Глава 12

И почему я не удивилась, обнаружив Ирку в каморке тети Вали? Ведьмы, старая и молодая, банально сплетничали о коллегах, а моя контрабанда, притихший и какой-то отрешенный, сидел буханочкой в углу под вешалкой.

— Кажется, вы мне кота сломали, — сообщила я, переводя взгляд с одной сплетницы на другую, когда Макс никак не отреагировал ни на противно-писклявое "Как тут дела у моего котика?", ни вообще на мое появление.

— Ты уж прости меня, Анют, — сразу же повинилась гардеробщица, — это я виновата. У него энта... психотравма, вот!

— От столкновения с реальностью, — стараясь не слишком откровенно лыбиться, пояснила Ирэн.

— Не думала я, что такой взрослый, да еще потомственный, колдун таких элементарных вещей не знает, — принялась оправдываться тетя Валя, — Кто ж с темными играть садится?! Да еще не просто на интерес... Я же просто пошутить хотела, а он вона что...

— Что? — допытывалась я, опасаясь тревожить такой хрупкий покой Максима Александровича. — Из всего "вона" я вижу, что кот реально стрессанул, но крайне маловероятно, что вы над ним издевались физически или морально.

— Не торопись с выводами, — на сей раз пристыжено потупилась подруга. — Мы ему тут ликбез небольшой устроили...

— Да видать перестарались маленько, — подхватила госпожа Виолетта. — Он когда чуть... хвост на кон в азарте не поставил, я и то спохватилась! Говорю: "Ты, Максим Александрович, игрок, конечно, как тьма в темечко поцеловала, да только как расплачиваться будешь?" А он эдак весь распушился, мол, не придется! Ну, я и давай ему азы да прописные истины рассказывать... Что не дело светлому колдуну с темными силами заигрывать, а то недолго и застрять в этом обличье. И про то, что приграничница разгневаться может и на цепь посадить рассказала...

Старуха вздохнула и сделала успокаивающий глоток чая. Я перевела взгляд на Ирку:

— Надо понимать, и ты язык за зубами не удержала.

— Ничего такого, что ему знать не следует, я, конечно, не говорила, — начала она, но посмотрев на очень грустного кота, призналась: — Но про твоих приведений рассказала. И про кладбище. И про Энн... Мама ей позвонила, кстати, она сказала: приезжайте, посмотрим, что можно сделать, только не слишком рано. С тех пор он вот так и сидит...

Мне стало жалко Макса, и, присев рядом на корточки, я погладила шелковистую черную шерстку. Когда на меня так грустно смотрят круглые желтые (зеленые, оранжевые, голубые) глаза с тонкими щелочками зрачков, становится совершенно неважно, что их обладатель вообще-то очень вредный, языкастый, избалованный парень, который утром отказался от влажного корма в пользу твоего собственного бутерброда... И чем ему ягненок в брусничном соусе не угодил?..

— Максюш, не бойся, — почти беззвучно прошептала я. — Не знаю, что именно они тебе наговорили, но даже если это правда, я тебя не обижу... честно. Расколдую и отпущу.

Ну, спасибо, бабуля, — наконец-то вяло огрызнулся у меня в голове знакомый голос. — Когда ты меня расколдуешь, я и сам отпущусь!

— Вот и славно, — ободряюще улыбнулась я, игнорируя язвительность, подхватила упитанного кота под животик и аккуратно упаковала в сумку. — Вот и хорошо!

Тетя Валя встрепенулась, и я только сейчас вспомнила, что она тоже слышит голос моего временного питомца. Она тут же просияла улыбкой, облегченно вздохнув, но госпожа гадалка не была бы собой, если б не бросила насмешливое:

— Это если не будешь больше садиться играть с темными! Мы ж тоже разные бываем, — она подмигнула Максу так выразительно, что он тут же юркнул внутрь сумки и, кажется, даже, закопался в мои списки присутствующих и наброски лекций. — И не у всех ведьм поголовье котов регулярно пополняется...

Чтобы не развивать скользкую тему, я взглядом указала Ирке на выход, поблагодарила тетю Валю и попрощалась до завтра. Подруга быстро сообразила, что цирк окончен и клоуны вот-вот уедут, поэтому одним глотком допила чай, пробормотала "До завтра, тетя Валечка!" и, подхватив свою шубку, рванула догонять меня.

— Ань, у тебя завтра во сколько пары заканчиваются, — пока машина прогревалась, спросила снежная ведьма.

— До десяти пятнадцати, — машинально поглаживая сумку у себя на коленях, проговорила я.

