Глава 16

Дома вкусно пахнет жареной картошечкой и чем-то мясным. К запаху основных блюд примешивается аромат маминого фирменного шоколадного торта, который та готовит лишь по особым случаям. Значит, Андриан понравился, это радует.

— Тише, — шепчу и протаскиваю дракона в главную гостиную, всегда пустующую перед ужином.

— Оранжевый диван? — Андриан вскидывает брови.

— Это папин. Папа захотел — папа купил, мы не спорили. Мы тогда очень сильно проштрафились, поэтому не спорили.

Андриан снова хмыкает.

— То есть та самая жена и двое детей — это все-таки вы? Твой отец действительно женат на твоей маме?

— Ну конечно, куда бы он делся, — закатываю глаза и нежно освобождаю несколько лягушек из сумки. Они такие красивые на фоне оранжевого дивана, что я каждый раз не могу наглядеться.

— И что дальше? — Андриан с любопытством смотрит на разыгрывающуюся сцену «Астра и ее трепетная любовь к лягушкам».

— Ничего, — пожимаю плечами, любовно поглаживая своих зелененьких и заботливо следя, чтобы они никуда не разбежались.

— Нет, я имею в виду, что ты дальше с ними делаешь?

— Отпускаю на волю.

— Это декоративных то лягушек?..

— А какая разница? Им главное, чтобы летало рядом побольше всего хаотичного, а в искусственных прудах они тоскуют и голодают.

— То есть ты, получается, их спасительница? — Андриан снова едва сдерживает смех.

Скромно по-геройски молчу.

— Ладно, собирай свое царство, телепортирую их в одно знакомое болото. Поверь, там им будет вполне комфортно.

Счастливо подпрыгиваю. Ну какой хороший дракон, даже болота правильные знает!

Скидываю своих жертв обратно в сумку и важно протягиваю весь скарб Андриану, который щелчком пальцев тут же отправляет их в счастливую неизвестность.

Эх, даже не попрощалась.

— Ладно, пойдем в столовую, надо занять стратегически важные позиции, — грустно журчу, поднимаясь.

Андриан решает мой грустный тон не комментировать. Подозреваю, чтобы снова не заржать.

Но до столовой дойти мы не успели: яростный рык из недавно покинутой гостиной застал нас на самом ее пороге:

— АСТРА, ЧЕРТ!!! ЧТО ДЕЛАЕТ ЛЯГУШКА НА МОЕМ ЛЮБИМОМ ДИВАНЕ?!

А-а-а-а!

— Не называй наследницу этой дурацкой кличкой! — орет тетя из соседней комнаты.

— Тикаем! — ору я.

Не успевший сориентироваться Андриан, видимо, не привыкший тикать от своего непосредственного начальства, запинается на пороге, и через проем я, на волне адреналина, протаскиваю его едва ли не волоком.

— АСТРА, ЗАБЕРИ СВОЮ ДРЯНЬ!!

— ЕЁ ЗОВУТ ШЭРОН!

— Быстрее-быстрее, давай наверх!

В этой, привычной только мне какофонии дракон, как ни странно, всё же умудряется адекватно оценить обстановку и, схватив меня на руки, просто взлетает на второй этаж, минуя лестницу.

— Быстро адаптируешься, — одобрительно выдыхаю, едва дыша от страха, и беру разгон в сторону своей комнаты.

Дверь, родная дверь! Протягиваю руку, распахиваю ее, запихиваю Андриана и с силой закрываю свою деревянную.

Сестра на моей кровати давится печеньками.

…

— А ты что здесь делаешь? — спрашивает меня с непередаваемым удивлением темно-рыжая зеленоглазая змея, лежащая в моей комнате на моей кровати.

Молчу матом.

— А вы, я так понимаю, сестра Астры? — Андриан невероятно учтив, я бы просто пнула.

А впрочем, что мне мешает…

Дергаюсь в сторону кровати, и рыжая гадина тут же отпрыгивает в дальний конец комнаты.

— Ришель, для своих просто Шиша, — не забывает сделать учтивый реверанс в сторону Андриана так, словно и не она тут в пижаме с ежиками, растрепанная, валялась на моей кровати.

Большая часть которой теперь… Покрыта. Россыпью. Печенюшных. Крошек.

Убью.

— Астра, я…

— ШШШШШШШ!

Бросок!

Но сестра слишком тренированная.

Можно сказать, с рождения ее тренировала, да.

