Глава 9

Анастасия, находясь в своём видении, с болью в душе наблюдала за тем, как Лучезар перестал дышать. Одинокий старый волк продолжал стоять рядом с ним. Хищник замер над лицом мужчины, словно заглядывая ему в приоткрытые глаза. Неожиданно мужчина глубоко вдохнул и выгнулся, словно корчась от боли. В следующее мгновение сострадание в глазах девушки сменилось страхом. Лучезар закричал, словно раненый зверь, царапая ногтями землю с листвой. Его тело начало быстро меняться, принимая облик животного. Через несколько секунд мужчина полностью превратился в огромного волка. Хищник стал метаться в разные стороны, не понимая, что происходит, пока не услышал грозный рык старого волка. Лучезар в обличье хищника стал мотать мордой, явно отрицая всё, что сейчас происходит, но потом замер, будто слушая старого вожака. Огромный серый волк болезненно завыл и вновь превратился в человека.

Настя, смутившись, тут же закрыла руками глаза. Голый мужчина растерянно сидел на траве и осматривал свое тело. Хоть девушка и прикрыла лицо, но её ладони будто были прозрачными. Она увидела, как Лучезар одной рукой раскрошил толстую ветку на земле и с хищной улыбкой посмотрел на волка. На плече мужчины вместо кровоточащей сквозной раны виднелся крупный шрам в виде оскаленной волчьей пасти, а на правом виске длинная глубокая царапина тут же стянулась и перестала кровоточить.

Настя наблюдала за тем, как Лучезар молча кивнул волку и тут же, уже без криков боли, превратился в хищника, намного крупнее того, кто оживил его в виде оборотня. Двое волков тут же скрылись в глухой лесной чаще тёмного ночного леса.

Видение девушки вновь сменилось. Анастасия быстро летела над макушками деревьев. Дни сменялись ночами, а дожди — солнечной погодой, и Настя снова оказалась в общине. Она увидела живых охотников, которые недавно убегали от волков. На её глазах раненый Мирослав и другие жители изгнали Буеслава из своего поселения. Озлобленный мужчина один бродил по лесу в поисках другого пристанища.

Не успела Анастасия моргнуть, как увидела Буеслава с луком в руках.

— Из-за вас настали несчастья, — прошипел мужчина и выпустил стрелу в маленького волчонка.

Буеслав вновь убежал от волков и тайно вернулся в своё поселение.

Картинка сменилась на сумрачный лес. Между стволов вековых деревьев выла стая волков. На траве лежал мёртвый маленький серый волчонок с торчащей в боку стрелой. К нему подошёл Лучезар. Мужчина, на котором из одежды лишь кусок ткани вокруг пояса, присел над детëнышем и нахмурился. Он коснулся стрелы, ощупывая на ней тонкие надрезы, сделанные Буеславом, и со злостью переломил её надвое. Лучезар тут же превратился в огромного волка, заставляя многих обычных волков попятиться назад, прижимая хвосты, и за несколько прыжков исчез из вида в зарослях.

Анастасию перенесло в поселение, и то, что она увидела, заставило девушку испуганно кричать и метаться по шкурам, чтобы не видеть весь тот ужас перед своими глазами.

Сначала Лучезар появился в центре поселения, его радостно приветствовали и спрашивали, как он спасся от волков. Мужчина был хмур и немногословен. Лучезар потребовал выдать ему Буеслава, из-за жадности которого он стал другим и теперь не может жить с людьми. Ему ответили, что Буеслава здесь нет, вот уж несколько дней.

— Лучезар, что с тобой? Почему ты не можешь остаться с нами и где был все эти дни? — переживал староста, оглядывая друга.

— Если мне его не приведут, вместе с его жизнью я возьму другие.

— Я лично изгнал его за нарушение божьих запретов! — Мирослав повысил голос, не понимая, что происходит.

— Буеслав убил и второго волчонка, — прорычал Лучезар, сжимая кулаки. — А я отныне не друг вам, а зверь лесной. Запрещаю вам входить в лес за капищем. Кто ослушается — тут же отдаст душу богам!

— Да с чего мы должны тебя слушать, — из толпы вышел крепкий мужчина с ножом в руках. — Угрожаешь всем нам расправой… Ты там в лесу рассудок потерял, когда от волков улепëтывал?

Лучезар молниеносно набросился на обидчика, выбил из его рук нож и швырнул наглеца в сторону. Под мужчиной разломился уличный разделочный стол. На Лучезара тут же набросилось несколько жителей. Но даже толпой они не могли побороть бывшего друга, который будто не чувствовал боли, с ловкостью зверя уворачивался и наносил сильные удары всем, кто на него кидался. Удивлëнные жители стали расходиться в стороны. Староста Мирослав не мог бездействовать, когда лупят его людей, и кинулся на Лучезара. Мужчины сцепились. Староста чувствовал под руками неестественную силу друга и от непонимания происходящего впал в ступор, ведь он всегда раньше мог побороть Лучезара на игрищах в честь праздника весны и пробуждения природы. Лучезар с диким блеском в глазах грубо прислонил Мирослава к деревянной постройке, замахнулся кулаком, но нерешительно замер.

