Глава 11

Вообще-то, в институт не принято притаскивать котов, какими бы красивыми, послушными и любимыми они ни были. Но начитавшись накануне про важность точного соблюдения ведьмами ("особливо ведьмами темными, кои живут на границе мира живых и мертвых и стерегут ее, прозываясь за то приграничницами") порядка обрядов, Макса пришлось взять с собой. Информации о необходимом и допустимом расстоянии между инициатором и жертвой Нечаянного Проклятия было катастрофически мало, но я решила, что несколько метров всяко лучше нескольких километров, поэтому первым делом спустилась в гардероб к тете Вале.

— Теть Валь, мне нужна ваша помощь, — не тратя время на приветствия, сходу призналась я.

К счастью, Макс прекрасно понимал, насколько он — контрабанда в учебном заведении и сидел в сумке тихо. Из-за него пришлось сегодня взять самую безразмерную сумку-мешок, в которой, по ощущениям, можно было перетаскивать не только довольно упитанных котов, но и тех, кто будет шутить об их наличие у одинокой женщины в расцвете лет. Главное, разобрать до компактных размеров.

— Анечка, да как ты вовремя, деточка! — как-то слишком услужливо засюсюкала госпожа Виолетта. — Я тебя вчера беспокоить не стала, но ить тут такое дело...

Угу, кажется, на ловца и зверь прибежал. Любопытно, что хотела попросить у приграничницы старая ведьма, если личный разговор со смертью я ей уже пообещала?

— Проходи, проходи, — гардеробщица гостеприимно распахнула дверь в свою подсобку, — до начала занятий еще минут сорок, так что успеем чай попить. А там уж чем смогу — помогу! Как не помочь!..

Так-то я и приехала пораньше, чтоб успеть спрятать своего нелегального пушистого коллегу в гардеробе. По расписанию у меня стояла аудитория на третьем этаже, но я уже выяснила, кто читает лекции в аудитории над стратегически важным для меня помещением и вполне успешно поменялась. Так что оставалось только договориться с госпожой Виолеттой. То, что старая ведьма решит, что я к ней зачастила, меня не беспокоило, думать она может, что угодно, а только слово приграничницы принадлежит ей одной: хочет даст, а захочет — обратно заберет.

В маленькой каморке ничего не менялось годами, не то что какие-то недели. Вешалка на до половины вышедших из стены от тяжести куртки и фуфайки саморезах, стол и шкаф, уже давно списанные с баланса вуза, два стула с потрепанной обивкой, немного старше меня. Из нового только чайник, да четыре разномастные чашки с вылинявшей за годы фотопечатью. Но гадалка повела себя довольно странно ("Кто бы говорил!" — почему-то с ехидными кошачьими интонациями прокомментировала я свои же мысли). Достала откуда-то из недр стола тонкую фарфоровую чашку и блюдце, но вместо того, чтобы бросить туда пакетик, насыпала самой настоящей заварки.

— Теть Валь, у вас все хорошо? — при виде этого аттракциона невиданной щедрости осторожно уточнила я, крепче прижимая к себе сумку.

З...задушишь... — не сразу обратила я внимание на голос в своей голове.

Зато гадалка дернулась, едва не ошпарившись кипятком, замотала головой, а потом уставилась на мою шевелящуюся сумку. Очевидно, Макс решил, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих, и попытался освободиться из слишком крепких для нежного котика ведьминских объятий. Гардеробщица сглотнула, аккуратно поставила чайник на стол и, нащупав для надежности стул, села.

— Теть Валь!.. — уже всерьез беспокоясь, снова позвала я загипнотизированную старушку.

— Ох ты ж ли-ишенько!.. — тоненько, нараспев пискнула она. — Это что ж ты сотворила, Анечка?..

Глупость несусветную, но она уже и так в курсе, — проворчал кот, настойчиво просовывая мордатую пушистую башку у меня под рукой.

— Да, я умная, взрослая, самостоятельная женщина, — временно подзабыв о госпоже Виолетте, заявила я несносному животному. — И вправе сама решать, когда я дура!

Мужика бы тебе нормального, Анечка, — прищурившись, едко протянул он, видимо, решив, что терять уже нечего.

— Оставь свой личный опыт при себе! — вспыхнула я, некстати вспомнив слова тети Линны.