— Астра, ну я бы убралась, честно…

— Шиша… — тяну ооочень нехорошим голосом, — ты тикай, Шиша…

Схватив стоящую рядом бабушкину вазу, которую мне подарили, когда ставить ее оказалось некуда, кидаюсь в сторону оккупировавшего мою территорию монстра, и сестра с диким визгом сначала снова отпрыгивает, а потом в безумном рывке пытается проскочить мимо меня к выходу. Но я тоже почти с ее рождения тренировалась!

БУХ!

Ваза разбивается рядом с головой всё же прошмыгнувшей к двери бестолочи, и сквозь панический визг гадины доносится спокойное мамино с первого этажа:

— Только не калечить!

— Я НЕЕЕЕЖНО, — реву аки лев в ответ и кидаюсь к статуэтке, которую мне подарили, когда она не вписалась в интерьер гостиной.

Но зараза уже успела выскочить из комнаты.

Дергаюсь за ней, но теперь меня перехватывают крепкие руки.

— Там папа и лягушка, забыла? — тихий смех на ушко на удивление очень быстро вникающего в обстановку Андриана прерывает мои убийственные в прямом смысле планы.

— Забыла, — каюсь, — но лишаться сразу двух дочерей они не захотят, так что можно, — снова порываюсь к двери, но меня снова удерживают.

А потом внезапно разворачивают лицом к себе и крепко-крепко целуют, не давая вырваться.

— Ты чего? — удивленно шепчу, когда меня отпускают.

— Ничего, — Андриан прислоняется лбом к моему лбу, — совершенно ничего.

— Да? — с трудом вспоминаю, чего я там делала то вообще. Но долгожданный мамин крик, разнёсшийся доброй вестью по всему дому, сделал неважными любые планы, какие бы я ни строила:

— Ужин!

— Идем быстрее, — тут же хватаю Андриана и тяну его прочь из комнаты.

— Тебя же там убьют?

— Нет-нет, в нашем доме есть непреложное правило — если прошло объявление о еде, то во всех текущих военных действиях автоматически подписываются пакты о ненападении, — просвещаю дракошу в нашу судебную систему.

— И почему я не удивлен? — откровенно смеется этот небеснокрылый, ничего не понимающий в змеиной психологии.

Гордо молчу.

Лучшее, по всеобщему мнению, место нашего дома в лице большой столовой к моменту нашего выползания было уже почти полностью заполнено домочадцами. Бабушка с дедушкой сидели в уютном междусобойчике во главе стола с моими двоюродными бабушкой и двоюродным дедушкой. Один стул рядом с ними, как всегда, на всякий случай пустовал. Чуть в отдалении расположились две тети с мужьями, одна двоюродная сестра с мужем и тремя маленькими змейками, еще одна просто с мужем, а третья просто с двумя детьми.

Нет, они не специально.

Две двоюродные тети, обе с дочерями, но без мужей расположились почти у самого края стола.

По правую руку от бабушки через пустующий большую часть времени стул сидели мама, сестра и папа. Еще одно место уже по правую руку от мамы было заготовлено для меня, и в этот раз рядом с моим стулом стоял еще один стул, подвинувший опасливо косящуюся на меня Шишу.

Нет, пакт о ненападении слишком силен, снова убивать её я не стану.

— Похоже на какую-то иерархию, — шепчет мне Андриан, даже не подозревая, что любой его шепот будет услышан всеми в этой комнате.

— Ну типа, — неопределенно шебуршу и тяну его к нашим стульям.

— Может представишь меня сначала? — снова звучит тихое.

А, да.

— Кхем, — громко прокашливаюсь, и все очень достоверно делают вид, что меня слушают. — Позвольте представить — Андриан. Он… — запинаюсь, — …сегодня будет ужинать с нами.

Пауза.

— Ну главное, что не гоблин, — в полной тишине говорит бабушкина сестра, и все снова возвращаются к оставленным темам.

— Да почему же все-таки гоблин? — спрашивает Андриан, помогая мне сесть и параллельно кивая сидящему рядом папе.

— Моя семья очень оптимистичная, — оптимистично шебуршу, чтобы сгладить впечатление, — и старается во всем видеть только хорошее. Хуже дракона может быть только гоблин, вот они и радуются, что ты — не он.

— Потрясающе, — в свою очередь задумчиво шебуршит Андриан.

Во время первого, второго, первой добавки и второй добавки нас на удивление не трогали, видимо, дав Андриану привыкнуть к такой концентрации яда в одном помещении. Семейство мило шипело туда-сюда на разные темы, вежливо обходя тему моего не гоблина. Но к моменту десерта мама, видимо, решила, что Андриан адаптировался достаточно.

