Глава 22
Ник и Демьян, как и собирались, сразу же схватили черный и белые напитки, я же начала придирчиво кружить вокруг стаканчиков, присматривая себе самый красивый. Выбирать было немного сложно, старшекурсники явно постарались предоставить нам все возможные цвета, которые только может отличать неприхотливый мужской взгляд. Интересно, а приготовили ли они что-то специально для меня? Наверное, могли подумать, что я возьму один из темно-зеленых стаканчиков или один из оранжевых, но несмотря на то, что официально моим любимым цветом действительно считается оранжевый, а цвет моей чешуи действительно темно-зеленый, моей тайной страстью всё еще оставался розовый. Его я и схватила, разумно подумав, что думать тут не о чем.
Ребята уже что-то там вытворяли рядом, Мила, почему-то лежала на полу, а я, хорошенько вдохнув явственно ощущаемый аромат клубники, выпила бокальчик залпом.
Жмурюсь.
Во мне явно происходят какие-то изменения… а, нет, это я просто икаю.
Ик!
Изменений больше никаких нет… а, вот, живот заурчал! Или это не то?
— Маргаду уфрасе!! — вдруг орет мне кто-то в ухо голосом Демьяна.
— Ась? — приоткрываю один глаз, оглядывая красного по неизвестным причинам друга.
— Фортане грум!
— Моя твоя не понимать, — осторожно отстраняюсь от новоявленного иностранца.
— Кираш! Кираш! — надрывается друг. Ему явно что-то от меня надо, явно очень срочно и он явно не может мне об этом сказать. — Утыыыы! — взвывает в конце концов и уносится куда-то в закат.
Закат… закаты они очень красивые. И очень прекрасные, да.
И вообще.
Стоит вот тут рядом старшекурсник. Вроде бы совершенно обычно стоит, без фантазии, но… такой вот он красивый, что даже поцеловать хочется.
— Астра, а Астра? — подходит ко мне сзади знакомый парень на курс старше. — А я красивый?
Присматриваюсь и едва не растекаюсь умилившейся лужицей.
— Очень, — выдыхаю, — ты самый прекрасный!
— А костюм у меня стильный?
— Совершенный!
— А стол тебе как?
— Прекрасен!
— А обниматься будем?
— Будем!
Обнимаю стол.
— Кхм, Астра…
— Ты самый прекрасный, — шепчу столу, любовно поглаживая столешницу.
— А я? — меня аккуратно отцепляют от стола и заглядывают в лицо красивыми глазами.
— А ты не стол, — ласково булькаю, стараясь не ранить его чувства.
— Её что, только на мебель будет глючить? — тянет кто-то несколько разочаровано.
— А ты хотел, чтобы как в прошлом году, когда пришлось срочно свадьбу играть? Мы специально немного перестроили заклинание, чтобы без прецедентов, — весело отвечает еще один голос.
Но я не вслушиваюсь, я нашла красивую бутылочку и теперь любовно ее оглядываю.
— Моя ты хорошая, — шебуршу бутылочке.
— Астра! Астра! — в моем поле зрения вдруг появляется Мила, с сумасшедшими глазами дергающая меня за рукав. — Там таракан! Ты видишь? Видишь?
— Он очень красивый, подружись с ним, — миролюбиво предлагаю, водя кончиками пальцев по полу. Такие тут досочки, просто потрясающие!
— Ты думаешь? — шепчет сомневающаяся Мила.
— Я уверена, тараканы — они очень общительные!
— А я точно хочу с ними общаться?
— Я давно тебе говорю, хватит только с учебниками общаться, поговори хотя бы с тараканом, ну!
— Ну ладно, — сомневающаяся Мила все-таки пошла расширять границы своих знакомых и, заодно, сознания.
БУХ!
Внезапный взрыв и крик «выходим, быстрее!» заставляет меня оторваться от пола и с любопытством взглянуть на этот прекрасный и удивительный мир.
— Я ВСЕМОГУЩАЯ ПЛЕСЕНЬ!!! — орет кто-то, кто явно себя переоценивает.
На всякий случай тоже отползаю следом за всеми, а то я конечно всех сейчас люблю, но плесень не так чтобы сильно, особенно всемогущую.
