Глава 19

Времени на танцы с бубном не осталось. Как в замедленной съемке я увидела сужающиеся глаза Демьяна, в которых плескалась такая чистая ненависть, что я оторопела... Впрочем, долго удивляться обстоятельства тоже не позволили — горло резко сжала сильная рука, мгновенно перекрывая кислород и выбивая слезы.

— ... ... ...ь, — прошипел бывший муж, брызгая мне в лицо слюной. — Прикончить меня решила, тварь?!

Вообще-то надо бы, но так дешево продавать свою душу? Вот уж хрен уж! Тем более сейчас, когда появились планы поинтереснее... Вспышка озарения, не иначе как прощальный привет помахавшей крылом кукушки, — и я, сделав большой глоток из бокала, прижалась к губам Демьяна, настойчиво раздвигая их языком.

Зря я переживала, нормальная я темная ведьма. Когда прижмет, могу действовать решительно и добиться своей цели любыми средствами. Бывший попытался выплюнуть зелье обратно мне в рот, но не тут-то было! Я целовала его так горячо, как в день нашего знакомства, и в какой-то момент он нехотя даже начал отвечать. Хватка на шее ослабла, но спустя полсекунды я полетела спиной вперед в сторону книжного шкафа.

— С...а! — громыхнуло мне вслед. — Мразь! Ведьминское отродье!

О, знакомые слова! Неужели трудно придумать что-нибудь пооригинальнее? Или психологи правы, и девочки с незакрытыми проблемами в отношениях с отцом подсознательно ищут себе такого же мужика, надеясь их закрыть? Рядом разбился бокал, а я закашлялась, отчаянно хватая ртом воздух. Смятые голосовые связки горели огнем, но это было меньшее из зол.

Тем временем Демьян тяжело поднялся на ноги и сделал первый, неуверенный шаг в мою сторону. Нога его явно беспокоила, но не так как меня. Кровь связанного со мной мужчины могла стереть энергетическое плетение пентаграммы, разорвав круг. Поэтому сейчас самое время сказать заветные слова, но его попытка придушить меня, а потом не самое мягкое приземление, в результате которого я и копчик отбила, и язык прикусила, сделали свое недоброе дело. Изо рта вырывался только невнятный сип...

От самого настоящего страха по спине хлынул пот. Еще секунда-другая, и в игру вступят силы, с которыми шутить не стоит. Зелье явно делало свое дело, вот только воспользоваться им себе на пользу я, кажется, не успевала. "Я не слишком много знаю о приграничницах, — в ушах зазвучал голос тети Любы, — да светлым ведьмам о них в принципе мало известно, но всегда помни главное: для вас выход есть даже из гроба. Просто не все считают нужным им пользоваться..."

Сбросив туфли, я попыталась вскочить. Отбитое место прострелило болью аж до шеи, перед глазами потемнело, так что пришлось придержаться за шкаф. Мелькнувшую откуда-то из угла комнаты тень я скорее почувствовала, чем увидела. Пушистая черная молния рассекла пространство между нами.

— Стоять!!!

В голосе, прозвучавшем как скрип сухого дерева о кусок пенопласта, я с трудом опознала свой собственный. Он, конечно, сразу же сорвался, а связки засаднило еще сильнее. Зато остановились оба, не иначе как от неожиданности. Кот выгнулся, распушился и зашипел на противника что-то матерное, а Демьян побледнел, став практически одного цвета с белоснежным кружевом скатерти на столе.

Я вскинула руки и зашептала-захрипела заклинание, в полной мере осознав, о чем говорила мне старая приграничница. Лучше хреновый конец, чем бесконечная хрень. Здраво рассудив, что лучше остаться без голоса, чем без жизненных сил, я почувствовала, как темная сила, всю жизнь дремавшая где-то внутри меня, радостно скользнула с кончиков пальцев, завиваясь и закручиваясь в воздухе, как дым от тлеющей сигареты. Светлый ковер, много лет закрывавший рисунок на паркете комнаты, начал темнеть, но не как от огня, а как будто дряхлея, грозя вот-вот рассыпаться пылью. С каждым словом контур пентаграммы проявлялся все сильнее, а с мужчинами происходили крайне неожиданные метаморфозы...

