Глава 12
— Они снова напали!
— Кто «они»? — не понимала Анастасия, что творится на улице.
— Чужие у поселения…
«Ну ни в одном мире спокойствия нет… Вечно кто-то с кем-то воюет и что-то делит», — нахмурилась девушка.
— Жди тут!
Голуба вновь выбежала на улицу, а через несколько минут вернулась бледная и напуганная.
— Это точно кочевники! Я не нашла Изяслава… Бежим со мной скорее!
— Куда? Пошли вдвоём его искать! — Анастасия поправила нож за кожаным пояском и вышла на улицу за Голубой.
— Прячется небось где-то. Быстрее, бабам тут не место!
Девушка замерла. Она будто оказалась в центре какой-то ожившей исторической картины. Со всех сторон раздавались животные крики нападающих. Кочевники, с разрисованными глиной лицами, одетые в странные одежды из грубой кожи с мехом и металлическими вставками, за ограждением из рва и кольев убивали ножами, мечами и стрелами сопротивляющихся мужчин, а женщин за волосы тащили к лошадям.
Защищающиеся мужчины старались не пускать врагов внутрь, метали копья, пускали стрелы.
Староста, прячась за полуземлянкой, натянул тетиву и выпустил стрелу в мужчину на коне, который явно был предводителем напавших кочевников. Стрела со звоном попала в грудь и упала на землю. Воин в высокой меховой шапке прищурился, осматривая поселение, и мечом в руках указал на колья, которые препятствовали проникновению внутрь территории. Мирослав понял, что тела кочевников защищены металлом на груди, спине и на передней части бёдер, а у некоторых и шапки были с металлическими вставками. Для стрел оставалось не так уж и много уязвимых мест. Староста рыкнул, схватил колун, торчащий в колоде для заготовки дров, и крикнул двух друзей. Мужчины кинулись сражаться с врагом. Кочевники с короткими чёрными бородами рубили березовые колья у центрального входа в поселение, несколько воинов на лошадях прорвались внутрь.
— Настя! — крикнула Голуба, выводя девушку из ступора.
Она подвела Анастасию к бане и открыла дверцу.
— Прячься скорее!
— Нет, я не могу! А как же ты с Добраном? И Изяслава не нашли…
Голуба смекнула, что девушка сама не зайдёт внутрь, а будет рваться защищать других, и пошла на хитрость.
— Так ты поглянь, может, Изяслав за печью прячется.
Настя заглянула внутрь бани, но отсутствие лучины и огня в печи не позволяли рассмотреть помещение полностью.
— Изяслав!
Девушка забежала внутрь, но тут же оказалась во тьме и услышала позади звук засова на двери.
— Нет! Голуба, открой! — она метнулась обратно к выходу и стала барабанить кулаками по деревянным доскам. — Не запирай меня! Куда ты? Спрячься со мной!
— Мне нужно найти остальных детей! Сиди тихо!
— Выпусти меня! Я тебе помогу!
— Ишь чего удумала! Тебя, белую, кочевники, чтоб им пусто было, за версту увидят и тут же заберут! Посиди пока тут!
Женщина услышала детский плач и убежала в соседнее жилище.
— Нет! — заплакала Настя.
Ей было страшно из-за того, что творилось вокруг, но ещё больше её пугало то, что сегодня могут умереть все, кого она знает.
Анастасия плечом навалилась на дверь, пытаясь её сломать, но всё было бесполезно. Сквозь щели между грубых досок она видела, как староста копьём проткнул наездника, и тот замертво упал с лошади на землю. Голуба с другими женщинами бегала по поселению. Они хватали детей и матерей с младенцами и запирали их в уличном подвале, где хранятся скоропортящиеся продукты.
— Добран! — крикнула женщина и помчалась навстречу мужу.
Двое мужчин с ножами окружили Добрана. Он отбивался от них, держа в руке топор.
— Уходи! — крикнул жене, ранив одного нападающего в руку.
Голуба не стала слушать, подняла с земли возле убитого жителя копьё и замахнулась на одного нападающего в попытке защитить мужа. Женщина охнула и замерла.
— Голуба! — Добран, не переставая сражаться, заметил кровь на губах жены.
Женщина выронила копьё, медленно осела на колени и упала вниз лицом. В спине у неё торчала стрела с развевающимися плетëными нитями на конце.
— Голуба! — Анастасия билась об доски, заметив на земле неподвижную приёмную матушку.
— А-а-а! — зарычал Добран и с ещё большей ненавистью накинулся на скалящегося кочевника.