— Я же просил не делать это зелье в этом году!!!! — орет уже знакомый голос, который тоже бежит.
— Да он же не причинит реального вреда, — захлебывается смехом второй, тоже бегущий.
— Зато реальный вред нам причинит лорд Андриан!
О! Андриан! Моя булочка! Мне срочно нужно его найти и сказать ему что-то очень важное!
Но в суматохе бегающих ног не так-то просто найти проход к Андриану, особенно когда не знаешь, как он выглядит. Проход, не Андриан. Хотя… Нет, помню. Зубастенький такой, со снежинками. Вжух-вжух.
В попытке найти Андриана, суматошно кружусь на месте, рационально надеясь, что, если обеспечить себе постоянный обзор на все триста шестьдесят градусов, хотя бы на одном градусе Андриан как-нибудь попадется. Но что-то в этой математике явно не сходилось с действительностью, поэтому впав в грустную грусть, всеми забытая, вползаю в ближайший чуланчик.
Ой, какая красивая лавочка!
Отползаю в сторону лавочки и ласково ее обнимаю, пуская розовые пузырики из носа.
— Моя ты волшебная, — шепчу.
Скрип-скрип! — отвечает мне лавочка.
— Чудесная лавочка, такая прохладненькая, жесткая, самая лучшая!
Скрип-скрип!
— Одиноко тебе здесь, бедной?
Скрип-скрип!
— Такие на тебе цепи замечательные… а это зачем?
Скрип!
— Ладно-ладно, не спрашиваю.
Мы с лавочкой быстро поладили. Она бодро скрипела мне о жизни в сыром чуланчике, а я ее убеждала, что жизнь она сама по себе настолько потрясающая, что даже сырой чуланчик прекрасен, если в нем живешь ты.
— Я, конечно, всё понимаю, — раздается вдруг совсем рядом ехидный голос. — Но что ты делаешь в пыточной?
Моя булочка пришла!
Захотелось сразу подползти к дракону и обвить его колечками, но лавочка была такой одинокой, что я просто не могла ее бросить одну в таких печальных обстоятельствах.
— Уг-бук, — пытаюсь объяснить ситуацию Андриану, но получается только грустно булькнуть.
— Розовое выпила? — хмыкает с совершенно мальчишеской улыбкой на серьезном лице вообще-то наш ректор.
— Вкусненько, — подтверждаю кивком, поглаживая заволновавшуюся лавочку, которая наверняка решила, что я вот-вот ее брошу.
— А сюда как заползла?
Гордо пускаю пузырики. Не говорить же, что его пыталась найти, а потом загрустила по дороге.
— Не важно! — наконец выговариваю. — Всё, что ни делается, всё к лучшему. Зато мы с лавочкой нашли друг друга. А ты обещал мне два часа развлечений, имей совесть!
— Да я в общем-то и не собирался тебя забирать, — Андриан, прислонившись к дверному косяку, снова весело усмехается, — просто выполняю свои ректорские обязанности.
— Это какие такие?
— Это как у пастуха, только ректорские, — улыбка становится донельзя широкой, — вот, собираю отбившихся.
— А змеи не стадные животные, мы в косяке не буль… не плаваем, — пафосно журчу, чувствуя незримую поддержку лавочки.
— Да-да, я уже понял, — Андриан вдруг тоже резко отрывается от косяка, но дверного, и стремительно подходит ко мне, — однако, уверен, что ты не захочешь пропустить оставшуюся часть веселья, так что давай-ка плыви, рыба моя, по направлению основного потока, — меня легко отрывают от лавочки и тащат в коридор.
— Но лавочке так одиноко! — протестую.
— Ничего, вот накосячит сегодня ваш косяк, отправлю ей кого-нибудь для поднятия настроения. Кстати, как ты умудрилась попасть в подвалы, вы же от них метрах в двухстах были?
— Пути географические мне не подвластны, — грустно шуршу, разводя руками. Вернее, одной рукой, вторую держит Андриан.
— Ясно. Вот там за поворотом твои рыбы плавают, иди резвись, — спустя пару минут ходьбы говорят мне. А потом вдруг резко разворачивают к себе лицом. — Повернуть то сама сможешь?
