Глава 10

— Лидия Ивановна, это я, Аня! — мой голос отозвался эхом в пустом подъезде.

Время уже клонилось к вечеру, на улице стемнело, и живущие в подъезде пенсионеры не горели желанием проводить время вдали от своих телевизоров. Что ж, так даже лучше, некоторые вещи людям лучше не знать, пусть они и происходят совсем рядом с ними. Например, за стенкой, в соседней квартире.

— Ох, Анечка, проходи, проходи, дорогая, — кутаясь в шерстяной платок, соседка открыла железную дверь и, настороженно оглядевшись по сторонам, остановила взгляд на переноске: — А ты... Ох-х...

Когда оттуда раздалось приветственное "Мяу!", она побледнела и приглашающе махнула рукой в сторону прихожей. Пока я разувалась и снимала куртку, Лидия Ивановна не сводила глаз с шевелящейся переноски.

Она смотрит? — неожиданно уточнил Макс. — Можешь не отвечать, я и так прекрасно чувствую.

Конечно, смотрит! Еще и глаза украдкой вытирает уголком платка... все-таки любимый правнучек в такую переделку попал! Странно, что его самого это взволновало только сейчас. да и в принципе, что взволновало, странно. Как-то не ожидала я обнаружить у этого хвостатого террориста тонкой душевной организации. Но не озвучивать же ему все это прям сейчас!

Вместо того я сразу перешла к делу:

— Лидия Ивановна, Максим сказал, что у вас есть книга Крас... Краснобора какого-то, — вот надо было записать, эти имена мне никогда не давались. — Про подготовку жертв к снятию Нечаянного Проклятия. У Маши был только краткий перевод для огненных и земляных... Ее мама делала его для себя, наверное, перед посвящением, и он больше на шпаргалку похож...

Старушка вздрогнула и, вскинув голову, быстро-быстро заморгала, как будто о чем-то слишком глубоко задумалась, а я ее отвлекла.

— Красибор Защитник? — медленно, как будто спросонья, проговорила она, поправив меня. — Есть, кончено, как не быть... Он еще старику моему от матери достался, упокой их всех предвечное пламя. свекровь моя очень толковая ведьма была, грамотная. Очень любила всякие научные обоснования, да тогда книг хороших было не достать, это сейчас все оциф-ро-ва-ли... Ты Максимку выпусти, пусть побегает, лапки разомнет, засиделся, поди... А мы пока чаю с тобой попьем, да я книжку тебе поищу...

Что-то я сомневалась, что Максимка так уж засиделся в переноске, но послушно расстегнула молнию и откинула крышку. Соня и Марфуша, лениво потягиваясь, вышли из комнаты на голоса и теперь с любопытством принюхивались к гостю.

— Вылезай, добрый молодец, — усмехнулась я, — да не вздумай вести себя, как злой, а то живо назад посажу!

Макс было фыркнул, но, встретившись взглядом с прабабкой, пристыженно опустил голову и ткнулся лобастой башкой ей в ногу.

— Ох ты, горюшко мое, — протянула Лидия Ивановна, с кряхтением наклоняясь и кое-как подхватывая правнука под пузо.

Конечно, он тут же сполз, повиснув на лапочках. Старушка тут же придержала его за пушистый зад, но даже на такое самоуправство кот ответил только тихим "Мя!" Картина была до того умилительная и смешная, что я с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться и не затискать насупленную пушистую морду.

Прекрати, пожалуйста, — строго прозвучало у меня в голове. — Да, я люблю свою прабабушку. И бабушку люблю. Что в этом смешного?

— Макс, ты такой трогательный, что у меня просто слов нет, — постаралась я ответить как можно нейтральнее. Становиться кошачьим медиумом мне не хотелось. — Поэтому я молчу.

У тебя в глазах субтитры бегут, — упрямо буркнул он.

Па-адумаешь! Не докажешь, мохнатый! Я украдкой показала коту язык и последовала за Лидией Ивановной на кухню. Там она осторожно ссадила хвостатого правнука на табуретку и поставила на плиту чайник.

