Глава 15

Все жители проводили души умерших в хвойном лесу, вернулись в поселение и разошлись по своим жилищам. Анастасия видела, как Изяслав посмотрел на неё и зашёл в жилище к другу. Девушка вздохнула, ей опять придётся быть одной. В доме старосты на неё многие смотрели косо, поэтому она решила навещать Мирослава, а ночевать всё-таки в своём жилище. Благо там на лавках больше не было умерших, которые пугали Настю.

Девушка открыла дверь и спустилась в безлюдное жилище, в котором всего несколько дней назад было тепло и шумно, слышалось шуршание точильного камня Добрана, потрескивание поленьев, и окутывал вкусный запах Голу́биной стряпни. А сейчас девушка почувствовала, будто спустилась в холодный тёмный погреб, освещаемый тусклым светом заходящего солнца через приоткрытую дверь и маленькое окошко под покатой крышей.

Настя услышала в углу шуршание и замерла.

«Это что — мыши? И как же мне спать…» — испуганно подумала девушка.

Но через несколько секунд из-под тёмной Настиной лежанки, застеленной шкурами, свисающими до самого пола, выскочил чисто-белый ягнëнок с маленьким чёрным квадратиком на лбу.

— Чип? Чип, это ты! — радостно воскликнула девушка и присела на корточки, чтобы не напугать малыша.

Ягнëнок радостно запрыгал в разные стороны, подбежал к той, от которой часто чувствовал заботу и, как домашняя собачка, уткнулся ей в живот.

— Мой хо-ро-оший! Я по тебе скучала… — Настя почесала его по мягкой курчавой спинке и погладила забавную мордочку. — Откуда ты тут взялся? Сам сбежал от этого… лесного зверя? — поцеловала питомца в меченый лоб. — Но дверь в жилище была заперта. Неужели Лучезар сам тебя принёс и оставил мне? — рассуждала Анастасия, поглаживая своего питомца и прижимая к себе. — А почему это сделал? Он же угрожал, что… Хм… — улыбнулась девушка. — А сам всё же вернул мне моего друга, пока мы были в лесу, провожая умерших в последний путь. Что же его заставило изменить своё решение… А хотя… Разве можно оборотня, хозяина леса, обладающего невероятной силой, заставить что-то сделать? Думаю, нет. А может, это он из жалости ко мне? Но разве зверь может чувствовать жалость? Судя по общению с ним — навряд ли…

Анастасия ещё раз радостно потискала Чипа и поднялась на ноги. Девушка понимала, что нужно готовиться ко сну, темнело уже очень быстро. Жилище было холодным и не отапливалось уже два дня, как не стало хозяев полуземлянки.

Перед сном Добран и Голуба всегда хорошо протапливали печку. В течение двух-четырëх часов, в зависимости от погоды на улице. Поэтому в жилище всегда было достаточно тепло. А бывало, что вставать и подбрасывать поленья в огонь было не обязательно, горячие камни печи отдавали тепло до самого утра.

— Нужно попробовать развести огонь, иначе ночью здесь будет ещё холоднее, — разговаривала она с ягнëнком.

Настя была рада, что питомец рядом с ней. Девушка старалась не думать о том, что совсем недавно на двух лавках лежали мёртвые хозяева жилища, а сейчас она находится здесь совсем одна. Пока ещё тусклый свет пробивался внутрь, Анастасия подошла к полке, недалеко от печи, и пошарила там рукой. Нащупала небольшой холщовый мешочек, присела у очага и вытряхнула на пол огниво с кусочком сухой бересты.

— Подожди тут, я сейчас вернусь, — почесала Чипа за ухом и вышла на улицу.

Настя подошла к ближайшей хозяйственной постройке, нащипала заготовленное сено для ягнëнка, прихватила ещё три полена и вернулась в полуземлянку. У бревенчатой стены положила ворох сена, тут же подбежал Чип и, довольно размахивая маленьким хвостиком, принялся за еду. Девушка взяла глубокую миску, налила туда воды из кувшина и поставила её на пол, недалеко от кучки сена, чтобы напоить питомца.

— Будь как дома, малыш! Отныне ты только мой и будешь жить здесь! — Анастасия улыбнулась, погладила ягнëнка по спинке и отошла к печи, чтобы впервые в жизни самой попробовать разжечь огонь.

