Глава 22

Выйдя из ванной, я ложусь на кровать и, прикрывшись халатом, даю крему впитаться в кожу лица, шеи и плеч. День выдался таким насыщенным на события, что я чувствую истощение и усталость. Но ощущения при этом иные. Это не усталость от нервных эмоциональных качелей, душевной боли или даже терзаний, вызывающих стресс. Я провела время с Соней, прошлась по магазинам, поворчала на Кая – такого же упрямца, как и я, вкусно поела и помогла ребенку подготовиться к школе и ко сну. Наверное, поэтому я не испытываю сонливости и поднимаюсь с кровати. Надев этот же халат на обнаженное тело, я подхожу к двери и щелкаю замком, а как только открываю ее, то сталкиваюсь лицом к лицу с Каем. – Вот и ты. Решил предложить выпить вина? – Я за, – не раздумывая соглашаюсь и иду за ним в… гостиную, где на столике уже стоит открытая бутылка, два бокала и какие-то фрукты, а на телевизоре открыт онлайн-кинотеатр. – То есть отказ в твоем меню не значился? – Мне было бы несложно убрать второй бокал и включить боевик, – беззаботно отвечает он, остановившись. Ничего ему не ответив, я прохожу мимо и сажусь на диван, прикрыв колени подушкой. Кай садится на пол и, наполнив бокал, подает его мне. – Спасибо. – Думаю, нам обоим это было сегодня нужно. – Согласна, – киваю и делаю глоток. Изумительный вкус раскрывается на языке взрывом благородного, слегка кислого, но вязкого винограда с мягким дымком и ароматом специй. Это так приятно, что я прикрываю глаза и наслаждаюсь каждой секундой длительного послевкусия. Но стоит их открыть – я оказываюсь под наблюдением почти черных, как смоль, глаз. – Что? – Ты говоришь «спасибо», «согласна» и принимаешь бокал вина без уговоров и долгих диалогов. – Он, задумавшись, сужает глаза. – Ты планируешь меня убить? Не сдержавшись, я улыбаюсь. – Я слишком дорожу своим временем, чтобы тратить его на эту глупость. О, и маникюром тоже, – я протягиваю руку, где маникюра вообще нет. А ведь я и правда забыла, когда в последний раз была в салоне красоты. – Так я и думал. Чем еще ты дорожишь? Он разворачивается, согнув ногу в колене, и теперь сидит ко мне лицом, упершись локтем в сиденье дивана. Прямо возле моего бедра. Едва ли не касаясь его. – Я дорожу папиной коллекцией вин, нашим с ним домом, Ма… – Ма? Майей? – он усмехается и берет шпажку с сыром, затем подносит ее мне, но, когда я протягиваю руку, не упускает возможности поддразнить и убирает в сторону закуску. – Как по-взрослому. – Плевать. Я хочу покормить тебя сам. – Меня не… – Просто открой рот и не устраивай драму. – Боже, – упрямлюсь я, но по его виду понимаю, что Кай не отступит, поэтому, разозлившись, открываю рот и получаю свой кусочек сыра. – Доволен? – Хорошая девочка. Но скажи мне вот что – почему так сложно признать, что Майя тебе не чужая? – Это что, сеанс психоанализа? Тогда я пойду спать. Сказав это, я остаюсь на месте. Мне действительно не хочется уходить. – Господи, просто побудь полчаса обычной женщиной. – И что это значит? – хмурюсь, задавая этот вопрос. – Это значит – просто будь собой. Думаешь, что физическое «уродство» – это страшно? – Он внезапно говорит усталым голосом. – Арина, я видел по-настоящему уродливых людей. Мой отец. Когда болела мама, он измывался над ней. Он желал ее смерти так сильно, что она умерла даже раньше всех минимальных сроков. Сейчас же он уничтожает жизнь моей сестры, найдя такую же сволочь, как и он сам. Кай подносит к губам бокал, пока я сижу, не шевелясь, переваривая все услышанное. Он заканчивает: – Уж лучше иметь парочку шрамов на красивом лице, чем быть покрытым ими изнутри и смердеть, как гнилой человек. Мне нечего сказать на его признание. Поэтому