Да у меня было множество женщин! — воинственно распушился кот.

Но учитывая, что из сумки торчала только голова, это не произвело на меня ожидаемого эффекта.

— Что, на второй раз никто не соглашался? — опасно склонившись к клыкастой пасти, прошипела я.

Да что б ты понимала! — самодовольно зевнул кот, демонстрируя внушительные клыки.

— Уж поверь, кое-что понимаю, — фыркнула я. — Например, что у тебя длина языка явно компенсирует размер других органов!

Даже сейчас у меня из маленького только лапы, но в остальном норма, показать?

— Спасибо, поверю на слово, — я повесила живую сумку на спинку стула. — И так видно, что ты по мне сохнешь!

Я по тебе не сохну, я по тебе цвету, — язвительно заявило наглое животное.

Я открыла рот для еще более ехидно комментария, но тут тетя Валя неожиданно встрепенулась:

— Тш-ш! Тихо оба, Петр Иваныч пришел! — тяжело поднимаясь и на всякий случай держась за стеночку, она двинулась к выходу в гардероб.

Оттуда сразу же донеслось приветствие:

— О прекрасная Валентина, неужели вы не пустите меня в свою обитель? — эхо пустого полуподвала превратило низкий голос завхоза практически в оперный бас. — Чем я заслужил вашу немилость?

— Ой, тоже мне нашел принцессу в башне, — закокетничала тетя Валя, в очередной раз подтверждая, что у темных ведьм нервы как канаты. — Просто вас опередили. У меня гости... важные!

— Да кто посмел?! — притворно рыкнул престарелый ухажер, и гардеробщица зашикала уже на него.

Я не понял... Она что, и меня слышит? — раздалось у меня в голове.

Обернувшись на обалдевшую котью морду с приоткрытой пастью, из которой торчал кончик розового языка, я не выдержала и беззвучно расхохоталась. Истерически, до слез. На какую-то секунду мне даже расхотелось его расколдовывать, такой он был потешный! Великий колдун жизни... Ой, не могу!.. Что же до того, что тетя Валя его слышала... Кто их, старых ведьм, разберет? Узнав историю Лидии Ивановны, я решила ничему не удивляться, а принимать все как есть. Подумаешь, слышит, еще сговорчивей будет!

Пока я пыталась успокоиться и отдышаться, вернулась госпожа Виолетта.

— Еле прогнала, козла ревнивого! — хмыкнула она, придвигая ко мне фарфоровую чашку, а себе наскоро заваривая подостывшим кипятком пакетик. — Вбил в свою лысую голову, что у меня тут полюбовник... Да если мне надо будет изменить, я даже с работы не опоздаю!.. Выпустила бы ты своего котика, небось, все лапки отсидел... Да и содержимое целее будет.

Она так резко сменила тему, что я в ответ только кивнула и спустила сумку на пол, давая свободу черной вредине. Макс практически вывалился наружу, но тут же принял такой вид, как будто сделал великое одолжение.

— Какой красавчик, — прищелкнула языком тетя Валя, глядя, как он брезгливо вылизывает спину и окорока. — И ведь водятся же где-то такие мужики!

— Так вы его не только слышите, но и видите?! — воскликнула я, мгновенно забыв о своем обещании ничему не удивляться, когда общаюсь со старыми ведьмами. — Но как?!

— Молодая ты еще, Анютка, — гардеробщица загадочно улыбнулась. — Вот проживешь с мое, не только стати у мужиков будешь видеть! Говорила я тебе, что терпение нужно иметь, а ты что?.. все знаю, все умею...

— Так я думала вы про бывшего моего, про Демьяна, — попыталась защититься я, прекрасно понимая, что этот раунд остался не за мной.

— Думала она... — вздохнула гадалка, прихлебывая чай. — Не такой уж он у тебя и бывший еще... Я вон тоже думала... Только оно ж как? Мы предполагаем, а для нас тьма располагает. Просьба у меня к тебе будет. Важная. Много заплатить не смогу, но службу сослужу, какую назовешь.

Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Значит, вопрос с политическим убежищем для Макса на время моих лекций решен. осталось выяснить, что такого случилось у госпожи Виолетты.

— Просите, — коротко приказала я, делая глоток душистого зеленого чая.