Больше всего на свете не люблю, когда мои питомцы болеют! А от такого стресса и до тошноты, или даже поноса недалеко! Что мы тогда делать будем?! Нет, с распределением ролей проблем не возникнет, кот гадит, ведьма — убирает, но вот я позиции чисто человеческих отношений... Так, стоп! А причем здесь какие-то человеческие отношения? Я недоуменно уставилась внутрь сумки, откуда на меня с таким же удивлением глазел Макс. Но его можно было понять — мыслей-то он моих не слышал! Оно и к лучшему.

— Отлично, — что-то подсчитав, сообщила Ирка. — Как раз где-то к полудню будем у Энн. Она обычно в это время пьет утренний чай, так что...

— Я, конечно, понимаю, что ты думаешь, что все объяснила, — с излишней язвительностью фыркнула я, — но немного контекста нам бы очень помогло.

— Ты же хотела посоветоваться со взрослой приграничницей? — не поняла моего выпада подруга. — Вот, Энн — взрослая приграничница. Она когда-то тоже работала в институте, но не в нашем, конечно, а в НИИ социологии Академии наук. Когда ее последний кот умер от старости, она решила больше не заводить... Написала заявление по собственному, бросила столицу и купила в нашей области полузаброшенный участок в СНТ. За несколько лет привела все там в порядок, получила разрешение на оружие, научилась стрелять и купила ружье. Теперь живет одна, в свое удовольствие.

— Ого! — невольно присвистнула я. — А про ружье ты откуда знаешь?!

— А, — попыталась отмахнуться Ирка, но под моим скептическим взглядом рассмеялась: — Мы в детстве с соседскими пацанами пытались пробраться к ней на участок вишней...

И она еще меня учит, что с приграничницами следует вести себя почтительно, — начал оживать Макс.

— Но вы же знали, что она темная, — в некоторых вопросах я была с ним очень даже солидарна.

Особенно, потому что знала, что у тех, кто фактически живет у Калинова Моста, с возрастом характер портится быстрее, чем молоко в тепле. А чувство юмора у приграничниц никогда на нормальность не претендовало.

— Так в том-то и кайф! — мечтательно закатила глаза подруга. — Она щелкает предохранителем, мы визжим, она ворчит что-нибудь типа "опять эти дети — вши на берете!" и мы драпаем оттуда со всех ног... Это сейчас я понимаю, что ей было неуютно первое время после бурной жизни в столице, жить одной в пустом дачном поселке, который оживал только на выходных. А тогда...

Я задумалась. Да, во времена нашего с ней детства жить за городом считалось не слишком престижно, да и удобств для этого столько не было. Одно отключение электричества на зиму в большинстве СНТ чего стоило! Не говоря уж про деревянную кабинку, куда страшно было соваться среди ночи. Зато теперь даже Иркины родители проводили на даче не меньше месяца своего летнего отпуска, а уж в течение года сбегали туда не только на шабаши.

Правда, у моего отца и его дамы сердца никакого загородного дома не было. Даже участка паршивенького! Поэтому если тетя Люба не брала меня с собой на море, я была вынуждена все лето сидеть в городе, уныло прыгая в "классики" или "резиночки" с сестрами, с которыми нас объединяла только эта унылая пора.

— Предлагаешь наведаться к ней завтра после моих пар? — тряхнув волосами, чтобы прогнать невеселые воспоминания, уточнила я. — Ты-то завтра выходная!

— Почему нет? Высплюсь и приеду за тобой, — пожала она плечами. — Все равно вечером встречаться, чтобы ехать на кладбище.

Расслабившаяся было под моими машинальными поглаживаниями сумка тут же напряглась. Ну, не-ет, так дело не пойдет! Если он так будет дергаться при каждом упоминании любого элемента моей ведовской деятельности, расколдую я седого заикающегося мужика!.. И отечественная медицина мне за это спасибо вряд ли скажет. А Лидия Ивановна — тем более.

Лучше уж как можно скорее познакомить это пушистое трусло с Петровной и Антониной, чтобы он убедился, что да, привидения, конечно, не подарок, но и ничего ужасно страшного в них нет. Интересно, скелетов он так же боится? Как по мне, нервная система выглядит куда более устрашающе! Скелет-то весит всего килограмм десять, а душа, как утверждают ученые, и вовсе — девять грамм... Что они могут живому сделать?

— А давай! — решилась я. — Раньше сядешь — раньше выйдешь. Тем более, что ни помирать, ни оставлять Макса в обличии кота я не собираюсь! Значит, нужно покончить с этим делом нужно до праздников.

— Кстати! — Ирка остановилась напротив моего подъезда. — Ты же на Новый Год с нами?

— Немаловероятно, — наскоро коснувшись губами ее щеки, сообщила я и, выйдя из машины, бодро зашагала к подъезду.

