платьях. Сверкание жемчуга и дорогих камней, отражавших лившийся из-под потолка свет то ли свечей в люстрах, то ли магии.

— А теперь позвольте представить вам — Айна, дочь Игнаса! Своим появлением эта девушка наделала много шума, у себя на родине она спасала больных и исцеляла страждущих. И сегодня по личной просьбе Его Величества я продемонстрирую вам ее способности! — повернувшись ко мне, он вдруг сильно толкнул меня в бок. — Улыбайся, дура, я из тебя звезду делаю!

Я опешила, все еще не понимая, чего от меня хотят. Сбоку показался официант и протянул мне бокал с вином. Я не знала, вежливо ли будет отказаться, поэтому взяла и чуть пригубила. Вокруг было много людей с точно такими же бокалами.

— Нормально глотни! — на этот раз это был шепот одной из подручных. — И отдавай уже обратно.

Множество глаз выжидающе смотрели на меня, пришлось сделать еще один демонстративно большой глоток. Терпкое, высокоградусное, обжигающее. То, что я изначально приняла за вино, было какой-то крепкой настойкой. Еле удержалась, чтобы не закашляться. Лералио тут же выхватил его у меня из рук.

— Многоуважаемые керы, а теперь внимание! — и он одним махом перевернул остатки в небольшую мисочку.

Одна из помощниц мастерски отточенным движением выудила откуда-то крысу. У меня буквально глаза на лоб полезли. На ней же ничего не надето толком, в отличие от меня, где в подьюбниках можно спрятать целую тысячу крыс. Где же она ее держала?!

Девушка продемонстрировала всем зверька, а потом поднесла его к миске с остатками настойки. Не прошло и десяти секунд, как мордочка грызуна ткнулась в темно-бордовую жидкость, из пасти повалила пена, а несчастная зверушка забилась в предсмертных судорогах.

Зал охнул и снова перевел взгляд на меня.

— Ее не берут яды! Айна, дочь Игнаса, многоуважаемые керы! — воскликнул Лералио.

Со всех сторон послышались аплодисменты, они нарастали все сильнее и сильнее. А я попятилась, ощущая себя во всех этих нелепых одеждах голой.

Хотелось стянуть с себя все это, как чужую шкуру, в которую я влезла по нелепому стечению обстоятельств. И я думала, что меня будут принимать на равных? Что я буду танцевать вместе со всеми? Что король лично пригласил меня, а это значит, я — почетная гостья?

Деревенская дурочка я! Как была, так и осталась. И для всех этих аристократов — не более чем пыль под ногами.

Я снова перевела взгляд на толпу, пытаясь разглядеть Арквила. Почему он не предупредил, что так будет? Почему не сказал, что я — всего лишь забавная зверушка на чужом празднике? Все равно что та несчастная крыса: если бы со мной что и случилось от яда — невелика потеря.

Неожиданно мастер празднеств крутанулся на месте так, что подол платья не успел за ним и пришлось поправлять его.

— А теперь музыка! Как насчет танцев? Волшебная шкатулка!

Помощница прикатила поближе огромный короб на колесиках с маленькой шкатулочкой на нем и осторожно приоткрыла ее. Из-под крышки тут же полилась тоненькая механическая мелодия. Незамысловатая, всего из пары нот.

И все вокруг вдруг разом начали пританцовывать и смеяться. Кто-то просто раскачивался в такт, кто-то притопывал ногой и качал головой, кто-то не выдерживал и даже кружился. Несколько парочек отделились от остальной толпы и уже выполняли сложные па.

— А Айна не с нами! — хохоча, объявил мастер. — Оцените, насколько трудно не поддаться этой мелодии. Но наша Айна сама серьезность!

Со всех сторон слышалось «Потанцуй Айна», «Неужели совсем не хочется?», «Тут наверняка есть какой-то трюк…», «Да она, поди, ногами дергает — под таким подолом разве увидишь?» «О, а на ее ножки я бы посмотрел, люблю деревенских…» Все это перемежалось с хохотом и издевательским улюлюканьем.

