Глава 14

Утро началось странно.

С одной стороны, было тепло, а это уже неоспоримый плюс. С другой… нет, главное, что тепло. А едва слышное дыхание, щекочущее ухо, можно списать на сопутствующие издержки.

— Проснулась? — звучит хриплое, и я удивленно дергаюсь. С каких пор он научился отслеживать мои пробуждения? — В этот раз не сбежишь, не надейся.

Надо что-то делать с его стремительной адаптацией под мои побеги.

— А когда завтрак? — сразу перехожу к сути, раз уж такое дело.

Тяжелый вздох соседствующего тела я почувствовала всей попой. Вообще должна была грудной клеткой, но прочувствовала почему-то именно попа.

— Чудовище, — звучит грустное, и я даже немного смущаюсь.

— Не будет завтрака, да? — шепчу печально, пытаясь сделать вид, что я всё понимаю. Вчера мы уснули, едва прозвучало последнее «спать», до этого у нас были крайне насыщенные сутки с турниром, похищением, спасением, полетами, допросом, моей пьянкой и нашими общими догонялками.

Ничего страшного, если он не успел добыть нам пищу.

…

Я сказала, ничего страшного.

…

Надо все-таки как-нибудь сесть и найти в себе совесть.

— В ресторан мы с тобой, наверное, не пойдем, — звучит задумчивое.

— Я бы не стала так рисковать, — поддакиваю.

— Тогда позавтракаем в моём доме, — постановляют и стаскивают нас обоих с кровати, — я сейчас открою портал в твою комнату, сходи переоденься и ровно в двенадцать я тебя заберу.

— Чтобы да?.. — шепчу восхищенно.

На меня снова прищуриваются.

— Настолько любопытно? — спрашивают даже немного зло.

— Ужасно, — говорю честно и бессовестно.

— Отнесись к этому серьезно, пожалуйста. Если для тебя это повод развлечься, мы никуда не пойдем.

Вот и как быть с ним искренней?

— Да я сама серьезность, — говорю бесчестно и якобы совестливо.

Мне явно не верят, но говорят:

— Ладно. Только надень что-нибудь более светское, чем академическая форма, пожалуйста. Я буду представлять тебя семье.

— А они меня в академической форме не представят?

— Астра…

— Да всё-всё.

Это был первый раз, когда я собралась быстрее, чем истекло время, данное на сборы. Да что там, я не помню, когда в последний раз мне в принципе было не лень куда-то собираться, тем более на время. Но в этот раз я даже не заметила, как успела принять холодный душ, втиснуться в подаренное мамой элегантное коктейльное платье и даже вспомнить заклинание из бытовой магии, собирающее волосы в изысканную прическу по последней моде.

В итоге, когда отведенные мне полчаса прошли, я была готова вот уже двадцать минут как.

Андриан, тоже успевший сменить более удобный камзол на более официальный, придирчиво осмотрел меня с головы до пяток и явно остался доволен увиденным. По крайней мере, судя по взгляду, больше всего его не устраивала моя голова, а значит, всё в порядке.

— Отлично, — кивнул, — постарайся, пожалуйста, быть поадекватнее. Знаю, что прошу о невозможном, но вдруг.

Показываю ему язык.

Раздвоенный.

А затем шагаю во вновь открытый портал.

Неожиданно, но логово драконов в лице довольно пафосно обставленной гостиной, пробудило незамеченные мною ранее инстинкты бежать и прятаться. Но бежать тут можно было разве что в окно, после чего, судя по мило проплывающему за ним облачку, последовал бы долгий и красивый полет попой вниз (потому что она перевешивает, ага), после которого в моей судьбе была бы поставлена красивая точка. Буквально. Потому что с такой высоты ничего кроме кляксы от меня не останется.

А вот прятаться тут явно было где. Множество изящных столиков, кресел, мраморный камин, шелковые портьеры… мы бы с сестрой эту комнату точно облюбовали — в прятки тут играть одно удовольствие. Один раз спрятавшихся нас вряд ли бы потом отсюда кто-нибудь выкурил вообще.

Но я тут не с сестрой, и это не императорский дворец, где главное не разбрасывать фантики, поэтому боремся с инстинктами и делаем вид, что я нормальная.

— Всё в порядке? — чуткий дракоша, кажется, тоже заметил, что мне не по себе.

— Высоковато как-то, — сдавлено отвечаю, переступая с ноги на ногу, — я вот вроде дышу, но есть сомнения, что воздухом.

— Прости, — меня тут же окутывает едва заметный вихрь с ощутимо более высокой концентрацией кислорода. — Забыл, что змеи так же чувствительны к кислороду как люди.

— А откуда ты вообще это знаешь, чтобы забывать? — тут же спрашиваю, но мне нагло не отвечают.

— Пойдем, — Андриан берет меня за руку, переплетая наши пальцы, — нас уже ждут.

— Твой брат?

— Нет, — он явно колеблется, — раз уж мы здесь, сначала познакомлю тебя с семьей.

