Глава 24

Пока они шли к центральному, самому большому шатру, Настя увидела пленëнного кузнеца Ждана и ещё нескольких людей из своего поселения. Побитые мужчины были привязаны к деревьям, испуганные девушки обслуживали воинов, подавая им еду у костров. Перед Анастасией появился кочевник, который за волосы тянул женщину в ближайший шатер. Она кричала и плакала, вырываясь из рук насильника, но тут же получила по лицу и упала на землю. Когда мучитель хотел пнуть непокорную пленницу, Настя, не думая, бросилась на него, отталкивая связанными руками от беззащитной женщины. Захватчик отошёл на пару шагов назад и рассмеялся над поведением белой девицы-невольницы.

— Настя! Спаси меня, молю тебя! — захлëбывалась слезами Красава, которая помогала лечить раненых в жилище старосты и всегда обращалась к ней пренебрежительным тоном.

Женщина с ссадиной на щеке и кровью под носом отползла назад, прячась за Анастасию, и в страхе обняла её за ногу.

— Не подходи! Не смей трогать её! — Настя подхватила валявшийся под ногами камень и приготовилась драться.

Кочевник разозлился, что-то презрительно выкрикнул и потянул длинный нож из-за пояса. Его тут же остановил главарь, всё это время с любопытством наблюдавший за девушкой. Он на непонятном языке рявкнул на воина, тот спрятал нож, поклонился, бросил злой взгляд на бешеную девицу и пошёл прочь.

— Принеси еды, — приказал хан лежащей на земле плачущей женщине, схватил Настю за шиворот, выбил камень из её рук и повёл за собой.

Грубо затащил в свой шатёр и кинул на землю, которая была покрыта толстой грубой тканью, напоминающей Насте старый цветной палас.

— Знай своё место, женщина! — рассерженно рявкнул на неё хан.

«Господи, как мне это надоело… Хочу обратно в свой мир», — подумала Настя, пытаясь морально себя подбодрить.

Она потëрла ушибленный локоть и собиралась встать на ноги.

— Я позволял подняться? Или тебя укоротить на голову?

«Вот козлина-то…» — девушка метнула на предводителя кочевников суровый взгляд, но всё же решила не испытывать судьбу и осталась сидеть на коленях.

Хан снял верхнюю одежду и бросил на сундук. Прошёл мимо девушки, в чаше с водой умылся и сел по-турецки на возвышении, застеленном мехами. Анастасия посмотрела на него исподлобья снизу вверх, продолжая молчать. Кочевник остался в портах, высоких сапогах и одежде, похожей на толстый цветной халат ниже колен. Мужчина скинул чёрную косу с плеча, поставил ладони на бёдра, прищурил и без того узкие тёмные глаза и стал осматривать странную девушку.

— Запомни, беловолосая, от моего желания зависит — будешь ли ты дальше жить или отправишься в подземный мир.

Анастасию очень раздражал этот напыщенный варвар, она чувствовала, что ещё чуть-чуть — и начнёт агрессивно скалиться, точно так же, как Лучезар в обличье волка. Мысли о мести за смерть Добрана и Голубы не давали ей покоя сильнее, чем угрозы хана.

— Говори, куда ушли твои люди и почему не вернулись мои воины?

— Может, тебе ещё сказать, где танки спрятаны?

— Всё говори, что знаешь, — мужчина не стал спрашивать, о чём речь, лишь задумчиво повёл тёмной бровью.

Девушка рассмеялась, но резко умолкла и приподняла руки.

— Не могу говорить, верёвка больно натирает, аж зубы сводит.

Хан усмехнулся и поманил её к себе пальцем. Настя встала на ноги и подошла к мужчине.

— Я разве разрешал…

— Извини. Рождённый ходить — ползать не умеет.

Мужчина достал нож из-за пояса и, улыбаясь, разрезал верёвки на запястьях девушки.

— Кто ты, дева? Я таких раньше не видывал.

— Ещё бы! И не увидишь. Я одна такая у мамы — волчья ягодка. А откуда ты знаешь язык славян?

— Жила у меня дева, одна из ваших, только из другого поселения.

— Жила?

— Убил её.

— За что? — внутри девушки, вместе со страхом, всё больше рос клубок ненависти.

— За то, что пыталась убить своего хана.

Анастасия отвела взгляд в сторону. Она подумала о том, что если Лучезар не появится вовремя, то её наверняка будет ждать такая же участь.

