Глава 17

Темной-темной ночью зеленая-презеленая змея выползала из окна родного дома, чтобы совершить самый взрослый и одновременно самый глупый поступок в своей жизни.

Всё с самого начала могло бы пойти гладко, умей я строить порталы. Но увы, мои способности к магии вовсе не так обширны, как у того же Андриана, да и его лет практики у меня тоже не нет, поэтому ползти пришлось к порталу стационарному, расположенному за границей нашего королевства. Благо она проходит совсем недалеко.

Проползая в давно знакомую старую прогрызенную дырку в магическом барьере, я думала о том, что несмотря на мои исключительно благие намерения, прибьют меня с абсолютно любых сторон, куда бы я в итоге ни приползла.

Грустно.

Но пока не грущу, некогда.

Путь до стационарного портала я проделала на старых рефлексах. Старые рефлексы, как всегда, сработали плохо, поэтому по дороге я два раза заблудилась и три раза распутывалась. Что-то в этой математике сразу не сходилось, но я не стала обращать на это внимание, поэтому к порталу все-таки приползла, но не к тому, который искала.

Ну да не важно.

Этот вроде тоже работает.

Координаты пришлось забивать по памяти, то есть можно сказать наобум, потому что памяти у меня нет и никогда не было. Но несмотря на определённую степень риска выйти где угодно, от софийских песков до спальни Андриана (я бы больше предпочла пески), знакомая мощенная улица, где не так давно мы провозили моего раненного ректора, возникла перед глазами так точно, словно у меня все-таки память есть.

Шагнув в портал, мгновенно оборачиваюсь змеей и прислушиваюсь.

Тишина спящей улицы с редкими стоящими далеко друг от друга домами окутывала покоем, но покой тот был обманчив. Готова поспорить, мое появление уже заметили и, быть может, даже доложили.

Но вежливость змеям была мало свойственна, поэтому провожать меня никто не вышел.

Ну и ладно. Я не гордая, сама приползу.

Каждый метр проползаемого мной пространства всячески намекал о наличии рядом со мной смертельной угрозы. Тихое шипение на грани слышимости, шорох, шелест, дуновение ветра, тени, мелькающие на периферии зрения — всё это явственно должно было служить моему запугиванию. Рефлекторные действия, совершаемые нами в ситуации, когда мы чувствуем свое превосходство, но все же опасаемся своего соперника.

В свою очередь мои инстинкты чесались в двух направлениях: тикать подальше и показать им всем, кто тут главная гадина по смертельным укусам. Но я сдерживала и те, и другие. Рано. Не поймут.

В ворота Храма я вползала донельзя наглая.

Ну то есть просто в край оборзевшая.

Видимо, моя наглость поражала настолько, что меня даже не попытались сразу схватить, решив, что либо я больная, либо у меня есть план. В обоих ситуациях со мной лучше не связываться.

— Эй, ну покажите хоть куда тут в ловушку то ползти, я ж заблужусь, — шиплю в темноте и спустя неуверенную секунду чужой хвост мелькает перед глазами, указывая направление. — Спасибо. — Вежливо киваю. Меня мама воспитывала (иногда), из меня так просто манеры не выкинешь.

Отправили меня в самом деле прямиком в ловушку.

Плотная каменная стена сначала отъехала при моем приближении, а потом, когда я прошла, снова встала на место, да так намертво, что я сразу почувствовала, что вот тут-то меня и замуруют.

Темнота, ставшая кромешной после того, как стена закрылась, не позволяла вдоволь рассмотреть пространство комнаты, куда меня загнали, но чуткое в темноте змеиное зрение все же выхватило отдельные силуэты камина и пары кресел.

О, кажется, со мной все-таки поговорят.

— Что за странный демарш? — раздался голос от противоположной стены. — Тем более от существа, которое всего лишь пару дней назад так феерично от нас сбежало. Вы непоследовательны, ваше высочество.

— Увы, — беспечно развожу руками, — я такааая непостоянная.

В комнате резко загорается свет.

— Присаживайтесь, — незнакомая статная змея в бархатном красном платье вежливо указывает мне на одно из кресел.

— Вас я еще не видела, — придерживаюсь своей любимой тактики говорить всё, что думаю, параллельно усаживаясь в предложенное мягкое великолепие. Кажется, я знаю, в чем ловушка — отсюда просто не захочется вставать.

— Зато я видела вас, леди Шэрон. Или теперь вы предпочитаете называть себя Астрой?

