Глава 21

Дорога до квартиры прошла в ужасной и гнетущей тишине. Даже веселушка Соня непривычно притихла и прижималась ко мне, словно точно знала, что в ее доме случилось нечто плохое. Кай злился и дырявил взглядом боковое стекло, сидя спереди, – это не помогало ослабить тугой нервный узел в наших животах. И как бы я ни пыталась отнестись к словам того пьяницы нейтрально, я все еще слышала те слова. Припарковав автомобиль, дядя Олег вышел вместе с нами и помог с пакетами. Консьерж открыл двери и поприветствовал нас так, что всем стало ясно: меня давно здесь не было. – Майя уже звонила и предупредила обо всем. Распоряжение о пропуске мы получили, и завтра будут готовы ключи и карточки, – отрапортовал он. Кай удивленно разозлился. Я даже не думала, что такое возможно. Но вот смотрю на него и понимаю: да, возможно. Он удивлен скорости решения вопросов, но злится, потому что это происходит. В лифте Соня оживилась: желание нажать на кнопку дало понять, куда мы направляемся. Она огляделась в большом зеркальном лифте и рассмеялась, запрокинув голову. – Пентхаус, – хмыкнул мне в спину ворчун, но я оставила его настроение без внимания. С меня достаточно. Он думал, что сейчас попадет в трехуровневую квартиру с кучей комнат, это и ясно. Но когда мы вышли из лифта и я открыла дверь одной из трех расположенных здесь квартир, его мечты не сбылись. Он решил промолчать, очевидно смущенный своим ворчанием. Эта квартира мне очень нравилась. Я жила в ней все это время и участвовала в создании интерьера, как только папа купил ее лично для меня. Здесь три спальни, большая гостиная и кухня. А еще две с половиной ванные и большой гардероб. Но при всем при этом она уютная и милая, с достаточно большим пространством, где можно чувствовать себя свободно. Оставив верхнюю одежду в шкафу, мы прошли дальше. Пока я положила сумочку на комод и устало размяла шею, Соня остановилась у панорамного окна, глядя на город с высоты двадцать пятого этажа, и не произнесла ни слова. – Нравится? – спросила я и получила в ответ лишь дрожащий и трепетный кивок головы. Мне приятно удивлять ее, давать то, чего у ребенка не было. Но в то же время мне грустно. Папа баловал избалованную меня. Он давал мне даже больше, но я не уверена, что ценила это в свое время. Я не останавливалась у окон и не замирала от вида за окном. Не «охала» при виде Эйфелевой башни. Все эти эмоции достались моделям на Парижской неделе моды, нарядам именитых дизайнеров и людям из индустрии красоты. Лишь от этого у меня замирало сердце, и папа это знал. Оставив свои мысли, я снова посмотрела на сестру Кая. – Соня, ты можешь выбрать комнату, – обратилась я к по-прежнему тихой малышке. Услышав мое предложение, она обернулась – на тонких губах засияла улыбка. – Любую-любую? – Абсолютно любую, – подтвердила я. Она ожила и резко сорвалась на бег. К моему удивлению, она выбрала комнату с ванной, но не главную, которая принадлежит мне. Я бы освободила ее без разговоров. Эта комната, как и главная, угловая, но немного меньше моей. Поэтому Каю досталась та, что не имеет ни ванной, ни двух окон. – Располагайся, – сказала я ей и вышла, остановившись у следующей спальни. – Эта твоя, – открыла я дверь. – То есть я не могу выбрать комнату? – спросил Кай с усмешкой. – Нет. Потому что главная спальня моя, и у нее есть собственная ванная. – А у меня не будет? – словно желая поспорить, продолжил он. – А тебе принципиально? – я обернулась и посмотрела на него, уже начиная злиться. – Просто скажи, что будешь рада лицезреть меня каждый вечер в одном полотенце, – на его лице внезапно появилась дерзкая улыбка, от которой свело низ живота. Засранец. Я подала чуть вперед и усмехнулась. – Каждый вечер я буду