Глава 23

Открывать глаза было очень лениво. Но осознание того, что в этот раз я проснулась раньше, чем Андриан, воодушевило и заставило все-таки открыть… а нет, вот сейчас-сейчас… десять минут спустя все-таки открыть глаза. Ух ты, да я никогда в жизни раньше кого-то не просыпалась. Очень необычные ощущения!

Даже интересно стало, как это у нормальных существ работает. Осторожненько проскальзываю в крепких объятиях и приподнимаюсь, стараясь не потревожить своими поползновениями и без того нервную личность.

Но дракон все еще беспокойно спал, обхватывая меня руками и ногами так крепко, что впервые за время пребывания в академии этой ночью мне не было холодно спать. Его пальцы рефлекторно то сжимались, то разжимались, оставляя едва заметные следы на моих плечах, а ноздри трепетали, с каждым новым вздохом считывая мой запах и на секунду успокаиваясь, когда раз за разом обнаруживали меня рядом.

Но всё же Андриан спал несмотря на то, что ночью мы оба долго лежали в полной тишине, изображая сон, прекрасно зная, что ни один из нас не спит. Он боялся, что я удеру, а я боялась, что он так и не сможет отпустить свой страх. Но мы молчали.

И вот он спит.

А значит, все-таки смог мне довериться.

И от осознания этого внутри так тепло-тепло и легко, что впервые возникают сомнения в том, что я таки пресмыкающееся.

Тихонечко провожу ладонью по его волосам, еще сильнее их взъерошивая, а потом беспокойно оглядываю лицо и плечи. Ой, ну вроде бы не очень покусанный.

Но от прикосновения, которое должно было быть незаметным, дракон вдруг легонько вздрагивает и резко распахивает глаза. Его острый взгляд сначала впивается в мое лицо, затем медленно перетекает на окно, за которым давно уже рассвело, а потом снова соскальзывает на меня.

— Уже утро, — хрипло сообщает очевидное.

— Спасибо, но во времени суток я обычно хорошо ориентируюсь, — лукаво улыбаюсь, снова проводя рукой по его волосам, к которым оказалось очень приятно прикасаться и пропускать сквозь пальцы, ощущая их мягкость и удивительную гладкость. А еще если короткие пряди приподнять над его головой, они попадают в лучи солнечного света, наполняющего комнату, и начинают светиться синеватым оттенком, как пламя свечи в самой ее сердцевине.

— Охота закончилась, — тем же тоном проговаривают мне, отвлекая от созерцания своей шевелюры.

— Да давно уж, — улыбаюсь еще более лукаво, выворачивая из его волос одни мне известные крендельки. Хотя мне тоже неизвестные, но тут главное не победа, а участие.

— Что? — звучит глухое, и я начинаю кусать щеки, чтобы не расплываться в совсем уж наглой улыбке. — Я спрашиваю, что? — Андриан приподнимается и нависает надо мной, будя недавно выработавшиеся рефлексы, но для их реализации дракон мне попался слишком разговорчивый.

— Ну я там немножечко напутала с детальками, — шебуршу миролюбиво, с удовольствием проводя ладонями вдоль его спины, что несколько снизило градус напряженности, но не разрядило опасную для моей попы обстановку полностью.

— И когда? — рычание.

— Когда напутала?

— Когда охота закончилась? — еще более рррр-рычание.

— Да примерно тогда же, когда и напутала, — пожимаю плечами, всё еще кусая щеки.

— Тогда почему? — требовательный взгляд действует не хуже, чем ремень, — почему ты осталась?

Беззаботно потягиваюсь прямо в его объятиях, игнорируя всякие перспективы быть таки отшлепанной.

— Такой ты красивый дракончик, как же я могла тебя не использовать? — говорю, хитро прикрыв глаза.

— То есть ты в меня влюбилась? — звучит ужасно прямолинейный вопрос с нотками прорывающегося ехидства.

— Можно и так сказать, — мурчу, легонько кусая его в плечо, чтобы скрыть покрасневшие щеки.

— Нет уж, говори как есть, — меня, наловчившись за ночь, отдирают от и без того пострадавшего плеча и снова заставляют смотреть в глаза.

— Сначала накорми меня завтраком, — снова капризничаю, отчего-то сильно засмущавшись говорить такие серьезные вещи, как «я тебя люблю».