— Тут скорее вопрос, как предпочитают называть меня другие. Не мне же язык в трубочку сворачивать.

— Тогда позвольте называть вас Шэрон. Так, я думаю, будет комфортнее.

— Позволяю, — сладко зеваю. Все-таки сон — это бесценно, как я могла добровольно себя его лишить?

— Вы удивительно расслаблены. — Подмечает змея. — Неужели вы все же решили устроить нам такую странную ловушку?

— Нет, — светски улыбаюсь, — я решила с вами поговорить. У моей семьи попросту не могли не возникнуть вопросы к вашей деятельности, согласитесь.

— То есть вы здесь представляете свою семью?

— Я здесь представляю мягкую кровать и сладкий сон, но можете считать и так.

— Не лги, девочка, — улыбка змеи внезапно сменяется на презрительно-снисходительную, — знай твоя семья о происходящем, ты бы никогда здесь не оказалась, да и разговор мы бы начали не так.

— Ну да, разговор мы бы даже не начали, сразу бы приступили к стадии «где трупы будем закапывать?».

— Значит, ты здесь одна.

— Получается, что так, — пожимаю плечами.

На лице змеюки отражается сомнение.

Обожаю психику разумных существ: чем меньше ты убеждаешь кого-то в его неправоте, тем больше тебе начинают верить. Вот и сейчас змея была полностью уверена в моем одиночестве, но после моей реплики всерьез засомневалась.

— Так что же ты хочешь узнать, Аршадаш? — спрашивает с тихим шипением.

— В целом, особых вопросов у меня к вам нет, — мило улыбаюсь, — ваши цели мне вполне понятны: вы устали быть чужими и среди змей, и среди других рас. А так как красные всегда решают проблемы радикально, вместо того, чтобы вживаться в этот мир, вы решили переделать его под себя. Что же тут непонятного?

— Как у тебя всё просто, Аршадаш, — змеюка уязвленно усмехнулась, — мы — враги, желающие разрушить мир, а вы как всегда герои, благородно его спасающие.

— Мы правящий род, нам положено быть героями, — беспомощно развожу руками, — если не в реальности, то в истории точно.

— Так что же ты от нас хочешь? — змее я явно не нравилась, но заставить себя исправить положение было слишком трудно. Проблема заключалась в том, что и змея категорически не нравилась мне.

— Как бы наивно это ни звучало, — иронично тяну, — но образумить вас. И договориться.

Змея вопреки ожиданиям смеяться надо мной сразу не стала, лишь улыбнулась скептично и в то же время понимающе.

— Ты истинная дочь своей фамилии, — произносит негромко, — всё что угодно, лишь бы не война, да?

— Мы в патовом положении, — снова развожу руками, — воевать со своей бывшей охраной нам не с руки, согласись. Но и вам с нами связываться не слишком то выгодно. В конечном итоге выиграем всё равно мы.

— А разве мы намерены воевать с вами? — змеюка снова усмехается. — Заметь, мы не касались вас и пальцем, пока ты сама не влезла к нам, нарушив клятву, данную твоими предками при признании нас независимой частью змеиного общества.

— Я была у вас как сопровождающее лицо, — пожимаю плечами, лукаво улыбаясь. — Но и вы после моего похищения тоже нарушили все мыслимые и немыслимые договоренности. Впрочем, я вполне понимаю, зачем вы это делали. Но исполнение… топорно.

— Мы не были готовы к встрече с тобой, увы, — змея делано покаянно опускает голову, — ты оказалась несколько… иной. Далекой от наших представлений.

— Плохо же вы собирали информацию, — иронично пеняю.

— Отчего же, наоборот, хорошо. Но ты ведь не склонна оправдывать ожидания окружающих, верно?

Это точно.

— Вы, впрочем, тоже меня изрядно удивили, — признаю, — после того, как я обо всем узнала, после того, как получила полное право объявить вам войну, вместо того чтобы затаиться, как я и ожидала, вы продолжили убивать. И кого? Дедушку моего жениха. Зачем?

— Всё же считаешь его своим женихом? — змея насмешливо прищурилась.

— Зачем? — не даю сбить себя с мысли.

Глаза моей собеседницы внезапно сверкают обжигающим холодом.

