Глава 8

Анастасия накинула безрукавку и предупредила Голубу, что её с Мирославом не будет до вечера. Матушка дала в дорогу лепëшек и воды.

— А мы куда идём? Или к кому?

Настя переступала через поваленные деревья, поспевая за старостой.

— К ведуну. Он живёт отшельником. Полдня пути.

— Это кто-то вроде ведьмы или колдуна?

— Не пойму, о ком ты. Ведун может увидеть то, что другим не дано, и знает всё, что сокрыто от глаз людских. А при большой удаче может поведать о прошлом, настоящем и будущем.

— Ну я и говорю, колдун.

— Наш волхв Несмеян тоже это может, но думаю, что ему не захочется обсуждать лесного зверя.

— Да и меня он недолюбливает, после… ягнëнка. Правильно сделали, что к нему не пошли.

— Да, — староста кивнул, соглашаясь. — Несмеян не терпит, если кто-то начинает расшатывать его власть. Может прислушаться только к мнению старосты, и то из-за того, что часть жителей прислушивается ко мне.

— Боюсь представить, что было бы, если бы он правил в поселении один. Мне с тобой как-то намного спокойнее тут находиться. Из всех людей, которых я тут встречала, ты мне кажешься самым здравомыслящим.

— Благо тебе дарю, Настя! Приятно это от тебя слышать, — улыбнулся Мирослав и почесал короткую бороду. — Вон туда давай, вдоль реки пойдём.

Мирослав и Анастасия шли несколько часов. По дороге они много разговаривали и шутили. Мужчина рассказывал, какие они встречают следы и метки зверей. Настя любовалась красотой природы, рассматривая пëстрые осенние листья на деревьях и кустарниках.

— Вот мы и пришли. Посмотри вон туда — это жилище ведуна Добродея.

— Ух ты! Вот это избушка на курьих ножках!

Недалеко от речушки, на окраине леса, между елью и кедром, на неокорëнных четырёх сваях стояла небольшая избушка без дымохода, с маленьким вырубленным оконцем.

— Это моровая изба.

— Что?

— Не ведаю сам много. Ведун её так назвал и сам поставил, без чьей-либо помощи.

— А почему у него жилище не как у вас — полуземлянка, а словно в воздухе зависло?

Пока они подходили к жилищу вдоль берега, Мирослав немного рассказал о ведуне.

— Добродей всегда был добрым. Да он и по сей день всем, кто просит, добро делает. Жил он раньше с нами в поселении. Но однажды уснул беспробудно, да так и пролежал несколько дней. Ничем его разбудить и поднять не могли. Думали, что всё, отходит в мир Нави в сопровождении богини Морены. А одним утром — на тебе! — староста рассмеялся, сорвал маленькую еловую веточку и пожевал иголки, до свеже-мятного вкуса во рту.

— Ну же, не томи! Уже почти пришли, говори скорее! — не терпелось девушке.

— Очнулся, значит, ведун и молвить нам стал такое, до чего мы сами бы и не додумались: как строить жилище лучше, или как надобно хоронить ушедших. Добродей сказал, что открылись ему иные знания, когда душа его парила меж мирами.

— О как! В кому впал, что ли, и потом очнулся? — сама себе Настя задала вопрос. — И дальше что?

— Видела моё жилище? — спросил Мирослав с гордостью.

— Да, выглядит добротно, но внутрь не заходила. Уже больше похоже на те дома, которые привычны для людей моего мира. Если говорить о деревне, а не о городе, конечно.

Староста задумался о словах «деревня» и «город», но вскоре продолжил рассказ.

— Так вот это ведун объяснил, что нужно строить такие жилища, они намного лучше, чем наши, которые наполовину в земле.

— Хм. Ещё бы! Жаль, что трубу ещё не придумали, а то эта сажа и запах костра буквально везде.

— Трубу?

— Потом объясню! — девушка махнула рукой. — И почему же он сейчас не с вами в поселении живёт, а отдельно в лесу?