— Сейчас, Анют, молочка ему налью, у тебя-то, небось, только корм сухой, а что это молодому парню, — старушка деловито полезла в холодильник, мне же оставалось только вскинуть брови и спрятать снисходительную улыбку.

Не признаваться же, что он сегодня уговорил полбанки паштета из тунца (а по ценнику, как будто из осетра), ополовинил Мишкину миску с премиум-кормом, а на закуску успел утащить две тарталетки с красной икрой, пока мы с Машкой не спохватились. Потом-то я, конечно, запихнула конкурента в переноску и последние полчаса он завывал оттуда дурным голосом, требуя свободы перемещений.

— Маленький мой, — приговаривала Лидия Ивановна, нарезая колбасу и наливая в отдельное блюдечко молоко, — допрыгался... Повезло, что Аня — девочка хорошая, зла тебе не желала... Расколдовать хочет...

Можно подумать, у нее есть выбор, — фыркнул кот.

— Да у меня и выбора нет, — повторила я вслух, но соседка посмотрела на меня через плечо и только головой покачала.

— Молодая ты ишшо, — вздохнула она, ставя блюдечко на стол и поглаживая правнука по спине. — И Любанька тебя хорошо воспитала. В нашем деле же как? Не только сила важна, но и совесть...

— Лидь Иванна, ну хватит с меня на сегодня загадок, — взмолилась я, не выдержав. — Хотите что-то сказать, говорите. Если знаете, тоже... Я же многого не знаю, могу ошибиться, и тогда ваш Максим вместо мужчины превратиться в какого-нибудь... домового!

— Тьфу-тьфу-тьфу, сплюнь, детка, — тут же затараторила соседка.

Я на всякий случай не только сплюнула, но и пробормотала отвращающий заговор, скрестив пальцы по-особенному, стирая возможную дорогу.

— Правильно, милочка, это правильно, — одобрительно улыбнулась бывшая ведьма, заметив мой жест. — Не нужны нам тут лишние пути и двери. Сейчас время такое, что всякой нечисти раздолье, но ты права. Необученная темная ведьма еще опасней. Пойдем, поболтаем, пока Максюша кушает, о своем, о девичьем...

Расскажешь потом? — зыркнул исподлобья кот, с видимым удовольствием уплетая угощение.

С чего бы вдруг? Я неопределенно пожала плечами и многозначительно приподняла бровь. Посмотрю на твое поведение, дружочек, а то сегодня ты себе такую минусовую репутацию заработал, что впору оставить тебя в коридоре ночевать! Правда, в отсутствие дверей в спальню этот план был не очень выполнимым.

— Я все время забываю, Анют, что ты с Любаней не сызмальства живешь, вот и кажется тебе, что говорю загадками, — негромко начала старушка, плотно закрыв дверь в комнату. — Те, кто в ведовских семьях растет, с детства знают, что все хорошее можно обратить во зло, а любой яд сделать лекарством. Так и тут... Ох, не должна я тебе такое говорить, грех моей душе, но и утаивать — не лучше... Любой запрет можно обойти, ежели ведьма соблазнится обещаниями нечистой силы и отдаст им свою душу раньше...

Я слушала ее и не верила своим ушам. Уж казалось бы, чем удивить человека, который с привидениями чай распивает и воду на защиту от темных сил заговаривает? За без малого двадцать лет своего ведовства я и на перекресток семи дорог в глухую полночь выходила, и кладбища по ночам навещала, собирая травы, и... да много чего было, на самом деле. Но такое мне даже в самых страшных кошмарах не виделось! Темных ведьм не любили за дело. И за дело боялись.

Приграничницы стояли поодаль от всех ведьм не просто так. нет ничего невозможного, если удачно продать свою душу владыкам тьмы. Темной силой можно было призвать и поставить себе на службу нечисть, отворить рану, прокляв человека, наслать болезнь или порчу... даже Нечаянное Проклятие обернуть себе на пользу. Поработить душу проклятого, отдав ее нечисти на растерзание, посадить на заклятую цепь, остановив для него время, забрать себе его силу, принеся в жертву плоть...

— Все-все-все, — я помотала головой и вскинула руки в отвращающем жесте, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Общая мысль мне ясна, можете не утруждать себя подробностями!