— Милая, — ласково обращается ко мне, — раз уж ты сегодня виновница торжества, можешь сама принести и порезать торт.

Вот это привилегии! Это же можно отложить себе самый вкусный кусочек!

Подрываюсь.

— Я помогу, — слышу позади папино и, удивленно обернувшись, замечаю, как он бесцеремонно утаскивает за собой и Андриана. А, ну теперь понятно, чего это мне мама тортик доверила.

— Что вы успели сказать? — спрашивает папа строго, как только мы остаемся на кухне втроем, а комнату опутывает моё приглушающее звуки заклинание.

— Максимум «здравствуйте», — закатываю глаза, тогда как Андриан четко рапортует:

— Никаких связанных с расследованием подробностей не выдавали и, — строгий взгляд на меня, — не собираемся.

— Вот даже и не заикайтесь, — папа строго оглядывает нас обоих, — незачем волновать их, это может плохо закончится.

Ага.

По крайней мере, для тех, кто станет свидетелями их волнения.

В ответ на требовательный папин взгляд неохотно киваю, но сама начинаю сомневаться. Да, я не хочу втравливать в это свою семью и рисковать их жизнями, но, возможно, это самый лучший выход из создавшегося положения? Эти красные шнурки, о которых я, признаться, с момента похищения и допроса не вспоминала, уже перестают выглядеть как маленькое безобидное общество по интересам, даже если эти интересы — смерть всех главенствующих рас. Если они, прекрасно зная, кто я, рискнули меня выкрасть, да еще и провернуть это под носом у Андриана с папенькой, то наши игры в самостоятельность могут кончиться какой-нибудь дурью. И ладно мужчины — дракон и демон, два представителя высших рас, привыкших самостоятельно решать все свои и чужие проблемы, но я, воспитанная как истинная змейка, приученная думать, что женщины равны мужчинам в праве принятия сложных решений, почему сейчас лишь молча позволяю им разбираться с нашей вообще-то проблемой?

— Пап, мы обсудим это, — говорю серьезно и глухо, — но давай не сейчас.

— Хорошо, — папа кивает, — на самом деле я хотел сообщить вам обоим, что на твоего дедушку, Андриан, час назад было совершено покушение. Он в порядке, — поспешно вставляет, заметив, как дракоша дернулся, — его спасла твоя мать, вовремя заметившая яд.

— Стой, твой информатор! — тут же догадываюсь. — Это твоя мама сказала о готовящемся заговоре, верно?!

— Верно, — Андриан морщится.

— Почему ты не сказал? — возмущаюсь.

— Потому что ничего больше кроме этой информации мама не сказала. Ни как она узнала, ни как помогала нам эти преступления предотвращать.

Кровь отливает от моего лица.

Это для других рас все змеи якобы связаны друг с другом, и подобная информированность может показаться не такой подозрительной, но я то знаю, что никак моя недосвекровь не смогла бы достать эти сведения, не будь она непосредственно связана с этим тайным обществом красных шнурков.

Чтоб их оборотни… ну пусть будет покусали.

Похоже, пора снова брать разговор со свекровью в свои руки.

— Ладно, тортик! — выбрасываю на время из головы грустные мысли. В конце концов я почти четыре месяца дома не была, имею право просто насладиться ужином.

И тортиком.

Да.

Больше не обращая внимания на невзгоды, в частности, те две, что в мрачном молчании следуют за мной, несу в столовую свое сокровище.

— О, тортик! — восклицают сразу несколько алчно-жаждущих голосов, и я ревниво беру в руки нож, мягко намекая на то, что…

— Астра, — мама не дремлет, — режь торт.

Ну торт так торт.

Аккуратно режу свою ароматную шоколадную прелесть под прицелом множества горящих взглядов.

Чувствую невероятную ответственность…

Отрезаю самый красивый кусочек с вишенкой…

— Бусинка, не положишь бабушке лакомку, уж больно хочется попробовать, — с милой улыбочкой той еще гадины протягивает мне тарелку бабуля.

Учится мне еще и учится резать тортик.

Скрепя зубы, отдаю бабушке кусочек с вишенкой.

Грустно.

Грущу.

Следующее распределение кусочков я производила уже в беспристрастном порядке: как поделилось, так и поделилось, а для всех несогласных у меня в руке нож.

— Хочешь я отдам тебе свой? — шепчет мне на ухо улыбающийся Андриан, слегка подвинув ко мне свой кусочек, когда я уселась обратно.