Я же чувствовала себя загнанной в угол. Как уйти отсюда? Куда угодно, лишь бы подальше от этих издевательских смешков и чужого внимания.

Мелодия оборвалась так же резко, как и началась. Помощница с громким хлопком защелкнула крышку, и люди перестали раскачиваться, девушка тут же принялась толкать короб обратно к стене, а Лералио выскочил в центр.

— А теперь — смертельный номер! Я смотрю, к нам наконец присоединился знаменитый на весь Февеньяр огненный маг?

Действительно, с дальнего конца зала в нашу сторону пробирался Арквил, судя по проступившему румянцу на щеках, чуть растрепавшихся волосах и часто вздымавшейся груди, еще с минуту назад он бежал. Во мне вспыхнули одновременно надежда, радость и жгучее желание кинуться к нему, но я все же сдержалась. Он здесь — среди своих. А вот я чужая.

— Арквил, ну наконец-то! — заговорил вдруг один из мужчин. Высокий, с аккуратной бородой, на костюме какие-то медали и ленточки. Рядом с ним женщина лет тридцати, с похожими ленточками на платье.

— Прошу прощения за опоздание, Ваше Величество. Ваше поручение заняло чуть больше времени, чем было оговорено, — кер поклонился, вставая в первом ряду, а другие аристократы при этом то ли почтительно, то ли боязливо расступились.

Это — король? Никаких чувств это известие не вызвало, особенно уважения.

— А мы тут любуемся на вашу находку, — продолжил, тем временем, Его Величество. — Ее ни вода не берет, ни медные трубы. Интересно было бы посмотреть на столкновение с огнем. Не откажете нам в удовольствии?

Святая богиня, они совсем тут с ума посходили?! Они меня спросили, хочу ли я участвовать в таких проверках? Я не ручная крыса, которую можно ткнуть мордочкой в яд, я — живой человек!

— Прошу прощения, Ваше Величество, но я не настолько хорошо контролирую силу. Боюсь, как бы не пострадали другие люди, — Арквил даже не посмотрел в мою сторону.

— Да бросьте, мне уже доложили о том, как вам удалось поймать опасного преступника. И вы отлично при этом все контролировали. Сколько он просидел в вашей огненной ловушке? Минут десять? И ведь даже ни один волос не подпалился. Удивительно точное, я бы даже сказал — рачительное использование магических сил. Адептам магических школ Февеньяра есть чему поучиться. Именно поэтому я сейчас и провожу магические реформы. Нужно оставить только тех, кто может обуздать себя, а у остальных дар можно и заблокировать.

Что это? Намек на то, что если Арквил не сделает этого — его посчитают ненадёжным и заблокируют дар?

Ну так, может, это и к лучшему? И вообще, если он давно переживал, что сойдет с ума, разве избавиться от магии совсем было бы не выходом?

Молчание затягивалось.

Кер Арквил наконец посмотрел прямо мне в глаза, словно спрашивая разрешения. С одной стороны, я знала, что мне ничего не будет. Вот только страшно от этого меньше не было. Пусть нечистый немой заберет всех этих

аристократов, их глупые игры и развлечения! А заодно весь этот город, где люди за пару лет меняются так, что и не узнать уже!

Глядя прямо в глаза керу Арквилу, я кивнула. Неподчинение прямому королевскому указу — все равно что приговор. Не могла же я так отплатить керу за все то добро, что он для меня сделал!

Лицо кера стало жестче, глаза сузились, на миг показалось, что он все-таки бросит вызов королю. Но нет, он взмахнул рукой, на которой танцевало пламя, и в мою сторону помчался огненный вихрь.