— Компромисс, — хитро предлагают мне, — я кормлю тебя завтраком, а ты рассказываешь, что на самом деле было условием завершения охоты.

— Ладно, — киваю, улыбаясь. — Настоящее условие — твое искреннее признание в чувствах ко мне, выраженное в любой форме.

Андриан на секунду подвисает, а потом смотрит на меня так, что попа снова чует опасность. Но почти тут же его взгляд меняется, становясь очень довольным и очень хитрым.

— То есть ты, — хитро-хитро тянет, — могла уйти в любой момент, но вместо этого спасла мне жизнь, нагло соврала о продолжении охоты и осталась в академии. Астра, скажи честно…

— Ладно, — перебиваю, — говорю честно. Я влюбилась в тебя как распоследняя эльфийка.

Пауза, во время которой Андриан смотрит на меня так нежно и так игриво, что я ничуть не жалею о своем признании.

— А почему эльфийка? — спрашивают меня, изо всех сил стараясь не рассмеяться.

— Ну как же, — делаю большие глаза, — именно эльфийки влюбляются раз и навсегда, а в случае гибели своего избранника, даже если он не в курсе, что его выбрали, кидаются с балкона насмерть!

— И что, кинешься с балкона насмерть? — едва выдавливает от сдерживаемой улыбки Андриан.

— Обязательно, — клятвенно заверяю, — и обязательно на чью-нибудь насмерть.

— Я люблю тебя, — непоследовательно говорят мне и все-таки расплываются в ужасно счастливой улыбке, а затем нежно целуют и одним слитным движением внезапно поднимаются с кровати, предположительно отправившись за завтраком. Но уже у самой двери Андриан вдруг на секунду замешкивается, и счастливая улыбка сменяется на тревогу во взгляде.

— Ну я пошла, — невозмутимо произношу и в самом деле соскальзываю на пол. Бабушка всегда говорит, что партнера нужно во всем поддерживать, особенно в его тревожных ожиданиях, чтобы не зря тревожился. Или там было «зря не тревожился»?..

В общем, не важно. Начинаю неторопливо убегать.

Громкий рык наполняет комнату, и сильные родные руки снова перехватывают за талию, возвращая меня обратно на кровать.

— Ну ладно, не пойду, уговорил, — тяну хитро-хитро, обвивая шею своего пленителя руками и нагло напрашиваясь на поцелуй.

Позавтракали мы значительно позже.

* * *

— А теперь я считаюсь твоим женихом или нет? — спрашивают меня в процессе поедания конечно же тортика.

Задумываюсь, с усилием припоминая особенности брачного свода.

— Вроде бы еще нет, — тяну с сомнением, накалывая на вилочку новый кусочек.

Тортик у меня вдруг аккуратно забирают и подсаживаются ближе.

— И что же должно произойти, чтобы я считался твоим женихом? — спрашивают совершенно невинно.

— Да в общем-то ничего такого, я должна тебя как-то по-особенному укусить, — проговариваю, заранее смирившись. Всё равно тортик без укуса не отдадут.

— Кусай, — мученически говорят мне, подставляя шею.

— Нет, не в шею. В плечо или руку, — снова мучительно припоминаю, решив не уточнять, что «или» там не выбор, а моя плохая память, которая не помнит, куда именно надо кусать.

Ладно, укушу и туда, и туда, потерпит. Зато наверняка.

Примериваюсь, чтобы было красиво, выпускаю острые зубки и… кусаю!

Ага, красиво в плечо попала, хороший будет шрамик.

— А почему так больно? — спрашивает побледневший Андриан, тем не менее, мужественно терпящий жгучую боль и некоторое онемение конечностей.

— Потому что с ядом, — сочувственно произношу, — иначе шрама не останется.

…

— Шрам не остался, — констатирует дракон пять минут спустя.

— Ага, — тяну с умным видом, делая вид, что так и надо, — теперь еще в руку сделаем.

Анри уже явно что-то заподозрил, но пока молчал, а я с видом ученого-исследователя осматривала его руку, судорожно пытаясь вспомнить, куда там точно надо кусать.

Старательно восстанавливаю в памяти руки папы и дедушки.

А, точно, в запястье!

Так, теперь главное красиво…

Кусь!

