Глава 44

Я и подумать не могла, что на свежем воздухе, вне всех этих давящих стен настолько легче дышать. Но ещё приятнее ощущать аромат Тирена, который я чувствую даже сквозь запах крови и смрада, который всё ещё витает вокруг нас. Хвойный лес, нагретый солнцем, и душистые травы…

Глаза сами закрываются, и нет никакого, даже смутного желания спорить с Тиреном. Мой дом точно рядом с ним, и нигде больше.

— Стой! — гремит позади нас голос отца. — Куда ты её несёшь?

Сердце на секунду замирает, а адреналин буквально зажигает кровь. Я поднимаю голову, дёргаюсь, но Тирен лишь сильнее прижимает меня к себе.

— Домой, Правитель, — коротко отвечает он. — Я возвращаю свою жену туда, где она должна быть. В наш дом.

Ейя встаёт между нами и отцом, предупредительно порыкивая. Не уверена, что она станет серьёзной преградой, если он действительно захочет помешать нам.

— Жену ли? — папа смотрит исподлобья, серьёзно, хмуро. На Ейю он не смотрит.

— Отец, Тирен, он… — пытаюсь что-то объяснить я, но мысли, которые скачут в голове, как блохи, которые не поймать.

— Истинную, — тихо произносит Тирен и, по-моему, сам вздрагивает от мощи этого слова.

Моё дыхание перехватывает, а глаза обжигают слёзы. Какая же я глупенькая! Он же пытался дать мне понять, что это именно я, что моя метка у него на запястьях. А я додумывала себе невесть что… Боги! Как же много я могла потерять!

— Но ещё не жену, — качает головой папа.

— Будешь мешать?

Тирен наклоняет голову набок, и я чувствую… Точнее, не так: я знаю, что он собирается призвать тень, чтобы уйти через неё, и отдать приказ Ейе задержать папу. Я как будто слышу мысли Тирена, даже не прилагая ни малейших для этого усилий. Мне бы не хотелось, чтобы до этого дошло, но правильные слова никак не ложатся в голову. Я не знаю, что сказать, чтобы не допустить этого развития событий.

— Нет, — усмехается отец, а у меня с шеи будто тяжёлая цепь сваливается. — Кто я такой, чтобы спорить с волей драконьего бога?

Тирен как будто понимает намерения папы. Он аккуратно опускает меня на землю рядом с собой и обхватывает за талию. Отец подходит к нам и соединяет наши руки.

— Военное положение позволяет сделать это мне без присутствия священника. Зачитывайте слова клятвы…

Чувствую Тирена как себя, начинаю с ним одновременно, в этот праз вкладывая в слова всю свою душу и любовь. Каждое слово отпечатывается на моём сердце и наполняется искренностью и уверенностью, что будет именно так.

Мы клянёмся хранить верность в нашем священном союзе. Дать жизнь нашему дитя согласно воле богов. А если один из нас обманет, будет избегать божественной воли или нарушит клятву, то жизнь его прервётся ровно через полгода от сего дня.

— Властью, данной мне, я объявляю вас мужем и женой, — говорит папа и кладёт свою ладонь поверх наших сцепленных рук, на которых тут же загораются золотистые метки.

Мы с ним встречаемся взглядами. Мне хочется спросить, не сон ли это, но… кажется, не сон. Отец пытается казаться спокойным и невозмутимым, но я вижу в его взгляде тревогу, волнени и… кажется, принятие. Он не хочет отпускать меня, как, наверно, любой хороший родитель, и всё же…

Отец делает шаг назад и кивает Тирену. Тому требуется лишь миг на то, чтобы перекинуться в дракона, причём с таким мастерством и ловкостью, что он даже не задевает никого из присутствующих. Меня подхватывают крепкие когтистые лапы и уносят высоко в небо.