Спасибо за ночные кошмары, а то я последнее время слишком крепко сплю, — добавила я про себя.

— Я потому тебе рассказываю, что у Красибора всякие обряды описаны, — вздохнула она и направилась к старой стенке, где за стеклянными дверцами в рядок стояли книги, которые никто никогда не читал. — прости, Анют, мне надо было убедиться, что ты Максюшу не обидишь...

— Да кто вашего Максюшу обидит... тот дня не проживет! — с чувством воскликнула я, вспомнив, как это пушистое животное гораздо издеваться над окружающими. — Пять килограмм вредности, ехидства и двусмысленностей! Знаете, что он мне говорит? А делает?

Задыхаясь от возмущения, я перечисляла старухе все, чем успел отличиться ее пушистый любимец меньше чем за двое суток нашего непосредственного общения. Под конец моего рассказа о купании черного кота, старуха тихо хихикала в кулачок, стараясь придать лицу сочувствующее выражение.

— Ну вот что вы смеетесь? — выдохлась я и без приглашения упала в старое кресло, едва не отбив копчик. Мягким оно было лет сорок назад.

— Да понравилась ты ему, Анечка, — тихонько шепнула Лидия Ивановна. — А как обратить на себя внимание он не знает... Я ж говорила, девки ему прохода не дают, а ты ему сразу от ворот поворот... Был бы человеком, небось, в ресторацию позвал бы, цветами засыпал, а так что он тебе предложить может?

— Приличное поведение? — буркнула я прижимая похолодевшие пальцы к пылающим щекам. — Возможность выспаться в свой выходной? Помощь в расколдовывании себя?.. Я прям даже и не знаю!

Старуха не обиделась на мой сарказм, улыбнулась только сочувственно и полезла в верхний шкафчик за книгой.

— Так он тебе и помог, — она протянула мне какой-то древний фолиант, переплетенный в натуральную кожу, острить насчет происхождения которой, учитывая содержание, было страшновато.

Кто их, этих писарей, знает? Благодарно кивнув, я встала:

— Пойдем мы, наверное, — как о чем-то само собой разумеющимся, проговорила я. — Времени уже много, а мне еще читать — не перечитать. Машка вот тоже... литературки подкинула.

— Ступай, милочка, — Лидия Ивановна улыбнулась одними глазами. — Дело твое нелегкое, но ты справишься... Вместе справитесь.

Недоверчиво похмыкивая, я вышла следом за ней из комнаты, чтобы обнаружить Макса, уже сидящим в переноске. Какая потрясающая сознательность при бабуле! Интересно, какими беспорядками дома мне придется за это заплатить?

Разложив все добытые за день знания на столе, я поняла, что придется попрощаться с надеждой выспаться еще в этом тысячелетии. Потому что для этого нужно ложиться спать не в тот день, когда нужно просыпаться, а два здоровенных талмуда, четыре тонкие распечатки, соединенные степлером, и около десятка фотографий в телефоне так и шептали: "Изучи меня! Прочитай меня полностью!"

Но, как известно, ничто так не мотивирует затеять генеральную уборку в доме, как работа, которую нужно выполнить максимально срочно. Поэтому я показала горе знаний язык, сварила себе кофе и, насыпав котам вечернюю порцию корма, взялась за пылесос. В планах сразу появилась смена постельного белья, стирка штор с кухонного окна и поклонение Великой Чистой Куче того, что я настирала за предыдущие две недели. Нет, ну еще чуть-чуть и она выползет из своей корзины и отправится на поиски приключений!

Я старательно вытирала пыль с книжных полок, попутно размышляя, а не сдать ли мне в макулатуру хотя бы часть этих памятников ушедшей эпохи, не несущих художественной ценности. Никакой библиотеке они нафиг не нужны, а рядом как раз открылся пункт приема вторсырья... Кстати, еще можно было бы...

Ты сама-то есть собираешься? — раздался в голове язвительный голос. — Или по подругам проехала и сыта? А может ты, о ужас, у котов корм подъедаешь?