Сглатываю. Знакомства со мной всегда проходят незабываемо, но не всегда удачно.

Поэтому страшно, очень страшно.

— Уверен? — облизываю пересохшие от волнения губы.

— Нет, но мы пойдем, — звучит уверенное.

Бесстрашный у меня дракон, жаль, что не бессмертный.

И я.

Не бессмертная.

Жаль.

Чем дальше мы шли по из всех щелей аристократическому коридору, тем концентрированнее витало в воздухе ожидание грядущих неприятностей.

Нет, я безусловно умница, красавица и со всех сторон (особенно сзади) прекрасная партия, но у высокопоставленного семейства драконов могли быть совершенно иные критерии идеальности, основной из которых наверняка «только б не змея».

Так вот. Страшно, очень страшно.

А главное, непонятно вообще, чего так страшно и оттого еще страшнее.

— Готова? — спрашивают меня, подведя к закрытым дверям, судя по обстановке, главной столовой.

— Нет, — честно шепчу, — давай на кухне поедим, а? Чего нам эти церемонии, из кастрюли оно завсегда…

Андриан распахнул двери.

На меня уставилось… раз… два… десять. Десять пар драконьих глаз всех оттенков серого и синего. Во главе стола сидит уже знакомый мне дракон с жестким пронизывающим взглядом. Вся его поза буквально демонстрирует, насколько этому миру важен он и насколько этому миру не важна я.

По правую руку от него устроился предположительно отец моего ненаглядного, уж больно похож. Очень красивый дракон с гораздо более жесткими чертами лица, чем у сына, но его взгляд неожиданно не выражает ко мне никакого интереса, будто я тут чисто новый фикус, который мило листиками шевелит. Хотя если подумать и вспомнить, как часто я выбираюсь из своей комнаты, то от растения меня в самом деле отличить трудно.

По левую руку от явного главы рода устроилась статная и явно уже не молодая драконесса с очень гармонирующим с окружающим интерьером пафосным взглядом, который тут же объясняет, кто тут всё обставлял.

Следом за отцом моего бесстрашного устроились еще двое драконов оба со своими явно женами. Напротив них сидели двое молодых драконят и одна молодая драконесса, судя по сходству, дети этих двух пар.

Сглатываю.

Хочется сигануть под стол, но держусь. Помню, что надо стараться быть адекватнее. Тикать под стол это точно неадекватно, да.

Или нет?..

— Дедушка, семья, — звучит официальное рядом, — позвольте представить вам мою невесту.

Рефлекторно оборачиваюсь. С нами кто-то еще пришел?

— Очень приятно, леди невеста, — произносит тот самый «дедушка». — Астра, если я правильно помню?

Киваю. В моем случае лучшая линия быть адекватной — просто минимизировать общение с другими существами.

— Не могу сказать, что рады видеть, — заговорила дама, у которой так себе вкус, — но присаживайтесь.

Рука Андриана сжимает мою, но я не расстраиваюсь. Покажите мне существо, которое будет радо меня видеть, я восхищусь его оптимизмом.

— Спасибо, — мило улыбаюсь и присаживаюсь на одно из двух свободных мест.

Так, стоп.

Все женатые тут явно с женами, а где тогда мама Андриана?

Кошусь на своего решительного, но тот несмотря на то, что по-прежнему сжимает мою руку, таинственно игнорирует мой выразительный взгляд.

Лааадно. Спрашивать прямо не буду, я обещала быть адекватной.

Помним.

Держимся.

Скорбим.

— Наверное, нам также следует представиться, — заговорил предположительно дядя Андриана.

— Следует-то следует, — неуверенно журчу, — но…

Рука Андриана резко сжимается, и я проглатываю окончание фразы про то, что запомню я вряд ли.

Но мне все равно представляются.

Имена, конечно же, вылетели из моей памяти еще в момент произнесения, но вот степень родства я определила верно — у нас тут дедушка, бабушка, папа, два дяди, их жены и дети.

А мамы нет.

Ну и где у нас мама? Свекровь — крайне важный этап становления замужней личности!

— Ну что ж, расскажите немного о себе, Астра, — даже не дав толком прожевать взятую со стола булочку, обращается ко мне старшая дама. С каждым мигом степень презрения в ее глазах растет буквально в промышленных масштабах, явно коррелируя с тем, как аппетитно я жую ту булочку.

— О, — тяну, едва прожевав, — это я могу…

— Только не про птичек, пожалуйста, — едва слышно быстро вставляет Андриан.

А жаль, как я уже когда-то говорила, с птичками там была интересная история…

— А про лягушек? — столь же тихо интересуюсь.

— Про лягушек — тем более.

Ну я даже не знаю, только ящерки и остались…

— Астра — дочь Кристиана Андервуда, — громко возвещает мой ненаглядный, не дав мне и рта раскрыть.

С козырей пошёл.