— С тех пор, как ко мне переехал Петр Иваныч, повадился ко мне ходить мой Евграф Дормидонтыч, — почти шепотом призналась она. — Ревнивец тоже был тот еще! Но уж лет тридцать его не видать было, а тут на-те здрасте! Пока только во снах приходит и молча пальцем грозит, но не в моем возрасте дожидаться, когда вьяве припрется... Я из-за него, ирода, одного мужика схоронила, а другого как в дурку увезли, до сих пор пирожки ношу. Не хочу такой судьбы Петруше... Поможешь, приграничница?

Госпожа Виолетта просительно заглянула мне в глаза. Кажется, даже Макс с любопытством прислушивался, но в его сторону я не смотрела, сосредоточившись на видимых только мне вихрящихся вокруг старухи сполохах жизненных связей. Для этого ритуала особого не требовалось, только силу активировать. Но ведьму не удивишь почерневшими белками глаз, особенно, если она сама пришла за помощью, а вот на людях этого точно лучше не делать. Пирожков не натаскаешься!..

Ох, и знатно же запутался в своей Виолетте неизвестный мне Евграф Дормидонтыч! Не отпустил возлюбленную и после своей смерти... а было это никак не меньше ста лет назад. Совсем истончились нити, а держат душу крепко, как бы не было здесь чужого приворота... Нет, и с этим справиться можно, вряд ли та ведьма до сих пор жива, но заморочиться придется. Чем дольше я вглядывалась в тонкую нить, хитро вплетенную в общую канву жизни старухи, тем больше убеждалась, что ждет меня дорога на кладбище. Даже карты раскидывать не надо. Хорошо бы этот ревнивец был где-нибудь поближе оказался похоронен, а то у меня и своих дел навалом, чтоб сейчас срываться куда-то. Понятно, что тетя Валя сроков мне ставить не посмеет, но я ж тоже человек! Понимаю, что время не на ее стороне.

Я вернулась к действительности за несколько минут до звонка на пару.

— Что ж, — сделав несколько глотков, чтоб промочить пересохшее горло, медленно проговорила я. — Дело нелегкое, но помочь можно. Где он похоронен?

— Ой, да недалеко, Анечка! — гадалка аж всплакнула от облегчения. — На Терновом кладбище, это прям в центре... где частный сектор еще сохранился.

Я кивнула. Мол, знаю, где это и у кого разрешения просить.

— Взамен Максим Александрович побудет у вас сколько и когда мне будет нужно, — назвала я свою цену. — А мне пора. Сегодня три пары зачетов...

— Иди, иди, детка, — махнула она мне вслед, украдкой складывая пальцы в знак огня. — Работай спокойно!

Работать спокойно у меня почти получилось. Быстро расписавшись в зачетке Иванова и парочки близнецов, которых даже в журнале научилась различать не сразу (ну как можно было догадаться назвать детей Петр и Павел?! У них же даже инициалы одинаковые!), я предложила парням заняться чем-нибудь более интересным.

— Лично я так бы и сделала, — честно призналась я, возвращая зачетку Павлу.

— Вообще бы не пришли? — догадливо приподнял бровь Иванов.

— Конечно, — я пожала плечами.

— Не, мы лучше послушаем, — усмехнулся довольный собой и братом Петр, убирая зачетку в сумку. — Хоть поржем!

— Как хотите, — прогонять студентов с пары я не имела права, но если они выйдут и не вернуться, это будет уже на их совести. То, что они вышли с вещами, преподаватель вполне может и не заметить. — Но я уже неоднократно говорила, что мой диагноз записан в дипломе, а вот что с вами не так?

— Анна Сергеевна, неужели вы думаете, что мы такое пропустим? — поддержал приятеля Иванов. — Это для вас зачет — рутина, а для нас…

— Ну да, ну да, в вашем возрасте самоутверждаться за счет других еще простительно, — задумчиво побарабанила я пальцами по столу. — А вот то, что я себя чувствую, как Урфин Джус во главе деревянных солдат — уже не очень…

Парни, пряча ухмылки, расселись недалеко от моего стола, чтобы все слышать, а при необходимости, комментировать и подсказывать. Я некстати вспомнила Макса, оставшегося на попечении тети Вали. Вот у кого проблем с самооценкой не было от слова "совсем"! Оно и понятно, из того, что я успела о нем узнать, у меня сложился образ такого мажористого всеобщего любимца, умницы и красавчика. Последнее я видела собственными глазами, и отрицать, что демонстрация товара лицом удалась, было глупо. При этом, у Максима Александровича имелись вполне объективные причины гордиться собой: защитить докторскую по медицине в тридцать пять или около того — действительно достижение. Даже для колдуна в подходящей сфере и со связями… Завистливых стариков никто не отменял.