Настя немного задумалась, вспоминая, как Добран учил её пользоваться огнивом. Она сложила перед собой на глиняный пол маленькие поломанные веточки, а сверху — кусочек сухой бересты. Взяла левой рукой кремень, правой — кресало. Решительно кивнув, девушка стала стучать металлической пластиной об твёрдый камень, пытаясь высечь искры и поджечь бересту. Анастасия пыхтела, видела искры, но долгожданного дыма всё никак не было. Она психовала, стучала быстрее, трясла уставшими кистями и продолжала вновь.

— Ай, зараза… — воскликнула девушка, зажмурилась и склонилась вперёд.

Настя попала кресалом по пальцам левой руки, на её глазах появились слёзы. Девушка выругалась, с обидой бросила всё на пол и подошла к выходу из жилища. За то время, пока она пыталась развести огонь, на улице уже стемнело. Жители без надобности перестали оставлять горящие костры в центре поселения. С наступлением холодов ветра усиливались, и это могло привести к возгоранию ближних построек. Анастасия понимала, что остаётся лишь один вариант — попросить огня у других жителей, но ей не захотелось на ощупь идти до ближайшей полуземлянки и вновь напоминать жителям, что она неумëха из другого мира. Девушка фыркнула, прикрыла вход и, выставив вперёд руки, чтобы не упасть в темноте, добралась до своей лежанки. Несколько часов она ворочалась, натягивала шкуру до самых ушей, чтобы согреться, и наконец уснула.

Ближе к середине ночи дверь жилища медленно открылась, и у входа появился Изяслав. Мальчик с лучиной в руках подошёл ближе к Насте и грустно улыбнулся. Сестрица, закутавшись в шкуры, прижимала к себе ягнëнка, чтобы согреться, и мерно посапывала, вновь видя сон с участием Лучезара. Девушка то хмурила брови, то счастливо улыбалась, периодически ëжась от холода.

— Эх, Настя, Настя… — шепнул Изяслав, заметив на полу у печи неудавшуюся попытку разведения огня.

Спустя какое-то время Анастасия зашевелилась и приоткрыла глаза. Её уже не трясло от холода, вокруг на стенах плясали тени и слышалось успокаивающее потрескивание поленьев в печи-каменке.

— Изяслав? Ты вернулся… — девушка села, свесила ноги и сонно убрала волосы со лба.

В углу жилища возле пучка сена возился Чип, перетаптываясь на месте.

— Конечно, вернулся, — ребёнок подбросил поленья в печь. — Ведь жилище не может оставаться без хозяина. А я теперь — глава семьи и должен о тебе заботиться.

Анастасия радостно улыбнулась. Её маленький братишка говорил, как взрослый мужчина. И он, к счастью, перестал от неё отгораживаться.

— У меня не получилось… — девушка кивнула в сторону горящего костра.

— Ничего. Сестрица, ты не сердись на меня, я… — голос ребёнка дрогнул. — Я тебя разбудил.

Настя видела, что боль Изяслава рвётся наружу. Мальчик держал себя в руках во время всего обряда прощания с душами умерших родителей, а сейчас неосознанно искал утешения.

— Ну что ты. Если бы не ты, я бы совсем замёрзла, — на глазах Анастасии навернулись слёзы. — Я рада, что ты пришёл домой.

Изяслав не выдержал, выронил полено, подбежал к Насте и уткнулся ей в плечо. Мальчик расплакался, не в силах больше сдерживать свою душевную боль. Настя тут же крепко обняла его, успокаивающе гладя по спине и давая волю своим слезам.

— Не серчай на меня, Настя! Ты для меня словно родная сестрица…

— Всё хорошо, Изяслав. Я понимаю…

— Я не должен плакать, не должен, — прижимался брат к сестре. — Батюшка и матушка расстроятся… Но я не могу! Не могу…

Анастасия с трудом удержалась, чтобы не разрыдаться пуще мальчика.

— Поплачь. Они всё поймут, Изяслав. Добран и Голуба видят, как мы их любим… Поплачь, и тебе будет немного легче.

— Но я же теперь глава семьи. Мне нельзя… — ребёнок поднял заплаканное личико.

Настя грустно улыбнулась и погладила его по спутанным русым волосам.

— А я никому не скажу, — шепнула девушка, и малыш грустно улыбнулся.