Мужчина кинул топор, и тот воткнулся в грудь ближайшего врага. Озлобленный муж убитой выхватил нож из-за пояса и сцепился со вторым нападающим. Добран получил в челюсть, он тряхнул головой и вытер разбитые губы кулаком. Кочевник после обманного манёвра хотел нанести следующий удар, но Добран присел и сбил его с ног. В шею врага тут же вонзился нож. Противник захрипел и скончался.
— Голуба… — мужчина подбежал к лежавшей без движения жене и дотронулся до её безжизненного лица. — Милая… Голубушка моя… Как же мне теперь… Жизни без тебя нет…
Анастасия разбежалась и со всей силы врезалась в дверь бани. Засов треснул, девушка с дверью вылетела на улицу и упала на землю. Настя застонала и схватилась за руку. Резкая боль пронзила плечо.
— Матушка! — из-за хозяйственной постройки, спотыкаясь и падая, бежал Изяслав.
— Нет, Изя, нет! Убегай! — Настя поднялась на колени и закричала что было мочи. — Прячься!
— Изяслав! — Добран увидел, как один из нападавших натягивает тетиву, метясь в мальчика.
Анастасия, в ужасе раскрыв глаза, словно в замедленной съемке наблюдала, как Добран бежит к сыну, хватает его на руки и разворачивается спиной к врагу. Стрела, предназначенная для Изяслава, воткнулась в спину его отца.
— Не-е-ет! Добран! — девушка поднялась на ноги и, придерживая левую руку, помчалась к ним.
Мужчина упал на колени, но продолжал держать вырывающегося сына. Вторая стрела угодила Добрану в плечо.
— Будь сильным, дитя моё… — грустно улыбнулся он Изяславу.
— Матушка… Батюшка… Нет… — навзрыд плакал мальчик.
Анастасия добежала до них, упала на колени и тут же прикрыла собой ребёнка с другой стороны.
Враг готовился выпустить третью стрелу, но он был сбит с ног ударом топора старосты в висок и рухнул на землю.
Добран закрыл глаза и повалился на землю. Изяслав плакал и тряс отца.
— Твари! — закричала Настя, сжимая кулаки. — Вы за всё ответите! — горячие слезы текли по щекам, волосы разметались по плечам, прилипая к мокрому лицу.
Предводитель кочевников, с небольшими чёрными усами и короткой бородой, сидя верхом на коне, задержал взгляд на девушке с белыми как снег волосами. Мужчина осмотрелся, он понял, что его отряд понëс серьёзные потери. Жители поселения дрались до последнего, отбивали пленных и жертвовали собой ради спасения других. Главарь принял решение отступить. Он поднял руку вверх, и тут же протяжно прозвучал рог. Захватчики, поживившись оружием, шкурами и домашним скотом, стали отступать и через несколько минут покинули поселение. Они ускакали в поле и скрылись в дальнем лесу.
Какое-то время жители не двигались, осознавая, что произошло и сколько погибло людей.
— Изяслав, — Настя обняла ребёнка, он плакал, уткнувшись ей в плечо.
Староста и волхв стали отдавать приказы. На постах выставлен караул, по периметру поселения начали разводить костры, чтобы приметить врагов, если те решат вернуться ночью.
Волхв Несмеян чернее тучи ходил от одного человека к другому, которые без признаков жизни лежали на земле, он щупал им руки, прислонялся ухом к груди, открывал веки и отрицательно качал головой. Волхв исподлобья кидал злые взгляды на Анастасию и продолжал работу.
— Несите всех раненых ко мне в жилище! Там просторнее! Давайте, быстрее! Найдите знахаря! — командовал Мирослав.
— Знахарь отдал душу богам! — крикнул другой мужчина, помогая перетаскивать раненых.
Изяслава забрали из рук Анастасии двое женщин и увели к себе в жилище. К девушке подошёл староста, помог ей подняться с земли и успокаивающе прижал к себе.
— Мертва, — холодно произнёс волхв, осмотрев Голубу. — А Добран ещё дышит! Быстрее его на стол! Несите в жилище старосты!
Волхв время от времени тоже занимался лечением людей и сейчас, когда знахаря убили, полностью взял эту обязанность на себя.
— Голуба… Добран… — Анастасия плакала и не находила себе места.
Девушка встала на колени перед приёмной матушкой, убрала волосы с её лица и положила два пальца на шею. Девушка хоть и не была врачом, но признаков жизни тоже не замечала. Насте было очень жаль Изяслава. Она чувствовала шок и боль от осознания потери человека, который стал для неё второй матерью.