— Показать тебе, что мы не намерены останавливаться. Хочешь сообщить обо всем своей семье? Сообщай. Гарантирую, что лично перережу большую часть твоих драгоценных родственничков, прежде, чем они заберут меня с собой в могилу. Или… отойди, Аршадаш. Дай нам самим разобраться с теми, кто незаслуженно считает себя лучше нас. Кто столетиями притеснял наш род. Кто давно заслужил своей кары.

— Нда, смена вида деятельности с боевых искусств на заключение нерушимых браков явно не пошла на пользу вашей кровожадной психике, — криво усмехаюсь, вглядываясь в блестящие бешенством глаза. — И стоило ли оно того? — спрашиваю тихо.

И вопрос я задавала скорее себе, чем ей.

Стоило ли оно того, дорогие предки?

Существование змеиного королевства само по себе парадокс, и чем больше многочисленные историки и социологи узнают нашу расу, тем больше задаются вопросом, как вообще возможно какое-либо государство у таких непостоянных, взбалмошных, безответственных по своей природе тварей. Тварей-индивидуалистов, большая часть которых не способна подчиняться правилам и жить в социуме.

Тот факт, что мы до сих пор не вымерли, и даже имеем некое подобие экономики уже поражает тех, кто хоть немного понимает в основах государственного устройства.

Но мы не идеальны. Мало того, что разделенные по подвидам змеи почти неуправляемы, так еще и стабильность — основа благополучия любого общества — нашему королевству недоступна, так как змеи в принципе не склонны к стабильности, особенно если она подразумевает под собой проявление силы воли, необходимой для работы и заработка. В итоге немалая часть нашего населения попросту голодает, а примерно половина находится на пороге бедности.

Но и это еще не все.

Мир не принимает нас такими, какие мы есть. Если бы не колоссальные усилия моего рода, нас давно перебили бы по одной или низвергли до статуса низшей расы. Десятки сводов самых разнообразных жестких правил, связанных с взаимодействием с другими расами, вбиваются в головы каждой змейки с рождения.

Не провоцировать войну — вот суть любого нашего закона.

Но были и те, кто с этим оказался не согласен.

Те, кто считал, что парадигма «худой мир лучше доброй ссоры» унизительна для нашей расы.

Красные. Самый воинственный и второй по силе подвид змей. Наш щит и наш меч, наши воины и защитницы оказались не готовы к жестким рамкам созданного моими предками мира. И они ушли. Отделились, чтобы создать собственный мир в обмен на публичное отречение от нашего королевства и прав на нашу помощь и защиту.

Вот только мир оказался не готов их принять, а они оказались не готовы справиться с ним в одиночку.

Идея мирового господства не отпустила красных, как мы на то надеялись, а лишь захватила еще сильнее, выродившись в бунт, который мы едва не пропустили, хотя ждали его, предполагали его появление. Но если бы сами заговорщицы не попали в ту же ловушку, из которой постоянно выбираемся мы, если бы не непостоянство собственных соратниц, сейчас никто бы и не знал о готовящемся перевороте.

Вот только я знаю.

И от того, что в их сознании это ничего не меняет, холодок по пальцам пробегает все чаще.

— Конечно же, стоило, — возвращает меня из размышлений уязвленный голос, — это вы никогда не понимали очевидного: именно змеи самая сильная раса этого мира, именно мы должны быть здесь главными, нам должны поклоняться те, кто пренебрежительно воротит сейчас нос! — от переизбытка чувств змея вся подалась мне навстречу, словно в желании вбить свои убеждения в мою голову силой. Ее глаза сверкали яростью уязвленного самолюбия, острые зубы вытянулись и обнажились, наглядно демонстрируя, почему именно этот подвид когда-то заменял нам армию. Жаль, что агрессия вкупе с импульсивностью в свою очередь зачастую заменяла красным любые зачатки интеллекта и сообразительности.

Вот как править в таких условиях? Тут же буквально каждый первый подданый — звезда без выключателя.

— Заканчивайте, — говорю, всем видом показывая, что шутки кончились, — не связывайтесь с нашей семьей. Если мы отпустили вас однажды, это не значит, что с тех пор мы ничему не научились.

— Привлечь в качестве охраны демонов-наемников — это ваши способы обучения? — змея демонстративно расхохоталась. — Надежные способы, ничего не скажешь! Вот только не надо сравнивать нас с вашими жалкими собачками, уж тебе ли не знать, Аршадаш, нашу силу, признаваемую даже твоими предками!

Ой ли.