От неожиданности я вздрогнула и снесла с полки фарфоровую статуэтку балерины, которая стояла тут сколько я себя помнила. Упала она довольно удачно для себя — мне на ногу и на ковер, оставшись целой... Чего, возможно, не скажешь о моих костях! Из глаз брызнули слезы:

— Твою ж... пушистую персону!.. — резко сев на пол, взвыла я и на всякий случай прикусила губу, чтобы не ляпнуть лишнего.

Хватит с меня одного Нечаянного Проклятия. Тем более, что в этот раз оно может оказаться вполне адресным и за дело. Хотя кто мне виноват, что я так увлеклась, что забыла о присутствии говорящего кота у себя в голове?..

Хм... Не хотел тебя пугать, — Макс прошел в комнату, гордо распушив роскошный хвост. — Просто за все время нашего общения ты ела только у подруги, а готовила — только кофе. Озадачивает, знаешь ли...

— Да просто готовить неохота, — призналась я, осторожно массируя ушибленную стопу в попытках убедиться, что ничего себе не сломала.

Угу, и за книги садиться, кажется, тоже, — понимающе усмехнулся он, оглядываясь.

— Не то чтобы... но да! Ты видел, какие они толстенные? А распечатка мелким шрифтом?.. — сообразив, кому это говорю, я тяжело вздохнула. — Знаю, знаю... Сейчас сяду. А студентам завтра устрою зачет, как Ирка советовала. Все меньше на последний день останется.

Тоже не любишь слушать свои лекции в переводе Гоблина? — кот насмешливо прищурил желтые глаза. — Кстати, а что ты преподаешь?

— Географию, — я кое-как поднялась, придерживаясь за шкаф. — И да, терпеть не могу зачеты и экзамены. Каждый раз понимаю, что все, сказанное мной на лекциях, обязательно будет исковеркано чужим разумом и использовано против меня. Но подготовиться к завтрашним парам и прочитать про обряды очищения у меня банально не хватит времени. Так что я выбираю обряды... Сейчас, только кофе еще сварю..

Я похромала на чисто вымытую кухню, с которой начала свою уборочную страду.

Странный выбор, — не отставал от меня кот.

— Думаешь? — усмехнулась я, насыпая кофе в кофеварку. — На твоем месте я бы радовалась, что обряды ведьме интереснее, чем виды миграции.

Я про географию, — пояснил он. — Ты же приграничница. Если уж преподавать, то почему не историю или, например... ну не знаю, обществознание, литературу, информатику, астрономию, в конце концов. Я так понял, ты первому курсу читаешь?

— Угу, а иногда даже колледжу, — не отвлекаясь от своего занятия, сообщила я. — С чего вдруг расспросы?

Ну, мы же с тобой так и не познакомились нормально, а я предпочитаю знать, с кем сплю в одной постели, — фыркнул Макс, вспрыгивая в кресло и устраиваясь буханочкой.

— Тебя никто не заставляет, — в порядке исключения я пропустила двусмысленность мимо ушей. — Можешь спать, где угодно, квартира большая... по крайней мере, с точки зрения сравнительно небольшого животного, — тут же поправилась я.

Твои коты уже давно заняли все подходящие места, — нагло заявил он. — Особенно мохнатый! Может, ты не в курсе, но он полночи у тебя на груди дрыхнет.

— Завидуй молча, — пряча улыбку, сообщила я, но на Юру, пытавшегося привычно спрятаться за шторой, посмотрела неодобрительно.

Когда я, налив кофе в поллитровую кружку, наконец-то устроилась за столом, в комнате собрались все коты. М-да, в чем-то Макс прав, они действительно оккупировали самые удобные места — Сергей Иванович занял подоконник, сложив лапочки крест-накрест, на кровати свернулся компактным клубочком Илья Николаевич, пушистый коврик почти мирно поделили Саша с Игорем, а Юра попытался забраться на колени. В отличие от остальных, ему не обязательно было лезть мордой в ладонь или помогать мне печатать, поэтому иногда я ему позволяла такие вольности. Иногда я даже жалела его за дурную голову — что, кроме нее, могло заставить этого спокойного, тихого, практически незаметного парня пойти налево втайне от меня? Зато кот из него получился роскошный — серая спинка плавно выцветала в белый животик, пушистая шерсть и умилительное выражение морды.

