Глава 16
— Что ты шумишь? — недовольный волхв вышел из своей полуземлянки и, рассерженно стуча посохом о землю, пошёл к ней навстречу в центр поселения.
— Что вы делаете со старостой? Почему он спит? Чем его опаивают? — тут же посыпались обвинения от Насти.
— Как ты смеешь в таком тоне обращаться к волхву! — закричала Красава, искажая своё милое личико гримасой презрения.
— Я хочу знать, что дают нашему старосте! Чем его лечат? Возможно, ему делают только хуже!
Толпа, образовавшаяся вокруг Анастасии и Несмеяна, тут же загудела. Одни люди стали ругать непутëвую девушку за её дурные помыслы, другие — обсуждать здоровье старосты.
— С чего ты решила, что с Мирославом что-то не так? — удивился кузнец Ждан.
— Люди, судите сами! Я взяла чашу, из которой поили нашего старосту! Остатками взвара, который приготовил Несмеян, я напоила козочку! И что с ней стало? Она спит точно так же, как сейчас без сознания находится Мирослав! — Настя положила на землю животное и рядом кинула миску.
Но в ответ от некоторых жителей девушка услышала совсем не то, что ожидала.
— Что ты сделала с козой?
— Как ты можешь обвинять нашего волхва!
— Пришлая душа несёт раздор и горе!
— Что… — Анастасия растерялась, оборачиваясь по сторонам.
Девушка с ужасом поняла, что бóльшая часть жителей настроена против неё. Их явно подговорили, и зачинщик всего этого, ухмыляясь, медленно подошёл к Анастасии, одной рукой опираясь на посох.
— Тебя никто не послушает. Ты — чужая. А я — волхв этого поселения, проводник между людьми и богами, — сказал волхв так, чтобы в шуме толпы услышала лишь одна Настя.
— Как ты можешь так поступать со старостой?
— Волхв всегда выше старосты! Люди забывают об этом. Но ничего! Теперь всё будет так, как и должно быть.
— Ты ослеп от жажды власти, Несмеян! Боги не простят тебе своеволие и накажут тебя!
Волхв на секунду будто испугался и задумался, но быстро отмëл от себя эти мысли.
— Не иноверке меня учить!
— Я не позволю больше вам и вашим прихвостням приближаться к старосте! А когда он проснётся, я всё ему расскажу!
— Что ж…. Ты сама решила свою судьбу! — прошипел волхв. — И защитить тебя более некому! — Несмеян посмотрел на девушку безумным взглядом, а потом громко крикнул для всех присутствующих: — Схватить её! Боги сердятся на нас, что мы пригрели ту, которая не уважает наши обычаи и не верует в наших богов!
— Нет! Вы не посмеете! Что вы делаете⁈
Настю за руки взяли двое крепких мужчин, приближённых к волхву. А те, от которых она ждала поддержки, стали кричать и ругаться на неё, пуще прежнего.
— Изгнать пришлую душу!
— Как она посмела обвинять нашего волхва!
— Боги накажут нас за её поведение!
— Отдать в жертву богам!
— Выгнать её к оборотню!
— Да вы что… Вы что такое говорите… Я же… — Настя заплакала, не веря тому, что слышит. — Не трогайте меня! — вырывалась из крепкого захвата, но всё бесполезно. — Мирослав против этого! Что вы делаете⁈
— Наш староста был ослеплëн твоими чарами! — волхв вытянул руку, на запястье которой висела нить с гремящими фигурками, и обвиняюще указал скрученным худым пальцем на девушку. — Из-за тебя силы покидают его! Боги перестали оберегать старосту!
— Что ты говоришь⁈ Вы специально его усыпляете! Я ничего не делала!
— Староста не хотел приносить тебя в жертву…
Настя замерла, думая о том, что волхв либо одумался, либо придумал для неё что-то пострашнее.
— Значит, мы прислушаемся к нему и отдадим тебя тому, кому ты принадлежишь! Исполним волю богов! Отвести её в «волчий угол», привязать к дереву и оставить на милость оборотня!
— Нет! Не-е-ет! — девушка бешено вырывалась, пытаясь спасти свою жизнь.
Проверять, пощадит ли её волк или без разговоров лишит жизни, ей совсем не хотелось. Мужчины поволокли Настю к выходу из поселения. Жители словно с цепи сорвались, и лишь некоторые слабо возмущались и протестовали, побаиваясь идти против волхва, который имел власть над людьми, пугая их тем, что он может общаться с богами.