— Не бросай меня, Настя, у меня больше никого нет. Мне страшно…

— У тебя есть я! И я всегда буду рядом с тобой, Изяслав!

— Мы будем защищать друг друга! — приободрился ребёнок.

Брат с сестрой удобнее уселись на лавку, крепко обнялись и какое-то время в полной тишине смотрели на потрескивающий огонь в печи, успокаиваясь и привыкая к новой жизни без родителей.

Спустя несколько дней частокол вокруг поселения был наполовину готов. А недалеко от центральных костров на столбе висела металлическая пластина и прут. Все жители были оповещены о том, что если они услышат звонкий стук по металлу, то это предупреждение о надвигающейся опасности или срочный сбор всех от мала до велика у центральных костров.

Анастасия была довольна тем, что хоть что-то смогла придумать для пользы и защиты местных жителей. После завтрака она зашла в жилище старосты и была приятно удивлена тем, что Мирослав не только находился в сознании, но и с помощью одной женщины медленно поедал жидкую рыбную похлëбку.

— Наконец-то! Мирослав! Я так рада, что ты остался жив! — Настя радостно подбежала к нему и приобняла за плечи.

— Ну тише ты, непутëвая! — недовольно буркнула женщина. — Кидаешься на старосту, будто не ведая, что он ранен.

— Ничего, Красава, всё в порядке, — улыбнулся мужчина и поблагодарил женщину, которая за ним ухаживала.

Она кивнула и отошла к другим раненым.

— Я рад тебя видеть, Настя. Сказали мне о вашем с Изяславом горе… Прости, что не смог уберечь их…

— Ты не виноват, Мирослав. Я понимаю. Видела всё сама. Враг, к сожалению, превосходит вас оружием. Да и все на конях. Ну ничего! Мы вон какую стену вокруг поселения строим! Пусть теперь попробуют, как раньше, насквозь проскакать!

— Сильная ты духом, Настя, — улыбнулся Мирослав. — Отличная бы вышла жена для старосты.

— Да брось ты… — смутилась девушка и почему-то подумала о Лучезаре.

— Мне уже многие поведали о тебе, что ни день — то новый замысел. Мои помощники и кузнец тебя нахваливали. Говорят, что благодаря Насте вокруг поселения появляется защитная стена из добротных брёвен. Жаль только, я не могу пока на это посмотреть. Силы то придут, то вновь будто покидают меня, Настя. Сам не пойму. По природе я крепок с малых лет. А тут…

— Не переживай! Ты, самое главное, поправляйся! Нам всем нужен староста! Вот как окрепнешь, сам выйдешь и посмотришь, что мы там сделали.

Мужчина улыбнулся и кивнул. К нему подошла Красава и протянула миску с тёмной жидкостью. Мирослав поморщился.

— Нужно выпить, староста! Сам волхв сделал отвар для заживления ран и поддержания ваших сил.

Мужчина нехотя согласился и взял миску. Женщина кивнула и ушла. Мирослав за несколько глотков проглотил лекарство. Настя забрала миску и отставила в сторону на лавку.

Какое-то время староста с девушкой обсуждал ритуал прощания с Добраном и Голубой, а после — необходимые дела, которые нужно сделать в поселении. Анастасия стала замечать, что с каждой пройденной минутой староста становился всё более рассеянным. Ему словно жутко хотелось спать, он с трудом открывал веки, а потом и вовсе провалился в бессознательное состояние.

— Мирослав! — испугалась Настя, подумав о том, что старосте стало плохо.

— Не буди, пусть сил набирается! — буркнула Красава, проходя мимо.

Анастасия нахмурилась, но успокоилась после того, как заметила размеренное дыхание мужчины. Староста спал. Но что-то девушке не давало покоя.

— А что вы даёте старосте? Что он пьёт? Он может от этого засыпать?

— Что ты мелешь-то? Слаб он ещё. Несмеян раны ему заживляет да взвар из шиповника с травами делает, для возвращения сил нашему старосте.

Анастасию стали терзать смутные сомнения. Не мог сильный мужчина, который явно идёт на поправку, во время бодрого состояния так резко уснуть. Девушка покосилась на миску возле ног старосты, на дне которой виднелись остатки тёмной жидкости. Пока никто не видел, она взяла миску, спрятала у себя под полушубком и покинула жилище старосты. На улице Настя чуть не столкнулась с волхвом.

