Глава 10

— Астра, лорд Андервуд рекомендовал совершать пробежки по утрам, вставай давай! — требовательный голос Милы влез в мои сладкие сны, где я купалась в океане пончиков.

— Я бы порекомендовала лорду Андервуду не раздавать таких опрометчивых рекомендаций, — вяло бурчу, — если он конечно всё ещё демон, а не мангуст…

— А что, мангусты могут с вами справиться? — звучит заинтересованное.

— Смотря какие… — философски тяну.

…

…

— Астра!

Всхрапываю, просыпаясь.

— Да-да, — шебуршу, — есть, например, у Совета Рас подразделение бойцов под кодовым названием «мангусты», которое занимается исключительно разработкой методов борьбы со змеями. Разумеется, суперсекретное.

— Но вы о нём конечно же знаете? — в голосе подруги отчетливо слышится смех.

— Разумеется, — ухмыляюсь с закрытыми глазами, — и даже подкидываем им иногда интересные идеи…

Мила весело хмыкает, но потом снова начинает ощутимо теребить меня за плечо.

— Ну ладно, вставай давай. Папа у тебя, конечно, не мангуст, но ремнем по попе съездить может.

Тут не поспоришь.

Но бегать без завтрака я отказалась категорически, и хотя мне кощунственно угрожали свободным полетом из окна, своё право на три бутербродика я всё-таки отстояла.

— Астра, быстрее! — Мила в нетерпении притоптывает ногой около двери. — Сейчас еще проверяющие пойдут, можем попасть на наказание, а то и вовсе на выселение.

— Суббота, восемь утра, — смотрю на неё как на сумасшедшую, — кто пойдет что-то проверять в такое время?

— Именно в это время они обычно и ходят. — Мимо меня проплывает Анесса, по-демонически нагло уводя у меня виноградинку. — И если ты спишь так, что и магический взрыв тебя не будит, это не значит, что к нам тут не заходят.

— Определенно нужно познакомить этих церберов с моей бабушкой, — тяну восхищенно, приступая ко второму бутербродику, — она возьмет их на службу без всякого собеседования — таких тварей еще надо поискать.

— Быстрее, Астра!

Жую.

Но внезапный стук в дверь с каким-то непонятным мне ритмом отвлекает от поглощения второй половины бутербродика и заставляет Милу подскочить на месте.

— Проверяющие! — голосит, в панике начиная метаться по комнате. — Убирай!! Убирай запрещенку! — едва ли не напрыгивает на мою съедобную полянку.

— Давайте, убираем, быстро! — Анесса тоже в панике подбегает к нам.

Убираю! В рот.

— Всё в себя, девочки, всё в себя! — кричу, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Несмотря на мои старания, подзатыльник от Милы мне таки прилетает.

Тем не менее, благодаря раннему предупреждению и своевременной диагностике сложившейся чрезвычайной ситуации серьезный вред здоровью от посещения проверяющих всё же удалось избежать. Но терроризирование здоровым образом жизни избежать оказалось куда сложнее ввиду его непосредственного наличия рядом с моей кроватью.

— Астра, бегать!

— Астра не бегать, Астра — ползать, — аргументирую, крепко держась за спинку кровати, пока мою ногу вероломно стаскивают с этого уютного гнездышка.

— Предлагаю окно, — меланхолично произносит в край оборзевшая Анесса, демонстративно распахивая оный не предназначенный для санкционированных полетов проём.

— Закрой-закрой, — верещу, — опять какая-то спятившая гадость с полигонов прилетит! — жукам-таракашкам, преспокойно живущим в вечном лете стадиона, не объяснишь, чем чреват перелёт магических границ поддерживающего температуру заклинания.

— Беспроигрышный вариант, — Анесса растягивает губы в бесконечно жестокой улыбке, — либо ты побежишь на пробежку, либо от жуков, которых не переносишь.

С какими же ужасными личностями я живу!

