Глава 23

Анастасия, несмотря на запрет Лучезара и угрозы расправы над ней в облике волка, не смогла оставаться в стороне и без тени сомнения приблизилась к бревенчатой стене со стороны задней части поселения. Она пробралась внутрь через потайной лаз в земле под частоколом. Вокруг творился хаос. Некоторые жилища горели, люди кричали и метались. Белая, припорошенная снегом земля была испачкана сажей и кровью. В неестественных позах лежали несколько бездыханных жителей. На какое-то время Анастасию окутал страх, угрожая превратиться в панику. Девушка вспомнила первое нападение кочевников, в котором погибли Добран и Голуба. Слёзы брызнули из глаз, но она взяла себя в руки, думая, как защитить оставшихся живых людей.

Несколько мужчин стояли у повреждëнного входа в поселение, они отбивались копьями и отчаянно сражались, не пуская врага к своим семьям. Через высокий частокол летели горящие стрелы и втыкались в крыши полуземлянок. Огонь переходил на торчащую из земляной насыпи солому, и жилища тут же вспыхивали. Женщины прятались и кричали, прижимая к себе плачущих детей.

Анастасия заметила, как волхв рухнул на землю. Она подбежала к нему, помогла перевернуться и замерла.

— Несмеян…

В горле мужчины торчала стрела. Волхв задыхался, безуспешно пытаясь прижать руку к ране.

— Я сейчас… я… — Настя решила позвать кого-нибудь на помощь, но понимала, что Несмеян с таким ранением долго не протянет.

Хоть девушка и ссорилась с некоторыми жителями, но не желала никому смерти.

— Нет, боги ждут меня… — прохрипел мужчина. — Настя… — Несмеян часто сглатывал, давясь собственной кровью. — Помоги… Спаси их…

Волхв затих, гримаса боли на его лице исчезла. Безжизненный взгляд мужчины замер на лице девушки.

Горящая стрела просвистела рядом с Анастасией и воткнулась у её ног. Девушка будто очнулась от сковавшего сознание страха и, оглядываясь по сторонам, стала лихорадочно думать, что можно сделать, чтобы спасти местных жителей.

Кочевники пытались прорваться внутрь поселения только через центральный вход. А когда Настя проползала через запасной выход с другой стороны, то там, возле ближайшего леса, врага не было видно. Девушка поняла, что нужно тем же путем выводить людей, иначе все тут либо сгорят, либо погибнут, когда кочевники прорвутся внутрь, а это было дело времени.

— Все назад! За мной! Уходим в лес! — Анастасия стала подбегать к жителям и кричать, что нужно покинуть поселение и уходить.

— Она права, нам не выстоять… — согласился староста.

Часть мужчин остались у центрального входа, остальные хватали детей и несли к тайному проходу. Кто-то осматривал полуземлянки, чтобы вывести тех, кто прятался там от огненных стрел. Женщины, старики, дети и все раненые мужчины, включая Мирослава, тихо пролезли под частоколом и как можно быстрее побежали в сторону капища.

— Нас заметили! — крикнул замыкающий нашу цепочку, прихрамывающий охотник.

— Давайте быстрее! — Анастасия взяла у женщины одного из двух годовалых детей на руки и подгоняла остальных. — Они без лошадей! Успеем скрыться в лесу!

Десяток крепких мужчин с оружием в руках, не отставая, преследовали местных жителей. Впереди на капище закричали дети, бросаясь навстречу своим родителям. Толпа растерянных людей остановилась между идолами богов и «волчьим углом».

— Что нам делать, куда бежать… — плакала женщина.

— Далеко в лес не уйдём, нагонят… — пытался перевести дыхание раненый мужчина.

— У нас нет другого выхода, кроме как укрыться в «волчьем лесу»! Нужно бежать туда! — Настя указала направление в сторону жилища Лучезара.

— Нет, нам запрещено! Это владения оборотня, он нас покарает за это, — отрицательно покачал головой староста, не желая нарушать договор.

— А если мы останемся здесь или пойдём в другом направлении, то кочевники быстро нагонят нас, и мы всё равно умрём! — спорила Анастасия. — Но если двинемся к Лучезару, то есть маленький шанс попасть под его защиту!

— Уж лучше сразу умереть от зубов оборотня, чем всю жизнь провести в рабстве у кочевников… — поддержала женщина, прижимая к себе двух юных дочерей.

Жители поселения решили испытать судьбу и ступить на запретные земли оборотня.