— Лорд Андервуд, безусловно, достойный маг и мужчина, — важно кивнул высокопоставленный дедушка, всем видом демонстрируя, что так высоко его поставили не зря и стоит он там красиво. — Но кем была ваша мать, юная… леди? Или я должен называть вас госпожой? Ведь настолько я знаю, титул вашего отца не наследный и давался исключительно за слуги перед королевствами и империей?

Ой, как меня сейчас хотели больно уколоть, но я бронированная и ем булочку.

— Моих маму и бабушку вы, я думаю, не раз встречали в высшем обществе, — резонно замечаю, — очевидно, к леди я имею определенное отношение.

— Судя по вашим манерам, весьма далекое, — замечает «бабушка».

— Да, стараюсь по возможности к ним не приближаться, — честно сообщаю.

И беру вторую булочку.

— Кем являются ваши мама и бабушка, как оказалось, никому доподлинно не известно, — продолжает допрос «дедушка», — неизвестно и то, как они попали в высшие круги, если имени рода, которым они представляются, не существует в книге аристократических родов вашего королевства.

— Империи, — замечаю.

— Королевства, — непримиримое.

Да и ладно. По факту мы, конечно, королевство, но слово «империя» нам больше нравится.

— Ой, вы знаете, — беспечно тяну, — у нас там в этих родах такой бардак, сами не разбираемся, что уж про книги говорить.

— Судя по информации из моих источников, имя вашего рода — Аршадаш, — невозмутимо произносит главный по повысокопоставленности.

Кошусь недовольно на своего ректора. Ну и кто там у него так протёк, что стал источником?

Андриан невозмутим.

— Может, и Аршадаш, — киваю, — такая путаница у нас, вы не представляете… кто там, когда, с кем…

Беру третью булочку.

— Что самое интересное, — звучит далее, — такого рода также нет в книге аристократических родов вашего королевства.

Активно взмахиваю булочкой в подтверждающем жесте.

— Я же говорю, — проговариваю, параллельно кусая булочку, и тут же наблюдаю, как старшее поколение презрительно скривилось моему аппетиту.

Да ну что такое, меня же не кормили!

— Правильно ли я понимаю, что ваш род столь незначителен, что его даже не посчитали нужным указывать? — продолжает кривиться «бабушка».

— Ну указывать его смысла не было, это точно, — с трудом давлю лукавую улыбку.

— Значит, Шэрон Аршадаш, дочь лорда Андервуда. Почему же «Астра»? — впервые подает голос отец Андриана.

— Папе так больше нравилось, — пожимаю плечами, — да и мне.

— А ваш отец, значит, не принимал участия в вашем воспитании, раз ему не позволили даже имя выбрать для своей наследницы? — что-то жесткое проскользнуло в тоне отца Андриана и смутное подозрение, давно тлевшее внутри, начало обрастать всё большей уверенностью.

— Отчего же, принимал, — покорно признаюсь, и тут же чувствую, как подобрался Андриан в надежде услышать новые подробности, — но имя выбирал род.

— Как это возможно? Змеи не пускают в свои дома чужаков.

— Ну вот пролез как-то, — снова пожимаю плечами, алчно косясь в сторону круассанов, которые лежат от меня в некотором отдалении, и их не так просто достать.

Андриан молча приподнялся и подал мне один круассанчик.

Потом подумал и передал всю тарелку.

Моя прелесть!

— А что вам нужно от моего сына? — звучит новый вопрос.

Очень старательно краснею.

Кхм, ну…

— Я уже сказал, отец, — поспешно вставляет Андриан, — Астра станет моей женой.

Вот всем он об этом сказал, а я как-то прослушала.

— А что это значит для нее?! — внезапно взрывается наш собеседник. — Что она, беспечная вертихвостка, сама вкладывает в это понятие?!

Все посмотрели на меня.

— Я не учила определения, — честно сообщаю, — но во втором семестре у нас будет курс права, и я обязательно выучу, честно.

Ем круассан.

— Это какое-то чертово проклятье, — рычит «дедушка», — я понимаю, ну захотел ты эту девочку, ну зачем…

— Дедушка, — Андриан резко перебивает. — Еще одно слово и мы уходим.

— Нет-нет, подожди, там еще эклеры, — панически шепчу.

— Один только плюс, — внезапно заговаривает один из дядьев, — эта хотя бы непрошибаемая.

Зашибить меня трудно, да. Проще мной кого-нибудь зашибить, чем меня кем-то.

Тянусь за эклерчиками.

— И в чем же тут плюс? — раздраженно отмахивается Самый Главный Дед.

— Вы не задавите её своим ценным мнением, — хмыкает персонаж, который мне уже нравится.

— И я не спрашиваю одобрения, — угрожающе произносит мой дракон, — я ставлю перед фактом, хоть и постараюсь сделать всё по возможности правильно.

Да, я бы тоже не стала спрашивать одобрения, когда мне его уже явно не дали.

А вообще мне тут нравится. Мне в принципе понравится в любом месте, где есть вкусные эклеры, но и обстановочка тут такая токсичная, родная, всё как я люблю.