лицезреть тишину в своем загородном доме. – Вот как? Что ж, ладно, – хмыкнул он, обошел меня и осмотрелся. Дядя Олег занес пакеты к Соне, а я взяла аптечку и пошла к Каю. Он следил за моим приближением и пронзал своим недовольством прямо до самого нутра. – Что это? – кивнул на пластиковую коробку, которую я оставила на столе. – Хочу убедиться, что ты не ушиб руку. – Не ушиб. Но я схватила его за запястье и услышала очередное ворчание. Костяшки, по которым я провела подушечками пальцев, слегка припухли, но это не выглядело так же плохо, как его настроение. – Не нужно было этого делать, – с сожалением сказала я. – Нужно. – Если ты недоволен тем, что ударил собственного отца и сейчас ходишь из-за этого злой, то нет, Кай, не нужно, – громко возразила я, указывая на очевидные факты. – Я злой потому, что врезал ему всего один раз. – Уж лучше бы ни одного раза, чем вот это все сейчас. – А еще я злой, что мой отец – мудак. Ясно? – заорал он на меня. – То есть ты злишься из-за того, что не можешь изменить? – На тебя я вообще-то тоже злюсь, – он вырвал свою руку, которую я все еще держала. – Что? На меня? Но он уже прошел мимо, не ответив, и покинул комнату. – Подвезете меня к торговому центру? – попросил он дядю Олега. – Заберу свою машину. – Конечно. Арина, какие еще указания? – Я останусь с Соней, пока вы не вернетесь. А после поедем домой. Кай посмотрел на меня еще пару секунд, затем, поджав губы, развернулся к сестре, которая выглянула из своей спальни с широкой улыбкой. – Скоро буду. Подготовься к завтрашним урокам. С формой разберусь, как приеду. – Хорошо, – счастливо ответила Соня и снова скрылась за дверью. Как только Кай и дядя Олег ушли, не прошло и пяти минут, как мне позвонил консьерж и сообщил о доставке продуктов. – Пропустите, пожалуйста, – ответила я и направилась к двери. Это была еще одна просьба, озвученная Майе. В квартире нет продуктов, а холодильник выключен. Поэтому я попросила ее заказать часть необходимых Соне и Каю продуктов, пока он сам не сходит в магазин и не приобретет то, что ему заблагорассудится. Курьером оказалась молодая девушка, что меня немного удивило. – Спасибо, – поблагодарила я ее, забрав пакеты. – Хорошего вечера. А… – замялась она, и я придержала дверь. Сначала я подумала, что она попросит чаевые или что-то в этом духе. Но ошиблась - просьба была совершенно другой. – Не могли бы вы поставить мне оценку по куар-коду в заказе? – Оценку? – Да. В приложении есть куар-код, где вы оцениваете магазин и доставку курьера. Я справилась быстро, и… это повлияет на мою зарплату, – она неловко улыбнулась, переминаясь с ноги на ногу. – Я не делала заказ лично - это сделала моя помощница, но я сейчас попрошу ее об этом. – О, спасибо большое. Обычно в этом районе все отказывают. – Не за что. – До свидания. Поставив пакеты на кухонный островок, я взяла телефон и записала Майе голосовое сообщение, а после начала раскладывать продукты по шкафчикам и в холодильник. – Отлично, – кивнула я, удовлетворенная тем, что завтра утром Соня точно не останется голодной, да и вечером тоже. Уж Кай сумеет из этого набора приготовить королевский ужин. При мысли о нем я на мгновение почувствовала вину – и тут же задвинула ее подальше, в дальний шкаф своего сознания. Если он не умеет благодарить и быть благодарным, то это его проблема. «Сказала его копия», – усмехнулся внутренний голос. – Соня? Позвала я девочку и направилась в ее комнату. Постучав – все-таки не хотелось нарушать ее личные границы – я услышала громкое: – Войдите, тетя Арина! Зайдя внутрь, я заметила ее на пороге ванной. Вещи лежали аккуратными стопками, правда, еще не в шкафу, а сама Соня держала руки за спиной. – Что у тебя там? – Эм… я пыталась