Я замечаю, как Ейя возвращается в храм, смотрю на то, как он отдаляется, до последнего высматриваю фигуру моего отца, долго провожающую нас взглядом, мельком обращаю внимание на войска, которые разгребают последствия битвы… Но всё это кажется сейчас уже таким неважным и несущественным.

Просто потому, что самое главное уже случилось: я обрела драконицу и своего дракона.

“В следующий раз полетим сами, — подаёт усталый голос драконица. — Вымоталась я, помогая пробить ментальный блок. А окрепнуть ещё не успела”.

Но я всё же чувствую, как меня окутывает защитный кокон, который не даёт мне замёрзнуть. День клонится к закату, окрашивая облака, которые огибает Тирен, в розовато-оранжевые оттенки, а где-то внизу, между гор, уже ложатся густые сумерки.

Отсюда всё кажется таким маленьким, но в то же время величественным. Эти горы стояли здесь задолго до нас и будут стоять много-много лет после. Деревья всё так же будут тянуться к солнцу, не обращая внимания на наши беды и радости. Нам есть чему у них поучиться. Беды проходят, и если зацикливаться не на них, а на чём-то важном и постоянном, тёмных времён можно и не заметить.

С радостью замечаю, что мы летим к домику, а не к замку Тирена. Сейчас больше всего хочется остаться с ним один на один. Объяснить ему всё, спросить обо всём…

Но как только мы добираемся до домика и приземляемся у озера, я понимаю, что слова сейчас лишние. Совсем.

Остаются только взгляды и прикосновения, рассказывающие о наших чувствах больше, чем можно вообще выразить словами.

Осторожно отпустив меня, Тирен возвращает себе облик человека. Последние лучи засыпающего солнца подсвечивают его силуэт, так, будто он горит вместе с уходящим днём. Мой теперь уже по-настоящему муж, к этой мысли мне ещё предстоит привыкнуть, поворачивается и с улыбкой делает шаг, оказываясь так близко, что сердце пропускает удар,

Тирен нежно касается моей щеки кончиками пальцев, очерчивает линию от скулы до подбородка. Кожа, в тех местах, где он касается, пульсирует и распаляется, будто он проводит по ней пламенем, а после остывает и очень хочется, чтобы он коснулся её снова и согрел. Спускается по шее к ямке между ключиц, потом ниже и замирает на мгновение, будто ожидая от меня согласия.

Все мои чувства накалены до предела. Чувствую себя мотыльком, привлечённым пламенем. Опасным: миг — и я сгорю, но что делать, если в том и есть моё желание? Безумие. Закусываю от волнения губу и кратко киваю. Тирен выдыхает сквозь сцепленные зубы, на миг прикрывает глаза, а потом запускает пальцы в мои волосы и впивается жадным поцелуем. Придуманные нами же запреты рушатся.

Замираю на мгновение, а потом прижимаю ладони к его груди и с тем же жаром отвечаю на поцелуй. Тирен мягко обхватывает мои губы, проводя по ним языком. Потом углубляет поцелуй, мягко размыкая зубы. Сладко и так волнительно, что начинает кружиться голова. Я выдыхаю тихий стон и вздрагиваю от неожиданности. Сперва пугаюсь, но нежность и осторожная ласка любимого быстро успокаивают. Лавиной чувств и желания сносит все преграды и страхи. Я даже не замечаю, как и когда Тирен оставляет меня без платья и сам остаётся без одежды. Это кажется таким естественным, что не вызывает ни стыда, ни смущения.

Всё правильно, после всего произошедшего, она словно напоминание о том, через что нам пришлось пройти.

Прикосновение обнажённой кожи обжигает, запускает электрические импульсы по всему телу. Мне нравится чувствовать жар его тела, скользить по нему и ладонями, и кончиками пальцев, изучать и пытаться запомнить соблазнительный рельеф, чувствовать рябь, появляющихся от моих прикосновений мурашек. Прижимаюсь к Тирену так сильно, как могу, но и этого кажется мало. Я пока сама не понимаю, чего именно хочу, действую необдуманно.