Синие глаза требовательно уставились в мои, но увы, я ничем не могла их обрадовать.
— Буль, — смиренно говорю, снова начиная замечать, какая же мне попалась красивая булочка. В смысле курочка. В смысле… Крыльями раз-раз… Дракон. Да.
— Астра, ты меня пугаешь, — говорят почти растаявшей от умиления мне, — у тебя какая-то стабильно сильная реакция на алкогольсодержащие напитки.
— Ну буль, — всё, что могу на это сказать.
А потом вдруг как чмокают Андриана в нос!
Я сама не ожидала, честно!
Андриан моргает.
Снова чмокаю!
Нет, ну это же должно как-то контролироваться!
— Так, не начинай, — ворчливо говорят мне, отстраняясь, но почему-то тоже чмокая меня в макушку, — иначе свой первый академический бал ты так и не отпразднуешь по-хорошему. Иди давай, — меня подталкивают куда-то, где должен быть поворот, а затем исчезают в открывшемся портале.
Иду.
Иду.
Не иду, стена.
Так… Нужно повернуть… Раз нужно повернуть, значит, где-то у меня должен быть поворотник, да.
— Астра, вот ты где!! — меня вдруг находят неизвестные личности и поворачивают без поворотника. — Ого, как тебя развезло… Ну да ничего, мы тебя больше не потеряем!
А что делать, если я сама себя теряю?
— Ребят, дайте Астре чего-нибудь нейтрализующего! — орет ведущий меня незнакомый голос.
Спустя буквально пару секунд в губы тыкается что-то прохладное, и я залпом выпиваю предложенное.
Голова тут же сбрасывает пару килограммов, возвращая свою исходную форму.
— Так, ну всё, всех нашли, можем отправляться, — хлопает в ладоши знакомый старшекурсник, — следующая остановочка — наша таверна!
Каким-то совершенно чудесным образом (ну буквально-таки поразительная удача!) старшекурсникам удалось добыть портальный артефакт на одноразовое перемещение из академии в город, предоставляющийся обычно только обслуживающему персоналу. То, что он, вообще-то, должен быть рассчитан только на одно существо знали практически все, но всё равно дружно продолжали играть в игру «ректор ничего не знает, а мы — злостные нарушители». Портал оказался нестабильным, поэтому остановочка получилась глобальной — как вышли так чуть и не полегли. Но обрадовавшийся нам как родным бармен тут же восстановил нашли силы еще одним замечательный напитком.
А дальше происходило что-то.
Что-то очень, просто-таки крайне интригующее. Интрига происходившего была настолько интригующей, что… я ничего не помню.
Первое, что обнаружило моё вернувшееся в мозг сознание это… лавочка. Но не та, слава богу, с которой я сроднилась, а какая-то совершенно новая, но тоже выглядящая вполне пыточной. Вторым мое сознание обнаружило… ногу. Но не мою, у меня таких туфель нет, на туфли у меня память хорошая. Нога покачивалась в такт колышкам в моей голове, и я уже было подумала, что «в дрова» это очень даже буквальное понятие, как где-то раздался адский скрип, и с лавочки от неожиданности я свалилась. Боль в коленях тут же приглушила боль головную, но не душевную.
— Ваша? — раздается точно незнакомый прохладный голос.
— Моя, — обреченно вздыхает… Андриан.
— Могу, конечно, отпустить под вашу ответственность, но сами понимаете, элемент криминальный, начальство может не одобрить…
Криминальный?
Ничего не хочу сказать… и пожалуй, ничего не скажу.
А то голова расколется.
— Договорюсь, — судя по голосу Андриан в своих способностям к переговорам совсем не сомневается. — Забирать можно?
— Да берите, у нас таких много.
Несмотря на то, что меня по идее должны страшно ругать за связь с очередной лавочкой, ручки, оторвавшие меня от пола, были очень аккуратными, а чмок в лобик очень даже нежным.
Как меня выносили от лавочки я не помню, но на улице свежий морозный воздух быстро вернул мне память.
— Пошли отрезвляться, чудовище, — говорят мне, шагая в неизвестную сторону, — но учти, с этой ночи алкоголь тебе противопоказан, ты слишком странно на него реагируешь.
