Глава 13

Анастасия бросилась к выходу из жилища старосты за Изяславом, но её словно пригвоздили на месте слова волхва, громом прозвучавшие у неё за спиной:

— Уходи из поселения подобру-поздорову, Настя, — пригрозил он, сжимая посох в руках, — дабы ещё большей беды не накликать!

— Да что же я вам сделала, Несмеян? — не выдержала девушка и повысила голос.

— Пришлая душа твоя! Набегов на поселение не было уже несколько лет! Ты не веруешь в наших богов, от тебя одни беды!

Анастасия, в поисках защиты и поддержки, обернулась к старосте, но он лежал без сознания с тряпицей на лбу.

— Меня приняла семья Добрана! И вы с Мирославом сами решили меня оставить!

— Добран и Голуба мертвы! А староста на перепутье Яви и Нави, борется за жизнь в нашем мире! Они поплатились за свой выбор! И более тебя некому защищать!

— Да что вы говорите! В чём тут моя вина?

— Те кочевники могут вернуться…

— А я тут при чём?

Все присутствующие в жилище и больные в сознании с большим удивлением наблюдали за перепалкой беловолосой девки с волхвом. Для всех это было дикостью и безумной храбростью. Ведь слова волхва и старосты всегда были законом. Если мужикам давали слово, чтобы высказать своё мнение, то бабы чаще всего молча находились в тени своего мужа или старшего главы семьи — отца или брата.

— Я видел, как их главарь показал на тебя рукой! — ругался Несмеян. — Они могут вновь напасть и спалить всё поселение! Уходи к своему оборотню, или мы сами тебя прогоним!

— Во-первых — это не мой оборотень, а ваш! Во-вторых — мы спросим мнение старосты, когда ему станет легче! А в-третьих — я никуда не уйду от Изяслава! У него кроме меня — никого нет!

Анастасия, не дождавшись ответа волхва, выскочила на улицу и побежала на поиски братца. Она заглянула в жилище, но там его не было. Девушка выбежала из поселения и остановилась у реки. Она спросила у рыбака, не видел ли тот Изяслава. Седой дедушка кивнул головой в сторону и ответил, что мальчик выпросил у него одну рыбу и только что убежал в сторону капища. Настя поблагодарила его и поспешила в указанную сторону.

«Неужели от стресса он решил нарушить данное мне обещание — не ходить в 'волчий угол?» — переживала девушка, стараясь бежать как можно быстрее.

Поздней осенью темнело слишком быстро. Анастасия пожалела о том, что не догадалась прихватить с собой горящий факел. Прищурившись, она петляла по тропинке, стараясь не забежать в колючие кусты и не подвернуть ноги на кочках. Через несколько минут девушка с облегчением выдохнула, словно сняла тяжёлый камень с души, и перешла на шаг, когда увидела Изяслава на капище. Настя обернулась в сторону леса, опасливо всматриваясь в потëмках вглубь серых зарослей. Она помнила слова Лучезара о том, что он чует её на большом расстоянии, но во время переломного момента в жизни не хотела бы с ним сталкиваться. Сейчас Настю больше всего волновало моральное состояние Изяслава. Девушка подошла ближе к капищу и остановилась перед первым ограждающим каменным кругом. Она не хотела напугать мальчика своим появлением, поэтому какое-то время просто стояла в стороне и наблюдала за ним, стараясь не нарушать тишину во время его молитвенного обращения к богам.

Мальчик аккуратно положил в ритуальный костëр несколько поленьев. Отошёл к самому высокому идолу — Роду и встал перед ним на колени. Изяслав вытащил нож из-за пояса, взял в руки ладонями вверх и, стоя на коленях, присел на пятки. С закрытыми глазами малыш что-то шептал, обращаясь к своим создателям и защитникам. Анастасия немного успокоилась, понимая, что братец пока не намерен наделать каких-либо глупостей, и терпеливо ждала в стороне, не спуская с него глаз. Спустя минуту Настя спиной почувствовала необъяснимое тепло, которое заставило её обернуться к лесу. Девушка замерла, тут же наткнувшись взглядом на огромного серого волка. Хищник стоял между деревьев, он не двигался и лишь изредка моргал яркими жёлтыми глазами в лесной темноте. По спине Насти побежали мурашки. Даже на большом расстоянии от него она поняла, что это Лучезар, а не обычный волк. Хищник был слишком крупным. Девушка обернулась к Изяславу и обратно в сторону хищника. Настя отрицательно покачала головой.

