Глава 9

Как у любой взрослой ведьмы, у меня утро начинается не с кофе, а с пристального взгляда умирающих от голода котов. Но в этот раз к нему добавилось кое-что еще...

— К... какого хрена ты делаешь?! — завопила я, резко садясь в кровати и притягивая ноги к груди.

Бужу тебя, — похабно, как мне показалось, осклабился черный кот. — Серый на тебя уже с час глазеет, и никакого результата.

— И ты решил, что... что вылизывать мою ногу — идея получше?!

Честно говоря, похожая вредная привычка была у Ильи Николаевича, но после этого он всегда кусался. Машка утверждала, что, наверное, в молодости он слыл настоящим ловеласом, но я убеждала себя, что здесь исключительно вопрос гигиены и немытое он кусать отказывался. Вот только между ним и Максом была огромная разница! Макс не был настоящим котом!

Ну, то есть был, конечно, но я искренне надеялась, что явление это временное, да и человеческое сознание у него никуда не делось. Как и память. Я почувствовала, что начинаю краснеть. Нет, все-таки надо этого типа как следует вымыть и проглистогонить, может, хоть это понизит его самооценку до приемлемого уровня. А то ишь ты, развалился на одеяле, как барин, и умывается с независимым видом! Хорошо, хоть ничего, кроме лапы не лижет.

А ты предпочитаешь громогласное: "Мяа-у!"? Я могу, если что.

— Значит так, — беря себя в руки, скомандовала я, решительно вставая (после такой побудки все равно заснуть не получится). — Правило первое. Никаких двусмысленных знаков внимания, никаких намеков, никаких... пошленьких улыбочек. Ты меня понял?

Да я кот! Кот, Анечка! Я не умею улыбаться, мои лицевые мышцы просто не предназначены для выражения каких бы то ни было эмоций! — праведно возмутился черный пушистик, вопреки своим словам, уставившись на меня с явно ошалевшим видом. Даже пасть слегка приоткрыл, но тут же ехидно прищурился: — Так что вся похабень в глазах смотрящего...

— И с чего ты взял, что можешь называть меня Анечкой? — слабый аргумент, но чего не скажешь, чтобы оставить последнее слово за собой.

Выйдя в коридор, я с тихим раздражением обозрела инсталляцию, оставленную рядом с лотком за то, что вчера он так и остался неубранным. Мои коты отличались редкой порядочностью — никаких сюрпризов в обуви, помеченной территории или подранных обоев. За что следовало благодарить Сергея Ивановича и Илью Николаевича. Но Игорь всегда был редкостным чистоплюем, поэтому если чистота лотка не отвечала его личным санитарно-гигиеническим стандартам, мог создать крайне интересное композиционное решение. Первый год жизни у меня он предпочитал устраивать перфомансы, но Сергей Иванович очень быстро его от этого отучил. Каких же сюрпризов ждать от Макса, я не решалась даже представить.

Чем заняться сегодня, раз план выспаться накрылся черным пушистым хвостом, а визит к старшей приграничнице откладывался, я озадачилась уже сидя с чашкой кофе на кухне и глазея в окно на вновь заметаемый снегом двор. Пока идей было не много — все-таки искупать кота, мало ли действительно, что он принес на лапках, поискать среди книг, доставшихся мне в наследство от тети Любы, про Нечаянные Проклятия или съездить к Машке. Наверняка в ее библиотеке тоже есть не только определители растений, но больше всего я в этом деле, конечно, рассчитывала на Ирку. Снежная ведьма перетащила к себе половину родительской библиотеки, потому что как только из-под земли появлялись первые зеленые травинки, подруга начинала искать себя. Этот поиск продолжался до первых заморозков, что служило неиссякаемой темой шуток каждый год.

Но сегодня Ирина Михайловна наглядно демонстрировала своим студентам филологам, что тот, кто придет к ней с манией величия, уйдет с комплексом неполноценности, а Машка раньше обеда вставала только если ей нужно было в аэропорт. Значит, стоит начать с...