Можно обживаться.

— «Правильно»? Что может быть правильного в том, чтобы привести в наш дом очередную змею?!

— Всё, дедушка, разговор окончен, — Андриан встает, практически силой поднимая меня следом.

Стоп, куда, ну я же только освоилась и прикормилась!

— И куда ты ее поведешь? — вторит моим мыслям мой будущий свёкр. — Не смей пускать ее к моему сыну, я…

— Посмею. — Звучит весомое, и меня тараном утаскивают в коридор, противоположный тому, откуда мы пришли.

А пирожные на дальнем конце стола я так и не попробовала.

— Прости, — сдавлено выдыхает мой ректор по дороге к, надеюсь, все-таки брату, — прости, что заставил пройти через это.

— Ну что ты, было очень вкусно, — искренне стараюсь его поддержать, — можем даже еще раз зайти, когда обед подадут, правда.

Андриан сначала косится на меня с сомнением, а потом вдруг резко останавливается и неожиданно заключает в крепкие объятия.

Слегка пережатая, удивленно моргаю.

А что… в смысле?..

— Спасибо, — с чувством выдыхают мне в ушко.

— За что? — неразборчиво мычу.

— За то, что ты такая.

— Стрессоустойчивая? — предполагаю.

— Самая лучшая на свете, — тихо говорят мне.

Уоу.

— Хорошо, что ты наконец-таки это понял, — чтобы не допустить переизбытка умиления, важно хлопаю его по плечу, насколько позволяет пережатое состояние. — Странно, что ты так долго к этому шел.

— Да нет, я сразу всё понял, — слышу, как он улыбается мне в макушку, а затем ощущаю легкий поцелуй, — просто упорно сопротивлялся этой очевидной мысли.

— Дурак, — искренне возвещаю. — В том, что я самая лучшая, я кого хочешь убедю… убежу… обеспечу убедительными доказательствами!

— Не сомневаюсь, — меня прижимают к себе еще крепче, уже откровенно смеясь, — только давай все свои «убедительные доказательства», которые предполагают страсть и обожание в качестве последствий, ты будешь применять на мне, ладно?

— Смысл? Ты меня уже страстно обожаешь, — хитро щурюсь.

Андриан только тяжело вздыхает в ответ.

— Ладно, пойдем, — меня сначала отпускают, а потом снова берут за руку, — не знаю, как ты сможешь помочь и сможешь ли вообще, но…

— Я поняла.

Тот факт, что мы, похоже, пришли к самому темному крылу дома, явно не имевшему выхода к солнечному свету, уже натолкнул меня на мысль, которую я до этого старательно отгоняла.

И продолжаю отгонять, зачем лишний раз каркать.

Стук в дверь и тихое «войдите» по ту сторону прошли немного мимо погруженной в размышления меня, но вот вход в темное душное помещение я осознавала уже в полной мере.

Почти полностью уверенная в том, что увижу.

Маленький мальчик, которому на вид было не больше десяти человеческих лет, лежал на шерстяном ковре, закутавшись в толстое одеяло, и вяло перебирал лежащие перед ним стеклянные игрушки. Бледность его лица готова была посоперничать со штукатуркой на потолке, а жидкие светлые волосы были настолько тонкими, что казались прозрачно-болезненными.

Но не это всё было важно, а три желтые чешуйки, проступающие на его скулах.

Змеиные чешуйки, не драконьи.

— Привет, Кейн, — тихонько произнес Андриан, рукой остановив меня прямо на пороге, — как поживаешь?

Мальчик на вопрос никак не прореагировал.

— Он сегодня рассеян, — извиняющимся тоном произносит незамеченный мною ранее стоящий рядом с дверью старик-гувернер, если судить по его форме. — Никак не может на ком-то сосредоточиться.

Еще бы, вы же с ним на всеобщем пытаетесь разговаривать.

— Привет, — тихонько шепчу на змеином, и мальчик тут же вскидывает голову. В его глазах мелькает лучик радости и надежды, но увидев меня, взгляд грустнеет. Тем не менее, на игрушки ребенок обратно не отвлекается, рассматривает меня с искренним любопытством.

— Умеешь говорить? — спрашиваю.

Мальчик слегка мотает головой из стороны в сторону.

— Но меня понимаешь?

На этот раз ребенок кивает.

Ну замечательно.

У меня остался только один вопрос:

— И где у нас мама? — обращаюсь к Андриану уже на всеобщем, едва сдерживаясь от того, чтобы кому-нибудь что-нибудь не сломать в профилактических целях.

— Мама нас навещает редко, — невесело хмыкает мой дракон, — и нашей жизнью особо не интересуется, — поймав мой ну крайне вопросительный взгляд, продолжает: — змеи ветрены. — Пожимает плечами так, словно это всё объясняет.