Мирослав поднял девушку с промëрзшей земли и, как мог, пытался успокоить. Мужчины унесли Добрана в жилище старосты, а Голубу в её полуземлянку, чтобы подготовить к переходу в мир Нави.
Анастасия растерянно смотрела по сторонам, наблюдая, как жители поселения, нахмурившись и опустив головы, переносят раненых, убитых, собирают оружие и разбросанные после набега кочевников вещи. Настя перестала плакать, но она не знала, что ей теперь делать. Девушка находилась словно в шоковом трансе. Мирослав заметил, что девушка морщится и придерживает на весу левую руку.
— Что у тебя с рукой? Тебя ранили?
Анастасия отрицательно покачала головой.
— Голуба меня заперла в бане, чтобы меня не убили…
— Правильно сделала.
— Она меня спасла, а сама… Сама… — девушка вновь разрыдалась.
— Ну всё, всё! Иначе вы бы обе погибли. Или, что ещё хуже — могли оказаться в плену у кочевников.
— Я видела, как её убили… Она помогала прятать других детей…
Староста приобнял Настю и успокаивающе погладил по спине.
— А я не могла выбить дверь… А когда получилось, то поняла, что не могу двигать левой рукой. С-с-с… Больно… — девушка отстранилась от Мирослава и вновь поморщилась.
— Дай я посмотрю. У нас на охоте с мужиками чего только не случалось.
Староста прощупал руку. Настя хныкала и шипела от боли.
— Нож с собой?
— Да, а зачем? — испугалась девушка.
— Рукоять прикуси. Кость вот тут неровно стоит, — показал на сустав плеча, — надобно исправить.
— Да может, не надо… Само пройдёт, — струсила Настя.
— Если не сделаю, то про эту руку можешь забыть.
— Ладно…
Анастасия сжала зубами рукоять ножа, отвернулась в сторону и закрыла глаза. Мирослав приподнял её руку, Настя поморщилась.
— Глубоко вдохни.
Как только девушка наполнила лёгкие воздухом, Мирослав аккуратно перехватил Настину руку левой рукой за подмышку, а правой за её запястье. Мужчина выпрямил руку, повернул ладонью кверху и медленно приподнял вверх. Девушка ойкнула.
— Вот и всё.
— Действительно, помогло, — Настя уже могла свободно поднимать руку в разные стороны.
— Мужики когда на празднике весны борются, силою меряются, иногда такое бывает. У тебя кость неправильно встала.
— Видимо, да. По-современному это в моём мире называется — вывих плеча, — шмыгнула носом девушка.
— Вывих… Какое странное слово… — задумался староста.
Анастасия с грустью на него посмотрела и кивнула. Мирослав тяжело дышал, и будто боролся со сном, а потом и вовсе пошатнулся в сторону.
— С тобой всё в порядке? Мирослав! Что с тобой?
Мужчина раскрыл полушубок и поморщился. Настя увидела красное пятно на боку, оно расползалось по разорванной рубахе, угрожая Мирославу упасть в обморок от серьёзной кровопотери.
— Ты почему молчал, что ранен⁈ — стала ругаться девушка, взяла его за руку и потащила в его жилище, куда занесли всех раненых.
— Забыл, как увидел Голубу и Добрана. Да ты не беспокойся, это всего лишь царапина.
— Царапина? — возмущëнно крикнула Настя, но потом подставила Мирославу свое плечо и обняла за спину, помогая дойти до волхва. — И от чего же такая «царапина»?
— За ножом врага не уследил. Сам виноват…
— Мирослав, я тебя прошу… — дрогнул голос девушки, — только ты не умирай…
— Переживаешь за меня? — улыбнулся староста. — И даже поцеловать разрешишь перед смертью? Помирать соберусь, уже не буду переживать о пощëчине и о том, что волк твой меня жизни лишит, за его…
— Прекрати! — обрубила его Анастасия, не давая договорить, но сама с грустью улыбнулась. — Мирослав, ты для меня друг, и я не хочу потерять ещё и тебя… Еще не знаю, выживет ли Добран. Бедный малыш Изяслав…
Мирослав и Анастасия зашли в жилище. В нос тут же ударил запах крови и трав. Волхв Несмеян размешал лекарство в миске и отдал женщинам, которые вызвались помогать. На длинном столе лежали двое тяжело раненых мужчин, среди них — Добран. Остальных четверых уложили на скамейки и лежанки.