— Пожалуйста, не надо… — прошептала она и, от волнения сжимая пальцы, перекрестилась.

Девушка в защитном жесте расставила руки в стороны, в намерении уберечь ребёнка от всего, что может ему навредить. Настя спиной сделала шаг назад, переступая через первый каменный ограждающий круг вокруг капища.

— Прошу, Лучезар, уходи… — девушка сложила перед собой ладони в молитвенном жесте.

Она понимала, что для всех местных жителей её поведение чуждо, но по-другому просить она не умела.

— С кем ты разговариваешь? — услышала за спиной сдавленный голос братца.

— Изяслав… — обернулась она к ребёнку. — Я… Я разговаривала с Лучезаром.

— Брешешь, — мальчик ножом в руке показал в сторону «волчьего угла».

Анастасия посмотрела на окраину леса, но там уже никого не было.

— Он просто выполнил мою просьбу и… ушёл.

Девушка сама этому удивилась.

— Не нужно меня оберегать! — злился малыш, но в его глазах стояли слёзы. — Я теперь — глава своего рода! Стану сильным, как велел мне батюшка, и буду защищать жителей нашего поселения от набегов кочевников!

Мальчик вышел из капища и пошёл по тропинке в сторону дома.

— Изяслав…

— Прекрати ходить за мной! Я тебе не маленький!

— Брат мой, подожди! — Анастасия сделала несколько шагов в его сторону.

— Нет! И не братец я тебе! Моя сестрица — Беляна! — крикнул в сердцах мальчишка и побежал прочь от капища.

Анастасия замерла, с болью в груди наблюдая за тем, как удаляется малыш, который стал для неё родным. Умом она понимала, что не стоит на него обижаться. У Изяслава сейчас самое тяжёлое время в жизни, которое не каждому взрослому под силу пережить. Настя заплакала, всё равно думая о словах ребёнка и явных угрозах волхва.

— Теперь даже в этом, чужом для меня мире, я никому не нужна… А впрочем, всё, как и в моём мире. Не знаю, зачем мне дали вторую жизнь, если я не прижилась ни в одной из них…

Со стороны леса раздался протяжный волчий вой.

— Ну да… — Настя продолжала сквозь слёзы разговаривать сама с собой, но с явным ощущением того, что лесной хищник отлично чувствует её психологическое состояние и понимает речь на большом расстоянии или же просто умеет читать мысли.

Анастасия повернулась к высоким идолам и впервые в одиночку зашла внутрь капища. Не нарушая традиции и выражая уважение к местным богам, она не забыла поклониться перед тем, как переступить каменные ограждения. Девушка прошла мимо костра, едва касаясь пальчиками язычков огня, и посмотрела вверх на вырезанные лики богов — хмурые, с длинными бородами и волосами ниже плеч.

— Я не знаю, как принято обращаться к вам… — Настя вновь ладонями сложила руки перед собой. — Даже если все местные жители заблуждаются и Господь Бог один, как я им и говорила — всё это неважно! Я обращаюсь с просьбой к тем, кто имеет власть и силу, чтобы защитить всех этих людей и может оградить от бед этого мальчика — Изяслава, который сегодня лишился обоих родителей. Не за себя прошу… Молю защитить всех от боли и смерти. Чтобы род каждой семьи не исчезал бесследно, а их потомки узнали, что такое будущее, и породили своих детей. Спаси и сохрани… — Анастасия перекрестилась, посмотрела на серые ночные облака и склонилась перед идолами древнеславянских богов.

— Чуднáя девица…

Девушка резко обернулась и увидела перед капищем Лучезара. Мужчина внешне был похож на хмурые образы высеченных богов, разве что с короткой бородой и заинтересованным взглядом.

— Чего это, чудная-то? — от неожиданности и смущения Настя посильнее запахнула полушубок на груди и поëжилась.

— Ты обращаешься к нашим богам в облике Беляны, а молишься по-другому и своему богу.

— Я обращаюсь ко всем богам… — поникла девушка. — Ко всем, кто мог бы нас защитить.

— Тебе не требуется помощь. Ты под моей защитой.

Анастасия резко подняла голову и хмуро взглянула на мужчину, который одновременно притягивал её к себе и раздражал, как последствие прикосновения листьев крапивы к коже.