На самом деле, тогда, после окончания столетней войны с драконами, измотавшей нас больше, чем кто-либо мог представить, отпустить от себя самую нестабильную и агрессивную часть общества казалось хорошей идеей. Ослабленным предкам нужно было заново учиться жить в реалиях бедности, разрухи и полного непонимания, как вообще строить эту самую жизнь. Воины, так и не признавшие смутных итогов войны, нашей семье были уже ни к чему.

По забавному стечению обстоятельств мы получили гарантию отсутствия каких-либо нападений на нас, и армия временно потеряла свою актуальность. А вот мир и покой, наоборот, как никогда возросли в цене. Поэтому предки скорее выдохнули с облегчением, когда красные решили уйти, чем опечалились от потерянной военной мощи.

Да и не слишком принципиальная часть демонов почти сразу с радостью приняла наше предложение о защите и полной конфиденциальности в обмен на дозы яда, стоившие на алхимическом рынке баснословные суммы. Нам и самим приходилось порой на этот рынок выходить, чтобы хоть как-то закрыть дыры в бюджете страны, паталогически неспособной зарабатывать деньги.

— Мы знаем вашу силу, Сиршэ, — впервые обращаюсь к змее по имени ее рода, — но неужели ты думаешь, что ее хватит на нас всех?

— Мы не боимся смерти!

— А кто говорит про смерть? — мой голос становится вкрадчиво-угрожающим. — О нет, убивать мы вас не будем, это слишком мягкое для таких дряней наказание. Мы отправим вас пожизненной прислугой к низшим расам, обломав ваши клыки и лишив вас яда. Как тебе такая перспектива?

— Как ты смеешь угрожать мне в моем доме?! — окончательно взбесившаяся змея едва сдержалась, чтобы не бросится к моему горлу. — Я могу убить тебя в любой момент, и никто не узнает!

Ну да, конечно.

— Какую бы браваду ты не устраивала, мы обе понимаем, что без остальных змей, без силы нашего рода мир не захватить, — говорю спокойно, — вы попытались сманить меня на свою сторону, но быстро поняли, что помощи от меня не дождетесь ни при каких обстоятельствах. Но и найти кого-то из наших подданых, кто добровольно выступит против нашего рода, задача почти невозможная. Очевидно, что вам не выгодно бороться с нами. Вы хотите так или иначе переманить нас на свою сторону. Раз прямо не получается, то какие еще остаются варианты?

— И какие же? — цедит замершая змея.

— Подстроить мое убийство так, словно в нем виновны драконы, конечно же, — снисходительно просвещаю такую «недогадливую». — Единственный вариант, когда моя семья сама объявит войну другим расам, правда же? Не наследниц убивать не так эпично, а моя сестра еще слишком юна, чтобы часто выходить из дома и подставляться под удар. Поэтому сегодня, здесь, вы меня не убьете.

— Если ты всё знаешь, — выдыхает змея, — зачем пришла?

Закатываю глаза.

Ну вот что такое, ну вот как тут править?

— Я же сказала. Очень многие проблемы в этой жизни решаются, если, прежде чем махать клинками, спокойно сесть и поговорить. Будем считать, что мы услышали вашу проблему и приняли ее к сведению. В обмен на отказ от ваших планов, я готова взять на себя ответственность за унижение публично просить вас вернуться в королевство на прежнее положение. Моя семья предоставит вам кров и внушительные средства для существования, при этом мы не будем претендовать на ваше текущее имущество и род деятельности, который не подразумевает чье-нибудь убийство. Мы и сами обеспокоены проблемой отношений с другими расами и, поверь мне, уже делаем весьма серьезные подвижки в сторону большего взаимодействия, открытости и, мать моя хвостатая, дружбы. Ты не решишь проблему ненависти ненавистью и силой. Дайте нам время, и положение змей в мире изменится в лучшую сторону, а вы обретете дом, любимое дело и старые права.

Змея молчала. Хотелось бы добавить, что война еще никого не сделала счастливым, но, увы, они то как раз не знали большего счастья.

— Подумай, Сиршэ, — встаю из кресла, незаметно обхватывая пальцами правой руки левое запястье, — моя семья ни о чем не узнает, наказаний и отложенных санкций не последует. Вы получите всё, что хотите.

Ошеломленное лицо змеи стало последним, что я увидела, сжав браслет Андриана. В следующий момент я уже приземлялась в полной темноте на что-то мягкое, теплое и сладко спящее.

