Глава 23

Кай Неделя пронеслась по мне, как товарный поезд. Я перевозил вещи. Обустраивал бурную жизнь в квартире Арины, даже если мне эта идея не сильно нравилась. А еще мирился с ее отсутствием. Клянусь, эта женщина выводит меня из себя. Надумала себе фиктивный брак ради моей сестры и делает вид, что это умное решение. Нет, я был ей благодарен. На самом деле я бы вряд ли смог решить ситуацию с Соней так же быстро, как это получилось у Арины. И все же все шло как-то странно, неправильно. Насколько я знал, сейчас она пыталась устроить наш брак, а после мы будем обращаться в опеку, где Майя наводит мосты. И вот я задаюсь который день вопросом: «Какого черта делаю я?» А я вожу в школу сестру, забираю ее, и на этом все. Эти двое даже не всегда отвечают на мои вопросы. Сколько раз я видел Арину с того дня, как мы забрали Соню из школы? Один. Сколько раз я пытался с ней поговорить? Миллион. А сколько раз у меня это вышло? Ни одного. – Кай, от тебя сейчас требуется быть рядом с сестрой, – это она сказала мне, ответив на звонок один раз. Вот только я не привык бездействовать. Вообще. Но я не знал, как быть полезным, ведь они пытаются помочь нам с Соней. Нет, они пытаются помочь Соне. Не мне. Поэтому я делал то, что мог. Наконец наступили выходные, и я отвез сестру к бабушке, чему она неимоверно обрадовалась. Впрочем, бабуля тоже. Приехав к ней домой, я приготовил им еды на все выходные. Немного поговорил с бабулей и объяснил происходящее, когда сестра была занята чем-то в комнате, которую я раньше занимал, когда жил с ней. – Эта девушка действительно тебе поможет? Что, если она мошенница? – Ба, поверь, она делает свое дело на профессиональном уровне. Арина часто помогает детским домам и все такое. – Но ты с Сонечкой не детский дом. Наверное, она хочет тебя привязать к себе. От ее предположения я согнулся пополам, сотрясаясь от приступа смеха. – Не вижу ничего смешного. Ты вон какой мужчина. С хорошей работой, умный и красивый. Она, небось, и не знала, как тебя заполучить, вот и выдумала всю эту ерунду. Помяни мое слово, внучек, через месяц она скажет, что вы развестись не можете, потому что она беременна от тебя. – Прошу тебя, прекрати, – вытираю слезы, наконец успокаиваясь. – Это ты прекрати. Запудрила тебе голову девица, а ты и рад. Ты забыл? Я женщина, хоть и в возрасте. Но я знаю, как работают женские мозги. Она задирает нос и смотрит в сторону, аккуратно двигая ко мне тарелку со сметаной. – Спасибо, что волнуешься за меня. – А чего же не волноваться? А Соню привози хоть каждые выходные. Она и мне внучка. Эти-то двое что? Небось от страха, что ты им денег не дашь больше, трясутся. Отребье. – Отец звонит и пишет. Но в школу не заявлялись. – И не посмеют. Там все зафиксируют быстро, и ребенка изымут. Достаточно они крови твоей попили. – Я просто надеюсь, что все получится. Бабушка сжимает губы. Морщинки на ее лице становятся еще глубже и заметнее, когда она сердится. Но все равно, смотря на нее, чувствуешь доброту и любовь. – Берегись этой женщины, Кай. – Ба, я сам за ней, как дурак, бегаю, а она от меня. – Она что, слепая? – возмущается тут же. – Приведи ее ко мне. – Ну уж нет, к этому мы еще не готовы. Я встаю и поправляю кофту. – Нужно ехать. – Хорошо. – Если отец явится – звони. – У меня дедово ружье припрятано, не переживай. Я снова улыбаюсь и, поцеловав ее в седую макушку, ухожу. Сев в машину, я еду домой к Соне. Нужно забрать оставшиеся вещи и узнать, что эти двое собираются делать. И когда открываю дверь, представшая глазам