Во мне все сжалось, словно кто-то схватил внутренности ледяной рукой, я хотела закрыть глаза и не могла. Толпа перестала смеяться, стихли разговоры. А может, это просто я уже ничего не слышала. Огонь вдруг разделился на две части, обогнул меня, а затем сомкнулся за спиной. В лицо полыхнул жар, как от открытой печки. Я стояла словно в коконе, боясь пошевелиться, и потихоньку приходила в себя от пережитого страха. Когда Арквил потерял над собой контроль и чуть не поджег Милу, все было по-другому — огонь погас от одного моего прикосновения, а сейчас пламя не прекращалось, потому что не касалось меня. Значит ли это, что кер все же нарушил приказ короля? Пусть и сыграл по их правилам, но все же не стал рисковать моей жизнью? Вот только на мне такая огромная юбка… Если я задену ею пламя, она загорится? Или, раз она надета на мне, то и она становится нейтрализатором? Проверять не хотелось.

Когда спустя время огонь схлынул, я вздохнула с облегчением. В объятиях буйной стихии дышать было практически нечем — жар от огня почти сжег кислород. Лицо у меня сейчас раскраснелось, на лбу выступили капельки пота.

Зал взорвался громом аплодисментов. Люди кричали и улюлюкали, и даже король несколько раз лениво хлопнул в ладоши. Королева же, приподняв брови, кивнула:

— Занятно…

— Действительно — феномен! — довольно хмыкнул король. Я прикрыла глаза, надеясь, что сейчас меня наконец отпустят. Видит глухой бог, больше в жизни не надену ни одного дурацкого платья с дурацкими кольцами, не позволю себя размалевывать как куклу на базаре! Только бы уйти отсюда побыстрее! — Может быть, проведем еще пару тестов?

Пару… чего? Они вообще в своем уме? Я — живой человек! Ярко вспомнились «червяки особые», которых я купила в магической лавке. Стоят дорого, редкие. Вот кто я для всех этих людей. Червяк для опытов.

Толпа под подбадривающие высказывания мастера праздников Лералио начала тут же предлагать варианты, причем большая часть из них была не магического характера, от «утопить» до «сбросить с крыши». Они что, все с ума посходили?!

Лералио довольно скалился, подсказывая толпе, словно заигрывая. Король о чем-то увлеченно беседовал с супругой, уже, кажется, забыв обо мне. Кер Арквил молчал, не вмешиваясь в происходящее.

Когда я услышала очередное «А давайте закопаем ее заживо!», у меня в голове словно что-то щелкнуло.

— Да не бессмертная я! — крикнула на весь зал так, чтобы до этих несчастных жертв кровосмесительных браков дошло. Толпа удивленно замолчала, и даже король прекратил разговор с супругой. — На меня просто не действует магия! Это не значит, что если меня топить, вешать или протыкать ножами, я не издохну как самый обычный человек!

— Но попробовать ведь всегда интересно, — хохотнул Лералио, хлопая в ладоши. — Многоуважаемые керы со мной согласны?

По залу прокатилась волна смеха. А на меня это подействовало как пощечина. С кем я там себя сравнила? С «особым червяком»? Да нет, особый червяк денег стоит, а моя жизнь для них не стоит ровным счетом ничего.

— Какие же вы все бесчеловечные, равнодушные и пустые! — прошептала я, пока толпа продолжала смеяться.

Если в первый момент, когда я только увидела их, они показались мне чем-то прекрасным и возвышенным, то сейчас я видела в их лицах только тупость, жестокость и грязь. Из этого богато украшенного зала есть один только путь — прямиком в душегубку к нечистому. На глаза навернулись слезы, но я порывисто смахнула их.

Даже не звери! Потому что те хотя бы не убивают для развлечения. Слуги немого — вот они кто!

Я попыталась пнуть все еще лежавшую на полу миску, в которую вылили яд из моего бокала, но из-за платья получилось лишь опрокинуть ее на себя же.

Тут же поднялся гвалт, толпа схлынула назад, кто-то закричал, что на него упала пара капель. Набежали слуги с тряпками, принимаясь вытирать разлившуюся отраву.

Воспользовавшись всеобщей суматохой, я выбежала в маленькую дверку, в которую вошла сюда. Нужно поскорее убираться, пока меня не обвинили в попытке отравить короля или кого-нибудь из аристократов и не повели на виселицу.