Кочевник убрал нож и указал рукой на меховую шкуру недалеко от себя. Девушка села, гордо выпрямив спину.

— Если будешь послушной, то оставлю себе. Заметил тебя, белую, в поселении ещё в прошлый раз.

— Не получится. Гусь свинье не товарищ.

— Не пойму тебя…

— Да, это бывает. Я вот тоже не пойму, зачем вам всё время на кого-то нападать и грабить? Твой народ не может где-то осесть и жить спокойно?

— Кочевник — птица вольная! Мы любим свободу, завоевания и ветер.

— Сказала бы я, где у вас ветер играет…

— Отчего у тебя такие белые волосы, словно чистый первый снег?

— Все эти вопросы к богам. Я сама этого не знаю, — и тише добавила: — Такое тело мне досталось.

— Почему пленная женщина назвала тебя «Нас-тя»? Ты сказала мне, что тебя зовут Беляна. И ведёшь себя странно, разговор не такой, как у всех остальных, которых мы захватывали. Да и взгляд непокорный, не как у других баб. Говори! — хан начинал терять терпение, привыкнув к тому, что перед ним все расстилались и не смели перечить.

— А зачем мне говорить, если ты не поймёшь меня, а если и поймёшь, то не поверишь, — схитрила Настя.

— Говори, — повторил уже тише.

— Боги меня послали в то поселение, на которое вы напали, — девушка подалась вперёд и понизила голос. — А кто посмеет мне причинить вред, тут же попадёт под кару небесную.

Настя мысленно похвалила свои актёрские способности и прищурилась, сверля главаря кочевников голубыми бездонными глазами.

— Что ты болтаешь… — нахмурился мужчина и взволнованно погладил бороду. — Не смей говорить о Кок-Тенгри, вы поклоняетесь другим богам!

«Тенгри… Тенгри… Где-то я это уже слышала. Религия — тенгрианство. Они, как и древние славяне — идолопоклонники. Точно. Ещё поклоняются небу, как божеству. Интересно… Значит, люди этого племени могут быть предками тюрко-монгольских кочевников? Вполне возможно», — задумалась Настя, но хан воспринял её молчание за подчинение.

В этот момент в шатёр зашла Красава из разорëнной славянской общины. В руках она несла дощечку, на которой стояла миска с мясом и пиала с кумысом. Женщина опустилась на колени между кочевником и Настей и протянула хану еду. Мужчина забрал поднос и тут же принялся есть. Красава одной рукой коснулась ссадины на лице, а другой незаметно передала маленький нож Анастасии. Девушка молча взяла оружие и спрятала в меховом сапоге, стараясь не совершать лишних движений.

— Иди, — кочевник указал рукой побитой женщине в сторону выхода.

Настя еле заметно кивнула ей в благодарность, и Красава, прихрамывая, вышла из шатра.

— Неудивительно, что о ваших племенах в будущем практически ничего не будет слышно. Ваша кровь разойдëтся по разным народам. Вы разоряете поселения, убиваете жителей, выживших забираете в рабство и относитесь к ним хуже, чем к скоту, этим и разгневаете богов!

— С чего я должен верить тебе? Наш народ всю свою жизнь живёт свободно. Мы кочуем, и всё, что нужно — забираем силой. Думаешь, я испугаюсь бабьего языка?

— Поверишь ты или нет, мне всё равно. Но знай, что если не отпустишь меня и моих людей, которых пленили твои воины, то к вам явится сам коготь бога смерти в обличие огромного волка. Твоя проблема в том, хан, что ты не знаешь, кого украл. Я — его невеста. Послушай меня, иначе вы все лишитесь жизни. Лучше отпусти тех, кого поработил, и забудь дорогу в наше поселение!

Мужчина рассмеялся и протянул Насте кусок мяса.

— Да я с таким, как ты — даже в одном поле не сяду… — несмотря на то, что девушка почти весь день не ела, она отвернулась, отказываясь от еды.

— Гордая, значит, — кочевник бросил мясо обратно в миску и отставил поднос с едой в сторону. — Ну ничего. Таких укрощать ещё забавнее, словно дикую кобылу в степи! А надоешь, отдам тебя своим на потеху, — мужчина встал, сполоснул руки и вышел из шатра.

Анастасия, оставшись одна, вздохнула полной грудью, пытаясь успокоить нарастающую панику.