отстирать блузку, но у меня не выходит. – Покажи-ка. Она смущенно сжала губы и подошла ближе, доставая из-за спины белую рубашку. Манжеты были грязными из-за частой носки. Воротник тоже. – Здесь есть стиральная и сушильная машины. Давай закинем все блузки? – А до завтра высохнет? – с надеждой спросила она. – Конечно. Сушильная машина об этом позаботится. Пойдем. Взяв все белые рубашки, маечки и колготки, мы пошли в уборную, которая будет принадлежать Каю, учитывая, что у нас с Соней свои. Здесь, в ванной, была дополнительная зона для стирки и глажки. – Вау, – восхитилась сестра ворчуна и встала рядом. Запустив стирку, мы идем на кухню и завариваем чай с булочками, которые нам предусмотрительно заказала Майя. Но, заметив, что Соня морщится, я оставляю чашку на столе и спрашиваю напрямую: – Не любишь мак? – Не люблю чай. Вот бы какао с молоком. Нам в школе такой дают. – Не проблема. Можем заказать. Есть что-то еще, что ты бы еще хотела? – Ну… я не знаю. Я открываю приложение, категории продуктов и двигаю смартфон ближе к Соне. – Кидай в корзину все, что тебе хочется. – Все? – Все, что пожелаешь. Но она не пошевелилась и не принялась с энтузиазмом, как это обычно делают дети, когда им предлагают выбрать лакомства. – В чем дело? Соня отвела взгляд от экрана и опустила голову. Не представляю, что творилось у нее внутри и какие мысли вертелись в голове. Но эта детская уязвимость, эта беззащитность сжимала мое собственное сердце до такой боли, что становилось трудно. Я помогаю детям - как могу. Все мои благотворительные проекты связаны именно с ним. Всегда анонимно. Мне неважно признание директоров детских домов или СМИ. Я помогаю так, чтобы у других не было шанса отнять даже копейку у тех, кто лишился родительской заботы и любви. Но каждый раз это новые, сложные истории жизни малышей, которые не оставляют меня равнодушной. – Тетя Арина, – заговорила она тихим голосом, пропитанным надеждой. – А я больше не вернусь к маме с папой? – Мы с твоим братом этого хотим. И сделаем все, что потребуется. Если получится, то ты будешь под опекой Кая. – Опекой? – ее красивые глаза устремились к моему лицу, требуя разъяснения. – Да. Это значит, что ты будешь жить только с Каем. Он будет законным… – я подбираю слова, чтобы она поняла меня правильно. – Ты будешь с ним по закону, и никто не сможет тебя у него забрать. Так понятно? – улыбаюсь, заправив ее прядь за ухо. – Понятно. – А теперь выбирай вкусности. На удивление, когда я проверяю корзину в приложении, в ней отсутствует бесчисленное количество шоколада, конфет и прочей детской радости. Йогурты, творожки, фрукты. – Уверена, что ничего больше не хочешь? – Ну… только одну шоколадку с орешками, – мило произносит она. Я, смеясь, бросаю одну в корзину и оформляю заказ, удвоив все ее пожелания, чтобы она каждый день могла есть кисломолочные продукты. – Полагаю, этот выбор продуктов связан с твоим братом? – Кай постоянно рассказывает мне о пользе и вреде продуктов. Не хочу, чтобы он расстроился. – Значит, не будем его расстраивать. А теперь доедаем булочки и пойдем раскладывать твои вещи. – А мы что, с братом будем жить прямо тут? – шепчет она, прикрывая рот. – Надеюсь, ты не против. – Как по-богачески! – взвизгивает она и сует в рот огромный кусок булочки, бормоча еле внятно: – Круто! Почти закончив с вещами Сони, возвращается Кай. Я рассортировала одежду по цветам, чтобы освежить. Видно, что Соня старалась носить вещи аккуратно и не пачкать, но кое-что нужно было срочно освежить. Сложив каждую стопку в разные бельевые ящики, мы выходим из комнаты и сталкиваемся с Каем. – Ты вернулся, – улыбается Соня, а он взъерошивает ее волосы. – Ага. Чем занимаетесь? – Будем стирать, – гордо