Буквально кожей чувствую последовавшую серию ошеломленных и умиленных взглядов. Андриан, вероятно, не понял, но только что он завоевал очки безоговорочной симпатии у, как минимум, половины присутствующих.

— Нет, ну что ты, кушай, — говорю ласково, — я только вот этот краешек с кремом попробую, ты не против?

— Шэрон, — отвлекает меня троюродная сестра от захватнических планов на кусочек моего щедрого ректора, — никогда бы не подумала, что ты выберешь себе дракона. Что на тебя такое нашло?

Вопрос прозвучал явно с целью повышения градуса токсичности в помещении. Но возвести его в абсолют я не успеваю, в разговор вмешивается моя двоюродная бабушка:

— Ах, дети-дети, кто бы знал, каким сердцем они выбирают, — громко обращается она куда-то в никуда, — так иногда посмотришь — один под забором, второй вообще дракон… вот как тут жить в мире и согласии, если категорически не хочется мирно согласиться? — салютует мне бокалом.

Напрягаюсь.

Так, не поняла, это официальная версия?

Смотрю на мирно жующую вишенку бабушку.

— Не соглашусь с тобой, Мисти, — говорит наконец бабушка, вдумчиво пережевав ягодку, — дети — цветы нашей жизни, — сидящий напротив дядя покосился на свои «цветочки» и подавился наливочкой от несогласия, — пусть цветут так, как им того вздумается.

Фух.

Значит нет, не официальная версия, просто локальный бунт.

Двоюродная бабушка, на самом деле милейшая от природы змея, с рождения считает, что ей на роду написано быть властной, вредной и вечно чем-то недовольной. Якобы сюжет жизни обязывает. Женщина она обстоятельная и ответственная, поэтому периодически и оправдывает наложенные жизнью обязательства, вставляя палки в колеса там, где они требуют своего сюжетного присутствия.

Вот и сейчас сюжет просто обязывал сказать:

— По-моему, у тебя с такой логикой одни сорняки выросли.

Сестра, под шумок пытавшаяся стащить у меня остатки тортика, услужливо подтвердила вышеизложенное наглядно, дернувшись в последний момент и опрокинув на себя чай, который всегда пила исключительно в виде стоградусного пара (ведьма). Короткое взвизгивание и последовавшее падение моего тортика на брюки Андриана показало, что таки да: что выросло — то выросло.

— Ничего страшного, — быстро проговаривает Андриан, предвосхищая готовые разразиться извинения, и одним щелчком пальцев очищает испачканную штанину.

А я одним щелчком пальцев готова очистить этот мир от одной рыжей гадины.

— Ну я извиняюсь, — бормочет та гадина.

— У нас на младшенькую сил уже не хватило, — хмурится папа, тоже считающий, что сочетание рыжих волос и змеиного характера в нашей семье — к беде.

— Удивлен, что у тебя хватило сил на старшую, — снова бурчит дядя, вообще непонятно чем недовольный. Одного взгляда на него достаточно, чтобы узнать, что пиджак он все-таки нашел.

— На эту меньше сил уходило, — вздыхает папенька, параллельно косясь на Шишу с такими перспективами перевоспитания, что та аж икает. — Но вот сейчас понимаю, что зря я младшую жалел, надо было гонять вместе со старшей.

Шиша делает попытку скромно отползти, но я мстительная, я ловлю.

— Вам и Шэрон сюрпризы подкидывает, — важно вступает двоюродная тетя, дочери которой принадлежит абсолютный рекорд по количеству косяков на количество прожитых лет. И теперь она ревностно отслеживает косяки каждого, кто не ее радость, чтобы точно убедиться, что это нормально. — Опять сосед приходил, на кражу лягушек жаловался. А ведь, казалось бы, остепенилась, дракона, тьфу, в дом привела.

— Да-да, первый блин всегда комом, — делано невинно тянет сестра, которая тоже мстительная.

— Глядя на тебя, становится понятно, что печь кондитеры так и не научились, но в первый раз хотя бы старались, — тут же вставляю, но начавшуюся перепалку внезапно останавливает сидящий между нами Андриан коротким:

— Либо пересаживайтесь, либо перестаньте мешать мне есть.

Удивленно переглядываемся с Шишой.

Пересаживаться нам не положено, а поесть это все-таки святое.

Замолкаем.