— Мила, стой, смотри, я учусь, Мила! — хватаю первый попавшийся конспект по теории магии и яростно в него вглядываюсь.

— Ну да, конечно, — меня снова вероломно хватают уже за обе ноги.

Жужжание от окна резко подбрасывает меня на месте.

Бросок! И со смачным жмяканьем залетевшая к нам обезумевшая от холода гадость красивым пятном размазывается по моему конспекту.

Скорбно смотрю на него.

Пожалуй, хватит с меня на сегодня теории магии.

— Не пойду-у-у-у! — оглашаю комнату похоронным стоном, когда меня снова хватают и начинают тянуть к выходу.

— Да и черт с тобой! — психует подруга, отталкивая меня от себя и вылетая за дверь.

Мила вылетает, а жуткая черная размером с мой палец дрянь залетает.

Ну что ж.

По праву сильнейшего теперь это её комната.

— Мила!! — ору, кидаясь следом.

* * *

Пробежка мне не понравилась.

Как минимум, своим существованием.

Но бодрый папенька, явившийся тренировать нас, был строг и непоколебим: бегать мы теперь должны каждое утро. Еще и общефизическая подготовка должна быть после пробежки обязательно.

— Иди ты к бабушке, — яростно шепчу, отжимаясь на полигоне в свой собственный долгожданный выходной.

— Змеиная, отойдём на пару слов, — говорят мне перед серией устраиваемых под папенькиным контролем поединков.

Отхожу.

— Ну здравствуй, дочь, — наконец говорят мне, когда на нас падает непроницаемый магический полог.

— Главное вовремя поздороваться, — бурчу, крайне не настроенная на общение я.

— Может, хоть обнимешь отца? — хмыкает ничуть не смутившийся папенька. — Три месяца ведь не общались.

— Ремень держи на виду, — подозрительно его осматриваю и только потом неохотно падаю в родные объятия.

— Ну и что ты тут устроила? — спрашивают меня с обреченным вздохом, крепко прижав к груди и мягко покачивая.

— Да так, — пожимаю плечами, — понадкусывала кое-кого немного, но всё в пределах действующего законодательства.

— Ты всерьез увлеклась Андрианом?

— Не знаю, — в первый раз отвечаю честно, — но он мне нравится как никто и никогда раньше.

Папа вздыхает.

— А что за массовое убийство змей, которое ты устроила в Храме?

— Они покушались на моего ректора! — шиплю.

— Не строй из себя защитницу, уверен, свои действия ты полностью осознавала и продумывала.

— Ты слишком хорошего обо мне мнения, — усмехаюсь.

Папа отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Астрёныш… — тянет сурово.

— Ну хорошо-хорошо, да я прекрасно осознавала, что делаю, но сам понимаешь… — вздыхаю перед неприятными словами, — …это тебя не касается.

— То есть по-прежнему тайны? — папа горько усмехается.

— По-прежнему, — виновато утыкаюсь ему в рубашку.

— Расскажешь бабушке?

— Пока нет, — хмурюсь, — боюсь, это может привести к полной потере контроля над ситуацией. Бабушка… это бабушка.

Папа немного помолчал, не споря, но и не одобряя.

— Ладно, оставим пока это, — выдал преувеличенно бодрым тоном, — что думаешь насчет турнира? Кстати, я вам еще не объявил, но он состоится уже через неделю.

— Почему так скоро? — восклицаю.

— Академия драконов не сильно обрадовалась моему переходу, скажем так.

— И ускорила турнир?

— Да.

— Ох, пап, — тяну, набираясь храбрости, — а можно как-то устроить… чтобы я выступала не за свою команду, а команду соперников?

Папа не удивился, нет. Папа закаленный, он только вздохнул.

— Чисто теоретически можно воспользоваться конвенцией, согласно которой после войны змеи и драконы не могут выступать друг против друга в любой, даже игровой форме. Опять же, чисто теоретически Академия Драконов является официальным представителем драконьей власти на континенте, поэтому… шансы есть.