— Ладно, — покорно соглашаюсь, пытаясь забраться в его пальто, которое очень красивое.
— Тебя что, еще не отпустило что ли? — спрашивают меня подозрительно.
— Отпустило, — говорю убедительно, — но не так чтобы да.
Андриан в ответ только вздыхает, а потом, видимо, отойдя на достаточное расстояние от неизвестной лавочки, наконец шагает в портал.
— Ложись, давай, — строго говорит, чувствуя мое сопротивление, — ванну я сейчас тебе сделаю.
Какая же он все-таки булочка, я не могу.
— Без рук! — тут же звучит строгое.
Ну вот, а я только распустила…
* * *
Следующим утром, которое снова началось в обед, я не могла даже стонать, ибо стон приводил к возникновению немедленного гулкого эха в моей пустой голове.
— Пыш-пыш, — шиплю жалостливо, открывая глаза и поражаясь тому, как мне плохо.
Так, где мои анализы, я хочу в них сдаваться.
Но анализов рядом не было, точно так же, как и Андриана. Да ну что такое, я может, хочу хоть раз проснуться в крепких теплых объятиях! И нет, сестра, которая любила раньше по утрам выступать в качестве будильника, душив меня за съеденные ночью печеньки, не считается!
А ведь вечером, я точно помню, мы засыпали вместе. Он — на кровати, я — где упала.
И вот он снова от меня куда-то сбежал!
— Проснулась наконец? — словно в ответ на мои мысли в комнату заглядывает полностью одетый Андриан, неся в руках поднос с чем-то, что я точно не хочу, потому что сейчас я не хочу вообще ничего. Даже жить немного не хочется.
— Проснулась — уже хорошо, — хмуро отвечаю.
— Как ты себя чувствуешь?
— Нормально, только часы очень громко тикают, — усиленно тру виски.
— Какие? — Андриан с удивлением обводит глазами свою комнату.
— Солнечные.
Пауза.
Ладно, чего уж там, пока дракон смотрит на меня с неподдельным сочувствием, делаю попытку встать с кровати и… снова соскальзываю с нее, как и ночью.
Судя по грохоту, что-то сломалось.
Возможно даже я.
— Да что ж такое! — восклицает мой дракоша, тут же огибая кровать и, оставив где-то поднос, ухватывает меня под руки и кладет обратно. — Что за страсть выскальзывать куда-то?
— Скользить — это мое призвание, — шебуршу грустно.
— На вот, пей, мыло похмельное, — мне снова суют какую-то кружечку, но после вчерашнего я как-то остерегаюсь пить кружечки. — Да пей, кому говорю! Станет легче.
Ладно, доверяюсь своей булочке и все-таки пью. О, а легче действительно стало, по крайней мере больше не хочется помереть.
— Спасибо, — говорю с чувством и лезу обниматься, но меня снова отстраняют под видом занятости подносом.
Готовлюсь обижаться…
— И да, не называй меня больше булочкой, ради бога, — ворчливо говорят мне, — особенно в присутствии других существ.
Можно считать, что он сказал моей обиде «на старт…».
— Обнимать тебя тоже нельзя? — щурюсь очень предупреждающе и даже шиплю незаметно, чтобы потом не мучиться от невежливости.
— Астра, — Андриан старательно отводит глаза, — мне очень приятно, когда ты меня обнимаешь (конечно, если ты при этом, как вчера, не пытаешься откусить мне нос, потому что он очень милый), но… я не буду спать с тобой до свадьбы.
Это было «внимание…»
— А кто сказал, что я выйду за тебя замуж? — шиплю уже вполне слышимо.
— Выйдешь, — звучит ультимативное, — куда ты денешься. И учти, я не стану повторять ошибки своего отца и никуда тебя не отпушу, даже если тебе вдруг захочется «погулять».
Всё.
Финиш.
— Открой портальчик, — говорю невозмутимо.
— С чего бы? — Андриан, кажется, только сейчас заметил, как близко он находится к смерти.