я протягиваю бокал и ударяю им о его, а затем допиваю остатки. Кай всегда откровенный, максимально честный, и это притягивает. Добавить к этому его природное обаяние – и можно потерять голову совсем. Но я рациональна и противоречива одновременно. Поэтому… решаю не думать сейчас обо всем этом, ведь моя цель ясна, а его цель мне не интересна. После второго бокала Кай решает взять виски, а мне оставляет вино, и спустя час просмотра фильма я ощущаю разливающееся по конечностям тепло. Он же, расслабившись, облокачивается на диван спиной, и его голова врезается в мое колено. – Черт, – шипит он и смещается чуть левее, оказавшись между моих колен затылком. Кожа ног тут же покрывается мурашками, а короткие волосы словно нарочно дразнят нервные окончания. – Кай, – предупреждаю я. – Я смотрю фильм, – бормочет он, устроившись поудобнее и беззаботно потягивая свой виски. Усмехнувшись его прозрачной хитрости, решаю не устраивать сцен и, не меняя позы, досматриваю фильм. Когда на экране плавно исчезают титры, я не тороплюсь вставать или даже шевелиться. Впрочем, Кай тоже. В какой-то момент мне вообще кажется, что он спит, но я не спешу. Я ловлю звук его дыхания и зачем-то подстраиваюсь под него. Глубокий вдох – до переполненных кислородом легких – и такой же опустошающий нутро выдох. Когда я делаю следующий глоток воздуха, внизу живота уже взрываются, будто пузырьки шампанского, искры возбуждения, которое я не могу и, наверное, попросту не хочу гасить. А ведь в этом нет смысла. Он ко мне даже не прикоснулся. Не сделал ни единого намека, что хочет большего от этой ночи. И все же между моих бедер слишком тепло. Минута заканчивается, начинается следующая, а телевизор сменяет картинку фильма на начальный экран. – Кай? – зову его, потому что не хочу просидеть так всю ночь, но он не шевелится. Я протягиваю руку и кончиками пальцев провожу по его волосам – от макушки до виска и обратно. Глажу. И опять. Пока он не поворачивает голову и не целует мою ногу. – Перестань, – прошу его, не сопротивляясь. Скорее от вредности. Он разворачивается ко мне полностью и хватается за колени, разводя их в разные стороны, чтобы между ними вместились его широкие плечи. – Голая, значит, – констатирует он, так как халат распахнулся достаточно сильно, чтобы увидеть – под ним ничего нет. – Я вышла из душа, и ты позвал меня в гостиную. Одеться не успела. – Так даже лучше, – он ведет ладонями по внешней стороне бедер. Крупные пальцы контрастируют с бледной кожей. Когда его руки оказываются под халатом, он обхватывает мои ягодицы и… протяжно, жадно стонет. Сминает их, поглаживает – и так по кругу. Я с таким же усилием сминаю диванную подушку, впиваясь в ткань пальцами. – Кай… – каждая буква его имени кажется слишком тяжелой, чтобы произнести ее снова. – Лучше помолчи, блондинка. Я накормил тебя ужином. Дай и мне полакомиться. Его губы порочно изгибаются, пока я борюсь со смехом, пытаясь выглядеть отстраненно и даже сердито. – Я не хочу слушать такие пошлости. – Хочешь и будешь, – он кусает мою ногу. – А теперь побудь снова хорошей девочкой: развяжи чертов халат, скинь его и… Он замолкает, подняв на меня горячий взгляд. В полумраке гостиной его глаза кажутся хищными. – И? – спрашиваю пересохшими губами, растеряв все свои мысли. – И помолчи. На этом он, не дожидаясь никаких действий, снова касается моего тела губами, но уже внутренней стороны бедра, короткими поцелуями ловко поднимаясь от колена до развилки моих ног, и я действительно замолкаю. Кай целует низ моего живота. Затем одним длинным и медленным движением языка спускается ниже. Тело содрогается от чувственности момента и желания, которое