— Лучезар, где ты… — девушка сжала в кулаке крестик с когтем волка, висящие на груди, мысленно обращаясь к оборотню и прося у Бога спасения. — Боже, прошу, помоги мне! Если суждено мне быть женой лесного дикаря, то так тому и быть! Я буду ему хорошей женой, обещаю! Постараться… Только бы выжить… К тому же… с оборотнем мы уже находим общий язык и… Лучезар мне нравится…

Анастасия шёпотом помолилась и стала осматриваться вокруг. Места в шатре было не так уж и много. В одной стороне — сундук, чаша с водой, остатки еды возле деревянного возвышения, покрытого мехом, где сидел хан. С другой — место для сна, где расстелены меховые шкуры. Девушка ничего важного не нашла, что бы ей помогло сбежать от кочевников, и не придумала, как незамеченной выйти из шатра. Настя пробовала выглянуть наружу, но её тут же остановили двое воинов, перегородив выход копьями. Они не могли говорить на её языке, но суровых взглядов было достаточно, чтобы Настя вернулась обратно и не высовывалась. Так бы поступила любая девушка из поселения. Только вот Анастасия носила фамилию — «Коршунова» и от отца переняла часть упëртого характера. Как только она зашла обратно в шатёр, вытащила нож из сапога, подошла к противоположной стороне от выхода и присела на корточки.

«Или мне повезёт, или тут же схватят…» — подумала папина бунтарка, прислушалась и воткнула нож в плотную ткань шатра.

Анастасия прорезала небольшое отверстие и аккуратно выглянула наружу. Ранний закат зимнего солнца был на её стороне. Недалеко виднелись другие шатры, кое-где горели небольшие костры, но кочевников с этой стороны сейчас не было видно. Осматриваясь по сторонам, девушка выбралась на улицу и перебежками добралась до ближайших зарослей. Настя хотела тут же броситься наутëк в сторону своего поселения, но сделала лишь несколько шагов и замерла на месте. До неё донëсся женский плач и стон мужчин.

— Да ёлки зелёные… Ну не могу я так…

Прячась, Анастасия добралась до места, где пленëнные жители были привязаны к деревьям.

— Настя…

— Тихо, не шумите… — прошептала девушка и стала ножом перерезать веревки.

Она освободила двоих мужчин, а когда распутала женщину, та без сил, со стоном повалилась на землю. Тут же послышался шум и голоса кочевников, переходящие в крики. Воины окружили Анастасию и остальных жителей. Каждый из них получил по несколько ударов. У девушки забрали нож. Освобождённых пленных привязали обратно, а Настю за шкирку притащили к центральному костру и бросили к ногам своего предводителя.

— Цек-цек-цек, — языком осуждающе поцокал мужчина. — За непослушание хану полагается смерть.

Он медленно обошëл девушку, сидящую на коленях с опущенной головой.

— Почему сама не ушла? Зачем другим помогать стала?

— А нас вообще понять сложно, — рассмеялась Настя и выпрямила спину. — Мы с медведем танцуем, в снег голышом прыгаем и жизнь за своих отдадим, если нужно.

Хан усмехнулся, а пленные славяне переглянулись, испуганно ожидая участи Анастасии.

— Я сегодня милостив, поэтому сохраню тебе жизнь, Белая.

— Я — Настя! — девушка кинула на кочевника сердитый взгляд.

— Ты получишь десять ударов плетью, — озвучил своё решение предводитель и обратился к ближайшему воину на своём языке.

— Ваша щедрость не знает границ, хан… — съязвила девушка, не опуская головы.

Анастасию тут же подняли на ноги и грубо содрали с неё полушубок и шерстяную безрукавку, оставляя в одной тонкой льняной рубахе. Захватчики привязали её грудью к ближайшему дереву. Настю начало трясти от холода и страха. Она увидела, как один кочевник отошёл к коню и взял закреплëнную у седла плëтку. Дыхание у девушки участились, нервничая, она стала вертеть головой, не веря в то, что сейчас произойдёт.

— Тех, кто причинит мне вред, ждёт неминуемая смерть! Вы падëте от клыков лесного зверя, и даже сам бог Тенгри не сможет вам помочь! — Настя была не в силах что-либо сделать, у неё оставались лишь одни угрозы.