— А учитывая твои связи… — лукаво подталкиваю, прекрасно зная об этой конвенции. Но бабушка всегда говорила, что устройство мужчин наивно до простоты — они гораздо охотнее включаются в работу, если считают, что это исключительно их идея.

— Мои связи мной слишком недовольны в данный момент, — папенька морщится.

— Ну ладно, — грустно вздыхаю и якобы расстроено опускаю голову, пряча хитрую улыбку, — попробую сама разобраться, в конце концов это мои проблемы.

— Да нет, почему сама, — папенька задумчиво гладит меня по спине, — я всё-таки попробую помочь.

О-о-очень коварно улыбаюсь.

А еще бабушка говорила, что мужчинам важна инициатива во всем — в том числе и в помощи. Вот если бы я просила, он бы начал сопротивляться, но расстроенная беззащитность действует куда коварнее.

В общем, змея по рождению и по жизни, да-да.

Еще немного поговорив о том, как там дела дома, мы разошлись вполне довольные друг другом.

Далее последовала серия экзекуций, состоящая из трех поединков подряд, где единственной моей задачей было вовремя кусаться. Но самым страшным событием выходного дня стала новость о том, что такие экзекуции теперь будут совершаться каждый день без права помилования (даже для тех, кто планирует выступать за другую команду). Более того, тем, кто несправедливо не помилован доставалось почему-то больше всех.

— Что это за бросок, Астра?! — орут на меня к исходу пятого дня упорных занятий.

— Бросок-то был хороший, жаль, что мимо, — бурчу, стараясь не терять силы духа.

— Отпрыгнуть назад и свалить половину собственной команды — это ты называешь хорошим броском?!

— Я просто немного не сориентировалась, — продолжаю бурчать, стыдливо косясь на ректора, который впервые за всё это время присутствует на наших занятиях. Вообще-то, именно он должен был нас тренировать, но они с папенькой как-то очень быстро решили, что два альфа-самца на один выводок курятника в нашем лице — это перебор.

Папа только зло выдыхает, пока ректор в свою очередь с удивлением косится на него.

Видимо, общение с дочерью в его представлениях выглядит как-то не так.

— Остальные, в целом, молодцы, — папенька значительно снижает градус осуждения, — но злости вам откровенно не хватает. Учтите, ваши соперники живут в постоянной атмосфере жесткой конкуренции, они сожрут вас быстрее, чем Астра догрызёт орешки, КОТОРЫЕ Я ПРОСИЛ УБРАТЬ!

Давлюсь орешками и стремительно запихиваю их обратно в карман.

— Ах да, Улсен! — папенька вспоминает про ещё одного провинившегося и начинает активно его отчитывать. Услада для ушей! Как же я люблю моменты, когда родители ругают не меня… Ради такого я даже смирилась с наличием младшей сестры.

Когда отчитывания папеньки переходят на новую жертву, я уже не могу скрыть блаженную улыбку, но один короткий взгляд в мою сторону сразу напоминает, кто тут в самом непривилегированном положении.

Грустно.

Грушу.

— Астра и Арвенсон, встали на исходную!

Оказывается, в том, что твоё имя начинается на «а» определенно есть скрытые недостатки.

Исходных у нас было две — по разные стороны зеркальной полосы препятствий, в центре которой находился импровизированный приз в виде отнятых у меня в самом начале занятия бутербродов. Тот, кто пройдет все препятствия и схватит бутерброд первым, тот и выиграл. Но большая проблема состояла в том, что папенька специально корректировал сложность так, чтобы к центру мы прибыли одновременно и вынуждено перешли к следующему типу тренировки — поединку.

— Начали! — дает отмашку папенька.

Начинаю неспешно, прекрасно зная, что в конце нам всё равно придется сражаться.

— Астра, ты там поспать решила по дороге?

— Вы же сами нас заставляли читать учебники по теории игр! — кричу, вяло прыгая по тонким веревочкам, натянутым над зыбучим песком. — Я просто веду себя как рациональный игрок, которому выгодно отклониться от стратегии максимальных усилий!