я гасила внутри эти дни. Кай – из тех мужчин, которых хочешь по умолчанию. Чего стоят одни его татуировки. Но он намеренно дразнит, лаская кожу ленивыми поцелуями. Не берет то, к чему стремился секунду назад. – Кай, – не выдерживаю и двигаю вверх бедрами, отчего его подбородок царапает мой лобок. Со смешком он щипает мою ягодицу и жестко пригвождает на место все мое тело, а сам выпрямляется. – Я же попросил тебя помолчать. – А, по-моему, ты сам делаешь много лишнего. Он ухмыляется и резко разводит полы халата, заставляя мою грудь буквально выпрыгнуть наружу. Из груди вырывается испуганный и возбужденный вскрик. Соски тут же сжимаются от прохладного воздуха, и его губы растягиваются в широкой улыбке. – Так лучше. Обведя ладонями мою талию, он обхватывает груди руками и, соединив их вместе, набрасывается ртом. Он кусает, лижет, сосет. Это кажется безумной пыткой, если не знать, насколько эта пытка хороша. Мои соски настолько набухли от его неистовой ласки, что холод струится вдоль позвоночника, замирая в одной конкретной точке, готовой взорваться на миллиарды крупиц тела. Но этого не происходит, потому что Кай останавливается. – Перестань уже, – хнычу. – Что? – Свои игры, – психую я. Он смотрит на меня самым невинным взглядом и, крепче перехватив ноги, опускается ниже, закинув их на свои плечи, а после разом прекращает все разговоры и сомнения. Я кончаю без единого звука, так как прижала подушку к своему лицу. Ослабшие мышцы тела содрогаются в очередной раз. Руки не слушаются, и подушка выскальзывает, падая на его голову. – Это твой способ сказать, что тебе понравилось? – усмехается он, убрав лишнюю деталь между нами. Кай все еще на полу, между моих ног, но ни одного из нас это даже не волнует. Он продолжает лениво поглаживать внутреннюю сторону моих бедер, изредка целовать. Я же расслабленно лежу перед ним обнаженная. – Мне понравилось, – говорю очевидное. – Я рад. – Но нам нужно перестать это делать, – говорю я серьезно, и он тут же напрягается, сев ровно, отчего мои ноги соскальзывают с его плеч. – Только не начинай. – Не начинаю. Просто не могу тебя понять. – Тебе и не нужно, – я поправляю халат, прикрывшись. – Я уже все сказала тебе днем. Мой оргазм был твоей идеей. – Зачем ты все усложняешь? – он нависает надо мной, уперевшись руками в диван по обе стороны от моей головы. – Потому что могу рассуждать здраво. – Твое «здраво» прихрамывает в логике, – он вздыхает, и я ощущаю аромат виски. – Я это переживу. Оттолкнув его, я встаю и одергиваю халат. Мне с трудом удается удержаться на ногах, так как они меня не слушаются. Но когда прохожу мимо, он хватает меня за руку, и я останавливаюсь. – Ждешь, что я тебя уложу в постель и пожелаю спокойной ночи? – Не веди себя как стерва, я на это не куплюсь. – Тогда говори, что хотел, и я пойду спать. – Дело ведь не в твоих шрамах сейчас? – Что? – удивляюсь я его выводам. – Так и есть. Ты даже не пыталась скрыть лицо, уйти от прикосновений, – в знак своей правоты он проводит пальцами по моей щеке и шее. – Видишь? – Что не можешь просто принять мой отказ и ищешь ему оправдание? Черты его лица внезапно становятся мягкими, а взгляд ласкает каждый миллиметр лица, на который он смотрит. – Я-то могу. А ты? Растерявшись от его слов, я теряюсь и в итоге просто молчу. – Так я и думал, – усмехается он совсем не весело. – Но если это то, что важно для тебя, я это приму. Кай отступает, и его тепло пропадает слишком внезапно – становится холодно. Затем до меня доносится тихое: – Спокойной ночи, Арина. Дверь с щелчком закрывается, заставляя вздрогнуть – будто кто-то сделал выстрел в пустоту, пробив дыру в моей груди.