Глава 6

«Ах ты… Волхв же сам меня просил никому и ничего не говорить о моей залëтной душе, а сам растрепался… Интересно, все ли в поселении уже знают об этом…» — хмурилась Настя, прижатая к дереву.

— Продолжай… — приказал Лучезар, не сводя пытливых глаз с девушки.

— А сейчас в этом теле… — староста запнулся, виновато посмотрел на Анастасию и вновь вернулся к опасному зверю, с которым шутки были плохи. — Там поселилась другая душа. Более сильная, чем у Беляны, но довольно странная и… Одним словом, чужая она. Невесть откуда нам её боги послали. Но девушка добрая, хоть и норов свой любит показывать. И зовут её, получается, не Беляна, а странно так… Настасна… — староста задумался. — Забыл… А! Если коротко, то душу её — «Настя» величать!

— Настя… — повторил Лучезар, словно пробуя имя на вкус.

Девушка опустила взгляд, но Лучезар проскользил пальцами от её горла вверх и приподнял подбородок, вновь устанавливая с ней зрительный контракт.

Анастасия дëрнула головой и освободилась от руки дикаря, кидая на него испепеляющие взгляды.

— Бе-е-е, — напомнил о себе Чип.

— С крутым норовом, значит, — усмехнулся мужчина и отобрал у нее ягнëнка.

Настя возмутилась, хотела вернуть питомца обратно и высказать наглому дикарю всё, что о нём думает, но с усилием воли закрыла рот, молча принимая своё поражение.

На этот раз здравый смысл и самосохранение победили эмоции. Она догадывалась, что незнакомец делает это специально и следит за её реакцией. Девушка смахнула рукой ощущение мужской ладони на своей шее, медленно отошла к старосте и старалась не смотреть в сторону Лучезара.

— Уходите, — тон мужчины вновь стал холодным. — И чтобы я никого не видел в этой части леса. Впредь не будет никаких разговоров, отправлю сразу к предкам.

— Мы поняли. Просим прощения, Лучезар, — Мирослав взял Анастасию за руку и, пока хозяин «волчьего угла» не передумал, повёл к выходу из леса в сторону капища.

Девушке не нужно было даже оборачиваться, она и без того знала, что Лучезар провожает её взглядом. Настя всё ещё чувствовала затылком холодок и до сих пор ощущала на себе волнительный запах странного мужчины.

Как только они покинули лес и вышли на поляну, где неподалёку виднелись возвышающиеся идолы суровых древних богов, Анастасия тут же отдëрнула руку и пошла в сторону поселения на расстоянии от Мирослава.

— Давай поговорим…

— Не хочу ничего слышать! — рассердилась девушка, со злостью сорвав высокую пожухшую травинку. — Ты даже не встал между нами! Позволил этому… так обращаться со мной!

— Пойми ты, я не мог иначе, в противном случае он бы нас обоих…

Девушка, не слушая старосту, быстрым шагом пошла вперёд по тропинке.

— Беляна, да постой же ты! — догнал и вновь взял её за руку, поворачивая к себе.

— Я не Беляна! Я — Настя! Нас-тя! — она остановилась и посмотрела в добрые, спокойные глаза старосты, совсем не такие, как у дикаря. — Ты же сам об этом знаешь, так зачем же продолжаешь меня так называть? — добавила уже тише, удивляясь тому, что начала сравнивать Лучезара с другими мужчинами.

— Не держи на меня обиду, Настя, — мужчина коснулся её плеча. — Не со злым умыслом ведь так себя повёл, а защитить хотел. Я сделал всё, что мог. А насчёт имени, так привыкли мы к Беляне, — улыбнулся добродушно, заглядывая в Настины глаза. — Оттого и зовëм так. А рассказал волхв об этом совсем недавно, пару ночей назад. Поэтому не серчай на меня, прошу тебя. Если желаешь, будем тебя Настей кликать.

— Желаю, — сдалась девушка, перестала обижаться и снисходительно улыбнулась.

Утреннее солнце ярко освещало всё вокруг. Мирослав и Настя, уже спокойно общаясь, шли вместе.

— А многим ли обо мне рассказал Несмеян?

— После прерванного тобой жертвенного обряда — всем. Я не сразу за тобой побежал, пришлось задержаться и образумить взволнованных жителей.

— Ой-ëй… И наверняка волхв не с самой хорошей стороны меня представил жителям…

— Не бойся. В этом я могу тебе помочь. У тебя добрая душа, поэтому, коли надобно, то встану на твою защиту от других жителей.