Не то чтобы я на самом деле читала учебник, но Мила что-то подобное периодически бормотала, когда повторяла домашку.

— Ай! — мне в попу прилетает электрический заряд.

— Достаточно, чтобы пересмотреть стратегию?

— Пш-пш! — грустно комментирую.

Как жить с таким отцом, книжка не рассказывала.

Исправно пройдя все испытания, поочередно прочувствовав себя макакой, змеёй, пандой, бабуином, и просто идиоткой, которая вообще непонятно, чем тут занимается, выбегаю на короткую дорожку до своих нечестно отобранных бутербродиков и встречаюсь!

Но не с А… как-там-его-звали, а с его вероломно пущенным заклинанием оглушения.

Уй!

Заклинание, вылетевшее слишком внезапно даже для меня, проскальзывает по ноге и до центра я допрыгиваю подбитым, но не сдавшимся мячиком.

— Ну уж нет змея! — ревёт какой-то там А и кидается мне наперерез.

Как меня всё достало!

Вместо того, чтобы просто укусить гада, неожиданно даже для самой себя складываю пальцы в кулак и со всей силы вдариваю этому А по лицу.

— Астра!!

Да иди уже к бабушке!

Смазанный рывок, ошарашенный А мелькает перед глазами, и не пострадавшей рукой я хватаю свой законный бутербродик!

Жую!

Злостно жую, несмотря на ноющую боль в пальцах.

— Это что такое… — ко мне подлетает папенька, но пока я оцениваю свои шансы на выживание, теплые руки обвивают мою талию, а над головой звучит строгое:

— Хватит на сегодня.

И меня утаскивают в портал.

Оказались мы в знакомой уже столовой. Бутербродик у меня молча забрали, руку чем-то перевязали, а потом, взяв за плечи, аккуратно посадили за стол, на котором тут же появились те самые вариации завтрака, которые понравились мне в прошлый раз.

Плюсы замужества наглядно.

Моргаю.

— О чем ты только думала, когда демона по лицу решила бить? — Андриан неодобрительно косится на то, как булочку я себе беру исключительно левой рукой.

— О его переносице, — буркаю, — а ты с чего вдруг решил проявить милосердие?

Между прочим, в предыдущую неделю он даже не думал меня спасать.

— Нам нужно поговорить, — поясняет Андриан свою щедрость, — о турнире.

— Хочешь напомнить, что я должна попасть в другую команду? Так я уже над этим работаю.

— Нет, Астра. Я хочу, чтобы ты в принципе не принимала в нём участие.

— С чего бы? — удивляюсь. Раньше он мне таких амнистий не выписывал.

— На территорию академии несколько раз пытались пробраться змеи, одну из них удалось поймать живой. И теперь у нас есть все основания считать, что главной целью заговорщиц являешься ты.

Давлюсь булочкой.

— Папа в курсе? — незамедлительно спрашиваю, удивляясь, почему я ещё не в какой-нибудь башне под облаками, из которой смогла бы выбраться только в качестве осадков.

— Ты даже не удивлена, — Андриан сразу включает режим подозреваки.

— Мы, змеи, товарищи целеустремленные, — как можно более беззаботно пожимаю плечами, — если решили, что нам кто-то не нравится, то добиваем его до последнего. Папа в курсе? — спрашиваю с нажимом.

— Нет, — Андриан режим подозреваки не выключил, но перевёл его в фоновой режим, — я решил сначала поговорить с тобой.

— Спасибо, — говорю искренне, — не ожидала, что заслужу твоё доверие в таких серьезных вопросах.

— Я не считаю тебя ребенком, не способным трезво оценить ситуацию. Ты уже не раз показывала, что кому-кому, а тебе можно доверять.

Как-то даже посарказмировать на эту тему не получается, так я на самом деле тронута.

— Могу я сама поговорить с этой змеёй?