— Нужно поспешить! Скорее! — Анастасия возглавляла толпу убегающих людей, двигаясь по своим следам в сторону жилища Лучезара.

Преследующие кочевники то отставали от жителей, то вновь их голоса и боевой клич слышались совсем рядом. В тот момент, когда сил уже не оставалось, Настя мысленно молила Лучезара о помощи, стараясь не расплакаться, чтобы ещё больше не пугать жителей, которые ей доверились.

Неожиданно впереди послышался громкий вой. Люди остановились, растерянно осматриваясь по сторонам. Из-за высоких зарослей к ним вышел хозяин леса — огромный волк-оборотень. Агрессивное рычание хищника прокатилось между деревьев. Оскал волка и агрессивно вздыбленная шерсть прямо показывали недовольство из-за непослушания избранной девушки и появления чужих на его территории.

Настя медленно передала ребёнка обратно матери. Сжимая от страха пальцы, она старалась перебороть дикий ужас перед хищным зверем и не отрывать взгляда от его ярко-жëлтых глаз. Девушка понимала, что ей нужно усмирить свою гордость перед хозяином леса и привыкнуть к Лучезару во всех его обличиях. Настя нерешительно шагнула вперед. Все жители испуганно топтались на месте. Позади гнались кочевники, готовые их убить или взять в рабство, а впереди перед ними стоял огромный волк, тот, о ком люди боялись даже говорить, чтобы не навлечь на себя его ярость. Настя знала, что у них нет другого выхода, чтобы спастись, кроме как обратиться за помощью и защитой к тому, кого они боятся. Девушка шепнула дрожащим жителям, чтобы те стояли на месте, и медленно пошла к скалящемуся хищнику.

«Что ж, либо я сейчас умру и мои мучения в этом мире закончатся, либо я всех спасу. Иначе, зачем мне дали вторую жизнь…» — подумала Анастасия и остановилась в шаге от своего ночного кошмара.

— Прости нас, Лучезар, что нарушили твой запрет. Мы… — девушка со страхом перед зверем смотрела в яркие хищные глаза, обращаясь к его человеческой душе. — Мы все молим тебя о помощи и защите… Только ты можешь прогнать врага со своих земель.

Раздалось угрожающее рычание. Волк ещё сильнее оскалился.

— Если с моим названным братом Изяславом и всеми другими жителями, которые стали для меня родными, что-то случиться, то я этого не переживу… Я прошу тебя… — подрагивающей рукой девушка робко коснулась и погладила волка по морде.

Зверь тут же перестал скалиться.

— Я принимаю твою силу и власть надо мной во всех обличиях… И… готова стать твоей женой, — Настя смущённо опустила взгляд на землю, продолжая перебирать серую густую тёплую шерсть холодными пальцами. — Понимаю, что ослушалась тебя… Снова… Ты вправе наказать меня и… лишить жизни, — голос девушки дрогнул, по щекам потекли горячие слёзы. — Но молю тебя, Лучезар, пощади жителей… Они нуждаются в твоей защите!

Позади Анастасии люди стали плакать. Они понимали, что находились на волоске от смерти, и дивились смелости, храбрости и жертвенности женской Настиной души.

Девушка медленно опустилась перед зверем на колени, положила ладонь на его массивную лапу и склонила голову, готовясь к смерти. То же самое сделали жители позади неё, преклонив колено перед лесным хозяином. Волк убрал лапу из-под Настиной руки и медленно пошёл вокруг девушки.

«Не получилось…» — сникла девушка и закрыла глаза, готовясь к худшему.

Анастасия неожиданно почувствовала тёплый шершавый язык волка на своей щеке, где только что пробежала слеза, точно так же, когда она в бреду металась на лежанке, пытаясь вырваться из лап хвори. Пока девушка растерянно моргала, зверь двинулся в сторону жителей. Те, испуганно вскрикнув, отползли назад и жались друг к другу. Настя обернулась и увидела, как взъерошенный волк медленно прошёл мимо испуганной толпы и помчался в ту сторону, откуда доносились звуки приближающихся кочевников.

Через несколько секунд недалеко из зарослей послышались крики мужчин, звон металла и громкое звериное рычание. Напуганные жители встали с колен и подошли ближе к Анастасии. Некоторые из них закрывали уши, чтобы не слышать страшных звуков волчьей расправы, а кто-то со страхом и удивлением устремил взоры в лесные заросли, поражаясь невиданной силе оборотня и лишь догадываясь о том, что там происходит.

— Боги сжалились над нами! Он остановил кочевников! Иначе нам было бы несдобровать, — выдохнул один из раненых охотников.