Объективно красивые черты лица Демьяна медленно расплывались, переплавляясь во что-то откровенно омерзительное. Там, где высокий лоб переходил в уже заметные залысины, появились шишковатые наросты, по два с каждой стороны. Широкие темные брови стали более кустистыми и то ли сошлись, то ли срослись над переносицей, а горящие ненавистью глаза запали, и их обвели темные круги. Он скривился в хищной улыбке.

— Так вот ты какая... Настоящая ведьма... Моя...

Уж не знаю, как я выглядела в этот момент, но в уголках его губ заблестела слюна. От волнения и напряжения, я почти не слышала, что он говорил, а вот как стучит мое сердце слышали, наверное, даже соседи.

— Еще посмотрим, — глухо, как будто спросонья, прозвучало откуда-то из окутавших кота клубов темного дыма.

Я неуверенно сглотнула, когда где-то там, в самой глубине мелькнуло пятнышко белого света. Бывший муж протянул ко мне руки, но уперся в невидимую преграду. Он зашарил по ней, ища слабину, но быстро понял, что угодил-таки в ловушку ненавистной ведьмы. В мой адрес посыпались проклятия, но, к счастью, не настоящие, а из тех, что выдает больная фантазия ревнивца, когда у самого рыльце в пушку. Демьян со всей силы вдарил по преграде кулаком, а я вздрогнула, почувствовав отдачу.

Имея только теоретическое представление о том, как должен выглядеть этот обряд, я понимала только, что точно не так. Он же не колдун! Если только... Я попыталась отступить подальше, но уперлась спиной в шкаф и, кажется, поранилась осколками бокала. Верить возникшей догадке не хотелось. Как и проверять ее на практике.

Лихорадочно вспоминая инструкции Энн, на случай, если что-то пойдет не так, я все больше убеждалась, что "не так" вот именно так и выглядит. То и дело облизывая пересохшие от волнения и страха губы, я вглядывалась в поединок сил, который уже не зависел от меня. Что-то произошло с Демьяном за эти дни. Что-то, что позволяло ему сейчас довольно успешно противостоять и силе моих заговоров, и действию зелья, и старой, не раз проверенной пентаграмме. И я уже знала что именно, просто не хотела верить. Выходит, после неудавшегося свидания бывший муж не стал мелочиться, заложив бессмертную душу нечисти, и сегодня мой порог переступил молодой потусторонник, жаждущий мести.

Я сглотнула. Порог он смог перешагнуть, потому что я сама разрешила. Словами, через рот. Все приготовления были не зря. И уборка, и чистка, и соль по углам, которую я так и не убрала. Но этого было явно оказалось недостаточно, чтобы справиться с той силой, которая билась сейчас внутри пентаграммы. Единственное, что ее удерживало, — магия моей крови по углам. Тускло мерцающие языки густо-красного пламени тянулись друг к другу, не давая злу вырваться наружу. А по эту сторону металась в клубах предвечной тьмы, то увеличиваясь, то снова съеживаясь, душа светлого мага. Жизни свойственно смеяться над смертью, Макс прав, выбор всегда за нами — бороться до конца и чуть-чуть дальше или сдаться на волю обстоятельств. Пока Калинов Мост не пройден до конца, шанс есть.

"Если все пойдет прахом, ты всегда можешь уйти, — наставляла Энн. — Калинов мост всегда открыт для нас, а Сумеречный лес примет. Вот только подумай, на чей свет ты сможешь выйти обратно. Есть ли у тебя тот, кто укажет верный путь, и не болотный ли это огонь, который только глубже заведет в Дремучий..." Я вспомнила Иркины слова в машине о том, что в целом я дура, но то, что согласилась на предложение Энн — молодец. Перед глазами всплыла Машка со своими талмудами и распечатками. Хохочущие тетя Линна и Натали, бросающие в яркое пламя костра бумажки с невзгодами и проблемами уходящего года. Ноздри как будто снова защекотал банный дух, а в ушах зашелестело "спасибо" ведьм самого разного возраста, овеваемых еловыми и березовыми вениками.

Да, я догадывалась, что Энн писала не об этом, но с таким количеством светлых ведьм в друзьях, и одной старой, опытной приграничницей, можно было попытаться. Тьма рассеется с моим уходом, а кровь продержится еще какое-то время, дав колдуну шанс освободиться и снова стать человеком. Потому что кровь — это жизнь. А значит, в каждой темной ведьме есть как минимум 4-5 литров света. И я решилась.