— Я под твоей защитой? А я просила об этом⁈ А как же все остальные жители поселения? Ты же с ними жил раньше! Дружил! Как ты можешь не оберегать их, когда беда к ним пришла⁈ — крикнула Анастасия, чувствуя, что закипает.

— С тех пор, как духи леса превратили меня в оборотня, я больше не принадлежу к поселению. Мой дом — лес. Я — одиночка.

— Но кочевники…

— У нас соглашение, — Лучезар подошёл ближе. — Жители могут охотиться в той части леса, — мужчина махнул рукой за капище, — вверх по реке. Но соваться в «волчий угол» им запрещено. Я же, дабы не пугать их своим волчьим… — мужчина не договорил, заметив испуг в Настиных глазах. — Не наведываюсь к ним и не лезу в жизнь поселения. Всё, что там происходит, — не моя забота, — сказал Лучезар, как отрезал.

— Ах так! Тогда не смей больше подходить ко мне! — крикнула девушка, вышла из капища и остановилась напротив зверя, который сейчас был в человеческом обличье. — Чтобы я тебя рядом с собой больше не видела! — кулачками стукнула мужчину в грудь, стараясь сдерживать слёзы. — Твой дом — это лес, а мой — в поселении, рядом с людьми! Ты меня понял, зверь бесчувственный⁈ Больше не смей! Не смей… — девушка заистерила, продолжая толкать мужчину.

Из глаз Анастасии брызнули горячие слёзы. Лучезар стоял и не двигался, словно наблюдая за тем, как у него на груди бессильно бьётся бабочка.

Хозяин леса крепкими руками обнял девушку и прижал к себе, чтобы та успокоилась. Настя не понимала, почему она почти тут же замерла, уткнувшись носом ему в шею, но ей не хотелось больше двигаться и вырываться. Девушка, всхлипывая, закрыла глаза, чувствуя вокруг себя защиту, тепло и силу мужских рук, утопая в волнующем аромате хвои и притягательном запахе, присущем только этому мужчине. Лучезар успокаивающе гладил ладонями по её спине, а лицом, словно зверь, потëрся о светлую макушку девушки.

Настя неосознанно ещё сильнее прижалась к мужчине, которого видела всего несколько раз, но её тянуло к нему, словно уставшего путника к чаше с прохладной водой. Девушка обняла Лучезара и вцепилась руками в чёрный полушубок на его спине.

— Они умерли… Добран и Голуба — родители Изяслава… Их больше нет… — жаловалась Анастасия, но сама не знала зачем. — Они стали для меня родными, а сейчас их нет…

— Нашу судьбу решают боги. Даже если мы пойдём другой дорогой, то она рано или поздно выведет нас на тропу, указанную богами.

— Нет! — не согласилась Настя и отстранилась от мужчины. — Людям почти всегда даётся выбор, как поступить и какой дорогой пойти! Всё в жизни можно изменить, Лучезар! Всё, кроме самой смерти!

Мужчина нахмурил брови и задумался, вглядываясь в бездонные голубые озёра глаз девушки.

— У нас договор со старостой, Настя. Я не собираюсь его нарушать и влезать в их жизнь.

— Мирослав без сознания! Он ранен и тоже может умереть! — вновь заплакала девушка, боясь потерять единственного друга в этом мире.

— Нравится тебе староста? — приревновал Лучезар. — Помнится мне, что он засматривался на Беляну.

— Какой же ты всё-таки… — Анастасия развернулась и пошла прочь.

— Настя, погоди…

Она развернулась и хмуро взглянула на мужчину.

— Ты кто, Лучезар? Лесной зверь? Вот и сиди в своём лесу!

Мужчина сжал кулаки, а девушка скрылась за голыми кустарниковыми зарослями, направляясь по тропинке обратно в поселение.

Следующие два дня все жители ходили чернее тучи. Кроме Добрана и Голубы в мир Нави отправились ещё двое мужчин, скончавшись от полученных ран. Над телами всех умерших проводили очищающие душу обряды и готовились к похоронам.

Анастасия незаметно приглядывала за Изяславом, но не навязывалась мальчику со своей опекой, боясь оттолкнуть его от себя ещё сильнее. Ребенок вёл себя, как взрослый мужчина, занимался делами и больше не плакал. Лишь по грустным глазам и сжатым губам малыша Настя видела его боль и страдала от того, что не может ему помочь.