— В нашей семье вообще туго с воспитанием и проявлением нежных чувств, — грустно журчит дядя, булькая наливочкой, — а порой так не хватает внимания… любви…

Сидящая рядом тетя закатывает глаза и громко возвещает:

— Внимание, любовь! — и звонко целует в щеку тут же повеселевшего дядю.

— Ага, а по доброй воле то и не допросишься, — бурчит тот, но уже пряча в усах довольную улыбку.

— А наш дорогой император не придет сегодня знакомится с женихом что ли? — вдруг спрашивает кто-то из троюродных сестер, и мой дракоша давится тортиком.

— А почему он должен со мной знакомиться? — спрашивает якобы невзначай, но все тут же замирают и бросают на меня одинаково вопросительные взгляды.

Тоже булькаю наливочкой.

Очень вкусная.

— Ну-ну, он слишком занят, чтобы с каждым вашим женихом знакомиться, — помогает выкрутиться впервые взявший слово дедушка, — милка, ты пойди дракона по дому то поводи, пока все здесь, и никто не укусит случайно. Портретную галерею, там, покажи…

Откровенный намек я проигнорировала, но предложению вывести Андриана с линии огня обрадовалась.

— Астра, — тянет он уже в коридоре, — А Аршадаш точно твоя фамилия?

— Точно-точно, — облегченно выдыхаю, радуясь, что он именно так поставил вопрос.

— А почему тогда у меня такое ощущение, что с императором ты связана весьма непосредственно?

— Сходи к психологу, может он тебе объяснит твои ощущения?

— Астра…

— Галерея! — торжественно возвещаю, вовремя вспомним, что особого компромата тут нет.

Мы, змеи, и так с короной на голове рождаемся, ей не нужны физические проявления.

— Впечатляет, — тянет Андриан не слишком впечатленно.

Ну да, величественно стоять и одеваться в шелка нам тоже не свойственно, мы и так прекрасны. Полагаю, после драконьих галерей наша Андриану кажется детским лепетом, особенно если посмотреть на нашу предыдущую императрицу, которая на картине… спит.

— Ну она просто сказала, что долго позировать ей хватит терпения разве что во сне, — отвечаю на вопросительный взгляд, — а художник был мужчина конкретный — ему сказали во сне, значит, во сне. Так и пришел. Портрет ночью писать. И случайно женился еще потом… — неловко чешу макушку, — темная была история.

— Ага, — неразборчивым тоном понимающе поддакивает Андриан, — темно же. Ночью то.

— Ага, — неуверенно киваю. Как-то очень странно сейчас невольно смотреть на своих шизанутых предков глазами адекватного дракона. — А вон там вон мои самые дальние предки, которых я видела лично. Прапрабабушка и прапрадедушка. Они затерялись где-то на южных островах пятнадцать лет назад и до сих пор делают всё возможное, чтобы не найтись обратно. А это мои прабабушка и прадедушка, — указываю на следующий портрет, — они тоже стабильно теряются, но их пока находят, они менее опытные.

— Я смотрю у вас браки не менее нерушимы, чем у драконов, — Андриан даже не пытается скрыть растущее чувство законного собственничества, — и все мужья представители других рас.

— Да, с мальчиками у нас, как ты понимаешь, туго, — развожу руками, — ну и другие нюансы там тоже как бы это сказать… есть. Вот дедушка у меня вообще эльф, — указываю на предпоследний портрет и перевожу взгляд на родителей, — а это уже мой недалекий предок, — говорю, и сзади вдруг раздаются тихий смешок и крайне недовольное покашливание. — Отец, я хотела сказать отец! — тут же панически журчу.

— Я так и понял, — шипит не хуже змей незаметно подошедший папенька, ведущий под руку лукаво улыбающуюся маму. — Хотели поговорить с вами, надеюсь, вы не против.

— А если против? — спрашиваю, чуя неладное. В последний раз со мной так разговаривали, когда заподозрили во мне влюбленность к моему другу оборотню из соседней деревушки на границе. Тогда кстати разговор начался со слов «ну не дракон, уже хорошо, но…».

— Без проблем, можешь не разговаривать, — покладисто кивнул папенька, — можешь просто молча стоять.

Ну нет, молчать я не согласная.

— Пойдемте в одну из гостиных, присядем, чтобы было удобнее, — мама, как всегда, сама любезность.

— Я бы не стала ходить, — опасливо шепчу Андриану, но тот, как обычно бесстрашный и готовый бросаться в то, к чему жизнь его явно не готовила, крепко схватил меня за руку и почти силой оттащил в гостиную.