— Астра?! — в полной тишине спальни вскрик тут же проснувшегося Андриана, на которого я так удачно самортизировала, едва не заставил меня повторно подпрыгнуть. — Какого?!.. С тобой всё в порядке? — сильные руки тут же начали бесцеремонно ощупывать мое тело, пока наконец не сообразили посмотреть на браслет, исправно докладывающий, что я разве что не выспалась. — Ты… ты… ты где ползала, зараза?!

— Да нигде я не ползала, — удобно свиваюсь клубочком на полупривставшем дракоше, — так, браслетик изучала, плетения такие интересные нашла, дай, думаю, попробую сжать.

— Браслетик изучала, говоришь? — злой угрожающий рык, набирающий децибелы, заставляет насторожиться. Я думала, он будет рад, что в его постель тут ночью красивые собственные невесты сыпятся, а он чего-то слишком бурно реагирует. — А то, что эти плетения срабатывают исключительно в случае смертельной опасности, ты не заметила?!!

…

А.

Да?

Так вот почему этим плетениям даже антителепотационные чары не помеха, а я то удивлялась, как драконы такое интересное придумали и до сих пор не поделились со всем миром уникальным изобретением. А это оказывается крайняя мера для спасения неугомонных невест…

Еще и наверняка страшно секретная…

Ой-ой-ой…

Резко тикаю в сторону!

— Куда?!! — ревет мой огнедышащий, хватая меня за лодыжку, и прямо в прыжке подтягивая мое паникующее тельце обратно.

Его руки накрепко впиваются в мои запястья, не позволяя дернуться, а ноги обхватывают мои, пеленая.

Шиплю!

— И не шипи на меня!

Шиплю!

— Где тебя носило, я спрашиваю?!

Ну я же шиплю!

— Астра!

Я уже устаю шипеть!

— На тебя опять пытались напасть?

Отрицательно шиплю.

— Ты сама пыталась на кого-то напасть?

Раскаянно шиплю.

— На кого-то из своих?

Шиплю неопределенно.

— Только не говори, что… — Андриан захлебывается собственной догадкой. — …ты же не пыталась одна пробраться в Храм?!

А браслет сейчас снова заработает?

— АСТРА!

Какая досада, что я сегодня Астра.

— ОТВЕЧАЙ, ЗАРАЗА ХВОСТАТАЯ! — меня встряхивают так, что можно пересчитать загремевшие косточки.

— Ты такой милый, когда злишься, — ласково шебуршу, с силой выворачивая руку, а потом мягко провожу кончиками пальцев по его щеке. Стараясь при этом не показывать, что он вот настолько сейчас милый, что пальцы немного дрожат от страха за свою попу, которая снова объявила красный уровень опасности.

Судя по ошеломленному виду, диверсия проходит успешно. Чтобы закрепить результат, подаюсь вперед и невесомо целую его в губы.

А потом еще.

И еще.

И прикусываю немножко для усиления эффекта деморализации.

— Гадина, — шепчут те губы, — изворотливая гадина.

Сильные руки внезапно крепко обвивают мою талию, прижимая к себе, и заставляют буквально рухнуть на твердую, быстро вздымающуюся грудь.

— А?.. — пытаюсь как-то предотвратить попытку захвата, но дракон резко переворачивается, подминает меня под себя и зажимает мою бедовую личность между кроватью и своим горячим телом.

— Что? — Андриан прижимается своим лбом к моему, крепко зажмуривая глаза, видимо, пытаясь давить на жалость. — Что ты там, бога ради, делала?

— Проводила разведывательные работы с целью выяснения градуса оборзевшести, — четко докладываю, пытаясь незаметно выскользнуть куда-нибудь не сюда.

— Почему без меня? Почему без меня, Астра? — шепчет дракон всё так же зажмурившись, ловко предотвращая все мои попытки смыться туда, где хорошо, потому что нас там нет.

— Ты в прошлый раз ходил, тебе не понравилось, — как мне кажется, привожу очень аргументированный аргумент.

Андриану, вероятно, тоже так кажется, потому что он в ответ молчит.

Тоже молчу.

Молчание тягостное.

Чужое дыхание, от близости ощущаемое невероятно остро, столь быстрое, что поневоле сбивает моё. Жар от обнимающих рук такой сильный, что начинает медленно плавиться тело, а твердые губы, вдруг скользнувшие дорожкой по шее, едва не заставляют выгнуться им на встречу.