— Нет, Настя, нет! — из толпы выбежал Изяслав и кинулся к девушке. — Отпустите её! Она моя сестрица! Нельзя Настю отдавать оборотню! Он лишит жизни! Волк всех убьет!
Мальчик обнял Анастасию, цепляясь за её расстëгнутый полушубок.
— Изяслав… — из глаз девушки брызнули слёзы.
— Заприте его в жилище, пока он не образумится! — скомандовал волхв.
Мальчик-сирота отбивался и вновь хватался за сестру.
— Братец, посмотри на меня! — пыталась Настя его успокоить. — Посмотри!
Ребёнок поднял на неё заплаканное лицо.
— Настя, миленькая… Не бросай меня…
— Вспомни, что тебе говорил батюшка, Изяслав! Будь сильным! Я обязательно вернусь к тебе! Слышишь меня? Главное, не заходи в «волчий угол», помни своё обещание!
Анастасия схватила свою подвеску на шее, которую она делала вместе с Голубой, и дëрнула вниз. Нить, с закреплëнными на ней деревянными фигурками и волчьим когтем, тут же оборвалась. Девушка передала подвеску брату, оставляя частичку себя вместе с ним. Изяслав кивнул, расцепил пальцы и забрал подарок. Его тут же увели в полуземлянку.
— Да что же мы делаем, люди? Разве оно правильно, оставлять девушку лесному зверю на расправу? — возмутился кузнец Ждан.
— Благодаря Насте у нас почти полностью готов частокол вокруг поселения! — поддержал его приближëнный охотник старосты.
Люди начали спорить, кричать и ругаться, но по велению Несмеяна всех, кто активно выступал в защиту Насти, скручивали и уводили из толпы. Простые люди, даже те, кто любил добрую, справедливую Анастасию, боялись раскрыть рот и, виновато опуская глаза, толпились на месте.
— Нужно подождать, пока проснётся Мирослав! — выкрикнул кто-то из толпы, когда девушку вывели из поселения.
— Надолго он не проснётся… — шёпотом позлорадствовал волхв. — Уведите её и оставьте на краю «волчьего угла!» — крикнул своим людям.
— Послушай меня, Несмеян, — проговорила Анастасия спокойным, но угрожающим голосом. — Если с жителями и особенно с Изяславом что-то случится, то я тебя даже из мира Нави, среди мёртвых достану. И никакие силы тебя не уберегут. Ежели боги сами тебя не покарают, то я приду за тобой. Помни об этом, прежде чем вновь навредить кому-то.
Несмеян недовольно скривился и кивнул двум мужчинам, которые силой поволокли Анастасию в сторону капища.
— Какая хорошенькая… — вздохнул один из них, со шрамом на щеке и без переднего зуба, отчего он слегка шепелявил. — Жалко такую оставлять оборотню.
— Не нам это решать. С богами и волхвами не спорят, — ответил второй.
Настя старалась поспевать за мужчинами, чтобы они не тащили её по мерзлой земле. Спустя несколько минут трое людей прошли мимо капища и приблизились к кромке «волчьего леса».
— Чего встал? Тащи быстрее! — потянул девушку в лес житель со шрамом, обращаясь к подельнику.
— Ты как хошь, а я в «волчий угол» не сунусь! Давай её свяжем и здесь возле леса оставим. Какая разница, как помирать, да простят меня боги…
— Не простят, — буркнула хмурая девушка.
— Я сам её привяжу к дереву, как волхв велел. Вот прям к этому — первому. Давай верёвку!
Мужчина со шрамом, ехидно улыбаясь беззубым ртом, грубо толкнул Настю к дереву, завёл руки за спину и прочно привязал её к стволу грубой бечëвкой. Когда всё было сделано, наглый послушник волхва стал гладить одной рукой обездвиженную девушку по шее, а второй раздвинул края полушубка и стиснул грудь Анастасии.
— Пошёл прочь! Не смей лапать меня! — девушка рассвирепела и пнула обидчика между ног.
— Ах ты… — скривился он, но тут же выпрямился и со злостью ударил девушку по щеке.
— Что ты творишь! Пошли быстрее отсюда, пока оборотень не явился! — поторопил своего друга второй. — Не трожь её! — послышались сочувствующие нотки.
Мужчина со шрамом, которому никогда не везло с женщинами в поселении, грубо схватил Настю за горло, приподнимая её голову вверх. Девушка с закрытыми глазами и следом от удара на щеке пыталась прийти в себя. Мужчина хмыкнул и отошёл от Насти. Двое людей Несмеяна оставили её одну на территории оборотня, привязав лицом в сторону леса, и ушли обратно в поселение.