— Не всем нравились его слова и то, что он предлагал изменить в нашей жизни. Многие, во главе с волхвом, отвергали то, что предлагал Добродей.

— Ну кто бы сомневался… И в нашем мире достаточно ярых противников всего нового и современного, которые говорят, что в каменном веке было лучше, — хмыкнула Настя. — А насчёт Несмеяна, я даже не удивляюсь.

— Не надобно о волхвах говорить плохо, однако Несмеян сделал всё для того, чтобы Добродей покинул наше поселение.

— Вот же… редиска.

— Ведун предлагал научить других, как ставить новые жилища, чтобы выбраться из неудобных холодных полуземлянок, в которые весной иногда просачивается вода, но его не захотели слушать. Говорили, что так жили их предки и предки предков. Его отвергли все, кроме меня. А когда мы с ним новое жилище для меня поставили, так он сразу и покинул поселение и стал жить один.

— Теперь понятно. А почему же он себе избу, как у тебя, не построил? А вон какую, как у бабы Яги, на курьих ножках сделал.

— Какой быяги? Ведун объяснил это тем, что так он не на земле, а ближе к богам. Между нашим миром — Явью и миром мёртвых — Навью. Благодаря этому он лучше их понимает, — староста показал пальцем вверх.

— А-а-а, — улыбнулась девушка, но ничего не сказала.

Мирослав и Анастасия подошли к возвышенному над землёй домику.

— Ведун Добродей! В жилище ли ты? — староста постучал по одной опоре и задрал голову вверх.

— Может, поднимешься и посмотришь? — предложила Настя, разглядывая грубо вырубленные ступени на толстом стволе дерева, который служил лестницей.

— Запретил ведун захаживать туда. Жилище мёртвых — молвил. И ты сама не ходи туда.

— Да я и не собиралась… А то вдруг там ещё на лопату посадят, да в печь! — пошутила девушка, приметив на стене избушки свисающие косточки, деревянные фигурки и пучки сухих трав.

— Живи и здравствуй, Мирослав!

Староста и Настя тут же обернулись. Перед ними стоял невысокий дедушка со светлой бородой до груди, в длинной светлой рубахе. Поверху надета меховая коричневая накидка, перехваченная кручëным шнурком. На голове забавная шапочка с коротким мехом, слегка продолговатой формы, зауженной на конце. На ногах — потëртые кожаные сапожки. В руках ведун держал посох с искусно вырезанными на нём знаками и изображениями животных и птиц. Интересная вещь сразу привлекла внимание девушки.

Мужчины тут же поклонились друг другу в пояс, а за ними, немного растерявшись, и Настя.

— И тебе здравия, Добромир! Давненько я к тебе не захаживал.

Мужчины обменялись рукопожатиями, но не как принято в мире Анастасии — ладонями, а выше, пожимая предплечье. Друзья обнялись и похлопали друг друга по плечу.

— И тебя приветствую, кочующая девичья душа, — по-доброму прищурился дедушка, разглядывая Анастасию.

Она положила руку на сердце и вновь немного склонила голову в почтительном жесте.

— А вы… Откуда знаете?

— Не я знаю, а боги. Да духи шепчутся порой громко.

Мужчины рассмеялись.

— Как поживаешь, Добродей? Может, нужно тебе чего?

— Чего нужно, я и сам достать сумею и смастерить!

Староста улыбнулся и кивнул.

— Лучше говори, зачем пришёл. Но тому, что проведали меня, я рад. Пойдёмте присядем, здесь недалеко. Скорее, скорее, а то одни горелые головешки от рыб останутся!

Пройдя немного в сторону от жилища, они сели на расстеленные чёрные шкуры у костра под высокими хвойными деревьями. Ведун накормил гостей только что приготовленной на огне рыбой, напоил настоем из шиповника и трав. Мирослав с Анастасией поблагодарили Добродея и сразу перешли к делу.