картина не удивляет нисколько. В компании трех алкашей эти двое пьют и даже не замечают меня, пока я не открываю комнату Сони. Но внутри меня поражает полная пустота. – Какого хрена? – спрашиваю я, теряя контроль. – Явился. И чего орешь тут? Нам на что жрать было? Или сдохнуть с голоду? – Не на что? И ты решил продать мебель своей дочери? – И что? Ты разве о ней не позаботишься? Он улыбается, и эта дрянь рядом с ним тоже, затем опрокидывает в себя рюмку водки и опускает ее на стол, громко ударив ладонью. Я хотел забрать теплые вещи Сони и обувь. Все это было дорогим и покупалось на два сезона. Теперь ничего нет. Даже весенних вещей, которые она бы надела сейчас, ведь погода меняется и становится теплее с каждым днем. Исчез даже ее ночник в виде белого медведя. А денег у меня прямо сейчас нет. Я больше не готовлю для Арины, потому что остаюсь в квартире, чтобы заботиться о Соне, а значит, у меня нет зарплаты. На карте не больше пяти тысяч. Оглушенный всем этим, я выхожу на улицу и не знаю, что делать. холодный ветер ударяет в лицо, но к сожалению не отрезвляет окончательно. Я не хочу покупать сестре что-то слишком дешевое. Мне нужно заправлять машину, покупать еду и в конце месяца оплатить коммунальные платежи. – Проклятье, – психую и сажусь в машину, чтобы не вернуться и не сделать то, о чем пожалею позже. По крайней мере, этим двоим есть на что пить, а значит, они не будут помехой еще какое-то время. Стоит отъехать подальше, у меня начинает звонить телефон. Посмотрев на экран, я снова злюсь. И, наверное, делаю это зря, но поднимаю трубку и ставлю вызов на громкую связь. – Чего тебе? – Ты что же это хочешь сделать, щенок? – А что? Переживаешь за свою пропитую шкуру? – Это ты переживай. Притащил ту девку как свидетеля, м? – я тут же напрягаюсь, когда он упоминает Арину. – И чем она тебе поможет? Подался в обслугу для богатых шлюх? – Лучше бы тебе закрыть рот, пока я не решил, что мне стоит вернуться, – я сжимаю руль до скрипа кожаной обшивки. – А может, оно и к лучшему. Вернись и сделай то, что хочешь. Ты решил, что лучше меня почему-то. Но быстро поймешь, что ты обычное отребье, каковым считаешь и меня. – Не в этот раз. – Ты мой сын. И ты мусор этого мира, как и я. Работай в ресторанах, богатых домах или ублажай богачей – ты всегда будешь родом из дерьма, – смеется он, и отчего-то по коже бегут мурашки от его слов. На секунду я прикрываю глаза. – Мне жаль, что мама не ушла от тебя раньше. И что любила тебя. Но я рад, что закончишь ты одиноким, вонючим ублюдком в сточной канаве. На этом я прерываю вызов, и когда звонит Арина, не могу пересилить себя и поднять трубку. Поэтому выключаю телефон и просто еду по улицам города, пытаясь собраться с мыслями и придумать план. Арина Не могу поверить, что он не ответил на звонок, а после и вовсе выключил телефон. Мой гнев сочится из меня, словно лава из огромного кратера, разбрасывая вокруг горящие ошметки самоконтроля. Но я не одна. Потому, разыграв свою лучшую улыбку, если этому не помешали мои шрамы и угрюмое настроение, разворачиваюсь к женщине, которая любезно согласилась принять нас с Каем сегодня. Правда, ее любезность имела определенную цену, но денег мне не жаль. На процедуру нужно время, а она согласилась это время сократить до минимума. Когда Майя позвонила мне в обед и сказала, что дело в опеке движется и она вышла на «ту самую», что может помочь, я не могла поверить в удачу. И вот что делает этот человек. Неужели это его месть за мое благоразумие? Почему он сам не понимает, что