отвечает Соня, протискиваясь в ванную. – Понял. А чем ты занимаешься? – смотрит он на меня. Смерив его взглядом «отстань-от-меня», я иду следом за Соней. – Эй, – доносится в спину. – В чем дело? – Разве не очевидно? Ты нам мешаешь. – Я только приехал и уже мешаю? Мы обе разворачиваемся и в голос отвечаем: – Да! Соня убегает за третьей партией, а мы с ним остаемся вдвоем. Таймер на машинке отсчитывает еще полчаса, и я вздыхаю. – Слушай, закинь потом рубашки в сушилку. Завтра они твоей сестре понадобятся, чтобы собраться в школу. А в машинку загрузи что-то из этих вещей, там все разделено по цветам – не ошибешься. Гели для стирки тоже подписаны. Кай наклонился и заглянул в корзину. – Там что, все ее рубашки? – Да, – шепчу я, чтобы меня не было слышно никому, кроме Кая. – Похоже, их давно никто не стирал. Он сжал челюсть. – Понял. Но тебе придется отложить планы по побегу из квартиры. – Почему? – Я в этой фигне не разбираюсь, – стреляет глазами в машинки, стоящие друг на друге. – Я могу тебя… – Не-а, учить ты меня не будешь. А значит, остаешься, – финалит он свое актерское выступление, словно оспорить его слова мне не по силам. – Ну тогда это твои проблемы, – пытаюсь уйти, но он не дает своей рукой, которую опустил на мой живот. От прикосновения каждая часть моего тела напрягается, затем его охватывает тепло. – С некоторых пор это наши общие проблемы, – напоминает он мне на ухо. – Или ты забыла о финте с браком? – Фиктивным браком, – отодвигаюсь от него подальше. – Ах да, и об этом, – Кай подходит ко мне максимально близко и теснит к узкому пространству между стеной и шкафом. – Мне не нужна такая помощь, в которой секс со мной – расплата, Арина. – А разве я помогаю тебе, Кай? Речь идет о Соне. Разве ты сам не ей помогаешь? – Звучит очень правильно, даже логично, – соглашается он. – Но твой личный посыл не убедителен. Во всяком случае, делаешь ты одно, – его взгляд скользит по моему лицу и останавливается на губах, – а говоришь совсем другое. – Как хорошо, что помогаю я только детям. Неразумные и глупые мужчины – не мой конек. Извини, но разбираться с собственным недопониманием тебе придется самому. Отпихнув его, я выскальзываю из ванной и иду к дяде Олегу, который ждет меня в гостиной и тут же поднимается, увидев меня в комнате. Должна признать, но ворчун прав. – Похоже, я сегодня останусь здесь. Завтра я вам напишу, во сколько меня забрать. Так что можете отдохнуть и выспаться. Я не буду вас тревожить с утра пораньше. – Хорошо, Арина. Доброй ночи и хорошего вечера. – До свидания. Закрыв за ним дверь, я проверяю время и вспоминаю о кое-чем важном. – Проклятье, – ругаюсь я и, найдя свою сумочку, проверяю ее содержимое. Раньше, когда я еще не заперлась окончательно дома, со мной были разные мази и кремы в мини-формах на случай, если останусь на ночь у Майи. Но не в этот раз. И я точно не стану просить об этом дядю Олега. – В чем дело? – доносится в спину голос Кая. – У меня нет с собой уходовой косметики. – Разве это проблема? Развернувшись к нему, я уже планирую высказаться, что все произошедшее – его вина. Но вижу, как он снимает куртку с вешалки и надевает шапку. – Напиши на листочке, я видел здесь недалеко аптеку. И почему-то тот факт, что он сразу же решил приобрести для меня кремы по собственной инициативе, меня задевает. – Ладно, – хрипло отвечаю ему и, вытащив блокнот с ручкой, переписываю рецептурные мази. – Спасибо. Он принимает листок, отказавшись взять мою карту, и, подмигнув, улыбается. – Уверен, ты придумаешь способ отблагодарить меня. И вся моя благодарность и трепет тут же сгорают, как феникс. – Господи, – бормочу я и ухожу подальше, чтобы не высказаться покрепче, пока он смеется мне в спину.