— Спасибо.

Когда Мирослав с Настей зашли в поселение, вокруг них тут же образовался живой круг. Из толпы вышел волхв, стуча косточками, привязанными на посохе, и стал отчитывать пришлую душу за прерванный обряд защиты поселения и задабривания богов. Анастасия в свою защиту сказала о том, что не хотела причинить никому вреда, но и поступить иначе — не могла. Она вновь стала объяснять жителям, что боги не нуждаются в кровавых ритуалах, а в конце речи, как обухом по голове, добавила, что Бог един. Жители тут же стали бурно обсуждать слова чуднóй девицы, шумно обговаривая, что с ней теперь делать. Одни предлагали выгнать из поселения, другие — оставить всё как есть и учить её уму-разуму. Семья Беляны с грустью молчала. А волхв со злобой в голосе прошипел о том, что девку надобно принести в жертву, чтобы боги не гневались и не покарали всё поселение.

Люди стали спорить и перекрикивать друг друга. Кто-то выступал в защиту Насти, а кто-то девушку с чужой душой не понимал и боялся. Анастасия вздрогнула от слов волхва и поняла, что с того момента на капище они стали врагами. Чтобы справиться с волнением, когда решается её судьба в этом диком мире, она сжала руками края своей рубахи, несколько раз глубоко вдохнула и решила высказать жителям поселения всё, что было у неё на душе.

— Я не хотела бы вас покидать… — с грустью произнесла Настя. — Вы все стали для меня одной большой семьёй! Да, меня зовут Настя, а не Беляна, — девушка заметила хмурого Добрана и Изяслава, а в глазах Голубы — блестели слёзы, но девушка нашла в себе силы продолжить речь. — Сама не понимаю, как я попала в ваш мир и в это тело. Но вы знаете, что очнулась я лишь через несколько дней после того, как душа Беляны покинула этот мир. Я не причиняла ей никакого вреда. Боги сами решили дать мне ещё одну жизнь. И возможно, что душе Беляне — тоже. Если она сейчас не у ваших славных предков, то скорее всего, как и я, получила вторую жизнь!

— Верно говорит!

— Да бред сивой кобылы!

— Угомонитесь, дайте ей сказать!

Жители наперебой начали спорить, но староста их быстро успокоил, давая возможность Насте выговориться.

— А что насчёт семьи Беляны… — девушка запнулась и вытерла слезу со щеки. — Я полюбила Добрана и Голубу, как своих родных, а Изяслав стал для меня настоящим братом! И… Если они не прогонят меня, то я с радостью и благодарностью останусь с ними, как дитя и сестрица.

Вокруг воцарилась тишина. Все ждали решения волхва и старосты. Вперёд вышла семья Добрана.

— Мы опечалены, что нашей Беляны больше нет с нами… — нахмурился мужчина, а у Беляны от страха в груди словно камень повис, девушка испугалась, что они сейчас откажутся от неё и убьют. — Но мы прикипели к тебе всей душой, Настя. Полюбили, как нашу Белянушку. Оставайся же с нами до конца дней своих в мире Яви.

Анастасия выдохнула с облегчением и с благодарностью поклонилась, вновь вытирая слёзы.

— Будь же дитëм нашим, Настюшка, — Голуба прижала ладони к груди, соглашаясь с мужем.

Анастасия не выдержала, подошла и обняла, теперь уже своих, приёмных родителей. Настя заметила, что Изяслав держится стороной от неё и задумчиво хмурит брови, но девушка не стала давить на малыша и сразу подходить к нему. Она решила дать ему время, чтобы он сам решил, как будет к ней относиться, к чужой душе, с внешностью сестры Беляны.

— Мы не можем её оставить с нами! — Несмеян стукнул посохом об землю. — Она идёт наперекор нашим традициям! Пусть тогда уходит восвояси! Или выйдет душой из тела Беляны!

— Нет! Не отправляйте её в мир Нави! — крикнул до этого молчаливый Изяслав. — И выгонять её нельзя! — мальчик встал между волхвом и Настей, сжимая ладонью рукоять ножа, закреплëнного на поясе. — Она не выживет в лесу! — крикнул с уверенностью подрастающего охотника. — Её задерут дикие звери или… — добавил уже тише, — тот самый волк…

— Изяслав! — поругала матушка, чтобы не болтал о чём не следует.

Вокруг все вновь стали галдеть, высказывая своё мнение.