Ну да. Так и летаем, так и летаем…

— А ты можешь её как-нибудь разыскать? — стараюсь говорить спокойно. — Мне так много хочется ей сказать…

— Может быть и смогу, но не быстро, — Андриан явно начинает что-то заподазривать, — Астра, она просто не склонна к семейной жизни, а Кейн… она сказала, что ему уже ничем не помочь, потому что мальчики змеями быть не могут. Что это отклонение, вырожденная ветвь, уродство… И я отчасти могу понять ее отстраненность: Кейн только выглядит, как почти нормальный, а на самом деле не может ни ходить, ни говорить, ни усваивать новое. Его развитие остановилось где-то на уровне трехлетнего ребенка, и что бы мы ни делали, он не может преодолеть этот рубеж. Кроме того, он плохо усваивает пищу, апатичен и его трудно чем-то заинтересовать. Наш семейный доктор, считает, — Андриан запнулся, — считает, что ему осталось не долго.

Потрясающе.

— А мама значит… — намекающе тяну.

— Нет у нас мамы, Астра, — в голосе дракона впервые проявляется уязвленная злость, — нет, не было никогда и вряд ли когда-нибудь будет.

Удачно я объект охоты выбрала, однако.

— Вот это ты конечно да, — изумленно выдыхаю, не в силах удержаться, — мало того, что мать змея, так еще и жену себе такую же выбрал. Это тебя жизнь ничему не учит или ты у нее такой оптимист?

На меня бросают смурной взгляд.

— Как будто у меня был выбор, — обиженно цедит, а затем немного подумав, добавляет: — что в первом случае, что во втором.

С тем, что выбора у него со мной не было, как и в принципе шансов, я мысленно согласилась. А потом снова перевела взгляд на мальчика, погрузившись в те глубины сознания, откуда меня не выловить даже на тортик.

Аура мальчика была даже в худшем состоянии, чем я предполагала.

Похоже, ей не занимались вовсе.

— Андриан, найди свою мать, пожалуйста, — невнятно произношу, с трудом удерживаясь от того, чтобы не сорваться в шипение, — любыми доступными способами и так быстро, как только сможешь. Желательно сейчас.

— Ты объяснишь? — звучит короткий вопрос.

— Нет, прости, — отвечаю со вздохом. — Найди свою мать, это важно.

— Постараюсь, — если Андриана и обидел мой очередной отказ, по голосу этого слышно не было.

Развернувшись, он быстро вышел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

— Ну что, почти змей, — улыбаюсь не отрывающему от меня взгляда ребенку, — давай с тобой сыграем в одну игру?

Мысль Кейну понравилась, и он даже с готовностью приподнялся, но слабые ручки не выдержали незначительного веса хрупкого тела, и мальчик снова шлепнулся на ковер, явно больно стукнувшись подбородком. Но не заплакал, лишь грустно нахмурился.

— Можем и лежа поиграть, — через силу улыбаюсь, — у меня фантазия хорошая, я разные игры знаю.

— Не подходите, он боится чужих, — впервые подал голос гувернер, даже немного дернувшись в мою сторону.

Надо же какой смелый… впрочем, нет, это не смелость. Обостренное восприятие с легкостью уловило — этого ребенка любят так, что готовы кидаться даже на неизвестную ядовитую змею ради его защиты.

Это… трогает.

Мало кто в принципе любит змей, а уж тем более готов их защищать.

Кейну повезло.

— Не волнуйтесь, меня он пугаться не будет, — успокаивающе произношу, решив не добавлять, что змеиные дети змей вообще не боятся ни при каких обстоятельствах. Они ими питаются.

А вот другие расы вызывают подсознательный панический страх. Такой вот атавизм, доставшийся нам от эволюции — пока змейки маленькие, они не могут себя защитить, а значит, не должны встречаться с чужаками.

Отвратительная логика, конечно. Мы с семьей, чтобы папе было удобнее на работу добираться, большую часть времени жили на границе королевства, поэтому я уже в семь лет оборотней в соседней деревушке по дворам гоняла, делая очень грозные «пыш-пыш» в их сторону и всячески гордясь тем, что они свой первый оборот только в десять лет совершить могут, а я от рождения та еще змея ползучая.

Впрочем, страшно всё равно иногда было, даже несмотря на все усилия папеньки меня социализировать. Методы у него, конечно, были интересные. Один раз вообще в лес вывез и прям там и оставил… надеюсь, это все-таки были методы социализации, да.

В общем, именно поэтому змеиных детей почти никто никогда не видел и отчасти поэтому змеи считаются такой закрытой расой. Страх он не сразу проходит, к сожалению…

— Красивые игрушки, — киваю на кусочки затупленного стекла, с которыми играл мальчик, — можно?

Кейн неуверенно кивает.

Присаживаюсь на ковер рядом с ребенком и беру в руки один из его кристалликов.

Передавать энергию проще, когда есть что-то, что может выступить проводником. Чаще всего им выступает обычное стекло, которое наверняка использовала и мама Кейна, когда все-таки делилась чем-то с сыном. Отсюда и подсознательная тяга мальчика к красивым блестяшкам.

Она у всех у нас такая тяга.