— Понимаешь, Добродей, измучила меня Настя, — хитро прищурился староста, взглянув на девушку, и продолжил: — Поведай мне, галдит, о звере лесном, и всё тут! А я и подумал, что никто лучше, чем ведун Добродей, и не скажет. Он-то всё знает и видит! Вот и привёл я к тебе эту неугомонную.

Дедушка, который был более крепким, чем казался на вид, довольный похвалой, положил посох на ноги и мило улыбнулся.

— Это верно. Но зачем говорить, если Настя сама может всё увидеть.

— Как это? — не поняла девушка.

— Духи, застрявшие между мирами мëртвых и живых, помогут нам. Ты точно хочешь знать о том звере, о котором лучше молчать? И я сейчас не только о лесном животном речь веду.

Девушка немного задумалась. А нужно ли ей это? Но любопытство грызло её изнутри, а ночные видения с лесным зверем мешали спокойно спать.

— Да, я готова. Если, конечно, со мной и моей душой ничего не случится.

— Не бойся. Держи, — ведун протянул девушке маленький кожаный мешочек с жидкостью внутри.

— Что это? — Настя вытащила небольшую деревянную пробку и понюхала содержимое.

В нос ударил странный сладковатый запах с нотками хвои.

— Пей.

Анастасия посмотрела на старосту, тот кивнул. Девушка сделала глоток и поморщилась. Вкус, в отличие от запаха, был отвратительный. Горечь заполняла рот и щипала горло. Добродей сделал знак рукой, чтобы Настя выпила ещё, в это время кидая в костëр щепотки красного порошка из другого мешочка. С каждым следующим глотком Анастасия всё меньше морщилась. Странный напиток терял горечь и казался всё вкуснее. Настя усмехнулась, невольно сравнивая зелье ведуна с заводским алкоголем из её мира, вновь делая глоток. У девушки стала кружиться голова. Она услышала, что Добродей начал сначала шептать неразборчивые слова, а потом напевать их всё громче и громче. Ведун встал на ноги, взял двумя руками посох и, приподнимая его вверх, начал ходить вокруг костра и девушки, не переставая издавать странные звуки.

У Насти перед глазами всё поплыло. Деревья меняли свою форму, а костер приобретал очертания скалящегося хищника с длинным огненным языком. Анастасия качнулась, отстраняясь от костра. До того, как она упала назад, ведун поймал её и аккуратно уложил на шкуры. Девушка жмурилась и будто с трудом открывала глаза. Но вместо размеренно покачивающихся макушек деревьев перед ней появилось видение.

Утреннее летнее солнце освещало поселение, предвещая хорошую погоду. Но жителям было не до радости. Они прощались со своим старостой-охотником, который перешёл в мир Нави. Умерший мужчина лежал на земле, его неподвижный взгляд на бледном лице устремлëн в чистое голубое небо. На животе краснела смертельная рана от клыков дикого животного. Вокруг него, опустив головы, стояли хмурые охотники, один из которых был с тëмными волосами до плеч. Рядом с умершим, стоя на коленях, кричала женщина, моля богов не забирать к себе мужа. Около вдовы молча плакал её сын, юный Мирослав.

У Анастасии сжалось сердце. Лёжа на шкурах и словно находясь в бреду, она протянула руки в небо. В видении девушка хотела коснуться ребёнка и успокоить его, ведь годами он был не старше Изяслава. Но всё резко исчезло, и Настя будто перенеслась в хмурый хвойный лес. Вокруг тут же стало тихо. Жители держали факелы и, опустив головы, стояли вокруг одного дерева. В нескольких метрах от земли девушка заметила светлый кокон, привязанный на ветвях. Он приближался к ней, пока Настя не увидела в нём умиротворëнное лицо покойного отца Мирослава. Испуганно девушка начала оборачиваться в разные стороны. На всех деревьях, вокруг неё, висели светлые коконы. Настя оказалась на кладбище воздушного погребения.

Видение схлопнулось и перенесло её в поселение. У жителей был праздник, все восхваляли нового избранного старосту — Мирослава. Возмужавший юноша поклонился до земли и гордо поднял вверх руки. В одной — он держал хлеб, а в другой — лук со стрелами, безмолвно обещая заботиться, кормить и оберегать от опасностей всех жителей своего поселения.