Чтобы самой не сойти с ума, Анастасия начала думать, что можно сделать, чтобы хоть как-то защитить людей от повторного нападения кочевников. Она оглядывалась по сторонам в поисках мыслей.

«Я же из более развитого мира. Неужели не могу ничем помочь? Что-то придумать? Конечно, тут всё „допотопное“, но ведь должен быть выход. Как-то ведь люди защищались… Правда, у нас один большой минус — рядом с нами нет других поселений, которые могли бы, например, увидеть сигнальный огонь и прийти к нам на помощь. Придётся самим защищаться… И даже на этого… Лучезара… надежды нет. Только и может зверем людей пугать, лишь бы никто не пересëк его владения. Эгоист!» — нахмурилась Настя, осматривая поломанные колья на дне рва.

Девушка заметила двух мужчин, которые чинили топоры и точили ножи. Они являлись приближëнными людьми старосты. Немного поразмыслив, она подошла к ним.

— Я понимаю, что для вас я могу казаться странной, но нам нужно что-то сделать, чтобы быть готовыми к следующему нападению.

— А что ты сделаешь? — ответил один из них и почесал густую русую бороду. — У нас Мирослав — голова. А сейчас вон, лежит который день без памяти. У кочевников больше коней, да и металлом они владеют лучше нас — мечами дерутся. А у нас так… только стрелы, да топоры с копьями.

— И что же вы предлагаете? — психанула Настя. — Просто сидеть и ждать следующего нападения, когда нас всех перебьют? Староста, когда очнëтся, то одобрит ваш выбор? Вы сами ему скажете, сколько людей умрёт во время следующего нападения врагов?

— Колья поправим да больше людей выставим, чтобы заметили приближение кочевников, — нахмурился бородач.

— Этого мало… — девушка устало потëрла ладонью лицо. — Я всё-таки, как и раньше, предлагаю поставить высокий частокол вокруг всего поселения. Врагу сложно будет прорваться внутрь.

— Это нужно очень много деревьев разом погубить. Как бы боги не разгневались… — сказал второй мужчина, шаркая точильным камнем по лезвию ножа.

— О, Господи, да что же за народ такой тёмный… Деревья рубить нельзя, а приносить в жертву скотину можно. Мне вас всё-таки не понять… — Настя задумалась и решила не отступать. — Боги хотят, чтобы вы не сидели сложа ручки, ожидая своей смерти, а защищались и жили в мире и согласии! Природа вокруг, животные, деревья, всё это даровано людям для счастливой жизни. Но, конечно, с условием, чтобы мы с уважением ко всему относились и не брали лишнего. Но именно сейчас для защиты нам нужны деревья, иначе нас не станет. Разве боги хотят нашей смерти? Нет! Они нас создали! Понимаете?

Мужчины перестали заниматься делами и задумались.

— А ведь она права.

— Мы можем взять деревья и потом провести обряд…

— Только без жертвоприношений! — попросила девушка.

— Хорошо, Настя. Мы согласны с тобой. Чтобы защитить женщин и детей, мы сейчас же отправимся в лес.

— Нужно сказать, чтобы рыли ямы под брëвна, пока мы будем их заготавливать, — задумался второй.

— Не нужно! — отрицательно тряхнула Настя светлой головой. — У нас уже есть ров! Необходимо лишь убрать из него колья, где-то, может, углубить, чтобы хорошо стоял частокол, и засыпать брëвна глиной и землёй! И тогда у нас будет высокая крепкая стена! — воодушевлëнно улыбнулась девушка.

Друзья старосты кивнули и тут же принялись за дело. Часть мужчин взяли топоры и ушли в лес, другие — стали подготавливать ров. Анастасия тоже не могла сидеть на месте. Она прыгнула в ров и стала выкидывать наверх колья, которые уже вытащили из мëрзлой земли. Девушка заметила, что даже Изяслав не остался в стороне. Мальчик, поглядывая на сестру, работал наравне со взрослыми. В своё жилище он заходил только для того, чтобы недолго побыть с батюшкой и матушкой, всё остальное время проводил за работой, а ночевал в соседнем жилище. Анастасия не могла одна находиться с покойными, поэтому ночевала в жилище старосты, заодно ухаживая за ранеными и часто разговаривая с Мирославом, чтобы тот поскорее очнулся и поправился.