— Макс!!

Максим Александрович, пожалуйста, — кот невозмутимо поднял на меня круглые глаза, продолжая лакать из чашки мой подостывший кофе. — Раз уж мне нельзя тебя Анечкой называть.

Обычно в такой ситуации бороться за отобранную чашку кофе я бы не стала. Потому что чтобы бороться за что бы то ни было, мне нужна была чашка кофе. Но события сегодняшнего утра щедро плеснули в мою кровь и адреналина, и кортизола... Уж не знаю, меня возмутило больше — его высокомерное заявление, надменный тон, покушение на мой утренний кофе или просто сам факт того, что хвостатый доктор так бесцеремонно залез на стол. Ах ты блохастик! Сейчас я с тебя мигом научу манерам!..

— Мой утренний кофе — это только мой утренний кофе, — глубоко вздохнув, прошипела я и молниеносным движением сцапала захватчика за упругие бока.

Ого, какой мышцовый! Никакой мягкой пухлости, свойственной Саше с тем же типом шерсти, не было и в помине. Ну ничего... Сейчас мы выясним, насколько у тебя кость пушистая, Максим Александрович! Мужчина кошачьей наружности сразу понял, чей кофе выпил, но было уже поздно, и по пути в ванну шипели мы с ним на пару. Он — от негодования и возмущения, я — от боли. Все потому что кот — это не только пять килограмм мурчащего пушистого умиления, но и концентрированная ненависть и воплощение зла, когда дело касается водных процедур.

Макс у меня в руках извивался, как будто позвоночник у него отсутствовал вовсе, стремясь побольнее достать меня когтями, но я не первый раз купала кота. И прекрасно понимала, что животное жизнь без боя не отдаст.

— И когти тебе подстригу, — мстительно пообещала я, открывая ногой дверь и кое-как протискиваясь в крохотное помещение.

Всегда удивляли санузлы в таких пятиэтажках. Складывалось впечатление, что изначально они проектом предусмотрены не были, а когда архитекторам напомнили о существовании и назначении централизованного водопровода и канализации, они наспех отгрызли несколько квадратных метров от прихожей.

Злорадно покосившись на приоткрытую дверь стиральной машинки, я с сожалением прогнала недостойную мысль. Макс заметил мой взгляд и заорал в моей голове еще громче и заковыристей.

— Да не ори ты, — пропыхтела я, стараясь держать царапучие лапы подальше от самых выступающих частей своего тела. — Что я, зверь, что ли?

А я?!

— Ты мне блоху на столе оставил! — убедительно соврала я, лихорадочно соображая, как безопасно освободить безжалостно исцарапанные руки, чтобы включить воду.

Какую блоху? Я не...

В этот момент я изловчилась сдернуть плечом полотенце так, чтобы оно упало на наглую морду и кое-как перехватила доктора медицинских наук одной рукой, прижав к боку. Ладно, пусть дерет, все равно сегодня к Машке ехать, заодно заживляющий бальзам попрошу. Она давно предлагала, но мои коты были на редкость мирными, а купать их приходилось не так уж и часто.

Включив и отрегулировав воду, я забралась в ванну и зажала кота между ног прямо в полотенце. Шампунь от блох я держала на верхней полке над ванной, и лезть туда, пытаясь удержать вырывающегося кота, задача невыполнимая. Он оценил акустику ванны и заорал еще более оглушительно. Я решила не отставать. Песня, конечно, изначально предназначалась самому буйному моему пушистику, но переделывать ее ради Макса я не стала:

— Саша может, Саша может все, что угодно: драться с вазой, корм есть глазом, столу грубить, — фальшиво, но с чувством затянула я, переключая воду на душ и с мрачным удовольствием щедро поливая буяна. — Саша может, Саша может быть кем угодно, но нормальным, адекватным не может быть!..

Что ты несешь? — Макс вынужденно замолчал, чтобы не захлебнуться, но мысленно разговаривать вода ему явно не мешала.