Поэтому и браслетик брачный отдавать жалко — так блестит, так блестит…

— Не пугайся, хорошо? — говорю ребенку и тут же по капельке начинаю вливать в него свою энергию.

Кейн дергается от неожиданности и непривычности ощущений, а ощущения, надо признать, довольно неприятные для нас обоих. Змеи в целом едят всё, что не приколочено, но вот в обмене энергий куда приятнее принимать участие родственникам или хотя бы родственным родам, но не абсолютно чужим змеям как мы.

Энергия внутри шипит, сопротивляется такому расточительству, от которого потом кушать не перекушать, но всё же усмиряется под гнетом силы воли и перетекает в мальчика, который заметно порозовел от натуги. Его детский организм буквально создан для того, чтобы вот так нагло перерабатывать любой тип энергии, но, во-первых, мою энергию любой никак не назовешь, а во-вторых, Кейн уже довольно взрослый, чтобы так легко с этим справляться.

— Вы совсем побледнели, леди, — вдруг вмешивается в процесс чужой мягкий голос.

Приоткрываю один глаз и тут же поражаюсь тому, как раскачивается перед этим самым глазом комната. Это здесь такой ветер, или я потеряла ориентацию? Приоткрываю второй глаз, но привычная стабильность стен по отношению к полу и потолку не возвращается, скорее наоборот, показывает всё новые причудливые грани взаимодействия.

— Вот это ты вампир, конечно, — шокировано журчу похорошевшему прямо на глазах ребенку, — даже я так не жру.

Попытка встать должна была стать удачной, но не стала. И я тоже. Не встала.

— Астра? — слышу вдруг родной голос, а затем чувствую, как теплые крепкие руки обвивают талию, — что с тобой?

— Он обожрался, — бессовестно жалуюсь, тыкая пальцем куда-то в район, где должен был быть ребенок.

— А ты?

— А я, видимо, вкусная, — грустно журчу.

— Что мне делать?

— Молчать, обнимать и перенести туда, где есть конфетки, — несмотря на настроение жестко падать, четко инструктирую.

— Я нашел мать, — тихо говорят мне по дороге к предположительно конфеткам, — повезло обнаружить ее в одном из самых частых мест, где она обычно обитает.

— О, отлично, — взбодряюсь, — где конфетки?

— Несу, — слышу в его голосе улыбку.

К конфеткам меня в самом деле принесли, а потом за полчаса бережно скормили месячный объем, который обычно разрешал мне папенька.

Определенно тут можно обживаться.

— Может, отнести тебя в комнату? — осторожно спрашивают меня.

— Нет-нет, я оклемалась, — честно говорю, — где там твоя мама, я хочу с ней общаться.

— На нее, как всегда, насел дедушка, — Андриан морщится, — не смог скрыть от него ее появление.

— Ничего-ничего, будем считать, что это была разминка, — бурчу себе под нос.

— Что?

— Нет-нет, ничего.

В комнату, где Андриан оставил свою непутевую мать, мы влетали практически бегом, опасаясь, что мою будущую жертву в очередной раз куда-нибудь унесет попутным ветром.

Но беспокоились мы зря.

От попутного ветра непутевую мамашу закрывали спины всего собравшегося семейства.

— …ты дрянь такая… — успела услышать я до того, как все обернулись на наши шаги.

И если семейство встретило нас довольно прохладно, то вот красивая блондинка в желтом платье, до того скромно сидящая на самом краешке дивана, при виде меня внезапно охнула, широко распахнув глаза и… бухнулась на колени, подобострастно опустив голову.

…

Вот.

Блин.

А я давно говорила, что пора отменять эту дурацкую традицию. Никакой же конспирации!

— Эм-м, — тянет Высоко Стоящий Дед, — Кариса, ты совсем спятила, или это у вас у змей такие формы приветствий своеобразные?

О!

Тоже что ли на колени бухнуться для подтверждения гипотезы?

— Я… — песчаная змея поднимает на меня ошалевший взгляд и тут же натыкается на такое разнообразие пыток на выбор в моем ответном взгляде, что сразу включает голову: — обозналась.

Пауза.

— Обозналась? — тянет один из дядьев, который точно не верующий. В смысле не поверил точно.

Смотрим на мою упавшую будущую свекровь с одинаковой жаждой подробностей.

Да, мне тоже интересно.

— Ну… э… — позор, никакой фантазии.

— Не обращайте внимание, — уверенно вступаю, — такое часто происходит, к сожалению.

Все переводят взгляд на меня.

— То, что ты сногсшибательна, иногда в буквальном смысле, я уже убедился, — звучит тихое совсем рядом, — но чтобы вот так сразу и на расстоянии?

Показательно тяжело вздыхаю.

— Я из сильного змеиного рода, — говорю, понимая, что на локальное землетрясение падение своей будущей свекрови не спишу уже даже я, — мы принадлежим к той же ветви, что и императорский род, поэтому меня часто принимают за его представительницу.