Сам Макс грациозно вспрыгнул на стол и осторожно улегся слева от меня так, чтобы видеть текст. Его прогонять я тоже не стала, вдруг подскажет что-то дельное. Все-таки есть огромная разница между теми, кто всю жизнь живет в мире ведьм и колдунов, и тем, кто узнает об этом уже во взрослом возрасте. Им вся эта тарабарщина привычна, не приходится по сто тысяч раз перечитывать один и тот же заговор, чтобы понять логику и запомнить. А логика в них была, да еще какая! Символизм, образность, переходы... Это только со стороны кажется, что можно плести всякий бред про птиц, зверей и кривую бесхвостую собаку, но на самом деле в каждом обряде и ритуале была своя четкая структура, которую при желании можно было превратить в алгоритм, и довести до автоматизма.

Например, очищение себя перед ритуалом. Для этого требовалось совершенно чистое пространство, так что уборку я затеяла не напрасно. Осталось только соль расставить, как положено, а потом со свечками пройтись. И все будет готово, воды, слава создателям централизованного водопровода, у меня было сколько нужно. К приграничницам часто цеплялись всякие сущности, мелкая нечисть, а иногда и привидения. Впрочем, они гораздо чаще цеплялись к месту, так что я не особенно обольщалась насчет опеки двух вредных старух... Которых я, кстати, что-то давно не видела. Наверное, решили не смущать моего гостя, их внешностью не обманешь, зрят в самую суть.

— Надо будет Петровну с Антониной предупредить, — пробормотала я, выписывая краткий конспект нужного обряда на чистый лист. — Пусть все проверят и спрячутся, чтоб под раздачу не попасть...

Письмо от руки тоже имело свое сакральное значение, ну да это не только ведьмам известно.

А кто это? — муркнул черный кот, невзначай устраивая морду на левой руке, которой я зажала нужный абзац.

Строчки уже прыгали перед глазами, но я честно прочитала, как чистятся погодники, природники, и даже огневики. Кое-что общее у нас все-таки было, и это вселяло надежду, что мне удастся все сделать правильно. Не боги горшки обжигают.

— Привидения, — не отвлекаясь от записи, пояснила я.

Но я не хочу привидений! — внезапно взбунтовался Макс. Даже шерсть вздыбил и зашипел вслух.

— Их никто не хочет, — недоуменно уставилась я на него, пытаясь понять, в чем причина такой эмоциональности. Не боится же он их в самом деле! — Но они здесь живут дольше, чем мы с тобой вместе взятые, так что придется тебе смириться.

Постоянно живут? — кот покосился на свой хвост, как будто коварная Петровна могла выскочить прямо из воздуха и вцепиться в драгоценную конечность.

— Ну да, к себе на кладбище они ходят только на Пасху, ну и в дни рождения и смерти. Им нравится пересчитывать родственников. А что?

И ты молчала?! — от возмущения Макс превратился в черный пушистый шар с круглыми желтыми глазами.

— Ты не спрашивал, — пожала я плечами. — Но если ты так боишься, могу отнести тебя этажом ниже. Там давно никого нет.

Я не боюсь, — буркнул он, снова укладываясь, но теперь поджимая не только лапочки, но и хвост. — Просто разумно опасаюсь. Как каждый, кто на стороне жизни.

— Слушай, воин света, я тоже на стороне жизни, поэтому и сижу тут люблюсь с поиском нужного заклятья! — пришла моя очередь возмущаться. — По крайней мере никого не убила... пока. Так что не способствуй моему переходу на темную сторону, лучше скажи, что значит вот это слово? Это как и куда?

Это кого, — остывая, буркнул кот. — Здесь говорится, что для создания настойки-катализатора тебе нужен будет спирт, клочок моей шерсти, капля слюны и... ты точно хочешь это знать?..

— Надеюсь, это не для приема внутрь, — пробормотала я, и так прекрасно догадавшись.

Как фекалии ни называй, они фекалиями и останутся. Прямо как ситуация, в которую я так неосторожно вляпалась.