— Лучезар… друг мой… — взгляд старосты лихорадочно блуждал по изменившимся грубым чертам мужчины, которого он с детства знал как улыбчивого жизнерадостного человека.

— Я не хочу причинять боль и смерть, Мирослав, но прошлого не вернуть. Я уже не тот, что прежде, — и тише добавил: — По дружбе прошлой прошу, не ходите в «волчий угол», соблюдайте божьи запреты и держитесь от меня подальше.

Староста кивнул. Тут же в бок Лучезара воткнулась стрела.

— Нет! Не убивать! — крикнул Мирослав, не желая смерти друга.

Лучезар вытащил стрелу со знакомыми надрезами на ней. Мужчина отпустил старосту и, ломая в руке стрелу, повернулся к Буеславу.

— Как ты посмел ослушаться и вернуться в поселение⁈ — осуждающе крикнул Мирослав, потирая руки, ноющие после стычки с изменившимся другом.

— Твоей не знающей жалости душе нет места даже в мире Нави! — прорычал Лучезар и обернулся к жителям. — Все, кто ослушается меня, отправятся вслед за Буеславом!

Люди в ужасе попятились назад. Тело Лучезара в считанные секунды стало меняться, превращая его в огромного серого волка. Хищник в два прыжка настиг убегающего Буеслава и разодрал человека в клочья. Женщины кричали и теряли сознание, мужчины в страхе замирали или без сил оседали на землю.

Анастасия металась по шкурам у костра, пытаясь избавиться от кошмара. В видении хищник после расправы над мужчиной массивными лапами переступал по земле и приближался к ней. Из пасти зверя в траву капала кровь, а холодные звериные глаза будто выбрали свою следующую цель. Волк заметил её через видение. Девушка закричала, закрывая глаза, не желая быть следующей жертвой этого безумного дикого мира, но образ озлобленного волка всё ещё стоял перед её глазами.

— Настя! Настя, очнись!

— Пора, девонька, возвращайся!

Анастасия распахнула глаза и завыла, пытаясь справиться со стрессом. Мирослав прижал её к себе, успокаивая и похлопывал по плечу.

— На, выпей это, — Добромир протянул миску с дымящейся жидкостью.

Настя тут же отшатнулась от неё, ей не хотелось вновь провалиться в страшные дебри очередного видения.

— Не бойся. Это для того, чтобы очистить разум и окончательно пробудиться.

Девушка за три глотка выпила горячий приятный на вкус напиток, похожий на ягодный морс, и поблагодарила ведуна.

— Я всё увидела. Узнала даже больше, чем требовалось, — кивнула Добромиру и потëрла шею под волосами. — Мирослав, думаю, нам пора, — пробормотала растерянно.

Все поднялись со шкур.

— Да. Благодарим тебя, Добромир, нам нужно успеть вернуться в поселение до заката, я обещал Добрану и Голубе.

— А ну-ка, Настя, подожди. Покажи, что ты там щупаешь.

— Да я… Сама не пойму. Чувствую, что появилось что-то на коже, а увидеть не могу, — усмехнулась она и встала к мужчинам спиной. — Надеюсь, что не жук какой-то присосался?

Ведун подошёл ближе и отодвинул белые волосы девушки в сторону, оголяя шею сзади.

— Что это? — удивился Мирослав.

На коже у девушки, как небольшой белëсый шрам, виднелся странный рисунок.

— Не пугайте меня! Что там? Чего молчите? — потопталась на месте Настя.

— Девонька, — Добромир опустил волосы и повернул её к себе, заглядывая в испуганные голубые глаза. — И как давно на тебе волчья метка?

— Какая ещё метка? — нахмурилась Настя.

— Пойдëм-ка к реке.

Все пошли за ведуном. Дедушка поднял тонкую ветку и начертил на земляном берегу, недалеко от воды, рисунок, похожий на обгрызанный сверху полумесяц.

— Это то, что проявилось на твоей коже. Коготь зверя или неполная луна, всё это — метка волка-оборотня. Когда ты её впервые почувствовала?

— В лесу… Когда случайно забежала в «волчий угол», — растерянно ответила Настя. — И что это значит? Он теперь меня убьет? Как того… — голос девушки дрогнул.

Ведун отрицательно покачал головой.

— На том, кого хотят лишить жизни, метка не проявляется. Он выбрал тебя, а ты согласилась.