— Итак, дети, — первой заговорила мама, когда мы удобно расположились на диванах напротив друг друга, — и что же означает ваш неожиданный визит? Астра, я вижу на твоей руке браслет рода Андриана, но не вижу на нем соответствующей метки. Что бы это значило? Ты ему невеста, но он тебе не жених?

Вот умеет мама все явки и пароли разом сдавать. Лучше бы мои детские портреты показывала, вот ей-богу.

Рука Андриана, который до сих пор меня не отпустил, сжалась так, что я поняла — ну всё, хана. Тикать мне не перетикать.

— А браслет на меня против воли надели, — пытаюсь перетянуть присяжных на свою сторону.

— Она сама доигралась, — мрачно аргументирует Андриан, причем так аргументировано, что ему сразу верят.

— Это всё, что вы можете сказать? — мама хмурится.

— Слушай, ну кто бы говорил, а… — начинаю возмущаться, но Андриан снова сжимает мою руку, и властно перебивает.

— Я женюсь на вашей дочери, это дело решенное. Осталось лишь получить ее согласие.

На лице родителей было явственно написано, что как бы в этом и есть весь смысл, но оба деликатно решили промолчать.

— Что ж, удачи, — с сомнением тянет папенька, — а тебе точно это надо? Нет, не подумай, я не отговариваю, но…

— Точно.

— Ты хорошо подумал? Вот прям тем местом подумал?

— Да.

— Ну лааадно, — папа явно посчитал, что думать у его непосредственного подчиненного получается не очень, но увольнять его пока не стал. — И каковы тогда ваши дальнейшие планы?

Удивленно переглядываемся с Андрианом.

— Ну… — тяну смешавшись, — я вернусь в академию и пойду на зимний бал.

— Сдашь сессию, ты хотела сказать, — вспоминает Андриан, кто тут мой ректор.

— Ах да, там же еще сессия, — бурчу досадливо.

— А потом? — папа неумолим.

— А потом будет другой бал…

— Другая сессия.

— Ну да.

Мама с папой только взгляд с меня на дракона переводили.

— Ясно, — наконец постановляет папа. — Но надеюсь хотя бы один вечер ты позволишь Астре провести в кругу семьи? Обещаю, что на утро я сам верну её в академию.

Судя по виду Андриана, он категорически не позволял.

— Через месяц начнутся зимние каникулы, думаю, вы успеете пообщаться, — мрачно цедит, еще сильнее сжимая мою руку.

— Но я так давно не была дома, — жалостливо журчу, мгновенно просчитав, как выгодно мне сегодня остаться подальше от злого дракона, который вот-вот запрет меня в башне, чтобы неизвестную метку выпытывать. А там, глядишь, и до стокгольмского синдрома недалеко. Вот придет меня какой-нибудь принц спасать, а я его ножиком пырну, чтобы моего дракошу не обижал! Нет-нет-нет, никаких башен и отсутствия здравой альтернативы.

— Пожалуйста, — шепчу грустно-грустно.

Андриан зло поджимает губы, но спорить больше не пытается.

— Ура! — восклицаю и кидаюсь на шею к маме, чтобы не дать всяким злым огнедышащим шанса передумать.

— Но завтра утром чтоб была у меня в кабинете, — говорит крайне обнаглевший ректор, а потом поворачивается к маме, — передайте семье мою благодарность за ужин и теплый прием. Всего доброго.

С этими словами Андриан просто растворяется в портале.

— Он что обиделся? — удивленно тяну.

— Нет, ты же его всего лишь бросила, — папа беспощаден к моей совести, которую даже немножко пнуло.

Ой.

Вечер в кругу родных и близкий змей прошел в самом деле приятно. Я под завязку пополнила запасы токсичности и яда в организме, но в целом, посидели мы хорошо и даже местами дружно.

Уходить спать в свою родную спальню спустя почти четыре месяца отсутствия было неожиданно странно и как-то щемяще грустно. Что ни говори, а родной дом я любила искренне и беззаветно, но в то же время понимала, что Андриан, в отличие от отца и того же дяди, может здесь и приживется, но никогда не будет по-настоящему счастлив.

Проведя кончиками пальцев по старой столешнице письменного стола, за которым я так часто в детстве страдала над уроками, невольно думаю и о другом.

А со мной? Будет ли он по-настоящему счастлив со мной?

Резко смахиваю ладонью старую пыль.

Фу какие серьезные мысли, не хочу брать их в голову. Тем более, что сегодня ночью мне и так хватит их с лихвой — задуманная вылазка потребует слишком много дум о серьезном.