— Спасибо тебе, Настя! — обратился к ней староста, приложив ладонь к груди. — Ты всех нас спасла.

— Это не я, Мирослав. Спасибо потом Лучезару скажете, — улыбнулась девушка. — А сейчас, наверное, нам лучше переждать здесь. Как только кочевники уйдут из поселения или волк их прогонит, то можно будет возвращаться.

Анастасия увидела среди людей плачущую женщину, которая прижимала к себе младенца.

— Что с вами? Вы ранены? Что-то с малышом? — Настя помогла ей встать на ноги.

— Нет, с ним всё хорошо, — захлёбывалась она слезами. — Яромир… мой мальчик… Он остался в поселении, я его не нашла! Дитю всего пять зим от роду…

— Я найду его! Слышите? Никуда не уходите отсюда! Возможно, он испугался и где-то спрятался!

— Настя, нет! Тебе нельзя одной! — стали отговаривать раненые мужчины.

— Всё будет хорошо! Наверняка Лучезар уже там! — подумала вслух девушка, заметив, что в зарослях стало тихо. — Ждите здесь!

Анастасия обошла то место, откуда недавно доносились крики кочевников, и добралась до поселения другой тропой. Она незаметно проникла внутрь по тайному проходу и прислушалась, выглядывая из-за стога сена. Кочевники ушли. Вокруг стояла полная тишина, лишь кое-где потрескивали догорающие жилища, а по земле повсюду были раскиданы вещи. Напавшие грабители опустошили съестные запасы и угнали скот.

Настя сцепила зубы, справляясь с нарастающей ненавистью к напавшим людям, которые разорили поселение и убили всех, кто остался. Храбрецы осознанно пожертвовали собой, давая время спастись остальным. Девушка вытерла слёзы и стала осматривать одно жилище за другим в поисках потерянного ребёнка. Она заглянула в баню и ближайшие постройки. Никого не было. Кричать всё же не решилась, думая о том, что кочевники могли быть ещё рядом. В стороне послышался плач. Настя увидела мальчика на высоком дереве. Он прижимался к стволу и вытирал кулачками слёзы, осматривая то, что осталось от поселения.

— Эй, Яромир! — шепнула она, подойдя ближе. — Ты как туда залез?

Мальчик что-то промычал и вновь сильно расплакался.

— Давай, я тебе помогу! Слезай скорее!

Ребёнок отрицательно качнул головой, ещё сильнее прижимаясь к дереву.

— Но там в лесу тебя ждёт матушка с сестрицей! Она плачет и переживает за тебя. Говорит — где же мой храбрый Яромир, совсем пропадëм мы без него, — схитрила Настя, чтобы подбодрить малыша.

Мальчик немного успокоился, вытер слёзы и с помощью Анастасии слез с берёзы, которая растёт недалеко от его полуземлянки. Девушка вывела его из поселения тем же путем, что и пришла.

— Смотри, Яромир! — завела его в лес. — Вон там прячется много наших жителей. Ты сейчас иди по моим следам и никуда не сворачивай, понял меня?

Мальчик кивнул и, хрустя под ногами тонким снегом, скрылся в зарослях. Анастасия вернулась в поселение, чтобы убедиться в том, что там больше никого не осталось и проверить, нет ли выживших. Девушка осмотрела всех жителей, которые неподвижно лежали на земле, но признаков жизни ни у кого не обнаружила. Перед тем, как вернуться в лес и сообщить жителям, что кочевники покинули поселение и можно возвращаться, Настя забежала в жилище Изяслава, чтобы узнать, там ли ягнëнок Чип. Но как она и предполагала, дверь валялась на земле, а полуземлянка оказалась пуста. Некоторые вещи были разбросаны на полу. Оружия покойного Добрана не было видно.

— Вот твари разукрашенные… — выпалила девушка сквозь зубы, гневаясь на разорителей с боевым раскрасом на лице.

Хмурясь, Анастасия подняла миску, поставила на стол и направилась к выходу. Как только девушка вышла из полуземлянки, её тут же схватил мужчина, прижал к себе спиной и поволок к разрушенному центральному выходу из поселения. Сначала Настя испугалась и замерла, а когда развернулась и увидела похитителя, то начала кричать, брыкаться и даже укусила мужчина на руку. Она узнала в нём главаря напавших кочевников, которого видела на коне в день убийства Добрана и Голубы. В этот момент Настя была готова прибить его собственными руками за то, что они сотворили. Но, что бы она ни делала, невысокий воин с тёмными волосами, заплетëнными в косу, с тëмно-карими глазами, широкими скулами и длинной бородой был намного сильнее неё. Ни слова не говоря, хмурый мужчина с внешностью жителя степи связал Настины руки спереди грубой веревкой, подтащил к коню и перекинул поперёк на спину скакуна, словно мешок с мукой. Мужчина с лёгкостью запрыгнул в седло и, придерживая одной рукой свою добычу, ускакал прочь от разграбленного поселения.