Анастасия поморщилась от боли в щеке. Когда она осталась одна, то начала дёргаться во все стороны, пытаясь освободиться. Но веревка всё никак не поддавалась.
«Лучезар придёт и развяжет меня? Отпустит или… А если он появится в обличье волка, то не станет даже слушать меня, почему я вновь нарушила правило — не пересекать границу? Но я же привязана и не по своей воле нахожусь в его владениях… А вдруг придут другие дикие звери, а я даже отбиться не смогу… Не знаю даже что лучше, увидеть лису, медведя или встретиться сразу с хозяином леса. Но может, он выслушает меня, что я не хотела идти ему наперекор и что нужно спасать старосту…» — думала Настя, хмуро осматривая заросли в стремительно темнеющем лесу.
Девушке становилось страшно. Со всех сторон слышались шорохи и странные звуки возни животных и птиц.
«Почему, когда не нужно, Лучезар почти сразу появляется рядом. Говорил, что чует меня. А где он сейчас? Вот уж не думала, что буду рада его видеть…»
У Анастасии затекло всё тело, ветер трепал белые волосы, а холод пробирался через распахнутый полушубок, заставляя дрожать и сжимать за спиной непослушные пальцы.
— Лучезар… — нерешительно позвала Настя того, которого одновременно боялась, хотела увидеть и в душе надеялась на его защиту. — Лучезар…
Солнце садилось, оставляя девушку в темноте леса. Больше пары метров вперёд уже неразборчиво виднелись голые стволы деревьев с угрожающими ветвями и кусты причудливой формы. Сил стоять практически не осталось. Настя оседала по стволу вниз, но верёвка больно врезалась в запястье, и приходилось вновь подниматься на ноги.
В один момент девушка прекратила возню с верëвками, пытаясь освободиться, и замерла. Впереди она заметила движение. Чья-то тень мелькнула между деревьев. Затем ещё две — справа и слева.
— Господи… волки… — прошептала испуганная девушка, не зная что лучше, молча замереть или закричать что есть мочи, в надежде отпугнуть лесных хищников.
Волки стали подходить ближе, бегая между деревьев из стороны в сторону. Они периодически останавливались, принюхивались и скалились. Анастасия беззвучно заплакала. Она не хотела быть растерзанной волками и уже думала о том, что лучше бы её убили. Она мысленно успела попрощаться с жизнью, как раздался громкий звериный рык. Дикие животные попятились в сторону. Из лесной темноты появился огромный волк и медленно пошёл в сторону привязанной девушки. Остальные хищники, намного меньшего размера, суетились и повизгивали, словно о чём-то общаясь с крупным самцом, превосходящим силой их всех вместе взятых.
«Оборотень… Это точно оборотень», — ещё больше испугалась Настя.
Волки стали медленно приближаться к нему, но оборотень оскалил крупные белые клыки и громко зарычал. Поскуливая, все хищники тут же отступили и исчезли в лесной чаще.
— Нет… — дыхание девушки стало учащëнным и сбивчивым.
Оборотень с ярко-жëлтыми глазами медленно ступал массивными лапами по замëрзшим опавшим хвоинкам. В мыслях Анастасии тут же всплыл сон. Она уже видела это. Но не знала, останется ли жива после встречи с оборотнем.
— Лу-лучезар… Я знаю, что ты меня понимаешь… Прошу тебя, я… Пожалуйста, не убивай меня, я не хотела… Меня насильно… — Настя, заикаясь, пыталась говорить с надвигающимся на неё зверем, в надежде достучаться до его человеческой сущности. — Я не хотела к тебе приходить…
Не успела Настя договорить, как оборотень, то ли от обиды, то ли от гнева, поцарапал когтями мерзлую землю, подошёл ближе и зарычал, оскалившись, настолько злобно, что девушка не выдержала и потеряла сознание. Бесчувственное тело обмякло и безвольной куклой повисло на верëвках.
Волк фыркнул. Подошёл вплотную и обнюхал красную щёку Насти, прикрытую пеленой белых гладких волос. Оборотень встал напротив девушки и лапой провел по стволу рядом с ней, разрывая верёвки и оставляя след от когтей на коре дерева. Девушка без чувств повалилась на спину зверя. Тëмно-серый волк лёг на землю и стал быстро меняться, превращаясь в крепкого мужчину с чёрными волосами и шрамом на правом виске. Лучезар аккуратно перехватил Анастасию, бережно убрал с лица прилипшие волосы, запахнул её полушубок, поднял на руки и, в чём мать родила, исчез с ней во тьме ночного леса.