— Нет, — ректор морщится, — она, кхм, попалась нам не в самом здоровом виде, и, к сожалению, довольно быстро скончалась.

— А как вы поняли, что ей нужна я?

— Мы поймали её на пороге твоей комнаты. Ребята немного не рассчитали с методами допроса, и всё, что удалось узнать — «нам нужна Аршадаш».

Вот это я доползалась, конечно.

Грустно отпиваю чаёк.

— Надо сказать папе, но рассказывать буду я, — хватаю и быстренько заглатываю всё, что попадается под руку. — Построй портал, пожалуйста.

— То есть я при этом разговоре присутствовать не буду? — Андриан смотрит на меня в точности как декан боевиков, когда я набираю два лишних килограмма на выходных, и моя попа перестаёт влезать в резиновый шланг, который все почему-то называют подземным тоннелем.

— Прости, мы будем обсуждать темы, в которые тебя я посвящу исключительно после свадьбы, — с деланым сожалением возвращаю ему его же слова при разговоре о неизвестном информаторе.

— Я тебе уже сказал — вперёд, можешь даже платье не надевать, — откровенно угрожают мне очень угрожающим тоном.

Видимо, для большего устрашения Андриан даже поднимается и делает шаг в мою сторону.

Пугаюсь.

— Куда же девочке да без платья, — пячусь, беспомощно вскидывая руки. — Да и потом, ты еще не настолько меня любишь, чтобы выдержать знакомство с моими родственниками.

— Уверена? — говорит мне сама суровость.

— Более чем. Я сама себя так не люблю, чтобы со своими родственниками общаться.

— Забавно, то есть я тебе доверяю, а ты мне, получается, нет?

— Получается, — тут не поспоришь. — Открой портальчик, а? — жалостливо тяну.

Андриан, кажется, даже немного офигел от моей наглости.

— Когда-нибудь я тебя всё-таки выпорю, — звучит крайне недовольное, но портал мне всё же открывают.

Сигаю!

Папенька сидел в очередном сером, как хмарь за окном, кабинете и листал такую же серую папку с таким же серым выражением лица. Кажется, я теперь понимаю, почему он ещё с нами не развёлся — такая гарантия красок в жизни необходима каждому, кто здесь работает. Главное, правильно дозировать.

— Что случилось? — тут же нахмурился мой прародитель.

— Я доползалась, — удрученно возвещаю.

— Тебя что, соседи нашли?

— Зачем им меня искать, — удивляюсь, — они, наоборот, наверняка будут рады, если я потеряюсь навечно.

— Тогда что?

Быстро вкратце обрисовываю ему ситуацию.

Судя по лицу папеньки, мы с Андрианом ещё никогда не были так близки к смерти.

— Перед смертной казнью даётся последнее слово, — быстро проговариваю до того, как родитель не приступил к завершению того, что сам же двадцать лет назад случайно начал. Меня то есть.

— И что же ты можешь мне сказать?!

Ремень близко.

— Они хотели меня с самого начала!

— Что?! — папенька начинает на меня надвигаться.

— Пап, ну что поделать, такая я замечательная, что все меня хотят… — Отпрыгиваю. — Ты, наоборот, должен гордиться тем, какой ты способный, с первого раза такой бриллиант получился!..

— Не заговаривай мне зубы!!

Еще раз отпрыгиваю.

— Ну пап, ну понятно же, что я им не просто так нужна. — Примирительно вскидываю руки. — Уж не знаю, мозги они мне промоют или клан мной будут шантажировать (хотя это скорее клан их будет шантажировать, чтобы меня забрали обратно), но явно же не будут змеи просто мстить на территории Андриана!

— Змеи то?!

— Пап, змеи мстительные, но не больные! Не стали бы они ради этого ко мне так рьяно соваться, выждали бы, нашли удобный случай! Но не пошли бы на верную смерть.

Папа шумно выдыхает и запускает руку в волосы.

— Нужно сообщать императору и твоей бабушке. Немедленно.