Девушка ругалась, кричала, пыталась развязать руки и морщилась от боли. Перед её глазами с бешеной скоростью проносилась припорошëнная снегом земля. Настина голова закружилась, а дышать становилось тяжелее с каждой минутой…

«Вот уж никогда бы не подумала, что окажусь в такой ситуации… Какой-то дикарь меня похитил и увозит Бог знает куда… Что же мне делать? Так, главное, не паниковать…» — мысленно сама себя успокаивала пленница, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и потеряет сознание, вися на лошади вниз головой. Её рёбра болели, и не было никаких сил не только сопротивляться, но и кричать бранные слова.

После того, как Настя некоторое время молча провисела на коне безвольной куклой, кочевник натянул поводья, сбавляя скорость.

— Будешь тихая? — впервые услышала Анастасия сверху голос мужчины с сильным акцентом. — Не станешь бежать?

Девушка вспомнила, как в своём мире слышала похожую речь за границей, когда они с отцом уезжали на море. Там иностранцы разговаривали с русскими, сильно коверкая слова. Это всегда забавляло Настю, особенно когда она была ещё ребёнком. Но сейчас ей было совсем не до смеха…

— Не… не… — послышался невнятный ответ Анастасии.

Она не могла говорить, на скаку ударяясь животом и грудью о спину лошади. Девушка отрицательно покачала головой. Кочевник, стуча пластинами, пришитыми к верхней одежде, похожей на шубу, но мехом вовнутрь, ловко поднял Настю и усадил её на коня перед собой. От головокружения она схватилась связанными руками за гриву скакуна, пытаясь не упасть. Правой рукой мужчина держал вожжи, а левой прижимал к себе девушку. В полном молчании они продолжили скакать по окраинам леса и лугам, пока спустя несколько часов не остановились на поляне, скрытой со всех сторон труднопроходимой лесной чащей.

«И где это носит моего оборотня? Как меня догонять — он туточки уже через несколько минут, а как спасать от кочевников, так его нет уже несколько часов…» — вздохнула Анастасия, думая о Лучезаре.

Девушка нахмурилась, осматривая временное пристанище кочевников. На поляне стояло несколько серых шатров, между которыми горели костры. Лошади были привязаны к деревьям. Всадник остановил коня, спешился и, не церемонясь, стащил Анастасию.

— Как тебя зовут? — приподнял за подбородок лицо девушки, пощупал белые волосы, осматривая её, как лошадь на торгах.

— Беляна, — сухо ответила Настя, думая о том, что у неё совсем нет желания с ним беседовать и что-то объяснять.

— Иди, — вождь кочующего племени подтолкнул девушку вперёд.

Она не стала спорить и, осматриваясь, шла рядом с мужчиной. Вокруг было много воинов, они сидели у костров и разговаривали на непонятном Насте языке. Одни чинили оружие, другие «зализывали» раны после очередного нападения на местных жителей. Многие из них были одеты, как мужчина, похитивший Анастасию — меховая круглая шапка с зауженным верхом и тёплая одежда, похожая на тулуп. Только выглядела она проще, и металлических защитных вставок было намного меньше, их заменяла грубая кожа.

Мужчины слегка кланялись, когда предводитель проходил мимо, и обращались к нему словом — хан. Настя пыталась понять, кто они такие, вспоминая историю.

«Да кто на древних славян только ни нападал…» — мысленно рассуждала она, замечая на себе сальные взгляды мужчин. — «Хоть то же монголо-татарское иго взять. Этого, в доспехах, тоже ханом зовут. Но всё-таки нет… Думаю, что это племя какое-то другое. Более древнее, что ли. Да и поселение наше было бы тогда более развито. А хотя, зачем я думаю об истории, ведь этот мир не может быть нашим прошлым. В нём не должно быть оборотней и колдовства…» — Анастасия длинно выдохнула, морщась от боли в запястьях. Грубая верёвка болезненно впивалась в кожу, не оставляя девушке даже надежды на попытку освобождения.