29

Странно устроена психика. Подкинутая кем-то в голову идея, которую ты поначалу даже не воспринимаешь серьёзно, со временем вдруг начинает приобретать чёткие формы, становясь всё более осязаемой.

Со дня нашего разговора с Василиной прошло два дня. Дан больше не появлялся в офисе и никак не давал о себе знать, и в один прекрасный момент мысль о звонке ему стала реальной настолько, что её можно было потрогать.

Одна часть меня всё это время как заведённая напоминала: «Опомнись, что тут выяснять? Он ведь ничего не обещал», а вторая — видимо, та, которая ещё не утратила возможность выходить из зоны комфорта, напротив, требовала действия.

За время, проведённое в одиночестве, я успела много раз промотать в голове нашу последнюю встречу и прийти к выводу, что вела себя не слишком вежливо. Разве не повод объясниться? Дан мне ничего плохого не сделал, и уж если мы совсем перестанем общаться, я не хочу оставлять о себе негативное впечатление.

С такими мыслями с самого утра хожу кругами возле своего телефона и всякий раз придумываю новый повод отложить звонок. Потому что страшно. Потому что я так не умею. Потому что концепция быть удобной исключает возможность совершать первые шаги. Потому что боюсь быть навязчивой, боюсь услышать на другом конце что-то такое, от чего никогда не смогу оправиться. А ведь когда-то считала себя решительной и целеустремлённой. Очевидно, я такая не во всём.

В работе всё действительно проще, ведь заранее известно, чем необходимо руководствоваться. Интересами компании и законодательством, которое придумали за меня. А в отношениях, где замешаны чувства, чем руководствоваться, неясно. С детства меня учили одному, Василина говорит другое, сердце чувствует третье… И страшно… Постоянно страшно.

Набрать номер Дана помогает проснувшаяся злость на свою нерешительность. Ну что я такая трусиха в самом деле? Будто речь идёт о чём-то сверхъестественном, а не о простом разговоре между женщиной и мужчиной. Я ведь ничего не собираюсь для себя выпрашивать… Я хорошо отношусь к Дану и лишь хочу прояснить некоторые моменты. Он не должен думать, что я за что-то на него злюсь.

— Привет. — Начинаю расхаживать по кабинету, едва слышу его «алло». — Это Таня… Хотя у тебя ведь есть мой номер… Просто я подумала, вдруг ты его удалил…

В ответ слышится мягкий смех, от которого от шеи до корней волос расползаются мурашки.

— Я тебя узнал, Таня. И твой номер, конечно, не удалял.

Конечно? То есть Дан в принципе не рассматривает такую возможность, или просто к слову пришлось?

Настроение неконтролируемо идёт вверх. Дан говорит как обычно — благодушно, с нотками флирта. А я-то себе уже напридумывала. Много всего… Вплоть до того, что он попросту не возьмёт трубку.

— Как… — Прикусив губу, я тру лоб. — Твои дела?

— У меня всё в порядке. Собираюсь встретиться со старым знакомым. Как дела твои? — делает он акцент на последнем слове. — В прошлый раз мне показалось, что у тебя что-то случилось.

— Было много работы. Ничего не случилось.

Пока мой мозг отчаянно мечется в поисках нужной фразы, повисает пауза. Вообще, я весь разговор распланировала, но слова благополучно вылетели из головы, стоило только Дану проникновенным голосомспросить, как у меня дела.

— Я тебя отвлекаю? — нахожусь наконец.

— Нет, не отвлекаешь. Встреча у меня через двадцать минут. На самом деле я очень рад, что ты позвонила.

Сердце взмывает вверх как бадминтонный воланчик и, мягко спланировав вниз, встаёт на место. Одна фраза, и я вновь ощущаю это тёплый вакуум между нами. Родство душ. «Я очень рад, что ты позвонила».

— Я тоже рада тебя слышать, — тихо признаюсь я, от волнения царапая ногтями ладонь. — И хотела кое-что прояснить.

— Говори.

Я жмурюсь. Давай. Просто скажи. Не так уж это и сложно.

— Может быть, не по телефону? У тебя будет время встретиться?