Погода резко переменилась. Над полуземлянками лил сильный дождь и бушевал нещадно ветер. В одном из жилищ, освещëнном догорающей лучиной, на лавке сидел староста и с грустью смотрел на свою мать. Растрëпанная женщина с серым лицом и чëрными кругами под глазами сильно закашляла, тряпицей вытерла алые капли с губ и без сил упала на шкуры. Женщина сделала несколько тяжёлых вдохов и замерла насовсем.

Перед глазами Насти видение вновь сменилось. Мирослав, став мужчиной и опытным охотником, выследил дикого кабана, который убил его отца и пугал местных жителей в лесу. Он убил агрессивное животное и вместе с другими охотниками принёс его тушу в поселение. Волхв Несмеян закрепил череп кабана с длинными клыками у себя на землянке и восхвалил старосту за храбрость.

Анастасия моргнула, и перед ней тут же оказался Лучезар. Мужчина одет опрятно, в чистой рубахе и портах, на голове повязана плетëная перевязь, на ногах новые кожаные сапоги. В руке он держал копьë и счастливо улыбался. Настя не поверила своим глазам. Этот добрый Лучезар и тот «зверь», которого она встретила в лесу — словно были два разных противоположных человека. Девушка с закрытыми глазами качала головой, но вдруг замерла, лёжа на шкурах у костра, чтобы не потерять в видении образ Лучезара. Но это не помогло.

По лицу девушки, словно наяву, хлестнула берёзовая ветка, заставляя зажмуриться и ладонью потереть щёку. Она оказалась в светлом лесу и следовала за тремя охотниками, среди которых девушка узнала двоих — старосту Мирослава с луком за спиной и смеющегося от его слов Лучезара с копьём в руках. Они охотились, добывая еду жителям поселения на ужин. К неизвестному мужчине обращались — Буеслав. Незнакомец поспорил, что сегодня принесёт больше мяса, чем Лучезар. Но спустя какое-то время у двух мужчин, кроме зачинщика спора, на поясе висели трофеи, у старосты — тетерев, а у Лучезара — заяц. Мужчины уже думали вернуться обратно в поселение, пока не стемнело, но тут Буеслав увидел волчицу. Обрадовался он, что похвалится более ценной добычей и, не думая, прицелился в хищника из лука. Мирослав и Лучезар, находясь на расстоянии, кричали ему, что не нужно этого делать. Ведь волк — это опасный стайный хищник, которого лучше обойти. Но Буеслав их не послушал. Стрела попала в бок волчицы, тут же лишая её жизни.

Мужчины подошли ближе. Недалеко от неё они заметили двух небольших волчат. Они играли между корней высоких деревьев, периодически кусая друг друга и валяясь на траве. Буеслав, ослеплëнный жадностью и жаждой славы, вновь натянул тетиву. Один из детëнышей волчицы упал замертво. Староста ругался и кричал на него, что они не убивают больше, чем нужно для выживания, а Лучезар молча кинулся к Буеславу, когда тот приготовился выпустить третью стрелу. Лучезар толкнул его, и стрела воткнулась в землю рядом со вторым волчонком. Буеслав начал ругаться, но Лучезар замахнулся и ударил кулаком его по лицу. Неожиданно все трое охотников замерли. Начался дождь, но среди шума листвы отчётливо слышалось звериное рычание. Охотники со всех сторон были окружены волками. Хищники разделили мужчин по одному, готовые загрызть их в любой момент. Люди сначала отбивались от скалящихся волков, но потом испуганно разбежались в разные стороны.