— Но ты же понимаешь, как именно будет решаться эта проблема? — осторожно уточняю.

— И как же? — папа, похоже, в самом деле плохо понимал.

— Кровью. — Холодно поясняю. — Они нанесли оскорбление нашей семье, а эти проблемы решаются только одним путём — объявлением войны от нашего клана. Тут тебе не империя и не независимые королевства с их армиями. В нашем роду подобные вопросы решаются лично нами.

— Что ты хочешь сказать?.. — до папы, кажется, начало доходить.

— Нападение. Всем нашим родом. На Храм.

— Что значит всем?..

— И мама, и я, и даже сестра обязаны будем туда пойти и лично убить тех, кто посмел не повиноваться и ставить под угрозу существование всей нашей расы.

Столь заковыристых ругательств от папы я ещё никогда не слышала.

— А можно как-то исключить из этого списка маму и сестру? — стонет папенька.

— Я тебя тоже люблю, пап, — тяну с сарказмом.

— Астра, ну я же… я бы посмотрел на змею, которая рискнёт тебя сожрать.

— Ну да, меня разве что поднадкусывают, — соглашаюсь с обидой.

Нет, в общем-то, папу понять можно.

Женщины бывают двух типов: те, которые открывают банку огурцов сами, и те, которые делают вид, что у них лапки (читай: красивый маникюрчик). Первые предпочитают спасать себя сами, а вторые верно и преданно ждут, когда страшный и ужасный дракон превратится в прекрасного принца, осознает все свои прегрешения и унесет спасенную за неимением других врагов героиню в закат на размножение.

Вот мама, очень похожая на своего папу-эльфа, больше ко второму типу относится. Ну а сестра у нас тот ещё чайник — в голове у неё ветер свистит так, что рефлекторно хочется пойти на поиски заварки.

Я же получилась какой-то дикой смесью папеньки и бабушки — убиваю наповал и словом, и делом, и вообще та ещё тварь ядовитая.

— Астёныш, решать тебе, — папа устало опирается рукой на стол, — в конце концов, ты у нас бабушкина наследница, я не могу тебе приказывать.

— Ты как-то очень избирательно об этом вспоминаешь.

Папа тяжело опускается обратно на стул.

— Я реалист и не хочу играть в героя, который положит всю команду только потому, что решил справиться со всем сам. — Говорит жестко и глухо. — Факт: это дело не решить без вмешательства змей. И выбирая между вами всеми под предводительством Миледи и тобой… я бы выбрал тебя.

— Да я тоже как-то всегда себя выбираю, — натянуто улыбаюсь. — Так что предлагаю следующее: убивать змеи меня явно не хотят, так что моей жизни, по крайней мере сразу, ничего угрожать не будет. Позволим им думать, что я упряма, избалована, безответственна, и у меня напрочь отсутствует чувство самосохранения. — Подвисла. — В общем, врать не будем. Останусь жить как жила — рано или поздно они появятся, и вот тогда мы поговорим. Либо на моих условиях, либо на их, но разговор состоится точно. А дальше… мы, змеи, друг с другом всегда умели находить общий язык.

— В общем, ты хочешь стать приманкой. — Папа, кажется, с трудом удерживает во главе разумную часть себя, изо всех сил не поддаваясь навязчивому желанию спрятать меня где-то в подземельях, откуда я смогу выбраться только в качестве росточков.

Осторожно делаю пару шажков назад.

Если папа таки не выдержит, я лучше выберу вариант Андриана с башней, откуда я смогу выбраться только в качестве осадков. Мне всегда говорили, что надо больше дышать свежим воздухом.

— Пап, ну сам посуди, убивать меня вряд ли будут. А если и будут, то подавятся.

— С Андрианом сама будешь разговаривать. — Звучит немного угрожающее.

— Па-а-а-ап, — тяну хитро, и опытный родитель тут же настораживается, — а давай скажем Андриану, что проблема была донесена до императорского рода, и я действую в соответствии с их приказами? Но эти приказы, разумеется, большая тайна, и мы ни в коем случае не должны их разглашать. Напустим тайны, мистики, спецэффектов добавим… ну вот это вот всё.