Насыпав котам корм, а себе наскоро разогрев пару блинчиков с мясом, сиротливо жмущихся друг к другу в пустом ледяном пространстве морозилки, я задумалась. Нет, не о том, откуда они там взялись, хотя и эта мысль меня посетила, пока я жевала сухое, как бумага, тесто, запивая куда более вкусным кофе. А о том, насколько сегодня подходящее время для очистки пространства. В принципе, луна как раз убывала, что однозначно играло мне на руку, свечи у меня всегда были сварены с запасом, а если хорошо заговорить соль, то и дело пойдет быстрее.

Но сначала нужно поговорить с Максом на тему полезности приведений в хозяйстве. Правда, с чего начать просветительскую беседу, я так и не придумала, поэтому решила импровизировать:

— Максим Александрович, — позвала я дремлющего во втором кресле кота. — А все-таки, с чего вы так привидений боитесь? Они у вас в детстве игрушки-погремушки таскали или уже во взрослом возрасте незаметно в презентации похабщину всякую вставляли?

С чего ты взяла, что я их боюсь? — голос прозвучал чуть хрипловато. Надо же, кажется, на самом деле спал. — Я уже говорил, просто опасаюсь...

— Я вообще-то не слепая, — просветила я доктора медицинских наук. — Вижу, как ты каждый раз дергаешься, стоит о них заговорить. Так что признавайся давай! Не хватало еще, чтобы ты мне на Петровну шипел. Она бабка с характером, в войну за станком на заводе не только стояла, но и спала, такого не потерпит. Огреет тебя чем-нибудь тяжелым... да даже если просто тряпкой половой, хорошего мало, согласись.

А что, прецеденты были? — наконец-то он соизволил приоткрыть хотя бы один глаз.

— Сергею Ивановичу на моей памяти частенько прилетало, — убедившись, что объекта сплетни поблизости не видно, сообщила я. — Но она его в принципе недолюбливает, так что это, конечно, не показатель.

За дело хоть? — второй глаз тоже открылся и в них засветилось любопытство.

— Он с теткой моей совсем уж некрасиво поступил, — призналась я. — Нет, конечно, в любой измене ничего хорошего нет, но одно дело, когда тебя предает парень, с которым ты просто встречаешься, а другое — тот, с кем живешь. С кем делишь постель каждую ночь, о ком заботишься...

Что же тогда чувствует ведьма, которой изменил муж?

Вопрос прозвучал слишком серьезно, неожиданно и напрямую. Поэтому и ответила я, не ходя вокруг да около:

— Ничего не чувствует. Совсем. По крайней мере, первое время.

А потом?

— А потом... в пустоте вспыхивает черная жгучая ненависть, которая рано или поздно сожжет ведьму изнутри. Если, конечно никто не заметит разгорающийся пожар и не потушит его... добрым словом... травным чаем с медом... заботливо подоткнутым одеялом и вымытыми полами и окнами.

Кот помолчал, глядя на меня с каким-то новым выражением, а потом осторожно спросил:

Твои привидения заметили?

— Да, — кивнула я, выныривая из воспоминаний, которые хоть и зарубцевались давным-давно, но все равно иногда тянули, как шрамы на непогоду. — Ни Петровна, ни ее дочь Антонина не были ведьмами, и понятия не имели, как это происходит у нас. Просто пожалели молодую воздушницу, страдающую по мужику, который по их мнению не стоил даже макияжа на одно свидание, а она начала их подкармливать. Когда я переехала сюда жить, то понятия не имела ни о своей силе, ни о том, что с ней делать. Тогда тетя Люба притащила мне всяких книг, и в первую очередь научила делиться с духами дома. Такие дела, — смущенно фыркнула я, только сейчас поняв, что вместо того, чтобы выпытать его историю, рассказала свою. — Кстати, а ты доктор в какой сфере? Психология?

Любой врач должен быть психологом, — беззлобно фыркнул Макс, поднимаясь на лапы и потягиваясь. Я невольно залюбовалась и выгнутой спинкой, и роскошным пушистым хвостом. Даже в котьем виде парень оказался хорош! — Иначе зачем вообще идти в медицину. Но я — хирург, специализируюсь на малоинвазивных операциях, но периодически оперирую все подряд в приемнике, чтоб руки не забывали. Это ж ремесло, Анечка, а оно не терпит перерывов в практике.

От таких откровений я как открыла рот съязвить, так и закрыла. На такой уровень эмоциональной близости я точно не рассчитывала. А главное правило любой ведьмы, прежде чем стремиться узнать правду, подумай, сможешь ли с ней спокойно жить. Или по крайней мере, спать. Но он тут же вернулся к своей обычной насмешливой манере, сведя мои переживания к нулю:

Если ты решила, что меня преследуют призраки невинно убиенных пациентов, то зря. От моих действий еще никто не умер...