— Айш, — все-таки не сдерживает ругательство дракон.

Так, нет, что-то неровно получилось, надо еще раз.

Стремительно сдерживают яд!

— Астра?..

— Не мешай, — журчу сосредоточенно, а затем беру его вторую руку, пока заживает без следа первая и… снова кусаю!

Так, вот сейчас ровнее, но все равно не идеал, да. У папы красивее, а разве могу я допустить, чтобы Андриан был хуже папы?

От еще одного укуса в первую зажившую руку Андриан ругается неприличнее, но мне уже понравилось, поэтому яда для закрепления эффекта я пускаю много, от души.

Так, главное, не убить жертву. Ой, то есть жениха.

— Не всё еще? — спрашивает сквозь зубы жертва.

Придирчиво осматриваю получившиеся две белесые вертикальные точечки ровно посредине запястья Андриана. Ставить их конечно было ужасно неудобно, но получилось на удивление красиво, даже лучше, чем у папы, а ведь мама тот еще эстет. Хотя есть подозрение, что она просто не хотела мучить папу, но это же на всю жизнь, жертва может и потерпеть.

— Всё, — гордо выговариваю, аккуратно проводя пальчиком по получившемся точечкам.

— У твоего отца такие же на запястье, — говорят мне, видимо, в ознакомительных целях, — всегда думал, что это боевое ранение от сражений со змеями.

— Можно и так сказать, — не вижу противоречия.

— Моя очередь, — вдруг произносит Андриан, поднимаясь с кровати, где мы так удачно свели гнездышко из одеял и ели тортик.

— Тоже кусаться будешь? — обреченно вздыхаю, борясь с желанием зажмуриться.

— Нет, Астра, — дракон хмыкает, что-то ища в ящике ближайшего стола, — ты забыла, что вернула мне браслет?

Делаю вид, что ковыряю в одеяле дырочку. Не то чтобы забыла, но то, как неловко я его в прошлый раз вернула, заставляет немного смущаться.

— Угу-м, — шебуршу, опустив голову, но чужие пальцы ухватывают меня за подбородок и заставляют посмотреть в чужие смеющиеся глаза.

— Знаешь, и хорошо, что ты мне его вернула, — Андриан лукаво улыбается, — есть повод сделать тебе предложение нормально.

Немного дезориентированную меня внезапно ставят на ноги прямо на постели, а сами становятся рядом на одно колено.

— Шэрон Аршадаш, — торжественно произносят, — я люблю тебя даже больше, чем ты любишь тортики. Я хочу быть с тобой так долго, как позволит нам жизнь, даже если однажды ты закусаешь меня до смерти.

— Скорее всю кровь выпью, — вставляю из любви к деталям.

— Не перебивай.

— Молчу.

— Это поражает.

— Мне не молчать?

— Молчи. Так вот. Я хочу быть с тобой, хочу любить тебя, хочу смеяться с тобой и есть по утрам в постели тортики. Ты самая замечательная, удивительная и светлая девушка из всех, что я когда-либо встречал. И даже будь у меня выбор, в кого влюбиться, я бы выбрал тебя.

— Честно? — восклицаю умиленно.

— Нет, — невозмутимое.

Ну вот.

— Выходи за меня, любимое мое ползучее создание. Клянусь доверять тебе в меру адекватности…

— То есть не особо?

— То есть да. Обещаю доверять, любить, вовремя кормить и всячески защищать от всего мира.

— А можно пересмотреть последний пункт?

— Нет, брать можно только комплектом.

Ну вот снова.

— Ты выйдешь за меня, Шэрон Аршадаш, почти наследная принцесса змеиного королевства, что бы это ни значило? Выйдешь по-настоящему, а не ради охоты, выгоды или в шутку?

— Угу-м, — киваю смущенно, сильно стараясь не испортить момент.

Андриан, улыбнувшись и уже никуда не торопясь, осторожно берет мою руку и, ласково проведя пальцами от локтя до кончиков пальцев, аккуратно закрепляет уже родной серебристый браслет на моем запястье.

Любуюсь бликами, стараясь сделать вид, что я не плачу, здесь просто дощь.