— Ты того… этого… — выдыхаю хрипло, с трудом вспомнив, в каком месте надо издавать звуки коммуникации, — …решил это… как там его… консумироваться что ли?

Чужое дыхание на миг замирает, а потом резко исчезает.

— Не дождешься, — кидают мне злое и очень сиплое, но уже на безопасном расстоянии.

Фух. Ну я тоже пока не готова его официально признавать своим.

Соскребаюсь с кровати.

— О, ну как хочешь, тут, конечно, дело такое, в первый раз всегда страшно, — киваю, старательно не приближаясь к поперхнувшемуся от этих слов дракону, — откроешь мне домой портальчик, а? Клянусь, никуда больше не лазить, тихо-мирно спать в своей кроватке. А то сам понимаешь, если меня потеряют и потом случайно найдут у тебя, могут обратно уже и не вернуть…

Белый от бешенства дракон нервным движением руки открывает портал.

— Завтра. Утром. В моем кабинете. — Цедит так, что последнее место, где мне хочется завтра утром оказаться — это в его кабинете.

— Ага-ага, — согласно шебуршу, — точно домой портальчик то, да?

Тихое рычание.

— Всё-всё, верю-верю, — киваю миролюбиво и быстро проскальзываю в открывшийся проход, пока меня таки не консумировали.

Ограда родного участка встречает меня запоздалой грустной мыслью о том, что на территорию Андриан перенести меня ну никак не мог в связи с отсутствием разрешения от бабушки, которая те разрешения даже папе не выписывает.

Чисто из вредности.

Эх, шлепать теперь и шлепать по бабушкиному саду, молясь, чтобы никакая зеленая живность с листиками меня по дороге не скушала.

Но зеленая живность, несмотря на заинтересованное шелестение листиками, видимо, все же решила, что подавится, ибо тронуть меня никто так и не рискнул. И я уже было поверила, что ночные приключения на этом закончились, как тихий, наполненный вселенской меланхолией голос вдруг мягко окликнул откуда-то со стороны старой беседки:

— Как красива сегодня луна, не правда ли, милая моя внучка?

Волосы на затылке, вспомнив о своих змеиных корнях, тревожно зашевелись, а браслетик, как я уже догадалась, реагирующий на мой страх, резко нагрелся, намекая, что в крайнем случае снова упадем на дракошу, а то мы еще не всё ему отбили.

— Луна прекрасна, бабуль, — судорожно сглатываю, поворачиваюсь в сторону родного голоса.

— Редко, когда можно увидеть столь ясное небо в змеином королевстве, — бабушка откинулась на спинку сиденья, устремив мечтательный взгляд вверх.

Осторожно приближаюсь, присаживаясь на край полукруглой скамейки напротив.

— О да, — делаю вид, что поддерживаю разговор, впиваясь ногтями в дерево скамейки.

— Жаль, что твой дедушка так любит спать по ночам, оставляя меня гулять одну, — бабушка не сдает интригу.

— Да многие по ночам спать любят, — невнятно шебуршу, все еще делая вид, что поддерживаю разговор.

— А ты вот, видимо, в меня пошла, — начинается переход к сути претензий, — любишь гулять, когда другие предпочитают спать спокойно.

— Бабуль, я плохо с философией в четыре утра, правда, — каюсь, — может мы как-то к сути перейдем?

— К сути, говоришь… — бабушка внезапно цепко вглядывается в мои глаза, и от этого взгляда я не могу ни пошевелиться, ни выдавить из себя и звука. Говорят, змеи умеют гипнотизировать своих жертв, и, хотя официально это считается мифом, в моей семье к нему относятся со всей серьезностью. Потому что знакомы с бабушкой.

Секунда…

Другая…

— Какая же может быть суть, когда на дворе луна разгорается? — из позы бабушки внезапно разом уходит непоколебимая властность, а взгляд перестает разъедать душу, возвращая привычную ехидность и мнимую безобидность. — Самая главная суть в столь поздний час только одна — сон. Так что иди спать, моя дорогая. И выспись крепко.

Бабушка прикрывает глаза, блаженно зажмурившись и ясно давая понять, что странный разговор окончен.

Неловко поднимаюсь.

Эм…

Ладно.

Иду к дому, раздумывая над тем, что это вообще сейчас такое было. Пока варианта два — либо ее серьезно заботит мой режим сна, либо… мне только что дали билет во взрослую жизнь.

Проблемы которой я теперь имею право решать самостоятельно.