— Помогите старосте! — привлекла внимание Настя.
К ним тут же подошли две женщины и Несмеян.
— Нужно лечь, я осмотрю рану.
— Вон туда, к печи меня, там я сплю.
Женщины помогли Мирославу дойти до лежанки и снять рубаху.
Волхв подошёл ближе к Анастасии и зло прищурился.
— После того, как ты появилась, вокруг нас одни напасти!
Девушка, раскрыв рот, удивлённо замерла, а Несмеян развернулся и ушёл обрабатывать рану отваром из трав и перевязывать чистыми полотнами.
— Позвольте мне вам чем-то помочь…
— Ничего не требуется. Уходи! — не оборачиваясь, ответил волхв, замечая, как староста начинает терять сознание.
Женщины сочувственно посмотрели на девушку и продолжили свою работу. Анастасия подошла к Добрану, погладила по колючей щеке, поцеловала в висок, вытерла слёзы со своих щёк и вышла из жилища старосты.
Настя нашла Изяслава у центральных костров.
— Пойдём в жилище, холодно ведь… — она погладила братца по светлой головке.
Мальчик больше не плакал. Он, сосредоточенный и хмурый, словно копия своего отца, сидел на лавке и размеренно точил ножик, подаренный ему Добраном.
Изяслав отстранился от руки сестрицы. Он не хотел, чтобы его жалели. Батюшка велел ему быть сильным.
— Нельзя мне в жилище. Обмывают тело матушки.
Анастасия кивнула и, больше пока не трогая его, молча села рядом.
Около часа спустя женщина позвала их в жилище Добрана. Как только Настя вошла внутрь, её тут же будто окатили холодной водой из реки. Она увидела, как на скамейке в белой рубахе, головой к полке с маленькими деревянными кумирами, лежит покойная Голуба. На девушку нахлынули воспоминания, как она несколько месяцев назад очнулась в таком же виде, на этой же лавке. Насте стало жутко и, чтобы прогнать воспоминания и чувства той ночи, она передëрнула плечами и села на лавку напротив. Изяслав медленно подошёл к матушке, поцеловал её в лоб и взял за руку. Анастасия, глядя на него со спины, еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Она видела, что мальчик старается не плакать, но украдкой вытирает слёзы со щёк.
Через некоторое время Анастасия с Изяславом сходили в жилище старосты. Мирослав находился в сознании, был бледен и говорил мало. У Добрана был сильный жар, он бредил и не открывал глаза. Немного побыв с ними, наблюдая, как женщины меняют повязки и наносят на раны сок из лечебных трав, сестрица с братцем вернулись к себе.
В полуземлянке с ними была близкая подруга Голубы. Слегка полноватая женщина приготовила рыбу на огне. Они втроём без особого аппетита пообедали и продолжили находиться рядом с покойной Голубой.
Час спустя в жилище вошёл хмурый охотник, помощник старосты, и, опустив голову, сообщил им, что душа Добрана покинула мир Яви, и вместе с Голубой они отправляются к предкам, в мир Нави.
Сердце Анастасии пропустило удар. Изяслав тут же вскочил и помчался в дом старосты. Девушка кинулась за ним. Мальчик бросился на шею покойного батюшки и дал волю слезам. Настя положила руку на спину братца и, находясь в шоке, молча плакала. От отчаянных завываний ребенка у неё разрывалось сердце. Ей хотелось закрыть уши, зажмуриться и исчезнуть из этого дикого мира. Чтобы душа не болела — забыть всех этих людей, к которым она сильно привязалась и полюбила. Но Анастасия понимала, что это всего лишь «мысленный кокон», в который ей хотелось спрятаться от всей той боли, которая её окружает. Девушка понимала, что даже если появится возможность покинуть это место, то она не сможет бросить Изяслава. Малыш, с ясными глазами и слегка вьющимися русыми волосами до плеч, стал для неё настоящим, словно родным, младшим братиком. В один день осиротевший мальчик нуждался в поддержке, и Настя решила во что бы то ни стало полностью взять его под свою опеку.
— Изяслав… — пыталась успокоить она его.
К ним подошли женщина и охотник, помогая мальчику успокоиться.
— Я убью их! Я сам убью тех, кто отнял у меня матушку и батюшку! — озлобился ребёнок и кричал всем, кто находился в жилище старосты.
Изяслав схватился за нож на поясе и выбежал на улицу.
— Изя…