Как отъявленная интриганка, всю жизнь жившая с существами, способными самую честную правду вывернуть так, что она станет самой отъявленной ложью, я не слишком проникалась любыми сказанными мне словами, будь то слова любви или ненависти, предпочитая следить за поступками, а не речами. Но Андриану, признаться, всё же удалось меня растрогать.

Поэтому я в кои-то веки решила немного помолчать. Хотя нет, одну вещь сказать стоит точно:

— Я тоже тебя люблю. Очень-очень.

Но несмотря на желание отправиться куда-нибудь в медовый месяц без всякой свадьбы, наше уютное гнездышко из одеял всё же не могло просуществовать долго. И дело даже не в том, что, между нами до сих пор висела целая гора неразрешимых вопросов, при решении которых мы наверняка будем долго и упорно ссориться, а в том что:

— Мне нужно идти работать, — грустно шепчет Андриан, когда количество утренних поцелуев давно перевалило за тысячу.

— Пойдем работать, — примерно после двухтысячного поцелуя я была уже очень покладистая.

Взгляд дракона вдруг становится очень ректорским.

— А кому-то пора на пары.

— Не пойдем на пары, — невинно.

— Астра…

— А я, между прочим, тоже имею право знать, что там с красными шнурками твориться! — лучшая защита от пар — это нападение. — Ты мне ничего нормально не рассказываешь!

В драконе явно боролось два чувства — ответственность и нежелание меня отпускать. Последнее все-таки победило.

— Ладно, — сдается, — пошли работать.

Пошли мы оказывается недалеко — в его же собственный ректорский кабинет, где я так удачно упала Андриану на голову недавно. Воспоминания были приятными, а с учетом того, что делать мне все равно было нечего, я быстренько обернулась змейкой и шмыгнула исследовать все недоисследованные углы.

— Только не покалечься нигде, — всё, что мне было сказано до того, как дракон погрузился в кипу отчетов, в которые мне было лень вникать. Все равно потом вкратце перескажет.

Углов оказалось досадно мало, строго говоря, всего четыре, а вот отчетов досадно много, к тому же явно очень сложные, если судить по нахмуренному лицу Андриана.

Лааадно, надо хотя бы заглянуть.

Заползаю на стол.

Как много букв! Ужас, бедный мой дракоша. Очень хочется его пожалеть, но не буду, а то укусит.

Ползаю по столу.

Туда… Сюда…

Скучно.

Устраиваю себе гнездышко из каких-то бумажек.

— Астра! — бумажки оказались нужными, поэтому устраиваю себе другое гнездышко из ненужных бумажек, расположившись чуть сбоку от любимого дракоши. А затем свиваюсь в крепкий клубочек, чувствуя, как снова неумолимо тянет в сон.

Я сплю, дракон работает.

Идиллия.

Но хмурый вид дракона смущал всё больше, а уж когда дракоша ощутимо так начал бледнеть, я и вовсе не выдержала.

— Шшшшто? — спрашиваю тревожно, подняв голову.

— Мы не справляемся, — звучит тихое и ошеломляющее.

— С чччем? — недоумеваю.

— С вами.

И вроде бы хочется пошутить, что мы и сами с собой не справляемся, что уж о других расах говорить, но острое осознание его слов напрочь отсекает чувство юмора.

Они не справляются.

Ну конечно не справляются, о чем я только думала, как могла не предупредить… Скольких змей они поймали? Сотни? Или уже перевалило за тысячу?

— Сколько? — спрашиваю коротко, не сомневаясь, что он поймет.

— Две тысячи триста одна змея была поймана с момента начала облав, — говорят мне, усиленно растирая переносицу, пока я тихо сползала со стола от шока.

Две тысячи злых, загнанных в ловушку змей, большая часть которых наверняка рассредоточена по обычным тюрьмам драконов и демонов, ибо никакая специальная тюрьма такого количества «гостей» в своих стенах не выдержит.

— Беда, — тяну, не замечая, как половина моего тела уже куда-то свесилась.

— Черт побери, нужно немедленно решать этот вопрос, — Андриан положил голову на крепко сцепленные руки, видимо, судорожно пытаясь придумать решение. — Ни одна из тюрем не укреплена достаточно, чтобы сдержать змей, везде прорывы. Буквально. Везде.

Падаю!

На попу приземляюсь уже в человеческой форме и так и остаюсь сидеть на полу, тоже судорожно пытаясь что-то придумать.