— Итак, господа, — начала я мучительно соображая, как бы провести зачет, к которому у меня не было не только билетов, но и вопросов, которые в них можно было бы распихать. — В силу того, что вас много, а в расписании для контроля знаний предусмотрена только одна пара, я приняла решение принять зачет у части из вас сегодня!

Я так увлеклась изучением и сопоставлением обрядов и заговоров, что просидела на ними почти до трех ночи, поэтому о составлении каких-то вопросов не могло быть и речи. Даже если ты темная ведьма, ничто человеческое тебе не чуждо. Собственно, если бы не громогласное, явно издевательское "Мя-ау!" над ухом, я бы даже проспала. "Совсем спятил?! — грозно рявкнула я в довольную произведенным эффектом морду. — Я же так поседею и заикаться начну!" Но кот даже не потрудился сделать вид, что испугался, как умывался, так и продолжил натираться лапой. "На вылизывание ноги ты не реагировала, — ехидно сообщил хвостатый будильник. — А так даже кофе выпить успеешь..." Злобно пропыхтев, что если коту прилепить на лапу кусок наждачки, он будет не только умываться, но и бриться, я протопала в ванну.

Начавшееся так неоднозначно утро исправила Ирка, заехавшая за мной на машине. Как выяснилось, ей нужно было дозаполнить электронные журналы, и делать это удобнее всего, когда под ногами не путаются ни студенты, ни коллеги.

— А может, вы нам просто автоматы раздадите и отпустите? — наглое создание с последней парты вносило свое предложение почти каждую пару, так что свежим оно не было.

Зато вернуло меня к реальности.

— Автоматы вам раздадут в военкомате, если вы не сдадите три и более зачета или два и более экзамена, — с ласковой улыбкой напомнила я прописные истины. — Там таким, как вы, еще и сапоги полагаются. Заинтересовала? Деканат на втором этаже, забираете документы и вперед, к светлому будущему и полному гособеспечению!

Как я и рассчитывала, подобная перспектива вдохновила мужскую часть аудитории на совсем противоположные действия. Кое-кто даже обнаружил у себя тетради с конспектом лекций! Возможно, не свои и не по географии, но такое рвение у некоторых товарищей следовало поощрить.

— Итак, как человеколюбивый преподаватель, я дам вам минут десять на повторение, — медленно проговорила я, ловя внезапно возникшую идею. — Каждая пройденная нами тема — это вопрос. Значит, по очереди подходите ко мне, и с помощью рандомайзера мы определим вашу судьбу. Далее, готовитесь, отвечаете, получаете оценку, идете плакать на заднюю парту. Все понятно?

— А почему мы обязательно должны плакать? — с некоторой претензией поинтересовалась совершенно незнакомая мне девушка.

— Хм... — растерялась я. — Да, действительно, от уровня ваших знаний нужно плакать мне. Но считается, что преподаватели эдакие железные машины и плакать не должны, а то заржавеют. Поэтому свои чувства я постараюсь выражать каким-нибудь альтернативным способом. Еще вопросы есть?

— А если мы сегодня не сдадим? — раздался жалобный голос, куда более подходящий ситуации.

— У вас будет возможность пересдать на следующем занятии. Но других пересдач не будет, увы...

— Но вы же должны!.. Это не честно!..

— Хотите пересдачу тридцать первого декабря в шесть вечера? — уже совсем плотоядно улыбнулась я. — Я должна вам ее назначить и приехать в институт. И могу это сделать когда угодно, в отведенное на сессию время. Я приеду, а вы?

— Так нечестно, — насупилась незнакомка.

— Такой вот он, преподавательский произвол, — с притворным сожалением развела руками я. — Добро пожаловать во взрослую жизнь!