— Либо ты сейчас открываешь портальчик в мою комнату, либо я открываю тебе окно на тот свет. Потому что если ты думаешь, что я из тех, кто, выйдя замуж, может захотеть куда-то «погулять», ты ничего не знаешь обо мне. И тем более ничего не знаешь, если думаешь, что браком можно удержать меня рядом. И вообще, знаешь что? — прикасаюсь к браслету, который успела изучить за прошедшие месяцы и резко его деактивирую, сбрасывая с руки. — Я не выйду за тебя замуж. Открой портал!
Андриан долго вглядывается в мои злющие глаза, как-то так совсем не зло, а очень серьезно. Но портал вдруг все-таки загорелся в шаге от меня, и обида тут же переходит в разряд смертельных.
Шагаю в белесую дымку, не попрощавшись. Да что там, даже булочку с подноса не захватив!
Оказавшись по ту сторону, сажусь прямо на пол в пустой комнате родного общежития и, неожиданно даже для самой себя, начинаю плакать. Сама не понимала до этого момента, как сильно меня ранит его недоверие. И вроде бы и причина у него есть, да и, положа руку на сердце, я в самом деле так изначально и планировала поступить, еще не понимая, что именно ведет меня в эту академию к этому мужчине. Но… он же узнал меня? Он же сказал, что любит? Получается, он любит не меня, а какой-то придуманный в голове образ? Ведь я, настоящая я, никогда бы с ним так не поступила после всего! И нет, мне не сложно признать, что я тоже по уши в него влюбилась, но мне так хотелось, чтобы он мне верил не потому, что наложил незаметное заклинание правды в момент признания, а потому, что он понял меня, понял, кто я есть, и что никуда уже не сбегу. А это… это просто больно.
Трагично.
Печально.
Грустно.
И кушать хочется.
Шмыгаю носом.
Как-то я неправильно страдаю, вроде бы сильнее надо.
С другой стороны, завтрак сам себя не позавтракает.
Ладно, страдать можно в любое время, а вот обед, который вот-вот начнется по расписанию, уже не дождется своего часа, если я продолжу тут плакать. И вообще, я представляла страдания как-то более романтично, без отмерзшей попы и пыли, которая забивается в нос от того, что мы так и не решили, кто из нас дежурный по уборке.
В общем, иду в столовую, но дойти до нее не успеваю.
— О, Астра! Вот это ты вчера зажгла! — догоняют меня вчерашние подвиги.
— А что я вчера зажгла? — хмуро уточняю.
— Как, ты не помнишь?! Мы же сделали! Мы сделали это! Мы разгромили таверну!
Потрясающе. Но отреагировать я не успеваю.
— Солнышко наше, где же ты пропадало? — меня даже рискует кто-то приобнять за плечи.
— Отсвечивала в тюремных застенках, — ворчу, незаметно сбрасывая несанкционированные руки и оглядываясь в поисках Милы.
Но Мила, как и Ник с Демьяном нашлись только в столовой. И выглядели они настолько плохо, что даже не сильно обрадовались моему появлению после очередного исчезания.
— Тебя ректор вызволил, да? — с нескрываемой пассивной агрессией спрашивает меня что-то, что раньше было Ником.
Киваю осторожненько.
— Тоже что ли выйти за него замуж? — тянет весь зеленый Демьян.
— Он тебя не позовет, ты слишком хорош, — тянет серая Мила.
Не хочу про ректора.
— Готовы к шоу магических талантов? — спрашиваю поспешно, чтобы не портить себе аппетит всякими огнедышащими.
— Его уже провели, вообще-то. И мы в нем не участвовали в связи с тем, что слишком ярко продемонстрировали свои таланты вчера, — бурчит Демьян, — и вообще, предательница, даже не спрашивай.
Не спрашиваю. Вместо этого кушаю вкусный супчик.
— Ой, смотрите какая красивая! — шелестит вдруг по столовой неуловимый шепоток. — Эльфийка, наверное… Может, новый преподаватель?
— Оу, это еще кто? — тоже хмурится сидящий напротив дверей Ник.
Оборачиваюсь и невольно давлюсь супчиком.
— Мать моя… — выдавливаю. — В смысле это моя мать.
Мама, стоящая на пороге столовой, услышав мой голос, тут же безошибочно находит меня глазами и начинает двигаться в нашу сторону.
Поднимаюсь ей навстречу, не очень желая сейчас участвовать в утомительных знакомствах. Как минимум, потому что не уверена, что вспомню имена всех, кого надо представить.