— Песню пою, — хмыкнула я, прижимая душ ко дну ванны и наливая в ладонь шампунь. — Сашку обычно успокаивает.

Если ты ему так же душ в морду направляешь, не удивительно, — буркнул кот, а когда я принялась массажными движениями намыливать шерсть, постепенно стягивая промокшее насквозь полотенце, перестал вырываться и даже неожиданно замурчал. — Ага... Вот так... и живот потри... ага... Что? Ты не знаешь, где у котов самые блохи живут?

Возразить на этот убойный аргумент мне было нечего. Как он там сказал? Похабень в глазах смотрящего. Похоже, на меня как-то неправильно действовало его присутствие в доме. Может, зря я его в семью не вернула? Но Лидия Ивановна, когда я ей написала вчера, только поблагодарила и, как о чем-то само собой разумеющимся, попросила не обижать внучка. Да и сам Макс очевидно выбрал остаться у меня... Это что же теперь, мы с ним две недели будем неразлучны, как две почки?

Это такая честь — наблюдать за работой твоего разума, — снова съехидничал он, так вывернув голову, чтобы заглянуть мне в лицо, как не каждая сова сможет. — Дальше-то что делать будешь?

— Узнаю, можно ли мне тебя вернуть Лидии Ивановне на передержку, — не отрываясь от своего ставшего довольно медитативным, занятия, ляпнула я то, о чем думала в этот момент.

Я тебе и так скажу, нельзя... Э, а хвост ты мне мыть не будешь, что ли?.. С момента клятвы и до истечения оговоренного срока я должен везде тебя сопровождать.

— То есть я тебя и на пары должна с собой брать? — охнула я и... выпустила душ.

Коварная лейка, конечно, тут же извернулась так, что тугие струи ударили мне в лицо! Пижама мгновенно промокла до нитки. Отфыркиваясь и посылая кота, его блох, и даже создателя утренней инсталляции в предвечное пламя, я кое-как выбралась на коврик и достала с полки сухое полотенце. Все это время в голове звучал ехидный смех отомщенного кота...

Даже самую простую задачу можно сделать невыполнимой, если провести достаточно совещаний. Поэтому не найдя ничего полезного в домашней библиотеке, я отправилась к Машке. К счастью, запихивать распушитившегося после купания и сушки феном Макса в переноску не пришлось. Хотя занимая место в розовом в цветочек транспортном средстве, он брезгливо скривился:

Фу, какая девчачья!

— Это для меня, — обиделась я за верную переноску, победить которую не смогли Юра с Игорем даже вдвоем. — Потому что всем плевать, какого пола кот внутри.

Так и я об этом, — не отступал он. — Ты что, девочка пяти лет?

— Какая разница, сколько мне лет? Мальчиком я от этого не стала. Так что сиди и помалкивай, такси уже подъехало, — рисковать в общественном транспорте с таким непредсказуемым пассажиром я не стала.

Машка открыла мне дверь в длинном темно-зеленом халате. Значит, я вовремя, она как раз пьет вторую чашку кофе.

— Привет, дорогая, проходи, — высокая как модель, подруга наклонилась, чтобы поцеловать меня в щеку. — О! Ты не одна? Выпускать будешь? Мишаня-а, у тебя гости, угощай!

Она прошуршала полами халата в сторону кухни, откуда любопытно выглянул Мишка.

Что за бред! — возмутился Макс. — Ты, значит, будешь пить кофе... кстати, судя по запаху, весьма неплохой... а я — жрать сухой корм? Я же не кот!.. По крайней мере, не в полном смысле...

— Вы уж определитесь, Максим Александрович, — разувшись и повесив куртку на вешалку, я открыла переноску. — А то как в постель к женщине лезть, вы кот, а как сухой корм есть — мужчина с любовью к высокой кухне!

— Ого, какой красавчик! — Машка с любопытством присмотрелась к статям моего временного питомца. — А себе оставить не хочешь? Мама сказала, что там как-то можно обойти условия Нечаянного Проклятия. Дороговато, конечно, выйдет, но неизвестно еще во что тебе его расколдовать выйдет. А так кастрировала его и всех делов, одним больше, одним меньше...