Глаза решаю не открывать, пока не услышу ответ. С разочарованием проще справляться в темноте — так мне кажется. Плохо только, что я не успела придумать для себя пути отступления. Пути отступления — это то, чем успокоиться, если Дан скажет, что у него нет времени, есть планы и он предпочёл бы выяснить всё по телефону.

— Встреча с Андреем займёт у меня около часа, и если это для тебя не поздно, то после я с удовольствием с тобой увижусь, — звучит в трубке. — Ты меня очень заинтриговала.

Беззвучно выдохнув, открываю глаза. Сердце стучит упруго, радостно. Просто от осознания, что сегодня я увижу Дана.

***

Зря Дан беспокоился о том, что меня может смутить позднее время для встречи. К тому моменту как он сообщил мне о своём приезде, я едва успела досушить голову. Ресницы докрашивала уже в прихожей, одновременно застёгивая брюки. За месяц я немного поднаторела в искусстве макияжа, и краситься теперь получается гораздо быстрее и увереннее.

Волнение не покидает меня с тех пор, как мы поговорили и условились о встрече. Но оно не изматывающее, а горячее, бодрящее, и точно лучше той холодной серости, в которой я пребывала, не видя Дана. Что скрывать, его слова о том, что он рад меня слышать и с удовольствием увидится, подняли настроение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ну привет. — Его глаза завораживающе мерцают в полумраке вечера. Дан кладёт ладонь мне на талию и касается губами щеки. — Вкусно пахнешь.

Я по обыкновению краснею. Скорее всего, он намекает на мой шампунь, а значит, с большой вероятностью понял, что я мыла голову к нашей встрече.

Ну и ладно. Пусть знает.

— Спасибо. Ты тоже. Как всегда, впрочем.

Дан смеётся, и я не могу не заулыбаться. Да, снова пытаюсь делать ему комплименты. Но что поделать, если я так устроена? Да и правильно ли смолчать, когда другие говорят тебе приятности?

— Можно доехать до какой-нибудь кофейни, — предлагаю я, когда мы по традиции занимаем задний диван его автомобиля. — Если ты, конечно, не против кофеен. Здесь неподалёку есть вполне приличная. И я бы хотела угостить тебя сама, как инициатор встречи.

— Ты же знаешь, что это исключено, — усмехается Дан. — И нет, я не против кофейни при условии, что там регулярно протирают столы. Назови адрес.

С адресом происходит заминка, потому что в этот момент он кладёт руку на изголовье дивана прямо за мной. В груди трепещет, а под рукавами свитера собираются мурашки. Дану просто удобно сидеть в такой позе, или это намёк на объятия?

— Она находится напротив торговой галереи, рядом с подземным переходом. Называется «Сладкарница».

— Знаю, — подаёт голос Саша в водительского кресла. — Минуты три езды.

— Да, не больше, — соглашаюсь я и смущённо добавляю: — Можно, кстати, было бы прогуляться.

В этот момент у Дана звонит телефон. Он мельком смотрит в него и, выключив звук, возвращает в карман.

— Так давай пройдёмся, если есть желание. Не знаю, как ты, а я сегодня уже насиделся.

Я быстро взвешиваю оба варианта. Идти рядом и разговаривать — гораздо более непринуждённое мероприятие, нежели сидеть напротив Дана и под его пристальным взглядом озвучивать то, что я собираюсь озвучить.

— Если мы не доставим неудобств Саше, — произношу я, виновато косясь на зеркало заднего вида, — я бы немного прогулялась.

— Саша, мы не доставим тебе неудобств, если немного пройдёмся? — шутливо уточняет Дан.

Водитель отрицательно качает головой, после чего Дан открывает дверь и помогает мне выйти из машины.

— Нужно было мне сразу сообразить про прогулку, — сокрушаюсь, разглаживая брюки. — Погода хорошая, ты уже поужинал, да и я совсем не голодная.

— По-моему, предложение было очень своевременным. Мы сели в машину и вышли до того, как успели тронуться. Так что всё в порядке.