сексуальные отношения между нами – это противоестественная вещь, если мы пытаемся отвоевать опеку в его пользу? Мы не пара. И теперь мы даже не любовники. Наш брак закончится в тот же день, как опека будет оформлена на него. Два штампа в день – и на этом все. Однако об этом я поговорю с ним чуть позже. – Прошу прощения, – говорю елейным голосом, – но мой жених как раз занят сестрой. – Ясно, – она опускает голову и, постукивая по столу ногтями, делает губами что-то вроде «пам-пам-пам». – Что ж, давайте поступим так: я с помощницей приеду в понедельник. Время сказать не могу, так как у меня большая занятость, – она внезапно расплывается в улыбке, добавляя: – Ну, вы понимаете. – Понимаю, – сдержанно отвечаю ей. Она в очередной раз заостряет внимание на моем шраме, как делала это ранее, но тут же одергивает себя и смотрит в бумаги на столе. – Полагаю, вы уже в курсе критериев, которые важно соблюсти для приема ребенка в семью? – Думаю, да, – отвечаю спокойно. Но, судя по ее лицу, на котором словно бегущей строкой выводится «Да неужели?», я решаю потешить ее эго. – Но не уверена, что знаю все. Это срабатывает, и она, сложив руки на столе, тут же посвящает меня в тонкости опеки. Таким образом, нам нужна детская для Сони с мебелью и уголком для занятий, а это минимум стол и стул, а также шкаф для учебников. Плюс к этому важны: полный еды холодильник, одежда для ребенка, опрятный вид нас вместе взятых, наличие дохода, образ жизни, наличие штампа в паспорте, отсутствие вредных привычек и т. д. – Впрочем, это все. У вас есть вопросы касаемо перечисленного? – Есть нюанс. – Слушаю, – она придвинулась немного вперед. – Мы с Каем пока что не расписались. – О, документы будут оформлены официально через две-три недели. Время еще есть. Полагаю, вам не составит труда сдвинуть еще одни сроки. К тому же вам все равно придется пройти курсы приемных родителей. – Зачем? – выдыхаю я свой вопрос. Она усмехается, смотря на меня как на несмышленую дурочку. – Я сдвинула сроки получения документов, но есть акты, где ставлю штампы не только я. Ведь дата будет проставлена задним числом, Арина. Поэтому цена немного высока. Тонкий намек таковым не был. Но я кивнула, поняв, что брак с Каем продлится немного дольше, чем я планировала, и приняла это. – Постарайтесь быть дома как можно чаще. Проверка может прийти в любой момент без предупреждения. И от меня это не зависит. «Господи, почему все идет не по плану?» – взмолилась я, но снова сделала согласный кивок. – На этом все. – Спасибо, что уделили мне время. – Это моя работа, – встает она и обходит стол. Мы останавливаемся у двери и, попрощавшись, расходимся: я – за дверь, она остается внутри. По коже бегут мурашки, так как эта женщина ужасно влияет на мою энергетику. Такой была и Марина Робертовна. Клянусь, не знай я наверняка, что у нее нет сестры, решила бы, что они родственники. Выйдя на улицу, сразу же иду к машине и сажусь в теплом салоне. Дядя Олег обходит капот и тоже оказывается на водительском сиденье, затем выезжает с парковки. – Куда дальше? – На квартиру. – Хорошо. Пока мы в пути, я набираю Кая еще один раз, но ответ тот же: «Абонент не абонент». Однако злиться времени нет, так как мне звонит Майя. – Ну как прошло? – Как человек она мне не понравилась, а как специалист своего дела она выбила страйк. – Согласна. Что она сказала? – Что придет с проверкой. Что мы пройдем курсы для приемных родителей и что… нам с Каем дается две недели на роспись. – Я так понимаю, этим стоит заняться в первую