— Что значит «принадлежим к той же ветви»? — с неопределившейся еще пока интонацией спрашивает Главнокомандующий Дед.

— Я из изумрудных змей, — спокойно поясняю.

Необразованная тишина стала мне ответом.

— Это явно значит что-то крутое верно? — неуверенно спрашивает некий представитель молодого поколения этой семьи, имя которого я конечно же не запомнила.

— Не то чтобы прям очень, — безбожно вру, краем глаза замечая, как всё шире и шире распахиваются глаза моей почти свекрови, — но я посильнее многих змей, это правда.

— Это мы уже как раз поняли, — тон Деда определился и стал прохладно-вежливым. — Кариса, ты не хочешь встать, нет?

Глаза Карисы распахиваются еще шире, хотя казалось, куда бы уже, но глаза большие, красивые, распахивать есть куда, и её молящий о в буквальном смысле знаке свыше взгляд летит точно в меня.

Надо что-то делать с образовательной программой нашего королевства, у них же так вообще мозгов не останется.

— Встань, — едва слышно шиплю на змеином, и молодая женщина, которой на вид не дашь больше двадцати пяти человеческих лет, стремительно поднимается.

Образование.

Да.

Надо заняться.

— Могу я поговорить с леди Карисой наедине? — учтиво спрашиваю сразу у всех присутствующих. — Это касается Кейна.

— Мы тоже имеем право…

— И никак не касается вас, — добавляю.

Наверное, если бы не недавнее свёкропадение, меня бы никто сейчас не послушал, но вид кидающейся на колени леди и информация о таинственных изумрудных змеях явно произвела нужное впечатление.

Хоть и без особо энтузиазма все последовали на выход.

— Помни, пожалуйста, что, как бы то ни было, она моя мать, — шепнул напоследок Андриан, даже не попытавшийся оспорить мое решение.

Провожаю его грустным взглядом. Наверное, во мне таки проснулась та самая пресловутая женская логика, но почему-то очень хотелось, чтобы он рвал, метал и настаивал, чтобы я выдала ему все свои секреты.

Может быть, потому что выдать их хотелось очень.

Особенно с учетом того, что я одна из двух существ нашего королевства, которые в принципе имеют право это сделать.

Оставшись наедине с дрожащей Карисой, я испытывала едва ли не самые противоречивые эмоции в своей жизни. С одной стороны, это возможно моя будущая свекровь, которую надо чтить, любить и не травить, а с другой, моя очень, ну очень, прям очень-очень проштрафившаяся поданная.

И как в таком случае с ней разговаривать?

— Ты же понимаешь, что я хочу тебе сказать? — решила предоставить право её фантазии начать наш разговор.

— Я… я… я так виновата, ваше высочество! — сбивчиво проговаривает змея, и у нас снова случается локальное свёкропадение.

Нервно оглядываюсь. Если подслушать нас точно не подслушают, не родились еще такие слухачи, которые змей научились понимать, то вот подсмотреть за нами могут запросто.

— Да встань, — шиплю и недосвекровь тут же вскакивает, — и не падай больше, я тебя прошу, обопрись там на что-нибудь, я не знаю…

Свекровь опирается попой о диван. Садится то есть.

Тоже присаживаюсь в ближайшее кресло, чтобы не провоцировать лишний раз дальнейшие неконтролируемые падения.

— Так и в чем же твоя вина? — спрашиваю так, словно знаю все ее тайны, хотя на самом деле испытываю смутные сомнения в том, что именно она считает своей виной.

— Я… простите меня, я связалась с драконом, я опозорила свой род, я не посмела донести о своем браке и о родившемся сыне со змеиными генами…

Люблю, когда жертвы сами дают краткую сводку своих прегрешений.

— Ты не помогала Кейну, — цежу её главное преступление, которое после определенных событий не самого далекого прошлого, карается в нашей стране крайне жестоко.

Змея побледнела.

— Он выродок, — выдыхает, — для таких как он нет ничего более естественного, чем смерть.

Как она не ценит свою жизнь, однако.

— То есть приказы моей семьи для тебя не указ? — спрашиваю ну с очень толстым намеком на ее скорую кончину.

Змея упрямо сжимает губы и опускает взгляд.

— Все понимают вашу сентиментальность, — глухо, со скрытой злостью произносит, — но такие как он уничтожались тысячелетиями. С чего вдруг один приказ и одна жизнь должны были изменить отношение всей нашей расы?

Нда, вот ровно тот случай, когда убить проще, чем объяснить.

— У тебя сейчас только два варианта, песчаная, — говорю задумчиво, — либо ты каешься во всех своих грехах и начинаешь добровольно отдавать энергию сыну, либо я забираю тебя на прямой суд. Как ты понимаешь, судить тебя будет мой род и живой ты с этого суда вернешься вряд ли.

Резкий выдох стал мне ответом.

— Я попробую, — цедит змея, — но не уверена, что ему хоть что-то поможет, ваши теории…

— Вполне обоснованы, — обрываю, — и подтверждены практикой, с которой ты, по-видимому, даже не потрудилась ознакомиться.