Я бежала, не разбирая дороги. Мне казалось, что стража уже идет по пятам, но когда спустя минуть десять я в очередной раз свернула к одним и тем же доспехам, поняла, что заблудилась в этом огромном замке. Привалившись спиной к стене в полутемном коридоре, я с трудом отдышалась. Люди мне не попались, а судя по тому, какой холод исходил от стен — эта часть и вовсе была нежилой. Прислушалась, боясь погони, но услышала лишь приглушенную музыку и смех. Видимо, недалеко я ушла.

Погони не было, по крайней мере, пока. Но это все равно не значило, что обо мне забыли. Лучшим решением было бы убраться от всех этих больных на голову людей с их извращенными развлечениями. Постояв еще несколько секунд, с трудом оторвалась от стены и, держась за нее, пошла по полутемному коридору, пытаясь вспомнить дорогу, которой меня вели сюда. Из-за поворота лился приглушенный лунный свет, должно быть, там было окно. Может, получится просто вылезти в него?

Вот только свернув за угол, я на кого-то налетела, сильные мужские руки обхватили меня за плечи, причиняя боль из-за ссадин на спине. Кричать было бесполезно, а потому я просто попыталась извернуться и укусила что было сил. Ну уж нет! Снова себя в тот зал увести не позволю!

— Айна, Айна, это я, успокойся!

Я продолжала царапаться и толкаться, пытаясь вырваться, не сразу осознав, кто передо мной.

— Арквил?! — тяжело дыша, подняла голову, даже не осознавая, что первый раз назвала его по имени.

Маг, поняв, что я его узнала, сразу же ослабил хватку:

— Ты в порядке? — уловила в его голосе беспокойство, но меня это разозлило.

О, он переживает?!

— Айна, успокойся, давай я уведу тебя отсюда…

— Нет! — когда я снова попыталась вырваться, хватка кера моментально усилилась.

Пусть не говорит мне, что он не знал. Пусть не оправдывает свое молчание там, когда меня окружила готовая растерзать толпа…. Пусть…

Пусть уже что-нибудь скажет. Хоть что-нибудь!

Я в сердцах ударила его в грудь.

— Айна, знаю, я виноват, что допустил такое. Но дай мне объясниться…

— Вы такой же! Такой же, как они все! Вы заплатили отчиму за меня! Как за вещь на базаре! Из-за неосторожного слова ребенка посчитали продажной женщиной! — все что давно тянуло и мешало наконец то вырвалось наружу потоком слов. Это то, чего я боялась. То, что мешало мне окончательно доверить ему свою жизнь.

— Айна…

— Я не хочу здесь больше оставаться. — произнеся это, я замолкла, чувствуя опустошение. Кер все еще обнимал меня, прижимая к себе, и это словно высасывало эмоции.

— Я бы и сам с удовольствием отправился домой.

Его спокойные слова отрезвили окончательно.

— Простите… за то, что наговорила, — с трудом произнесла. В конце концов, Мила все еще у него дома, и мне придется туда возвращаться. Да и из этого замка без Арквила попросту не выбраться. — Если вы позволите, я заберу сегодня дочь и уйду. Мне не место в этом городе.

Отведу Милу Елене, а сама отправлюсь… да хотя бы в Лигор. С мораторием на бытовую магию, домработницы должны быть в цене. Хватит с меня этой столицы. Сыта по горло.

— Помнишь, что я говорил тебе? — услышала вкрадчивый шепот, и в неровном свете окна мне показалось, что его глаза снова блестят огнем.

— О чем вы, кер? — ровно спросила, но сердце невольно забилось чаще.

— О том, что если решишь уйти, то не стоит говорить мне об этом.

«Если скажешь — не отпущу…» — как наяву услышала его жаркий голос.

— Все равно… — что я хотела сказать, я забыла в тот же момент, когда его губы мягко коснулись моих.

Куда делся весь мой запал? Растаял от единственного нежного прикосновения, мой рот раскрылся, отвечая на поцелуй прежде, чем я осознала, что делаю.

— Я виноват, — прошептал он. — Но поверь мне, такого больше не повторится. Я об этом позабочусь.