— Зато, вполне вероятно, что родился, — едко буркнула я, поднимаясь и относя тарелку с кружкой в раковину.

Сразу вымыла и, вытерев белоснежным полотенцем, убрала в шкаф. Раковина мне сегодня еще понадобится. Ощущение было не очень приятное, как водой окатил. Но с другой стороны, так даже лучше. Нечего прорастать душой в кого ни попадя, девочка умная, с первого раза стоило бы понять.

Это тоже вряд ли, — как-то неубедительно усмехнулся кот за моей спиной. — А ты с какой целью интересуешься?

— С такой, — попытавшись лучше скрыть свое разочарование, назидательно проговорила я, — что раз завтра нам на кладбище, я сейчас квартиру буду чистить. Так что убедительно прошу: разумно опасайся как-нибудь про себя.

Достав с верхней полки нужную плетеную коробку, я попыталась сосредоточиться на предстоящем ритуале.

Ань, ты обиделась, что ли? — с тяжелым "ту-дум" он спрыгнул на пол. — На что?

— Нет, — почти честно ответила я. — Но сейчас мне под руку лучше точно не лезть.

Я насыпала крупную белую соль в десять серебряных чашечек, на которых когда-то лично нацарапала нужные символы, и капнула в каждую эфирного масла розмарина. Их предстояло еще заговорить и оставить на три дня по углам комнат, одну в кухне, и одну в коридоре. В ванной вода сама справится.

После этого обошла квартиру по солнцу, открывая окна (все-таки на улице не лето) на проветривание, а дверь в ванну — нараспашку. Заметившие мои приготовления коты технично попрятались, только Макс упрямо устроился в кухонном кресле, как в ложе оперного театра. Выбросив из головы все лишние мысли, включая пушистого зрителя, зажгла особую свечу, пробормотала просьбу очистить и защитить от зла и тьмы мой дом, снова пошла по комнатам.

Воск с примесью трав чадил и потрескивал, распространяя вокруг специфический запах полыни, но странным образом там, где я проходила, дышать становилось легче. На краю зрения возникали и тут же тускнели, растворяясь в дыму темные сущности, все-таки пробравшиеся сюда со времени последней чистки. Видимо, полынный веничек над дверью совсем выдохся, надо будет летом навязать новый... Отложив и эту мысль на потом, я вернулась на кухню, замыкая круг. Свеча как раз догорела, оставив после себя только пустую баночку. Ее я потом утилизирую, разбив мелкую стеклянную крошку и закопаю на кладбище. Не завтра, конечно, а там, где обычно ворожу. Не годится ходить в гости со своим мусором. А пока просто залила водой, прося стихию помочь и оградить.

К этому моменту соль уже впитала масло, заговор на защиту слетел с языка ровно и четко, не увязнув ни в одном слове. Хороший знак, правильный. Я расставила чашечки на отведенные им места по квартире,. Через три дня я соберу их, соль сожгу, а серебро прокалю огнем, чтоб как следует очистить от собранной тьмы. Теперь время приступить к самой сложной ворожбе.

Встав перед входной дверью, нараспев произнесла заклинание и сделала открывающий жест, призвав на помощь силу. Невидимые простому взгляду двери распахнулись в этот раз с усилием и не слишком широко. Не страшно, сейчас и этого хватит.

— Ох, Анютка, ты и затеяла на ночь глядя, — проворчала Петровна, материализуясь, как и положено, прямо передо мной.

— Ну, а когда ей еще ворожить, — рассудительно возразила Антонина матери. — Днем-то на работе девочка...

Я слегка улыбнулась.

— Проверьте, пожалуйста, все ли я прибрала, ничего ли не осталось, — попросила я духов дома. — Мне завтра чужой приворот распутывать, неизвестно, что я оттуда притащу. А так хоть понятно будет...

— Ни слова больше, — Петровна решительно засучила рукава. — Иди на кухне посиди, чаю попей, пока мы тут управимся. Антонина, не стой столбом, подмогни!..

Кто я такая, чтобы спорить с ветераном труда?

Вернувшись на кухню, я обнаружила вскипевший чайник и недоуменно посмотрела на кота, который как будто и не сдвинулся с места.

Заваривать придется самой, у меня лапки, — нервно пушась, он принял более вертикальное положение. — Думаю, липа с мятой нам обоим сегодня будет самое то.

С ним я тоже спорить не стала. Споры порождают темные мысли, а подобное притягивает подобное. Мне же, по понятным причинам, это в ближайшие сутки совсем ни к чему. Поэтому я просто выдвинула ящик с травами и быстро нашла нужные мешочки.