От такого рационализаторского предложения надежда отечественной медицины сначала онемел, а потом разразился такой заковыристой тирадой у меня в голове, что любой прапорщик позавидовал бы! Пару слов я вообще поняла только из контекста.

— Тихо ты, балда, — фыркнула я на подругу, возможно, впервые за все время искренне сочувствуя вредному подопечному. — Не слушай злую тетю, я обязательно придумаю, как тебя расколдовать! Он уже парень пугливый, сейчас забьется куда-нибудь, мы с тобой его неделю искать будем...

Мое сюсюканье коту тоже не слишком понравилось, но от комментариев он предпочел воздержаться. Только гордо задрал хвост, невербально давая мне понять, что думает, и проследовал на кухню, где хозяйка квартиры уже открывала какой-то безумно-дорогой кошачий паштет. Не дурак, конечно, паштет действительно был вкусный, мы однажды им закусывали на каком-то затянувшемся до утра шабаше.

— Да пошутила я, малыш, — сделала вид, что ей стыдно, травница. — Иди сюда, тетя не злая... просто не добрая, потому что до конца еще не проснулась. Но вкусняшку такому красавчику даст... На, мой хороший...

Мишка, ревниво стороживший свои вкусняшки строго мяукнул хозяйке, с опаской покосившись на пришельца. Та в ответ демонстративно переложила ложку паштета из одной миски в другую и поставила их на пол.

— У него до меня был крайне неудачный опыт отношений, — вздохнула она.

— Зато ты его смогла наглядно убедить, что тот опыт был еще хорошим, — хмыкнула я, наблюдая, как две пушистые попы разложили свои хвосты почти до середины кухни.

— Не надо было мне изменять, — равнодушно пожала плечами травница, наливая и мне кофе. — Да с кем! С этой толстожопой секретаршей своей... Помнишь, как она разбираться приходила?

— Еще бы! Такое не забудешь, — я взяла протянутую чашку. — Всему подъезду объявила, что ты ведьма и это из-за тебя у нее вскочил прыщ на заднице и поэтому Мишенька не смог подарить ей положенную порцию любви!

— Не, ну прыщ и правда моя работа была, я тогда так разозлилась, — покаялась Машка. — А вот половое бессилие — исключительно его собственная заслуга. Правда, мой хороший? — кот на мгновение отвлекся от почти опустевшей миски и взмуркнул. — Правда, мой пушистенький. Зачем тебе яйки, если ты все равно ими не пользуешься по назначению?

Макс на мгновение замер, а потом глухо закхекал, как будто подавился.

Анечка, милая, — тут же страдальчески прозвучало у меня в голове. — Нижайше прошу прощения за то, что отвлекаю, но можно избавить меня от подробностей? Я хоть и доктор в смысле врач, а местами даже хирург, но еще и мужчина! Мне такие разговоры, как серпом по... тому самому месту, которое вы обсуждаете.

— Ой, Маш, забыла предупредить, — спохватилась я. — Макс не только нас понимает, но еще и комментирует услышанное. Может, не будем травмировать нежную мужскую психику больше, чем она уже травмирована необходимостью вылизывать себе зад?

Мелкая месть, конечно, за все его издевательства, но я ничего не хотела с этим поделать. Укоризненный взгляд желтых глаз через плечо подтвердил, что парень правильно понял мой посыл.

— Как интере-есно, — протянула Машка, с новым выражением разглядывая черного кота. — Ты уже выяснила, что он за тип?

— Угу, внук моей соседки, — не стала я вдаваться в подробности. — Той, которая за моими котами следит. Лучше расскажи, что ты нашла по проклятиям?

— Ах да, проклятия, — она поднялась и скрылась в комнате.

Весело тебе? Самоутверждаешься? — язвительно пробурчал Макс.