Редкий, мало кому известный, заговор, дающий возможность темной ведьме принять на себя удар, слетел с губ легко и как будто даже привычно. Как только прозвучал последний звук, все предметы в полутемной комнате обрели четкие очертания, а тоненькие ниточки заклятий, связующих троих людей в этой комнате, проявились, как лазерное препятствие в клубах аэрозоля. Людей? От неожиданности я ахнула, но перед глазами тут же схлопнулась тьма, оставив последним воспоминанием широкую мужскую спину, идеальную голую задницу и накачанные рельефные ноги, твердо стоявшие на паркетном полу, заслоняя меня от монстра...

...Когда темнота рассеялась, передо мной раскинулось знакомое то ли заснеженное поле, то ли огромный пустырь. Голые ветки кустов и жухлые верхушки прихваченной морозом серо-желтой травы все так же торчали там и тут из-под наста, на котором я стояла сейчас... босиком. Кожа на ступнях покраснела, я отчетливо ощущала колкие крупинки подтаявшего, а потом замерзшего снега, но холодно не было. Переведя взгляд выше, я обнаружила себя одетой в серую холщовую рубаху длиной до середины икры. По подолу, воротнику и широким укороченным рукавам шла плотная черно-белая вышивка. Присмотревшись внимательнее, я заметила там и черепа, и кости, и какие-то цветы с длинными острыми лепестками. Лилии? Сплетенный из черно-белых ниток пояс с таким же орнаментом плотно обхватывал мою талию.

Впереди все так же виднелась черная полоса, но теперь она была значительно ближе, и я откуда-то точно знала, что это опушка Сумеречного леса. А еще внутри крепла уверенность, что туда-то мне и надо. Стоять было неуютно, да и смысл? Кивнув самой себе, я пошла вперед...

Сколько я шла, прежде чем меня догнал порыв ветра, всколыхнув рубаху и растрепав почему-то длинные черные волосы? Не знаю, здесь просто не существовало понятия время, а расстояние... кажется, оно тоже было относительным параметром. Иначе как объяснить буквально прыгнувший мне навстречу лес, стоило только моргнуть?

— Молодец, — довольно захихикал сиплый, надтреснутый голос. Так могло бы смеяться рассохшееся бревно. Или сухой камыш. — Сама догадалась. И ста лет не прошло...

Я решила проверить свою догадку и снова закрыла глаза, мысленно пожелав оказаться в трех шагах от опушки, которая хоть и была значительно ближе, но все равно маячила, навскидку, в нескольких сотнях метров. Когда в лицо пахнуло морозной сыростью леса, я открыла глаза. Прямо передо мной возвышались покрытые липким снегом деревья, а некоторые из них, кажется, подпирали макушками низко нависшие тучи. Правда, ни тропинки, ни чьих бы то ни было следов видно не было. Последнее порадовало, не хотелось бы встретиться с тем, что может запросто пролезать через такой густой подлесок.

На грани слуха снова закашлялся своим сиплым смехом бестелесный голос.

— Ладно, согласна. Ерунду сморозила, — пытаясь подбодрить себя, прокомментировала я свои мысли вслух. — Намекаешь, что негоже приграничнице бояться обитателей Сумеречного леса? Логично, логично...

Снова прикрыв глаза, пожелала оказаться на тропинке, способной завести меня вглубь. Ну а чего мне. собственно, терять?.. Но в этот раз колдовство не сработало. Точнее, сработало, но как-то не так. Меня просто развернуло влево, а ветер снова дул в спину. Что ж, намеки становятся все понятнее и понятнее... наглеть не стоит. Я и пошла вперед вдоль кромки леса, высматривая тропинку, а заодно и размышляя над двумя классическими вопросами: "Кто виноват?" и "Что делать?"

По первому ответ я знала сразу, мое сегодня — закономерный результат вчерашних действий и позавчерашних мыслей. Хоть образно, хоть буквально выражаясь. А вот со вторым оказалось посложнее. Выходит, в прошлый раз надоедливый голос был прав. Ничем я не была связана, оказывается, вот такой вот неоднозначный бонус темной магии... Не только свое слово можно нарушить, но и просто уйти в предвечную тьму. Связывали меня только человеческие заморочки. Дружба. Ответственность. Забота о котах. Совесть. Любовь. Любовь? Любовь...