очередь? – Да. – По крайней мере, моя знакомая устроит тебе свадьбу с Каем чуть ли не в тот же день, как вы подадите официальное заявление в ЗАГС. – Отлично, – радуюсь маленькому успеху. – И… мне придется переехать в квартиру. Частично. – Что? Зачем? Ох… так вы решили… Договорить я ей не даю четким «нет». – Просто проверка в понедельник не единственная. Любая другая может произойти когда угодно. Если статус семьи не подтвердится, нам конец. – Ясно. Тогда переезжай. Мне звонил хирург. – Господи, – вздыхаю я, злясь. – У меня нет на это времени, Майя. – При чем здесь твое время? Он звонил узнать, как твое лечение. – Нормально. На самом деле кожа не сильно поддается. Она зудит и воспалена, как и прежде. Хотя в этом виновата снова я, а не подобранные мази. Для встреч я наношу макияж, и шаг вперед откликается как два шага назад. Но у меня и правда нет времени. – Я ему передам. Это все? – Нет. Я хотела спросить, была ли ты в квартире за эту неделю? – Пару раз заезжала. Привозила вкусности Соне. А что? – Кай отключил телефон, и нам предстоит все там обустроить… ну, чтобы было похоже, что мы действительно живем вместе… Как думаешь, обязательно разыгрывать спектакль настолько буквально? Кажется, будто мы играем в мелодраме про фиктивные отношения, – смеюсь я. Майя выдерживает паузу, но все же отвечает. – Можно подумать, что, заплатив деньги, мы можем расслабиться, Арина. Но дела обстоят так, что нам нужно стараться больше. Дело кажется плевым, так как Кай брат Сони. Но речь идет о ребенке. Органы опеки по большей части в районах, как тот, где жила Соня, работают спустя рукава. Но они не решают сейчас ничего. Ты живешь не в том районе. Главное, чтобы не было суда. Тогда процесс затянется и сильно. От ее слов у меня внутри все перевернулось. Мысль, что Соня попадет в детдом, вводит меня в жуткий ступор. Мне даже снился об этом кошмар на прошлой неделе, поэтому я стараюсь не думать о плохом. Но сегодня, скорее всего, я снова проснусь в поту с криком на губах. – Я тебя услышала. Меня ждет еще кое-что. – Хм? – Покупки. Мы забирали вещи и оставили все теплое. А возвращаться туда я Каю не позволю. – Как хорошо, что ты в шопинге ас. – Твоя правда. Я уже подъехала, до встречи. – Пока. – Мне остаться здесь? – спрашивает дядя Олег, припарковавшись. – Я… хотела забрать кое-какие вещи из дома. – Тогда подожду. – Я вам позвоню, если мои планы изменятся. – Хорошо. Поднимаясь в лифте на свой этаж, я провожу время, рассматривая свое лицо в зеркале. Сейчас косметика ощущается такой тяжелой, что мне хочется ее скорее смыть, чем я и планирую заняться в ванной. Но когда отворяю дверь и вхожу в квартиру, меня встречает странная тишина. Я думала, что Кай уже забрал Соню. Поэтому предполагала, что здесь будет весьма шумно. Сняв обувь и поставив сумочку на комод в коридоре, я прохожу дальше, в гостиную, и застаю Кая сидящим на диване. Он склонился к расставленным в стороны коленям, облокотившись на них предплечьями, и сцепил ладони в замок. Когда он услышал, что я достаточно близко, то поднял голову, и его сломленный взгляд заставил меня испугаться и замереть на месте. – Что случилось? – спросила не своим голосом. Он выглядел подавленным и растрепанным. – Пожалуйста, подойди ко мне ближе, – пророкотал он, и ноги сами понесли меня вперед. Кай выпрямился, протянул руку и, обхватив мою талию, подтянул ближе. Таким образом я оказалась между его ног. – Кай… Но он никак не отреагировал. Он просто обнял меня за бедра и уткнулся лицом в мой живот, крепче обвивая руками.