— Мы решим, что делать с Бе… с Настей. Но не сейчас, а завтра! — староста поднял руки вверх, оглашая своё решение. — А сегодня мы с волхвом Несмеяном не будем горячиться и хорошо обдумаем наше решение!

Мирослав специально не сказал в такой напряженной обстановке о том, что хочет оставить Настю в живых и позволить ей остаться в поселении. Прилюдно он не стал идти против мнения Несмеяна, боясь расправы над девушкой. Ведь многие жители боялись волхва, который мог разговаривать с богами и влиять на мнение испуганных людей. Волхв был недоволен, но согласился с решением старосты. Все жители послушно разошлись и вернулись к своим делам.

Анастасия поблагодарила Добрана, Голубу и Изяслава за поддержку. Днём она помогала матушке готовить еду и в ступке измельчать сухие лечебные травы, а вечером вместе с двумя женщинами чистила рыбу у реки. Улов у рыбаков в этот день выдался на славу. Все радовались и хвалили мужчин, одна лишь Настя с подозрением смотрела на глубокие чаши с рыбой. А во время чистки на плоском камне у реки хмурилась, сопела и морщилась, отрезая плавники и потроша большой улов. Сначала девушка неумело разделывала рыбу и даже несколько раз уколола пальцы острыми плавниками. Но с помощью советов женщин, ловко орудующих ножами рядом с ней, она быстро научилась, как нужно чистить рыбу. Они же подсказали, когда снимать её с костра, не доводя до того момента, как она превратится в угольки.

Поздним вечером, когда заходящее солнце больше не позволяло трудиться на улице, местные жители разошлись по своим жилищам. Анастасия, с грустью вспоминая о хорошеньком ягнëнке Чипе и с волнением — о дикаре, зашла в полуземлянку и подкинула несколько поленьев в печь-каменку. Девушка, как это часто бывало вечером, после целого дня работы, валилась с ног от усталости. Она зажгла лучину в то время, как в жилище зашла вся остальная семья. Настя подошла к своей лежанке с огромным желанием завалиться на неё до самого утра, но тут же замерла и побледнела. На тёмной меховой шкуре лежал её нож. Тот самый, который был выбит из рук девушки в траву лесным агрессивным незнакомцем Лучезаром.

— А кто нашёл мой нож и положил его сюда? — она взяла оружие в руки и показала семье.

Все отрицательно покачали головой.

— Настя, может, ты сама оставила, да запамятовала? — ответил Добран, своим ножом подтыкая выпавший сухой мох на одной стене обратно в щель между брёвен.

Анастасия ничего не ответила. Девушку пугало то, что если её оружие вернул не Мирослав, то это значит, что к ней без спроса незамеченным наведался сам хозяин леса. Но ведь староста не мог вернуться в лес, как поняла Анастасия, это грозило любому, кто нарушит границы — лишением жизни.

«Нужно будет узнать, где конкретно начинаются владения этого неадекватного бородача, чтобы во время сбора грибов или хвороста случайно не нарушить правила. Одной встречи с ним мне хватило сполна…» — нахмурилась девушка, пытаясь выбросить сероглазого альфа-самца из своей головы.

Анастасия не знала, можно ли ей обсуждать то, что случилось в лесу на рассвете, с другими жителями. Она решила пока не говорить о странном мужчине, перед которым преклонился сам староста деревни, а лишь хотела сказать о том, как встретила волка. Но как только она заикнулась о нём, её тут же попросили замолчать.

Девушка нахмурилась, но не оставила попыток узнать тайну и решила попробовать вновь.

— Скажите мне, а почему нельзя говорить о вол…

Добрана и Голуба тут же развернулись к Насте и хмуро на неё посмотрели.

— О клыкастом звере… — выкрутилась девушка. — Из-за чего все в поселении боятся даже упоминания о нём?

— Не буди лихо, пока оно тихо! — пробурчал отец Беляны.

Хозяева жилища молча улеглись спать по своим местам. Анастасия поняла, что от них она ответа точно не дождётся, но девушка решила во что бы то ни стало разобраться в этом странном деле.

Утром следующего дня мысли Анастасии навязчиво кружили вокруг Лучезара.

«А пойду-ка я всё выпытаю у нашего старосты. Тем более, что он мне должен за моральный ущерб. Не заступился за меня перед незнакомцем, да и растрепал ему всё, что знал обо мне», — подумала девушка и пошла на поиски Мирослава.

Но не успела она сделать несколько шагов в сторону его жилища, как у центральных костров был объявлен всеобщий сбор.