— Ты что тут делаешь? — тихонько спрашиваю, развернув маму на полпути.
— Пытаюсь пообщаться с дочерью, — хмыкает она, — уделишь нам пару минут?
— А пару минут это сколько примерно по времени? — педантично уточняю.
— Ну хотя бы час.
— Ладно, — вздыхаю, понимая, что делать сейчас все равно нечего и, махнув рукой друзьям, выхожу с мамой из столовой.
Семейство в лице старшего и предстаршего поколения ждало меня в одной из пустых аудиторий, которую занимать им никто не разрешал, но когда они, собственно, спрашивали.
— Ну-ка, милая, — строго обращается ко мне дедушка, — рассказывай, что там у тебя за дела такие с красными змейками?
Кидаю удивленный взгляд на бабушку, но та меланхолично исследует потолок. То есть, я так понимаю, нас раскрыли.
Мама, заметив мой взгляд и совершенно правильно его расшифровав, тоже смотрит на бабушку. Но отнюдь не с добрыми намереньями.
А когда у мамы возникают недобрые намеренья, пугается даже бабушка.
— Таааак! — тянет мамочка, оборачиваясь к мужу, но вместо негодования… тоже видит направленный в потолок меланхоличный взгляд.
Всё, хана семье.
— Я всё объясню, — тут же обозначает папа, но объяснит он что-то вряд ли — не доживет.
Объяснять пришлось мне. Причем со всеми подробностями и без малейшего сожаления. В конце концов, судя по словам Андриана, всё уже почти закончилось, а я нигде даже не покалечилась.
— Мы остаемся в академии, — звучит вдруг неожиданное заявление, и даже выживший папа смотрит на маму с сомнением. — Я не верю, что они так легко сдадутся. Астра, у тебя от любви совсем мозги разжижило? Если змей загнать в угол, они начинают нападать, да так ожесточенно, что отбиться становиться в два, а то и в три раза сложнее!
— Ты думаешь, они попытаются меня убить? — шепчу с досадой на то, что сама об этом не подумала.
— Я бы так и сделала, — пожимает плечами моя добрая мама, и я на всякий случай отхожу от нее подальше.
— Всегда подозревала в тебе кровожадность, моя лапушка, — доброжелательно журчит тоже отстранившаяся на всякий случай от мамы бабушка, — но вынуждена с тобой согласиться, нам лучше остаться с Астрой в академии.
Нда. Если ты долго не приезжаешь к семье, семья переезжает к тебе.
— Но слух мы пустим о том, что вся наша семья, кроме Астры, разумеется, уехала домой, — снова непримиримо говорит мама.
И с ней снова непримиримо все соглашаются.
Разместиться мои недалекие предки решили в преподавательском домике папы, все еще оставшемся нашим формальным куратором. Не то чтобы папа был рад, но в вопросах семейной дислокации с бабушкой, как и с мамой, спорить сложно.
— Провести вам экскурсию? — неуверенно предлагаю, как только мы перетащили в папин домик половину нашего отнюдь не домика, скорее коттеджа.
— Главное, покажи, где тут кормят, — важно кивает бабушка, сразу проясняя все стратегически важные места.
Но экскурсию после плотного ужина я все-таки проводила, пока рядом не вспыхнул портал со знакомыми синим всполохами, и из него не вышел донельзя серьезный Андриан.
Дракон учтиво поклонился моей семье, а затем обратился ни к папе или к бабушке, а именно ко мне:
— Позволь украсть тебя на минуту?
Мне позволять не хотелось, но гулять с семьей по академии было еще хуже, поэтому я все-таки позволила, утвердительно кивнув.
Андриан заметно выдохнул и, ухватив меня за руку, утащил в новый портал.
— Дело не в том, что я тебе не доверяю. — Говорит сразу же, как мы оказываемся в его гостиной. — А в том, что я боюсь тебя потерять.
Уф.
Ну почему мы не можем просто начать целоваться, я не понимаю.
Сажусь на ближайший диван и скрещиваю руки на груди, наглядно показывая свою непримиримость в любых вопросах, кроме обнимашек.
— Давай уже в конце концов нормально поговорим, — предлагают мне, усаживаясь рядом и беря мои руки в свои.