— Что? Никому никакого согласия я не давала! О чём вы говорите? — протестовала девушка, повышая тон.

Мирослав с грустью отвёл глаза в сторону. Теперь он точно понимал, что для его же собственной безопасности ему лучше держаться подальше от Насти и забыть про свою безответную любовь к ней.

— Если ты не согласна со мной, то могу лишь посоветовать тебе держаться подальше от запретного леса.

— Спасибо, я и не собиралась туда идти.

— А тебе, староста Мирослав, велю быть внимательнее и не доверять волхву Несмеяну.

— Не переживай, Добромир, всё хорошо.

— Нет, друг мой… Наступают тёмные дни для твоего поселения.

Анастасия невольно прислушалась. Ведь это касалось и её безопасности.

— Говори яснее, не томи!

— Нечего мне сказать. Духи шепчут-шепчут по углам, да посмеиваются. Не ведаю я, что случится. Слышу лишь звон оружия об одежды кочевников. И знаю то, что волхв против божьих запретов пойдёт, и прольëтся чья-то кровь.

— Нам сменить место поселения?

— Не будет толку.

— Я услышал тебя, Добромир. Спасибо тебе за всё!

Мирослав и Анастасия попрощались с ведуном и, как планировали, вернулись в поселение до захода солнца.

Первые несколько дней Настя ходила молчаливой и задумчивой. Она прокручивала в голове всё, что видела в бреду после странного напитка ведуна. Метка зверя на её шее больше не причиняла неудобство. Девушка ощущала её лишь тогда, когда пальцами проводила по шрамику, и хмурилась, не зная, что ей делать дальше.

— Жаль, что перед тем, как отправить меня в другой мир, не выдали инструкцию по выживанию, — шутила она сама над собой, чтобы не впасть в отчаяние.

В один из дней Настя заметила, что в поселение заехали трое мужчин на лошадях. Вокруг них с весельем стал толпиться народ. Девушка, будучи душой любопытной девицы, подошла поближе. Гости спешились и стали раскладывать на длинном уличном столе посуду, украшения и оружие.

— Кто это? — спросила Настя у девушки, которая, приподняв подол рубахи, быстро бежала к ним.

— Торговцы! Пошли скорее, пока всё самое интересное не разобрали!

Настя пошла за ней и пролезла вперёд через толпу любопытных жителей, чтобы взглянуть на товар. Девушка заметила, что никаких денег в ходу не было. За купленные вещи люди расплачивались зерном, птицей, травами, обменивались на самодельные ножи и украшения. Староста приобрёл новые стрелы. Голуба — куски ткани. Некоторые молоденькие девушки взяли височные металлические и костяные кольца. Взгляд Анастасии долго блуждал по столу с товарами, она прислушивалась к разговорам спорящих людей и улыбалась. Но вдруг среди семян, очéлий и толстых швейных игл, девушка увидела неприметный чёрный коготь около пяти сантиметров в длину, закреплëнный на тонкой серой веревочке.

— Ой, а что это у вас такое? — обратилась Настя к одному из странников.

Она взяла украшение в руки, чтобы разглядеть поближе. Цвет внутри него интересно переходил из чёрного в серый. Кончик когтя был достаточно острым.

— Это волчий коготь.

Анастасия замерла, раздумывая, почему именно он привлек её внимание и точно нужен ли он ей.

— Будешь брать? — торговец обошёл стол и встал рядом с девушкой, откровенно любуясь ею.

— Да я не знаю… А откуда он у вас?

— Сейчас разве упомнишь? Мы месяцами в дороге и проезжаем несколько поселений. Обменял кто-то. А ты сама-то на что его обменять хочешь? Что у тебя есть? — спросил мужчина с хитрецой.

— А за что вы готовы его отдать? — девушка подумала о том, что неудобно, наверное, просить у Голубы муку, а нож, подаренный Добраном, явно был дороже, чем этот трофей.

— Как тебя зовут, красавица? — торговец взял коготь из рук девушки и хитро улыбнулся.

— Анастасия.

— Астанас… Как? — нахмурился мужчина и переспросил.

— Беляна! — махнула она рукой, продолжая рассматривать другой товар.

— А-а-а, — пыльный странник кивнул, рассматривая блестящие белые волосы девушки. — Если у тебя не на что менять, то мы можем с тобой договориться, — коснулся локона, поднëс его к носу и с наслаждением вдохнул свежий запах крапивы и полевых цветов.

— Отошёл бы ты от неё, коли жизни лишиться не желаешь, — пригрозил неожиданно появившийся рядом староста.

— Оборотню она принадлежит из «волчьего угла!» — сказал волхв, словно выплюнул.

— Что? — растерялась Анастасия. — Да что вы все болтаете-то?