«А может, мне не прогуливаться нужно было, а бежать из поселения? Ведь неизвестно, что они там надумали по поводу моей судьбы…» — пронеслась мысль в светлой голове девушки.

Но к удивлению Анастасии, староста и волхв озвучили совместное решение о том, что Настя будет жить с ними. Девушку запрещено лишать жизни и следует обучить всем правилам и законам поселения.

Анастасия была очень рада этому, но скрытое недовольство на лице волхва Несмеяна она всё же заметила.

Когда все разошлись, девушка подошла к старосте и попросила с ним поговорить. Мирослав с Настей вышли из поселения и, медленно прогуливаясь вдоль реки, обсуждали волнующие темы.

— Если нож вернул не ты, то…

— Да, это Лучезар, — кивнул староста. — Более того, он приходил и к нам с волхвом.

— Как это? Ему сюда можно, а нам туда нельзя? Несправедливо как-то. И я не видела, как он пробрался в жилище, может, кто-то другой заметил?

— Лучше бы мы тоже не видели, Настя, — с грустью улыбнулся мужчина.

— Не понимаю, о чём ты…

— Лучезар явился ко мне и к волхву в звериной ипостаси, и пригрозил лишить нас жизни, если мы отдадим тебя богам.

— Что? Как это в звериной?

Мирослав и Настя сели на берегу реки. Девушке не терпелось всё разузнать, поэтому она постоянно подталкивала старосту говорить дальше.

— Ну же, Мирослав, не томи!

— Лучезар — оборотень. Он по своему желанию может превращаться в огромного серого волка, но и в человеческом обличье обладает невиданной силой.

— Что? Не может быть… Ты мне небылицы какие-то рассказываешь.

— Не смею я врать тебе, Настя.

Девушка истерически рассмеялась и повернулась к реке, которая искрилась серебром на утреннем солнце.

— Не знаю, Мирослав. Я такие истории могла только в фильмах видеть…

— Где?

— В общем, как в сказке, где придуманный мир.

— Я сказал тебе всё, как ну духу, Настя. И нам повезло, что мы вышли из «волчьего угла» живыми. Но я тебя не виню, ты не знала, чем это грозит.

— Если это правда, то какая же я дура, что так грубо разговаривала с ним. Но я же не знала, что он не простой человек… Но даже при этом я почувствовала от него какую-то необъяснимую опасность, силу и… — девушка вновь вспомнила серые пытливые глаза во время опасной близости с дикарëм.

Чтобы отвлечься, она сорвала веточку пижмы и вдохнула запах небольших желтых цветов — пряный, с отчëтливой ноткой горечи.

— Ничего, всё обойдётся. Но обещай, что больше не сунешься в ту сторону леса, за капищем.

Девушка кивнула.

— А может, тот волк, которого я видела в том лесу до появления незнакомца, и есть Лучезар?

— Верно. Другие, обычные волки, поодиночке не бродят, только в стае.

— Как думаешь, а этот… оборотень, он захочет меня… сожрать или…

Настя нахмурилась, испугавшись последствий своего дерзкого поведения с незнакомцем.

— Думаю, если он захотел бы тебя наказать, то сделал бы это уже там в лесу, даже не задумываясь. И я бы не смог ему помешать в этом. Он владеет невиданной силой и в любой момент может обратиться в зверя. Поэтому у нас с волхвом не было другого выбора насчёт тебя. Ведь ты, наверное, сама могла почувствовать, что хватка у Лучезара может быть смертельной.

— Ну, да… — смутилась девушка, вспоминая лёгкие поглаживания горячих пальцев на своей шее.

— Но я думаю, что тебе даже повезло. Благодаря его угрозам никто в поселении не решится лишить тебя жизни.

— О-о-о, даже не знаю, успокоил ты меня сейчас или больше — напугал.

Мирослав добродушно рассмеялся и погладил Настю по плечу. Девушка заметила, что у этих древних людей, несмотря на отсутствие современных средств гигиены, таких как — зубная щётка и паста, зубы у местных жителей были хоть и не белоснежными, а с небольшим налётом, но целыми и без кариеса.

«Всё-таки сахар и сладости вредят здоровью. Как некоторые говорят — отрава замедленного действия. Теперь я это точно вижу. Но вот же… Сколько я здесь уже в этом мире? Около полумесяца? Эх, я бы сейчас немножечко отравилась плиточкой молочного шоколада или рассыпчатым сахарным печеньем…» — Настя с грустью вспомнила вкусные радости из своего, хоть и не идеального, но намного лучше развитого мира.