— Я не умею нормально разговаривать, — ворчу, — для этого нужно, в первую очередь, быть нормальной.
Андриан мученически вздыхает.
— Кушать хочешь? — внезапно заходит с другой стороны.
Хорошо, я непримирима во всех вопросах, кроме обнимашек и кушать.
— Хочу, — говорю печально. Когда это я не хотела кушать?
— Тортик? — меня явно пытаются задобрить.
— А ты по-прежнему хочешь на мне исключительно жениться? — спрашиваю, волевым усилием заставляя себя не думать о тортике.
— Астра, давай поговорим, пожалуйста…
Понятно.
Откидываю от себя его руки и встаю с дивана, более не намеренная оставаться в этом доме, где меня даже обнять не могут нормально, только кормят. Видимо, чтобы обнимать в итоге не получалось по чисто физическим причинам.
— Не буду тортик, — едва не падаю в обморок от этих слов, но всё же справляюсь, а затем пытаюсь пройти к выходу, но дверь резко закрывается прямо перед моим носом.
— Не пущу, — звучит спокойное от так и сидящего на диване Андриана.
Шиплю!
— Да хоть обкусай, никуда ты больше от меня не сбежишь, пока мы не поговорим нормально.
Не хочу нормально, хочу по любви! Хочу, чтобы он мне верил! Да просто на лицо его с утра посмотреть хочу!
— Пусти, — очень угрожающе произношу.
Дракон медленно встает, а затем так же медленно начинает подходить ко мне.
Паникую!
Тут явно не обнимашки!
Не найдя ничего лучше, обращаюсь в змею и тикаю в ближайшую щель, которой оказывается пространство под широким шкафом. Забиваюсь в угол и продолжаю высказывать свою непримиримую позицию злостным шипением.
— Астра, бога ради! — Андриан подходит к моему укрытию и пытается вытащить меня как раньше за хвост, но… кусаю!
— Шшшш!
— Да прекрати, ну!
Кусаю агрессивнее!
— ШШШШ!
— Да сколько можно дурить!
Ах, он считает меня дурой?! Так самое время наконец начать оправдывать чужие ожидания!
Кусаю!
— Астрёныш, ну хватит, что ж ты такая нервная?
Шиплю и кусаю и вообще! Нервная? Это я нервная?! Да я бешеная!
Не надо будить во мне монстра, я и так не подарок!
— ШШШШШШШШШШШ!
— Так, ну все, — Андриан, помогая себе магией, делает самую активную попытку достать меня из-под шкафа, и я, не выдержав, добавляю в очередной укус капельку яда.
Дракон тут же отваливается, надеюсь, не навсегда, а то может там была не капелька.
Тишина.
Начинаю нервно ползать.
…
Начинаю нервно выползать и… чуть не попадаюсь в ловушку!
— ШШШШШШШШШШШ!
— Да чтоб тебя! — ругается лишь едва побледневший дракоша, которому не хватило какой-то доли секунды, чтобы меня схватить.
Свиваюсь в злой и нервный клубок в углу и не переставая тихо шиплю. А дракон, посидев пару минут в молчании, вдруг поднимается и выходит из комнаты.
Так, это что? Очередная продуманная диверсия или катапульти… капитулирование?
Нервничаю.
И ползаю.
Нервно, да.
Но Андриана не было всего минут десять, а когда он возвращается, мой чуткий нос тут же улавливает что-то алкогольное и… не может быть! Мой любимый тортик!
Делаю серию возмущенных колечек, пока не стукаюсь головой о низ шкафа. Это что? Это что такое?? Это что за методы?!
Дракон неспеша преодолевает всю комнату и как ни в чем ни бывало садится на пол, ставя тортик на край ковра прямо перед моим носом. Затем бессовестный опирается о мой шкаф спиной и, судя по звуку, откупоривает бутылку с чем-то алкогольным.
— Патовая ситуация, — плеск жидкости о бокал, — я хочу на ней жениться, а она хочет со мной переспать.
— Шшш! — объясняю доходчиво.
— Кому расскажешь — не поверят.
— Шшшшш!
— Да хватит уже на меня шипеть, — грустное.