Кочевник замахнулся, стоя за спиной у девушки, но тут же замер и опустил плеть, растерянно обернувшись к хану и другим воинам. Предводитель выругался на него, забрал плëтку и оттолкнул его прочь.

— Хана не испугать бабьими угрозами! — предводитель кочевников нанёс девушке первый удар.

Анастасия взвизгнула и вцепилась холодными пальцами в кору дерева, чувствуя, как плетëные ремешки из сыромятной кожи словно обожгли спину сквозь тонкую ткань рубахи. Кочевник вновь и вновь замахивался и наносил удары. Девушка старалась сильно не кричать, но не выдерживала, с визгом рычала и прогибалась назад после каждого удара. Из глаз Насти брызнули слёзы. Девушка со всей силы обняла берëзу, к которой была привязана, и до боли в щеке прижималась к коре до тех пор, пока мысленно считала десять ударов. Присутствуя на показательном наказании за побег, некоторые женщины из поселения начали плакать, а мужчины от безысходности сжимали челюсти и отворачивались в сторону, чтобы не смотреть на хрупкую беловолосую девушку с полосами крови, проступившей на светлой рубахе.

После завершения наказания двое мужчин отвязали Анастасию от дерева и повели в сторону ханского шатра. Когда они проходили мимо предводителя группы кочевников, девушка взглянула на него волчьим взглядом заплаканных голубых глаз, а потом вдруг громко от души рассмеялась.

— Ты что, разум потеряла от плети? — усмехнулся главарь и посмотрел на неё, как на сумасшедшую.

Кочевники рассмеялись, забавляясь ситуацией.

— Зря ты это сделал, хан… Скоро умрёшь… — хищно улыбнулась Настя, облизывая пересохшие потрескавшиеся губы.

— О чём это ты, белая?

Вокруг все степняки перестали смеяться.

— За тобой придёт мой оборотень. Он принесёт твою голову мне в подарок, — Настя хищно улыбнулась, обнажая окровавленные зубы.

Во время побоев, чтобы вынести боль и не доставить удовольствие хану своим криком, девушка искусала губы и внутреннюю сторону щёк, когда с силой прижималась лицом к берёзе.

— Оглядывайся… Он уже рядом, я чувствую своего волка…

Мужчина вновь усмехнулся в ответ, сомневаясь в словах пленëнной чуднóй девушки, и плëткой указал своим людям увести пленницу.

Анастасия на какое-то время осталась одна. Ей выдали большую иглу, грубые нитки и заставили зашивать испорченное полотно шатра. После завершения работы девушка, шипя и скалясь, попыталась ощупать израненную спину, чтобы понять, насколько сильно её высекли. На пальцах она увидела следы крови и обматерила хана цветастым русским матом, который слышала в своё время от друга-байкера, когда он однажды уронил здоровенный гаечный ключ на пальцы голой стопы. Отведя душу, хоть не придушить, но отчихвостить, Анастасия подошла к расстеленным меховым шкурам и легла на живот. У девушки оставалось мало сил, и ей было необходимо хоть на несколько минут принять горизонтальное положение, но она сама не заметила, как быстро провалилась в сон.

Около часа спустя Анастасия проснулась от чужих прикосновений. На другой стороне шатра в металлической чаше горели небольшие угли, переливаясь в темноте алыми всполохами и слабо освещая пространство вокруг. А сквозь прикрытый выход яркая луна на небе просачивалась внутрь, оставляя полосу серебристой дымки на меховых шкурах и тканом напольном покрытии.

Настя открыла глаза и приподнялась на локтях, пытаясь сообразить после сна, где она находится и что происходит. Возле неё на коленях сидел хан. Он гладил девушку по шее, щекам, зарывался рукой в волосы. Настя резко отстранилась и перевернулась на спину, стараясь не замечать саднящего кожу ощущения.

— Не трогай меня, не тебе я принадлежу! Лучезар убьёт тебя… — со злостью, но тихо произнесла девушка.

— Всё, что я захватил — принадлежит мне! Не смей перечить своему хану! Но ты можешь сама выбрать, что ты получишь из моих рук — ласку или же…

— Я предпочту плëтку! — не дала договорить девушка, толкая от себя захватчика.

Хан навалился на пленницу и силой пытался поцеловать, шаря руками по её телу. Настя оттолкнула мужчину. В шатре тут же послышалась звонкая пощëчина. Кочевник дотронулся до своей щеки, рассерженно рыкнул и вновь повалил Настю на шкуры.