Несколько секунд мы идём молча. Пожалуй, я действительно слишком близко к сердцу принимаю всё, что касается Дана. До сих пор не верится, что он так запросто готов со мной видеться, а потому любые шероховатости в наших встречах меня расстраивают. Вася бы сейчас закатила глаза и картинно шлёпнула себя по лбу, дескать, рука-лицо. Знаю, что слишком усердствую с переживаниями, но что поделать, если именно так я чувствую?

— О чём ты хотела поговорить? — Сощурившись, Дан смотрит на меня.

Расфасованные по полочкам слова с грохотом валятся в кучу. Вот тебе и подготовилась. Один вопрос от Дана — и ни одной чёткой мысли не остаётся.

Откашлявшись, чтобы потянуть время, я на ускоренной перемотке прокручиваю в голове события последней недели, возвращая себя к сути встречи. Правда теперь, когда Дан идёт рядом, не могу не задаваться вопросом, для чего я вообще что-то собралась обсуждать и прояснять? Сейчас мне хорошо, а после этого разговора, возможно, не будет.

— Я… мм…

Собравшись с духом, смотрю Дану в глаза. Если уж решила, нужно сделать, а не юлить. А то он и без того считает меня странной. Один день засыпаю его комплиментами, а на другой — делаю вид, что впервые вижу.

— Я хотела прояснить тот инцидент в офисе. Кажется, в нашу последнюю встречу я вела себя не очень вежливо и могло сложиться ложное впечатление, что имею к тебе какие-то претензии.

Дан слегка кивает, прося продолжать, и я в очередной раз понимаю, как многому можно у него поучиться. Скажи мне кто-то подобное — я бы поспешила заверить, что всё в порядке и ничего пояснять не нужно: мол, что вы-что вы, я ничего такого и не подумала. Даже если ещё как подумала и из-за этого пару-тройку суток не спала.

— Дело было не в тебе, а во мне. И прошу прощения, если тебе вдруг показалось, что я не хочу тебя видеть или не готова с тобой общаться. У меня в последнее время скачет настроение, и этот процесс не всегда можно контролировать. Если ты заметил, иногда я не знаю, как себя вести… Теряюсь. И потому со стороны, наверное, может показаться, что я требую для себя уединения.

— И что с твоим настроением?

Я опускаю глаза. Сказать про Лену или нет? Да, сказать я планировала, но только в присутствии Дана приходит полное осознание, что так я открыто подставлю под удар своё сердце.

— Меня задело, что ты много времени проводишь на ресепшене, — тихо признаюсь я, не глядя на него. — Ничего не могу с собой поделать.

— Провожу много времени на ресепшене — это пью кофе? — уточняет Дан спустя паузу. В его вопросе нет ни усмешки, ни недовольства, ни раздражения. Даже наоборот. Он звучит так, словно мы обсуждаем что-то по-настоящему важное и серьёзное.

— Пьёшь кофе и смеёшься с Леной.

— Ревнуешь меня к секретарю Матросова, красавица? — переспрашивает он, только теперь с улыбкой в голосе.

Я мотаю головой, мол, нет, конечно, не ревную. Это то, о чём я упоминала выше. Ревную, но, когда меня об этом спрашивают, почему-то всячески пытаюсь отрицать. Будто не имею права. Будто обязана стыдиться того, что чувствую, чтобы продолжать быть удобной.

— Лену я знаю давно, ещё со времён работы у Сидельникова, — вдруг говорит Дан. — Фёдор её уволил, когда она с документами напутала, и я с работой помог. Не знаю, в курсе ты или нет, что у неё семья проблемная: родители-алкоголики. Общаюсь с ней исключительно по дружбе.

Я не знаю, куда смотреть. Мне стыдно перед Леной, неловко перед Даном и одновременно радостно. Он так просто и спокойно всё пояснил, что я чувствую себя глупо… И главное, сейчас такое положение вещей меня впервые устраивает. Они с Леной знакомы давно, и он действительно просто пьёт кофе.

— Ясно. — Покусываю губу, чтобы хоть чуточку приглушить улыбку.

Дан замедляет шаг, и я чувствую его взгляд у себя на щеке.

— У тебя ещё есть вопросы? Если да, то спрашивай.