Но я как никогда далека от сочувствия, потому что загребущие лапы, вооруженные вилкой, тянутся к моему тортику!
Серия гневных колечек!
Какая-то совершенно бессовестная манипуляция!
ОН ЕСТ!
Нет, вы представляете?! Он ест МОЙ тортик!
— ШШШ-ПЫШ-ПЫШ!
— Тебя никто силой под шкафом не держит, вторая вилка здесь есть, — спокойно говорят мне.
Серия еще более возмущенных колечек!!
Уй, больно, какой твердый шкаф.
Не выдержав, аккуратно высовываюсь… и быстро тяпую кусочек, тут же тикая обратно.
Ну вот, не распробовала.
Грущу.
Делаю еще одну вылазку, чуть подольше…
Дракон не обращает на меня никакого внимания, вяло потягивая вино в бокале, невидящим взглядом уставившись куда-то перед собой.
Тяпую кусочек побольше!
Ну вот, опять не распробовала, тут же чисто на один зуб.
Лааааадно.
Выползаю из укрытия и устраиваюсь с самой дальней от Андриана стороны тортика. А потом плюю, и оборачиваюсь обратно в человеческую форму.
Кушаем.
Вернее, Андриан скорее пьет, а я кушаю.
— Зараза, — тянет огнедышащий грустно, — какая же ты зараза…
Даже не спорю.
Кушаю.
Хотя нет, поспорить все-таки хочется.
— Между прочим, — проговариваю с набитым ртом, — я вовсе никакая не зараза, я очень даже воспитанное животное. Вот даже тортик вилкой ем… — так, там должен был быть какой-то другой аргумент, да. — Ну то есть… — аргумент не всплыл. — Вот что во мне такого уж заразного? Болезнями я никакими не болею, да и вообще, даже не чихаю в твою сторону, чтобы ты мог чем-то от меня заразиться. А, или подожди, — от неожиданности теряю вилочку, — ты что вот ровно поэтому…
Договорить я не успеваю. Внезапный порыв ветра коснулся моего лица за мгновение до того, как теплые губы накрепко впились мои.
Крепкие руки уверенно обхватывают талию и прижимают к себе так крепко, что на секундочку становится нечем дышать. Но прежде, чем вопросы жизнеобеспечения становятся критическими, судорожный выдох срывается с губ Андриана, и он через силу отстраняется, чтобы уже через мгновение подхватить меня одной рукой под колени, второй всё так же крепко сжимая талию.
Если верить моему вестибулярному аппарату, мы куда-то движемся, но я бы доверять ему не стала ввиду полной дезориентации заплывшего розовым туманом мозга. Вот мозг точно куда-то плыл, но есть вероятность, что без меня.
— Я люблю тебя, зараза чешуйчатая, я так сильно тебя люблю, — срывающийся шепот на грани слышимости вкупе с судорожными поцелуями всего, что целуется, увеличил концентрацию розового до уровня максимальной максимальности, причем явно не только в моей голове.
Ибо как открывается дверь в спальню вспоминали мы долго и сообща.
Процессу сильно мешал тот факт, что ручку двери мы нащупывали вместе — я свободной, а Андриан не иначе как третьей рукой, в результате чего, вместо того чтобы открывать дверь, наши пальцы самопроизвольно сплетались, сильно затормаживая процесс. Нам даже пришлось ненадолго оторваться друг от друга, что несколько сгладило кислородное голодание в мозге, и дверь мы все-таки открыли.
— Не кусайся так сильно, — шепчут мне, буквально роняя нас на постель.
— Прости, — каюсь, стягивая с него рубашку, — а у тебя когти прорываются.
— Прости, — в свою очередь каются огнедышащие, который в комнате точно один, но по ощущениям его очень много. — Да где здесь застежки, — обозначает трудности гардероба собственной академии.
Где там у меня застежки, я в тот момент тоже не знала, но личности мы оказались способные, как никак в высшем учебном заведении находимся, поэтому застежки были оперативно найдены, обезврежены, а с когтями и укусами проблемы пришлось решать методом проб и ошибок несколько раз затем закрепляя их на практике.
Практика, к слову, мне понравилась.
Вот так бы сразу. А то всё полигоны-полигоны…