— Ой, Несмеян… — девушка сложила руки так, чтобы миску под одеждой не было видно.

— Опять ты? Всё ходишь сюда… Бабье место в жилище у печи и лучины! В холодное время надобно прясть, да как можно больше одëжи сделать на весь следующий год! О боги, кто же тебя научит-то уму-разуму, когда души Добрана и Голубы покинули наш мир?

— Я, конечно, извиняюсь, но Мирослава всё равно проведывать буду! Он — мой друг! И я хотела ещё у вас спросить, чем вы его лечите? Мне кажется, что ему постоянно хочется спать. Но от раны, которую он получил, ведь так быть не должно.

— Много ты ведаешь в хвори да в знахарском деле!

— Просто скажите, как на духу, вы чем-то его поите, чтобы он спал?

— К чему мне его опаивать сонным зельем, дева неразумная? — рассердился волхв. — Мы все молимся богу Роду за его здравие!

— Я должна была спросить.

— Займись делами или уходи к своему наречëнному богами оборотню! — сказал Несмеян с ядом в голосе.

Анастасия выдержала взгляд волхва, не намеренная прогибаться под его статус, как все остальные жители, развернулась и пошла в сторону своей полуземлянки.

— Да хрен тебе с маслом, буду я тебя слушать и бояться, ага… — пробубнила Настя себе под нос.

Волхв с прищуром злобно посмотрел в спину непокорной девушки, которая вечно суёт свой нос куда не следует, и зашёл в жилище старосты, чтобы проведать раненых жителей. Анастасия обернулась, убедилась, что Несмеян скрылся за дверью, и быстренько свернула в сторону загона с животными. До первых сильных морозов и обильного снегопада домашний скот держали на улице. Девушка, нашëптывая ласковые слова, чтобы не напугать коз, незаметно для жителей пролезла через ограду. Там среди крупных взрослых животных нашла самую маленькую козочку, которая ещё не даёт молока, погладила её по спинке и присела рядом на корточки.

— Извини меня, моя хорошая, но я должна проверить, что дают нашему старосте, — Настя погладила вытянутую мордочку козочки, вытащила из-под полушубка миску и дала ей облизать остатки странного взвара, которым поят Мирослава.

Девушка вышла из загона и вернулась в своё жилище. Пока Изяслав плëл на лето небольшую рыбацкую сеть, Настя варила кашу с сушëными лесными ягодами, как учила её Голуба, и удивлялась способностям мальчика. Улыбаясь, девушка вновь невольно сравнивала детей древних славян с современными детьми. Да что говорить о детях, если у самой Насти многое, чему её здесь учили, до сих пор не получается.

Настя с Изяславом пообедали. Братец лёг отдохнуть на лежанку, а сестрица накинула полушубок и взяла кувшин.

— Изяслав, я к реке за водой схожу.

— Хорошо, — пробурчал ребёнок, укрывшись шкурой, и тут же засопел после еды.

Анастасия улыбнулась спящему малышу и вышла на улицу. Не привлекая внимания, она подошла к загону с козами. Девушка замерла. Из её рук выпал глиняный сосуд и разбился о мëрзлую землю. Между столпившихся животных на сене лежала маленькая козочка. Настя быстро перелезла через ограждение и подбежала к животному.

— Эй, эй! Боже мой, козочка, ты что…

Девушка стала ощупывать животное, испугавшись, что оно умерло, но с облегчением заметила, как живот козочки приподнимается и опускается.

— Дышишь… значит, ты спишь? Получается, что волхв намеренно опаивает Мирослава сонными травами, чтобы тот почти всё время находился без сознания? — шептала девушка, рассуждая вслух. — Но зачем ему это? Желает самолично управлять людьми и не делить власть со старостой? А может, и вовсе надумал избавиться от него, ссылаясь на его рану после нападения кочевников? Какова бы ни была его цель, нельзя, чтобы это продолжалось!

Анастасия подняла на руки спящую козочку, прихватила за оградой брошенную миску и решительно направилась к жилищу волхва.

— Несмеян! — крикнула громко. — Где волхв? — спросила у других жителей.

Девушка прошла центральные печи. Пока она искала волхва, на шум стали собираться жители. Мужчины бросали работу во дворе, женщины выходили из полуземлянок. Всем было любопытно, что же вновь учудит Беляна с подселëнной богами Настиной душой.