— Нет, — звучит категоричное. — Мои ребята должны знать, что никакой помощи на самом деле нет!

— А кто говорит про помощь? — шепчу сладко-сладко. — Мы лишь скажем, что императорский род занялся этой проблемой, и даже не соврём, папа. Ни единым словом, — моё шипение становится по-настоящему гипнотизирующим. — Никакой лжи, исключительно правда с неуточненными деталями…

— Астра, не смей применять ко мне эти свои штучки! — папа взвивается.

— Не буду, — покаянно произношу. Зачем их еще раз применять, если они уже сработали.

— Ладно. Но разговаривать ты будешь с ним сама.

Победно улыбаюсь.

* * *

— Что значит тайна?! — бесится Андриан, комкая в руках официальное письмо от императорского рода Шарш, заверенного по всем правилам магической почты с подтвержденным оттиском крови её законного представителя. — Какого черта даже такое важное дело они не готовы решать совместно с нами?!

— Шаршы те ещё интересные личности, — сочувствующе поддакиваю, стараясь не морщиться. Исковерканное драконами столетия назад имя моего рода адски режет слух. Впрочем, драконов винить не в чем: собственную транскрипцию своей фамилии мы так и не сподобились предоставить, посчитав, что когда-нибудь нам это будет выгодно. А не змеиному слуху разобрать, что мы там шебуршим, сложно. При небольшом усилии мы вообще можем разговаривать так, что другие существа и не поймут, это ветер шелестит или мы новые туфельки обсуждаем. — Никто никогда до конца не знает, что там у Шаршов на уме в конкретный момент времени. — Задумываюсь на секунду. — Впрочем, что до, что после конкретного момента времени картина того, что у них на уме, обычно не проясняется. Возможно, потому что никто ещё не смог обнаружить их ум, и тут сразу напрашивается логичный вывод…

— Я понял! — Андриан трескает рукой по столу, пока я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не заржать. Ну не могу я долго быть серьёзной. — Ты уверена, что они не заодно с заговорщицами?

На миг задумываюсь, не могло ли нашему императору стать настолько скучно, чтобы он принял участие в заговоре против самого себя. Вообще, мог бы, но он недавно с огорода моей демонической бабушки вернулся… уверена, на данный момент ему не скучно просто от того, что он выжил.

— Уверена, — озвучиваю вслух.

Андриан вглядывается в меня несколько секунд, а потом яростно стучит кулаком по столу ещё раз.

— Скажи, что ты в этих интригах никак не замещана, — глухо просит.

Сердце ёкает.

— Конечно, я замещана, Андриан, — грустно произношу, — странно было бы, если это не так.

— Я не готов подвергать тебя опасности, — приняв решение решительное драконище встаёт и делает несколько шагов ко мне.

— А я тебя не спрашиваю, — говорю сурово, вытянув перед собой обе руки, — хочешь, чтобы и я перестала с тобой сотрудничать?

Андриан замирает.

— Что? — звучит короткое.

— Удерживать меня ты не сможешь, уж прости, а дело я это так или иначе обязана закончить, это мой долг перед императорским родом. Действительно хочешь сидеть и дергается, где я и что со мной вместо того, чтобы действовать сообща? — вкрадчиво поясняю. — «Не можешь победить — возглавь», Анри. Лучшая фраза всех времён.

Андриан сглатывает, и я чувствую, что снова победила.

В итоге из кабинета меня практически выкинули, не простив откровенный шантаж. Сообщили только, что участники турнира начнут прибывать уже завтра, и мне стоит держать свой любопытный хвост в комнате и никуда не вылазить, пока они всех проверяют на предмет проноса заговорщиц в своих чемоданах.

Ну и пусть дуется. Зато мама, сестра и бабушка пока в безопасности.

А уж убить змеюк мы всегда успеем.

Надеюсь.