39

— Мам, заказывай всё, что нравится, — прошу я, глядя, как она нервно перелистывает страницы меню. — Я же сказала, что угощаю.

— Дороговато здесь, Таня… — бормочет мама и осекается, когда рядом с нашим столом вырастает официант. — Так… Что бы мне выбрать…

— Попробуй крем-суп, — подсказываю я. — Хочешь? И салат с ростбифом. Он здесь очень вкусный.

Мама шевелит губами, с новым старанием вчитываясь в названия блюд, и после длинной паузы просит принести чай с лимоном.

— Что-нибудь ещё? — вежливо осведомляется парень.

Мама решительно трясёт головой, говоря своё твёрдое «нет», и при этом напрочь игнорирует мой умоляющий взгляд. Пробовать её переубедить в присутствии официанта бесполезно — зная её упрямство, я лишь зря потрачу время и к тому же устрою неловкую сцену.

— Мне, пожалуйста, кофе и пирожное «Наполеон., — Натянуто улыбаюсь, имитируя непринуждённость. — Съедим напополам, да?

Мама делает неопределённое движение головой, так что не сразу и не поймёшь, согласна она или отказывается, после чего официант, повторив наш скромный заказ, наконец уходит.

— Мам, ты ведь голодная, сама говорила. Почему только чай заказала?

— Очень дорого здесь, Таня, — с вызовом в голосе повторяет она. — До дома с голоду не умру.

Я чувствую беспомощность и разочарование. Так хотелось, чтобы наше совместное времяпрепровождение стало приятным и особенным. Я заранее забронировала стол в хорошем заведении, рассчитывая, что мы вместе поужинаем и попробуем узнать друг друга лучше. Грела мысль, что в свои двадцать четыре зарабатываю достаточно, чтобы заплатить и за себя, и за маму. А в итоге она заказывает самый дешёвый чай.

Следом вспоминается, как в нашу последнюю встречу с Даном я тоже заказала лишь кофе, тогда как он планировал поужинать. Похоже, меня настигла расплата.

— Мне кажется, мы тебе хорошую сумку выбрали, мам, — киваю я на бумажный пакет, стоящий на соседнем стуле. — Хорошо, что ремешок такой широкий. У тебя всегда столько вещей с собой — плечо тянуть сильно не будет.

— Да я уже что-то сомневаться насчёт неё начинаю, — вздыхает мама. — Чёрт дёрнул согласиться. Модель уж слишком молодёжная. На работе засмеют.

Почему-то эти слова тоже ранят, хотя сумку посоветовала маме даже не я, а продавец-консультант. Правда, я одобрила выбор. Но это потому, что сумка действительно мне понравилась, да и в мамин классический стиль вполне вписывается.

— Почему засмеют, мам? Очень стильная.

— Ладно, дома ещё раз посмотрю, — отмахивается она небрежно.

Повисает пауза. Я лихорадочно думаю, чем её заполнить, и параллельно прислушиваюсь к себе. Что чувствую? Ещё одно разочарование — вот что. Хотелось, чтобы мама радовалась покупке, а не сомневалась в ней. Казалось, я всё для этого сделала: вызвала для нас такси, привезла её в крупный торговый центр и попросила девушку-консультанта помочь с выбором. Не могу понять, что делаю не так и почему каждая ступень намеченного плана с треском проваливается.

Такой исход можно было предположить до событий, произошедших после моего бегства с «Итогов года», но точно не сейчас. Я предполагала, что после маминых слёз и нашего мини-бунта всё обязано измениться, но по факту этого не происходит. Мама ведёт себя так же, как и всегда.

— Я была здесь однажды, и мне очень понравилась кухня, — говорю, задавшись целью во что бы то ни стало спасти этот вечер. — Здесь, в какое время ни зайди, свободных столов застать практически невозможно.

Я была здесь с Даном, конечно, — с кем же ещё. Это он рассказал про полную посадку. Что за напасть? В сутках нет даже часа, чтобы я о нём не вспоминала, и это без преувеличения. Сегодня Дан мне даже приснился.

— Людей с деньгами полно, вот они и ходят по ресторанам. — Голос мамы становится доверительно-просящим: — Ты уж, Тань, деньги не транжирь. На квартиру ведь копишь.

Я киваю.

— Коплю. Но иногда ведь порадовать себя можно. Жизнь нельзя откладывать на потом. Если теряешь возможность ей наслаждаться, сложно заново научить себя этому ощущению.

Произнеся это, не могу не усмехнуться. Я даже говорю его словами. Похожую мысль озвучил Дан во время одной нашей прогулки. Сказал, что раз в полгода обязательно делает перерыв в работе, чтобы не забыть, для чего он, собственно, ей занимается. Если жизнь превращается в повторяющуюся рутину, ты теряешь возможность ей радоваться — кажется, как-то так.

Мама оставляет мою мысль без комментария и, завидев официанта с подносом, отодвигается от стола вместе со стулом.

Пока парень расставляет наш заказ, я отвлекаюсь на звук зазвонившего телефона. Имя на экране вызывает невольное напряжение. Катя пилатес.

— Алло, — как можно приветливее говорю я.

— Привет, Танюш! Чем занята?

— С мамой встретилась. Ужинаем.

— А-а-а, ясно. Завтра на тренировку идём?

— Завтра у меня не получится. Иду на бизнес-семинар.