— Оборотню? — испугался торговец. — Не держи на меня зла, девица! — Торговец быстро протянул коготь Насте. — Забирай его даром!

— Да нет, мне неудобно… Я могу вам отсыпать сушëных ягод можжевельника!

— Нет, нет! Ничего не надо! Забирай и уходи!

Анастасия нахмурилась, но взяла украшение. Она заметила, что торговцы и многие из местных жителей, кроме старосты, приёмной семьи и нескольких друзей, старались даже не смотреть в её сторону. Девушка, после видения о прошлом этого поселения, теперь прекрасно понимала их испуг, связанный с оборотнем. Но ей всё равно было обидно, что её будто считают собственностью Лучезара. Настя фыркнула, сжала в руке понравившуюся подвеску с когтем лесного зверя, развернулась и ушла к себе в жилище. Девушка долго в одиночестве рассматривала украшение. Чтобы не пугать местных жителей, которые боятся любого упоминания о волке, Настя повязала шнурок на шею и от чужих глаз спрятала коготь под рубахой.

Ближе к холодам мужчины в поселении проверяли готовность полуземлянок к зиме. При необходимости укрепляли крышу и затыкали щели в стенах между брёвен сухим мхом. Охотники приносили добычу, часть которой не съедали, а делали запасы на зиму. Женщины мясо вялили и коптили на костре, а рыбу — сушили. Чтобы еда не испортилась, хранили её в специальной постройке. Внешне она была похожа на полуземлянку, только ещё ниже и глубже врыта в землю, на поверхности торчала лишь одна двускатная крыша. Внутри погреба расставлены широкие лавки, на которых стояли деревянные и глиняные горшочки, а более тяжёлая посуда и бочки — на земле.

Настя долгое время привыкала к тому, что если нужен был скоропортящийся продукт, мясо или масло, то за ним приходилось бегать на улицу и спускаться в холодный погреб. А в московской квартире девушке достаточно было протянуть руку, открыть холодильник и взять то, что душа пожелает, будь то икра красная или яства заморские. С грустью вздохнув, Анастасия брала кусок сала, завëрнутый в листья крапивы, чтобы дольше не портился, и несла его в жилище, где Голуба готовилась приготовить кашу и испечь лепёшки на ужин.

Однажды, ещё во время тёплых осенних дней, Настя услышала, как со стороны загона с овцами доносился странный шум. Когда она подошла ближе, то поняла, что один мужчина ругался на парнишку, обучая его стрижке шерсти. Девушка услышала, что с теми ягнятами, которых стригут впервые в их жизни, нужно обращаться более бережно, чем с теми, кто уже проходил эту процедуру. Оказывается, молодняк после грубого снятия шерсти может какое-то время отказываться от еды, а то и вовсе умереть от стресса. Мужчина учил этому сына, ловко орудуя специальным зазубренным ножом для стрижки овец. Те животные, которых уже стригли, повторно лишаются своей «шубки» уже более спокойно и после снятия тяжёлой ноши легкой трусцой бегут к корытам с поощрительной едой. За несколько месяцев до наступления холодов животные успевают нарастить несколько сантиметров новой шерсти и спокойно переносят зиму до следующей весенней стрижки.

Анастасии нравилось щупать мягкие пушистые клубочки, но ровно до того момента, как ей в тёплую безветренную погоду пришлось вычëсывать шерсть. Две женщины усадили Настю рядом с собой на лавку, сунув ей в руки одинаковые деревянные зазубренные щётки. Из одной плетëной корзины от горы грязной шерсти оторвали небольшой кусочек и положили ей на одну щетку, то же самое сделали для себя. Работницы стали быстро тереть щëтки друг об друга, разделяя волоски, делая шерсть мягкой и избавляясь от мелкого мусора. В итоге спустя какое-то время со щётки снимали воздушную, как пух, шерсть и клали её в другую корзину.

Анастасия смотрела, как местные жители ловко подготавливают шерсть, чтобы потом сделать из неё пряжу, и пыталась поспевать за ними. Но в её корзинке вычесанной шерсти было намного меньше. Тогда девушка решила схитрить и положила на щётку намного больше шерсти, чем следовало, но желаемого результата не добилась. Лишняя шерсть вываливалась и падала на землю, вычесать весь мусор и колючки, которые овечки, гуляя по лугу, собрали на свои шубки, не получалось. Тогда Анастасия виновато взглянула на женщин, а те посмотрели с укором, вновь объясняя ей, как нужно вычëсывать шерсть. Настя вздохнула, чихнула от разлетевшихся по воздуху маленьких волосков и продолжила выполнять монотонную работу на совесть.

Когда вся шерсть была вычесана, её разнесли по всем полуземлянкам поселения, где жили женщины, чтобы те из неё сделали пряжу.