Я усмехнулась вслух. Ну, не знаю. Три года назад я была уверена, что любила Демьяна, а сейчас сомневалась, было ли между нами что-то кроме неплохого секса и моего желания не отстать от сестер, давно вышедших замуж.

— Неплохого, но и не потрясающего, — глумливо вставил свои пять копеек ветер в мой внутренний диалог.

— А ты не подслушивай! — прозвучало это так обиженно, что самой стало смешно. — Или делай это молча, чтобы я не знала...

— Да ладно тебе, приграничница, — усмехнулся мой по-прежнему неизвестный собеседник. — Здесь иногда такая скука, что и с Северным Ветром разговаривать начнешь. Но мне кажется, мы поладим... когда придет твое время.

— Величайшее заблуждение человечества, — философски хмыкнула я, поняв, что это он так незатейливо представился, и свернула на едва заметную между ветвями кустов тропинку. — Люди думают, что время придет, а оно только уходит.

— А ты мудреешь на глазах, — на сей раз голос прозвучал одобрительно. — И смелеешь. В прошлый раз пищала еле-еле, а тут разошлась!..

— Да над твоими словами поразмыслила, — призналась я. — С долгами перед круговоротом стихий я расплатилась сполна, а когда терять нечего, то и уходить не страшно.

За разговором дорога и впрямь закончилась незаметно, хотя прошла я довольно прилично, судя по тому, что ноги все-таки начали замерзать, а еще уставать. Странно. Тропинка вывела на небольшую полянку, посреди которой стояла избушка, правда, без курьих ножек, а за ней...

Повинуясь безотчетному порыву, я ускорила шаг, практически сразу переходя на бег. Зрелище, открывшееся мне было одновременно и страшным, и смешным. Весь снег был изрыт и истоптан самыми разными следами. Были здесь и отпечатки гигантских копыт, и звериных лап, а кое-где создавалось впечатление, что пробежала гигантская курица! Но сейчас здесь орудовала хворостиной невысокая крепкая старуха. Ее седые волосы, собранные на макушке в небрежный пучок, слегка растрепались и несколько прядей рассыпались по воротнику тяжелого темно-синего бушлата. А тонкие сильные пальцы с о-очень знакомыми кольцами крепко держали, как мне показалось, клок черного тумана.

— Я тебя предупреждала, что ходу тебе больше через Мост не будет?.. Предупреждала!.. — не по-старушечьи звонкий, звучный голос через слово костерил невнятно постанывающее нечто. — Я тебе говорила не переходить мне дорогу?.. Говорила!.. — хворостина свистела, рассекая воздух, в такт каждому слову, и с каждым ударом клок становился все меньше. — Ты меня не послушался?.. Не послушался!.. Думал, тебе эта душа на пользу пойдет?.. Не пошла!.. Вот и убирайся в предвечную тьму, породившую тебя и уничтожившую, а он свое наказание уже получил!.. Уфф...

С последним ударом черный туман истаял окончательно, а старуха отбросила сослуживший ей службу прут, вытерла пот со лба и подняла на меня ярко-голубые смеющиеся глаза:

— Ну, здравствуй, ученица! Чего стоишь, как не родная, — Энн улыбнулась широкой белозубой улыбкой. — Или не признала?

— Да я... — я растерянно улыбнулась в ответ и, так и не подобрав нужных слов, просто развела руками. — Здравствуйте... Стоп... Ученица?..

— Ну, конечно, — рассмеялась Энн, подходя ко мне и крепко обнимая. — Со вступительным заданием ты справилась на отлично. И в защите показала мастерство, и силу продемонстрировала, и решительность... и самоотверженность. Последнее, конечно, не обязательно, но хорошо, если у темной ведьмы она есть. Иногда любовь к ближним — все, что остается у нас во тьме. И чаще всего этого достаточно, чтобы она отступила. Пойдем, что ли чаю выпьем? Путь ты проделала не близкий... У меня еще блинчики с мясом есть, но тебе пока лучше не пробовать здешней еды. Рановато, да и путь обратно непривычный тебе, желудок подвести может.