Ранним утром следующего дня Настя сонно потянулась на лежанке, нежась под чёрной звериной шкурой в тёплом жилище. Девушке очень хотелось продолжить спать, она не открывала век, вслушиваясь в успокаивающее потрескивание поленьев в печи. Анастасия подумала, что, вероятно, Изяслав ещё спит, а где-то рядом ходят Добран и Голуба, как обычно раньше всех хозяйничая у огня. Внезапно в сознание девушки ворвалась суровая реальность, и с её губ медленно сошла блаженная улыбка. Перед закрытыми глазами будто пронеслась смерть приёмных родителей, прощание с ними в хвойном лесу и её изгнание из поселения. В мыслях зависла картинка ярко-жëлтых глаз хищника и его грозный оскал в ночной темноте.
Анастасия тут же распахнула глаза и вскочила с лежанки, спиной прижимаясь к бревенчатой стене. Она сжала в испуге меховую накидку, служащую одеялом, и спряталась за ней, словно за стеной. Настя медленно стала осматриваться по сторонам. Девушка поняла, что находится в полуземлянке, похожей на ту, где живёт с братцем. Только вещей вокруг было очень мало: широкая лавка, на которой она очнулась, недалеко печь-каменка с горящим костром и что-то похожее на низкий стол, на котором была одна миска с ложкой и чаша. Рядом на столе лежал небольшой нож. Больше оружия в жилище не было.
«Странно. Обычно у жителей на стенах висят луки со стрелами, а на полу лежат копьё и топор, да и ножей несколько, на случай поломки. А тут всего одно оружие… А хотя, зачем они оборотню? Он и лапами своими с острыми когтями справится, если нужно», — рассуждала девушка, осматриваясь в пустой полуземлянке.
Ей стало вновь страшно, когда она вспомнила огромного волка перед собой. Настя не понимала, как в её мире могли додуматься романтизировать выдуманные истории с оборотнями.
«Если бы они только знали, как это жутко… Когда волк подошёл ближе, я чуть душу здешним богам не отдала… Хорошо ещё не обделалась со страху, а лишь в обморок упала», — Настя потянулась рукой к шее, чтобы сжать серебряный крестик и прогнать пережитый ужас, но на груди было пусто.
Девушка всё время забывает, что его в этом мире нет, и даже местную подвеску с фигурками защитных духов и символами богов, с закреплëнным между ними когтем, она отдала Изяславу, чтобы ему не было страшно оставаться одному.
— Мне нужно сделать крестик… Может, как-нибудь вырезать из веточки. А сейчас необходимо выбираться отсюда, — прошептала Настя сама себе, откинула меховую шкуру и встала на пол.
«Так вот почему от Лучезара пахнет хвоей», — улыбнулась она.
Холодный глиняный пол под ногами был застелен еловыми веточками. Девушка заметила, что она была без верхней одежды.
«Он меня раздел? Значит, принёс сюда уже не зверем, а человеком. Надеюсь, что не лапал…» — она заметила свой полушубок на другом конце лавки, а рядом на полу — сапожки.
Анастасия быстро оделась и подошла к выходу. Дверь оказалась с одной стороны закреплëнной к брëвнам, а не выносной, как часто было в поселении. Девушка толкнула толстую дверь, но та не поддалась.
— Ах ты, зараза… Запереть меня решил?
Настя со всей силы боком толкала дверь, но та даже не скрипнула.
Она вздохнула и осмотрелась вокруг. Другого выхода из бревенчатого жилища не было. Разве что вырубленное окошко под самой крышей, но в него едва пролезет голова.
На улице послышались шаги. Судя по звукам — человеческие. Но это мало успокаивало Настю. Она схватила нож со стола и отошла на другой конец жилища. Шаркнул открываемый засов, дверь отворилась, и на пороге появился Лучезар. Мужчина был без полушубка, ворот рубахи вовсю раскрыт, будто он совсем не чувствовал холода. Хозяин жилища, держа в руках охапку поленьев, какое-то время молча рассматривал растрëпанную девицу с ножом в руке, которая явно была не готова сдаваться без боя и признавать оборотня своим избранником. Но мужчину это мало волновало. Её бунтарский характер лишь заводил его, а в синеве испуганных глаз хотелось утонуть с концами. Когда Лучезар видел Настю, его сердце сбивалось с ритма, а слух зверя улавливал учащëнное дыхание девушки, вызванное не только страхом. Она хотела его. Оборотень чуял это. И даже если бы боги не сплели их души вместе, он бы сам рано или поздно выкрал её и сделал своей, хочет она этого или нет.
— Очнулась наконец, — мужчина прошёл к печи и бросил рядом поленья.