— Вообще-то, это скорее недоумение, — ухмыльнулась я. — Ну, и немного чисто ведьминского любопытства. Никак не могу понять, почему мужчины превращаются в таких трепетных ланей, когда дело касается их достоинства отнюдь не в смысле чести.

Могу тебе лекцию прочитать на эту тему, — продолжил язвить он.

— Так ты понимаешь? — обрадовалась я возможности разгадать наконец-то эту загадку.

Нет, — со вздохом признался доктор медицинских наук, принимаясь умываться лапой. — Просто знаю, но до понимания, к сожалению, даже мне далеко.

— Вот, смотри, — вернувшаяся Машка прервала наш диалог на самом интересном месте. — Здесь пишут, что перед снятием любого проклятия необходимо провести ритуал очищения, попросить помощи у источника собственной силы и... обязательно воздерживаться от половых связей. Список ритуалов для подготовки жертвы проклятия на странице сто восемь ссылается на труды Красибора Защитника, но у меня его нет в оригинале, только частичный перевод... Его я тоже нашла, и там есть расшифровка, но с собой дать не могу, так что фоткай. Видишь, тут есть Нечаянные проклятия, но описания структуры именно приграничных я не нашла. Может, в полном собрании есть?

— Может, и есть, — задумчиво пробормотала я. — Только вот где его искать? Ты ж знаешь, я не сильна во всех этих научно ориентированных древних колдунах и ведьмах... Кто это вообще такой?

Красибор Защитник был не колдун, — неожиданно вмешался в наш разговор Макс. — Он был писарем при одном из столичных монастырей в шестнадцатом веке, а заодно, по слухам, сожительствовал с приграничницей. Так оно или нет, но в его работах довольно много достоверных фактов, поэтому на него частенько ссылаются.

Я удивленно уставилась на кота, пытаясь понять, с чего бы вдруг он так разговорился, да еще и решил помочь.

— Может, ты знаешь, и где их искать? — осторожно поинтересовалась я, оставляя при себе замечания о такой осведомленности в вопросах личной жизни писарей шестнадцатого века.

Потому что все они хоть и были смешными, часть из них могла прозвучать довольно обидно для мужчины, оказавшегося в котьей шкуре в результате ведьминской ошибки.

Угу, — самодовольно оскалился он. — У бабы Лиды на полке!

— Макс говорит, что у его бабушки есть нужная книга, — сообщила я Машке, деловито придвигая к себе ее добычу. — Так что давай я быстренько отфоткаю эти списки, а книгу с инструкцией подготовки возьму с собой.

— Тогда тебе еще кое-что пригодиться, — подруга стремительно рванула в свою комнату-лабораторию, и уже оттуда крикнула: — У тебя же есть свои "Заклятия очищения"?

— Да! — крикнула я в ответ, заставив Макса испуганно прижать уши, а пригревшегося у батареи Мишку — рвануть в комнату, сшибив по дороге лбом стул. — У кого ж их нет, — уже тише добавила я, глянув почему-то на кота.

— Хорошо, — она вернулась на кухню и положила передо мной еще несколько книг. — Вот, здесь должно быть все, что тебе нужно.

— Маш, а еще можно мне мазь от царапин? — я продемонстрировала ей результаты купания черного кота.

— Ого! — подруга восхищенно присвистнула. — Парень, признайся, она пыталась тебя обесчестить, а ты отбивался?

Можно считать и так, — Макс демонстративно облизнулся, глядя на Машку. — Насильно женщины меня еще ни разу не мыли...

— Зря стараешься, — мстительно улыбнулась я. — Она тебя все равно не слышит!

Достаточно того, что слышишь ты, — самодовольно фыркнул кот.

— А что он говорит? — подруга присела рядом с ним, ласково почесывая черного пушистика за ушами. — Что ты говоришь, пушистая жопка?

Что у тебя халат распахнулся, и мне видно твою грудь, — злобно огрызнулся кот, когда Машка, скользнув пальцами по спине, бесцеремонно почесала его за окорока.