Она хитро улыбнулась, увлекая меня к избушке.

— Рановато?.. Обратный путь?.. — еще более растерянно пробормотала я, шагнув в хорошо натопленную комнату.— А разве я не... останусь здесь?

Я хотела сказать "не умерла", но голова и так шла кругом от вопросов и тут же возникавших на них догадок-ответов.

— Конечно, нет! Подумаешь, Смородину перешла, не великое дело это для приграничницы, — усмехнулась Энн, снимая чайник с крюка над огнем, ровно горевшем в небольшом камине. — Да и я здесь надолго оставаться не буду. Свое дело я сделала — тебя проэкзаменовала, подстраховала... Порядок только наведу, а то эта сволота туманная мне весь огород истоптал, пока поймала, и тоже вернусь.

В голове постепенно начала складываться картинка. Не на пустыре я оказалась, и не в поле. Передо мной была заснеженная река невероятной ширины, на другом берегу которой стоит Сумеречный лес. И преодолеваем мы ее силой своего желания попасть на ту сторону. И чем больше оставили за спиной, тем медленнее идешь. И тем выше шанс вернуться. Если бы я оглянулась хоть раз... но в тот момент я откуда-то точно знала, что оглянуться, и уж тем более вернуться, просто невозможно. Так вот о чем говорил Макс! Он-то как раз и заставлял своей силой жизни это все-таки сделать.

— А можно мне все-таки хоть немного пояснений простым человеческим языком? — взмолилась я, устраиваясь за столом у дальней от входа стены.

Сюда шел основной жар камина, тут же согрев и даже немножко разморив с дороги. Я бросила взгляд на свои босые ноги. Ни следа обморожения или чего-то такого, только поблескивал снег, быстро превратившись в воду, а там и вовсе испаряясь. И не скажешь. что неизвестно сколько гуляла по заснеженному лесу.

— Только в качестве исключения, — приграничница разлила чай по чашкам и присела напротив меня на круглый табурет. — Как знала я, Анечка, что приглядеть за тобой нужно будет... Твой уже точно бывший муж то ли из страха, то ли из жадности, то ли просто дурак, заключил договор с одним... с одной сущностью. Когда-то оно было довольно сильной нечистью, но несколько раз попадался на попытках обойти Мост, приведя сюда или уведя отсюда души... В общем, не столь важно, я тебе дам книжку по классификации нечисти, потом расскажу, что непонятно... Суть в том, что осталось от него прежнего после моих предупреждений совсем немного, рука, как видишь, у меня тяжелая. После предыдущей нашей встречи он куда-то делся, давно его не было видно. Я даже думала, что тьма его побрала с концами, ан нет! Затеял душами барыжить, обещая и власть, и всемогущество. Сейчас мужикам вообще немного надо, заметила? — я согласно угукнула, чувствуя, что те, кому как раз надо много, скорее исключения, подтверждающие мысль старой приграничницы. — Это раньше было сложно... то государство завоюй, то гора золота... а где его возьмешь? Металла в земле мало, на всех не хватит. А сейчас — чтоб бабы сами на шею вешались, цифра на банковском счете и на линейке побольше... Тьфу!

— Чем закончил... закончило... закончила та сущность я видела, — медленно проговорила я. — А что стало с Демьяном и с... Максимом?

— А что им сделается? — фыркнула Энн, пожимая плечами. — Пока я тут этого поганца по всему огороду ловила... он видишь, приловчился разные формы принимать, даже орлом хотел улететь!.. Они там сразились... Когда ты ушла, вся сила твоих заклятий подчинилась светлому колдуну. Так что он и облик себе человеческий вернул, и Нечаянное Проклятие твое по адресу отправил.

— А разве... может темная сила светлому подчиниться?.. — я облокотилась о стену, чувствуя, как слипаются глаза. Жар из камина окончательно разморил, я уже зевала через каждое слово.

— Может, — ласково погладила меня по голове наставница, и я почувствовала, что окончательно проваливаюсь в сон. — В том случае, если темная ведьма готова пожертвовать своей жизнью ради светлого колдуна. Или колдун готов защищать ведьму до последнего вздоха. Такое редко бывает, но случается. И тому может быть только одна причина...