Анастасия посмотрела на Лучезара и словно поплыла за ним по воздуху. Мужчина бежал со всех ног, а за ним, не отставая, мчалась стая агрессивных волков. Дождь стал проливным. Лучезар и Настя промокли насквозь. Но мужчина, в отличие от девушки, бежал, падал в грязь, вновь поднимался и, не обращая внимания на пелену дождя перед глазами, убегал от преследования хищных зверей. Лучезар обернулся назад, чтобы посмотреть, отстают ли волки, но когда повернулся обратно, поздно заметил перед собой ловушку на зверя — яму с острыми кольями на дне — и угодил прямо в неё. Волки учуяли неладное, остановились и обступили яму со всех сторон. А последний детёныш убитой волчицы так мчался, что не удержался на краю ямы и свалился вниз по скользкой земле вслед за мужчиной.

— Ну же, вставай! Поднимайся! — кричала Настя через видение, но Лучезар её не слышал.

Когда он очнулся, лёжа на спине, то не сразу смог открыть глаза, дождь бил по лицу крупными каплями, заставляя щуриться и отворачиваться в сторону. Прикрыв глаза ладонью, мужчина увидел наверху над ямой мокрых скалящихся волков. Одни хищники взволнованно ходили у края и смотрели вниз. Другие, со вздыбленной серой шерстью, рычали, не сводя жёлтых глаз с человека. Лучезар услышал слабое рычание, сменяющееся тихим повизгиванием недалеко от себя и повернул голову вправо. Перед ним стоял волчонок, он храбро скалился и пытался рычать по-взрослому. Мужчина попытался приподняться и застонал. Из его плеча торчал острый колышек. Собрав всю волю в кулак, Лучезар резко дëрнулся вперёд, освобождаясь от острого плена. Он тут же закричал и зажал ладонью рану, из которой сочилась кровь. Осмотревшись по сторонам, он понял, что даже если выберется раненый из ямы, то наверху попадёт в зубастые пасти волков, которые так и ждут, чтобы поквитаться с ним за убитых сородичей.

Дождь стал утихать и через какое-то время прекратился полностью, оставляя после себя свежесть в лесу и звуки падающих с листьев капель.

— Уходите! Пошли прочь! — крикнул мужчина и застонал.

Он с трудом оторвал нижний край насквозь мокрой рубахи и перевязал раненое плечо.

— Не убивал я волков! — поднял голову вверх на скалящиеся морды. — Особенно волчонка… Я не трогаю неподросших животных. Это нерушимый закон охотников… — договорил тише, чувствуя, что от потери крови приходит слабость и головокружение.

Он мысленно ругался на Буеслава, который посмел нарушить правила охоты и запрета богов, причинять вред детëнышам природы.

Взгляд Лучезара остановился на волчонке, который метался в яме, жалобно поскуливал и смотрел вверх.

— Ладно, я вытащу тебя отсюда, ведь сам могу в любой момент душу богам отдать, — мужчина встал на ноги и, шатаясь, подошёл к звериному детëнышу, загоняя того к стене ямы.

— Не кусайся! Иначе сгинешь здесь вместе со мной…

Лучезар, морщась от боли в плече, резко приблизился к волчонку и сверху прижал его к земле. Детёныш взвизгнул, заставляя волков наверху метаться ещё сильнее. Мужчина схватил волчонка за шиворот и, придерживая его под задние лапы, подкинул вверх к взрослым животным. Детёныш, радуясь спасению, замахал хвостом. Вокруг него тут же собрались взрослые волки.

Лучезар осел на землю и потерял сознание. Настя металась, звала его, но она была словно в звуконепроницаемом коконе.

Когда мужчина очнулся, в лесу уже темнело. Он поднял голову вверх, но волков уже не было. Лучезар с большим трудом, падая и вновь поднимаясь, вылез из ямы и поплëлся вперёд, не различая ничего вокруг. Мужчина бредил, у него был сильный жар, а перед глазами всё плыло. Когда сил совсем не осталось, Лучезар рухнул в траву и перевернулся на спину. Он уже с трудом различал очертания деревьев и двигаться дальше совсем не мог. Последнее, что увидел перед собой мужчина, была волчья морда с ярко-жëлтыми глазами. Следующий вдох стал для Лучезара последним.