— А мне почему не сказала? — обиженно тянут в динамике. — Я тоже хочу. А что за бизнес-семинар?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Старательно пытаюсь обуздать растущий дискомфорт, напоминая себе, что нет ничего ужасного в желании Кати составить мне компанию. Ей одиноко после расставания с парнем, и именно поэтому она активно пытается включиться в социальную жизнь. Выбрав проводником меня. На этой неделе не было ни дня, чтобы Катя не справилась о моих планах и не напросилась в компанию.

— Это семинар по тайм-менеджменту.

— Круто! Узнаешь, есть ещё места?

Перевожу взгляд на маму, которая, сидя под прямым углом, гипнотизирует чашку с чаем, и ощущаю себя так, будто оказалась запертой в тесной коробке. В зале ресторана исправно работают кондиционеры, но мне вдруг перестаёт хватать воздуха.

— Кать, я сейчас с мамой сижу. Давай позже перезвоню?

— А… — немного растерянно говорит она, будто мои предыдущие слова об ужине с мамой миновали её слух. — Да, конечно. Созвонимся позже.

Я кладу трубку и, подтянув к себе чашку с кофе, жадно прикладываюсь к ней губами. Как вышло, что едва начавшаяся дружба перешла в обременительную поруку?

— Не нужно было из-за меня прерываться, — подаёт голос мама. — Мы с тобой в любой момент можем наговориться.

От этих слов я испытываю желание зажмуриться. Хотела провести с мамой особенный день, а в итоге он обернулся полным провалом. Ей не понравилась сумка, она отказалась поужинать и готова пожертвовать наше совместное время той, с кем я даже не хочу разговаривать.

Лишь по дороге домой понимаю, в чём заключается причина такого поведения. Всё очень просто. Мама себя не любит. Если бы любила, то не позволила бы продавцу уговорить себя на покупку сумки, которая ей не нравится, и будучи голодной, не отказалась бы от ужина, которым я так сильно хотела её угостить. Поставить комфорт незнакомого тебе человека выше собственного — это точно не от любви к себе.

Снова ощущаю беспомощность. Так хочется поделиться с мамой тем, к чему я пришла путём собственных проб и ошибок, учиться шагать вперёд вместе… Но как это сделать — не знаю. После кофейного бунта прошла неделя, и всё снова стало как раньше.

Самое ужасное, что после сегодняшней встречи я не испытываю желания вскоре её повторить. Тяжело воодушевлённо планировать что-то, а в ответ получить лишь немое сопротивление. Вот что я за человек такой? Люблю маму и хочу, чтобы она была счастливой. Но получается, стараться ради этого я не слишком готова?

Так ко мне вновь приходит излюбленное чувство вины. Кажется, что я, как дочь, должна сделать всёвозможное, чтобы помочь маме увидеть мир другими глазами и заново распробовать тот самый вкус наслаждения жизнью. Вытаскивать в свет, советовать нужную литературу, может быть, вместе посетить семинар личностного роста. В голове вновь завывает любимая мантра: я должна, должна, должна.

Избавление приходит оттуда, откуда я совсем не ждала: от Кати, которая на следующий день звонит с просьбой организовать для нас встречу с Артёмом и Пашей. На вопрос, почему она не хочет позвонить Артёму и решить всё самостоятельно, Катя отвечает, что она стесняется и что у меня получится лучше.

Мне тяжело отказывать людям, но в этот раз справляюсь. Отказываю Кате, сказав, что не смогу ей помочь. Новая жизнь убеждает меня в том, что общение с людьми требует умения защищать свои границы. Так или иначе будут встречаться те, кто попытается переложить на тебя часть своей ответственности за собственные комфорт и счастье. Не со зла даже, а из естественного желания облегчить себе жизнь или банальной слабости.

От понимания этой простой истины наконец приходит тот самый правильный ответ. Я не обязана делать счастливой ни Катю, ни даже свою маму. Могу протянуть руку, чтобы помочь им подняться, но тащить других по ухабистой дороге к счастью, сбивая в кровь собственные ступни, я не обязана. Секрет счастья на деле очень прост. Человек должен захотеть быть счастливым настолько, чтобы не перекладывать на другого ответственность за это самое счастье.

Как это всегда бывает, своим открытием хочется с кем-нибудь поделиться. Снова вру. Не с кем-нибудь, а с Даном. И если обычно я этот порыв сдерживаю в силу многих причин, то сейчас решаюсь. Недаром каждый день перед сном убаюкиваю себя теми его словами: «До тебя я мало с кем говорил».

«Чем больше я думаю об отношениях и о жизни, тем сильнее убеждаюсь, что ты был прав».

Печатаю и сразу же жму «отправить». Чтобы не хватило времени передумать. Ведь несмотря на инсайты, в глубине души я всё ещё мнительная и неуверенная в себе Таня.

Ответ не приходит больше минуты, и этого хватает, чтобы начать нервно расхаживать по квартире. «Может, не стоило? — раздаётся в голове тихий шепоток. — Он ведь наверняка занят».

Оно того стоило тысячу раз, потому что на второй минуте ответ всё-таки приходит.

«Интересно, о чём идёт речь:) Я ведь столько умного тебе говорил».

Прикрыв рот ладонью, я хихикаю как дурочка и заношу палец, чтобы набрать новое сообщение. Обрываюсь на первом же слове, потому что следом приходит ещё одно.

«Не отвечай — лучше расскажешь лично. Завтра буду в России. Увидимся?»