Он немного отступил, потянув за собой.

— Давай уедем отсюда…

— Меня там, наверное, ищут… — поежилась я, боязливо оглядываясь в темноту.

— О, они быстро найдут себе другое развлечение. Лералио сегодня в ударе.

Я на это лишь презрительно хмыкнула:

— Уверена, это что-нибудь отвратительно-изуверское.

— Слишком категорично. Ты перегибаешь палку, — спокойно возразил он, — не все аристократы жестокие пресыщенные жизнью садисты.

— Они предлагали закопать меня заживо, истыкать ножами.

— Возможно, со стороны действительно показалось, что ты бессмертна. Огонь не погас, а что яд был магическим — понял не каждый.

— Ты что, защищаешь их?! — воскликнула я.

— Для них это было частью запланированного шоу. Они не думали, что ты против участия. Если бы я знал, что так будет, ни за что не допустил бы этого. Но я и представить не мог…

Я обдумывала услышанное. Все-таки какое-то разумное зерно в словах кера было. Но это ровным счетом ничего не меняло. Уж король точно знал, что меня не предупредили. Как говорят, рыба гниет с головы.

На улице уже стемнело, и стало холодно. В ночном свете слепых глаз богини королевский замок казался еще более мрачным. Арквил вывел меня к карете, я с трудом протиснулась внутрь, уже не заботясь о том, чтобы платье не помялось. Вот тебе и первый в жизни бал. Первый и последний.

Когда приехали домой, Мила уже спала, хотя гувернантка сказала, что девочка не хотела ложиться до последнего — ждала меня, чтобы я рассказала ей «все-все-все».

Хорошо, что она уснула и не нужно ничего выдумывать прямо сейчас.

Коротко попрощавшись с кером, я собиралась подняться в комнату.

— Ты слишком грустная, чтобы ложиться спать, — вдруг заявил Арквил.

— Эм…

О чем он?

— Пойдем, я покажу тебе кое-что, — он мягко улыбнулся и, взяв меня под локоть, повел вверх по лестнице. Мы поднялись на второй этаж в комнату, которая располагалась как раз рядом с маленькой каморкой, в которой мы с Милой раньше ночевали. Комната оказалась большой. У одной стены стояли узкие столы, у другой — шкафы с книгами, напротив — диванчики.

— Мама иногда устраивает тут приемы, — Арквил прошел вглубь комнаты, и я с удивлением увидела знакомый короб — он был похож на тот, который был во дворце. Наверху короба стояла шкатулочка. Кер наклонился, что-то покрутил и открыл крышку — из шкатулочки раздалась красивая мелодия.

— Позвольте пригласить на танец? — Арквил снова подошел ко мне и церемонно поклонился.

На сей раз музыка не была магической — по крайней мере, по виду кера нельзя было предположить, что он готов пуститься в пляс. Я настороженно подала ему руку. Мужчина принял ее как величайшую ценность, положил ладонь мне на талию и сделал шаг назад, увлекая и меня. Я неловко засеменила следом, не успевая в такт.

— Расслабься, позволь мне вести, — шепнул он. — Начинай с носка, а не с каблука.

Танец оказался прост и сложен одновременно. Сначала я пыталась старательно считать шаги, пыталась успеть за Арквилом — но безуспешно. Вот только стоило мне забыть об этом, расслабиться и позволить мужчине кружить меня по комнате, как все сложилось. А может, это я просто перестала обращать внимание на собственные ошибки.

Что там я говорила о тесной столице? Теперь казалось, что не то что в Сейферте, во всем Февеньяре нас лишь двое, и весь мир вращается вокруг.

Несколько шагов, поворот, снова шаги, поворот. И вот мы уже обошли по периметру всю комнату. Расстояние между нами становилось все меньше, и даже ссадины на спине и боках перестали ощущаться. Словно радость и какое-то острое блаженство, наполнявшее до краев счастье, подействовали как лекарство.

— Не смотри по сторонам, а то голова закружится, — усмехнулся мужчина.