— Я виновна лишь в сокрытии своих поступков, но не в том, что не попыталась воспротивиться естественному ходу событий!

— Ты законы давно читала? — меланхолично спрашиваю. — Вы там, товарищи поданные, их хоть раз в пятьдесят лет почитывайте, много нового можно узнать. Пару строчек я даже лично писала, а у меня очень легкий слог, рекомендую.

Змея, опомнившись, вновь опускает голову.

— Простите, ваше высочество. Я сделаю так, как вы скажете.

— Для начала расскажи, как ты вообще попала в эту семью, — так и хотелось добавить «сестра по несчастью», но надо держать образ высокопоставленной буки, я же сама суровость.

— Я… думала, что влюбилась.

— С учетом того, что это был дракон, звучит противоречиво: ты либо думала, либо влюбилась.

— Влюбилась, — змея опускает голову еще ниже, — но я не хотела замуж, честно! — Как я тебя понимаю. — Я заигралась, не уследила, а потом эта беременность и его требование, и требование его отца… Они заставили меня!

— И сколько же ноликов в суммах, которые тебя заставили?

— Семь было точно, — звучит покаянное.

Нда.

Потрясающее создание.

Взгляд скользит по стройной фигуре очерчивает тонкие черты лица красивой блондинки, рефлекторно пытаясь найти в ней черты ее сына или хотя бы почившую совесть. Но не находят. Красивая, но пустая змейка, коих так много среди моих соплеменниц, не заслуживает ни наказания, ни поощрения. И мне отчего-то как никогда стыдно и горько, что Андриан увидел нашу расу именно такой, именно на её примере. Да, мы противоречивы, легкомысленны, часто малодушны, но этой семье, как в наказание, досталась представительница одного из самых слабых как душой, так и телом родов.

Песчаные желтые маленькие змейки не созданы ни для чего в этой жизни, кроме получения сиюминутных удовольствий. Они трудно обучаемы, легковерны, пассивны, почти начисто лишены змеиного коварства и, что уж там, довольно глупы.

Безалаберность, почти полное неприятие ответственности, подверженность сиюминутным эмоциям — всё это давало более чем ожидаемый результат в виде полностью отсутствующего материнского инстинкта. Такие змеи часто бросают потомство, не дождавшись их полного созревания.

Отсюда возникает и извечная дилемма нашего рода: если это в их природе, как мы можем за такое наказывать?

Мы и не наказывали. Оттого наша судебная система и стала буквально-таки мистическим явлением. Все подозревали, что она есть, но никто никогда вживую не видел.

Результат сидел передо мной. И глядя в янтарные красивые глазки своей недосвекрови, я впервые за всю свою жизнь посмотрела на нашу расу глазами других существ. И то, что я увидела, мне категорически не понравилось.

— Что ты рассказывала им о нашей расе? — спрашиваю то, что не имею права не спросить, хотя больше всего на свете хотелось пойти найти Андриана, обнять его покрепче и сказать, что он самая несчастливая огнедышащая дракоша в этой жизни, раз умудрился родиться от песчанки.

— Ничего особенного, — тут же залебезила змея, — я рассказывала не столько о змеях, сколько о бытовом укладе моего подвида, то есть…

— Ясно, — как никогда теперь понимаю, почему Андриан так себя со мной вёл. Поразительного оптимизма дракоша, раз решил все-таки рискнуть и жениться на мне.

Я бы не рискнула.

В принципе.

Ну и что вот с ними всеми тут делать, а?

— Ты на время лишаешься прав на сына, — говорю, поднимаясь, — я не накажу тебя за последовательное нарушение законов, но взамен мне нужна гарантия, что ты перестанешь создавать проблемы и вообще желательно перестанешь попадаться мне на глаза, а то могу покусать и не заметить. Поняла?

Змея кивает.

Ну и ладно.

Выхожу из комнаты и тут же натыкаюсь на всё семейство в полном составе.

— Я забираю Кейна, — говорю без лишних прелюдий, — он отходит под покровительство императорского рода.

— Что?.. — шепчет в изумлении Самый Опасный Дед. — Вам никто не даст его забрать я…

— По межгосударственным законам все представители змеиной расы являются поддаными нашего королевства вне зависимости от места их рождения и положения их отца, — напоминаю. — Но не делайте из меня изверга, мы подлечим его, а потом он сам выберет, с кем жить. Не уверена, что вы сможете видеться в ближайшее время, но я постараюсь сообщать вам о его состоянии.

— Кто ты такая? — без обиняков спрашивают меня. — Ты ведь вовсе не родственница императорского рода, ты… кто ты?

— Я — Астра, — говорю с иронией, — периодически откликаюсь также на Шэрон, но тут смотря, кто зовет. Андриан, — поворачиваюсь к дракоше своему любимому, которого все еще хочется очень крепко обнять, — хочешь прогуляться в змеиное королевство?

Это было туше.