Поняв, что попытки обыграть преподавателя на его же поле — затея совершенно дурацкая, они уткнулись в свои конспекты, а я под тихие переговоры получившей зачеты троицы, полезла считать, сколько же тем я им успела начитать за семестр.

— Анна Сергеевна, можно вас на минутку, — старательно глотая смех, в аудиторию заглянула Ирка.

— Здравствуйте, Ирина Михайловна! — с разной степенью бодрости приветствовали преподавателя будущие филологи.

— Нужно, — я с нажимом потерла глаза. — У меня уже пятый час парада человеческой глупости, так что даже если ты меня прикончишь за этой дверью, я не расстроюсь...

— Анна Сергеевна, мы честно стараемся! — за всю группу дисциплинированно возмутилась староста.

— Да... стараетесь, — кивнула я, уже выходя из аудитории. — Найти свою страну на карте. Очень похвально, не могу этого отрицать. Ир, ты чего?

Я поплотнее закрыла за собой дверь аудитории и даже обернулась на нее, как будто студенты могли видеть сквозь нее. Потому что подруга, захлебываясь от смеха, просто сползла по стене.

— Аня-а-а! Я сейчас за... заходила... к го... госпоже Виолетте!.. — простонала она. — Они там с Максимом... о-ой... я не могу, ща сдохну-у!..

— Это многое объясняет, — устало вздохнула я, приваливаясь к стене плечом. — Практически все.

Предположить, что конкретно произошло в гардеробе, я даже не пыталась. За этот день я уже поняла, что моя фантазия пасует даже перед студенческой, что уж говорить о старой ведьме. Поэтому я просто ждала, когда Ирэн вспомнит, что в стенах института она взрослая серьезная женщина-преподаватель.

— Они в шахматы... ик... играли! На желание, — наконец-то смогла немного прояснить ситуацию подруга. — Но даже то, что он продул ей три партии подряд, нашего котика не насторожило... — она кое-как поднялась на ноги, пытаясь отдышаться и вытереть слезы, не размазав глаза по всему лицу. — А судя его по лицу, так и не понял, почему...

Тут уже и я начала похрюкивать. Ирка сама мне рассказывала, что едва ли не первое, чему учат светлых ведьм и колдунов: не садиться играть в азартные игры с темными. Даже если эта игра — спорт, как шахматы. Там, где желание развлечься превращается в желание победить оппонента, властвуют темные силы. И, конечно, они подсуживают своим!

— У кота — лицо? — на всякий случай переспросила я, понимая, что это всего лишь фигура речи.

— Да, дорогая, потому что морда не может быть настолько выразительной! — заверила Ирка, только распаляя мое любопытство.

— И что ж такого пожелала тетя Валя?

— Да там ерунда какая-то, — отмахнулась Ирка, — но ты бы видела, как он на меня смотрел!

— Ира, ты же знаешь, в наших делах мелочей не бывает, — скептически приподняла я бровь.

— Петельки пришить на те куртки, где их нет или на соплях держатся, рассортировать забытые вещи, а еще передать привет какому-то Евграфу, когда вы поедете к нему в гости... Кстати, кто это? Почему я не в курсе, что у тебя есть знакомый с таким именем?

Я тихонько захихикала сразу по двум причинам: во-первых, можно безобидно разыграть подругу, напомнив, что любопытство, конечно, не порок, но жизнь усложняет, а во-вторых, Макс явно недолюбливал приведений, но теперь ему даже в машине не отсидеться.

— Евграф — бывший муж нашей загадочной госпожи Виолетты, — многозначительно двинув бровями, прошептала я. — Правда, я его еще не знаю, завтра планирую поехать знакомиться. Ты со мной или я на такси?

— Вау! У нее был муж? — одними губами проартикулировала Ирка, уставясь на меня с таким удивлением, как будто я сообщила ей, что гадалка до сих пор летает на шабаши голой на метле. — Шутишь? Конечно, я в деле! Когда?

— Завтра в девять вечера, — пришла моя очередь давиться смехом. — Поедем на Терновое кладбище.

Ирка тоже не слишком жаловала привидений, но мне подумалось, что помощь снежной ведьмы после недавнего снегопада лишней не будет.

— Что ж, могла бы и сама догадаться, — фыркнула она, но показала пальцами жест, означающий договоренность. — Дружишь с приграничницей, люби и по кладбищам ночью шляться!