— Надо было предупредить раньше, — пьяно хихикнула, — кажется, у меня уже кружится.

Разве может так быть? Чтобы от полного отчаяния в королевском замке до почти безграничной любви ко всему живому — расстояние в одну мелодию.

Музыка затихла, и мы остановились. Я стояла, задрав голову, и смотрела на мужчину, сделавшего для меня так много. Смотрела и не могла насмотреться.

— Знаешь… — прошептал он вдруг совершенно серьезным тоном, но при этом так, словно боялся моей реакции. — Если действительно хочешь — мы можем уехать. Кроме того замка у озера, у нашей семьи есть и другая недвижимость. Или вообще покинем Февеньяр. Миле действительно лучше расти на природе. Тут даже погулять негде…

Он не успел договорить, а я уже привстала на цыпочки, целуя его, не совсем умело, но со всем жаром и страстью, на которые была способна. Мне хотелось убрать из его памяти те обидные слова, что я сказала ему во дворце, извиниться за недоверие к этому невозможному человеку. Неужели он действительно готов уехать со мной? А если вновь его попытается кто-нибудь подставить?

Но что бы ни случилось потом, здесь и сейчас я была безумна благодарна уже за то, что Арквил для меня сделал. И мне хотелось поделиться с ним этим чувством, разделить на двоих.

Он подхватил меня на руки. Я снова охнула от резкой боли в спине, но тут же забыла о ней, вовлеченная в неторопливый чувственный поцелуй. Забывшись, потерявшись в ощущениях, я и не заметила расстояния до спальни. Арквил стоял за моей спиной, развязывая корсет. Ласкал плечи, шею.

— Уверена, если бы меня раздевал кто-нибудь другой, это было бы не так приятно, — хихикнула, имея в виду служанку. Ведь платье было таким большим и неудобным, что в любом случае одной мне его было не снять.

Вот только, видимо, я опять ляпнула что-то не то, потому что остаток корсета был безжалостно содран. Кер резко крутанул меня, поворачивая к себе лицом.

— Ой, — пискнула, предчувствуя, что сейчас мне точно попадет.

— И кто это должен был бы тебя раздевать? — потянувшись руками назад, он дернул подол вверх, вынуждая меня поднять руки, чтобы освободить от него.

— Я про служанку… — пробормотала я. — Ну и все такое…

— «Все такое», значит…

Я оставалась перед ним в одних нелепых кольцах с натянутой на них полупрозрачной тканью, но в скором времени были сброшены и они.

Арквил с секунду смотрел на меня, а затем тяжело сглотнул.

— Позвольте… — видя его реакцию, я приободрилась. — Я тоже помогу вам…

На парадном камзоле была, должно быть, тысяча и одна пуговичка, по крайней мере, пока я торопливо расстёгивала их, успела сбиться со счета. Сложно не думать о том, что будет дальше, но здесь и сейчас для меня были важны лишь его потемневший взгляд, шумное дыхание и поцелуи.

В конце концов, последняя пуговица была расстёгнута. Я старалась быть смелой, сама тянулась навстречу, но в решающий момент все же струсила, замерла, как испуганный зверек, и увидела перед собой глаза Арквила. В них не было больше огня, но была безграничная нежность и… любовь? Разве могла я после этого еще чего-то бояться?

В один миг стало нестерпимо больно, я охнула, впившись руками ему в спину.

— Айна?! — он попытался отстраниться, но я не дала ему этого сделать. — Почему… почему ты не сказала мне?

Он не двигался, осторожно поглаживая меня, в то время как мое сердце билось громче его шепота. А что тут можно сказать? Что я обманывала его все это время? Что начала со лжи?

— Пожалуйста… продолжайте…

Хвала слепой богине, он больше ни о чем не спросил. Вот только стал еще более аккуратным, нежным, страсть сменилась трепетом и теплом. Его ласки заставляли теряться в ощущениях, уносили прочь от всех бед и тревог. Словно мы все еще кружились в том волшебном танце, и весь мир кружился вокруг нас двоих.