Он подхватывает меня на руки и несёт в воду. Тёплая вода ласково окутывает нас, делая лёгкими, почти невесомыми. Объятия становятся смелее, поцелуи жарче. Тирен смеётся, прижав меня крепче и обернувшись вокруг своей оси так, что мы поднимаем брызги, сияющие в лучах солнца как драгоценные камни. Я тоже хохочу, прижимаясь к нему и удивляясь, как странно и непривычно ощущается это чувство. Кажется, что я в последний раз чувствовала эту лёгкость так давно, что успела забыть каково это.

Его руки нежно касаются шеи, ключиц, плеч, скользят по спине, будто смывая с меня весь тот ужас и ту грязь, в которую меня погрузила мать Тирена.

С каждым прикосновением дышать становится всё легче, но всё жарче разгорается огонь желания внутри. Мой дракон замирает, когда его кончики пальцев касаются того места, куда воткнула нож одержимая Нейла.

— Прости… — Тирен касается своим лбом моего. — Прости, что не уберёг.

Открываю глаза и ловлю его взгляд.

— Прости, что не доверилась.

Тирен призывает тень, делает один шаг, и мы, словно побывав в водовороте, оказываемся в спальне. Свечи мгновенно вспыхивают, а на стенах начинают свой мерцающий танец отблески пламени.

Я обнимаю его крепче, прижимая ухо к груди и слушая ровный стук сильного сердца. Его спокойные удары отгоняют неприятные воспоминания, а когда Тирен мягко проводит ладонью по моим волосам, пропадают окончательно. Не стоит о плохом. Сегодня я там, где и должна быть. С тем, с кем хочу быть, пусть и осознала это в полной мере только сейчас. Я поднимаю голову и встречаю его взгляд, отражающий блики свечей. Тирен наклоняется и с улыбкой целует, сметая оставшиеся у меня сомнения и подтверждая, что всё, что между нами, — правильно.

Дракон подхватывает меня под бёдра и аккуратно, словно я самое хрупкое и самое дорогое, что у него есть, опускает меня на кровать. Разгорячённой кожи касается прохлада чистых, пахнущих свежестью простыней, и это, контрастируя с жаром, исходящим от Тирена, обостряет все чувства до предела. Он целует шею, поднимая дорожку обжигающих поцелуев к нежной коже за ухом, прихватывает губами мочку, потом спускается к ключицам, одновременно с этим накрывая ладонью мою грудь.

Выгибаюсь в спине навстречу его ласке. Ерошу пальцами мягкие волосы дракона, глажу его сильные рельефные плечи и теряюсь в ощущениях. Мне одновременно хочется и задержаться в этом мгновении и продолжить, узнать, что произойдёт, если мы зайдём намного дальше.

Я уже сама притягиваю своего мужа, своего истинного, того, кого я любила с детства. Того, кто заботился обо мне даже тогда, когда я обвиняла его и отталкивала. Того, без которого моя жизнь навсегда потеряет смысл.

Прикосновения Тирена неуловимо спускаются от шеи, к груди, животу, а потом и ниже. Я вздрагиваю и инстинктивно пытаюсь свести колени. Он не позволяет, задержав меня ладонью, и ловит мой взгляд.

Немой вопрос. Я сглатываю и, чувствуя, как обжигает щёки, киваю. Тирен улыбается, оставляет нежный поцелуй на моём животе, а после спускается ниже. Вздрагиваю на каждом, роняю голову на подушку, позволяя ему делать всё, что захочет, а после выдыхаю со стоном, когда он добирается до самой чувствительной точки.

Запрокидываю голову, сминая простынь, кажется зову его по имени, но не слышу ничего кроме грохота пульса в ушах. Это кажется самой мучительной из пыток. Тирен дарит невероятное наслаждение, но в то же время будто прячет от меня нечто большее. Дразнит, открывая мне все новые грани удовольствия и распаляя желание, которое, кажется, и так вот-вот готово испепелить меня изнутри.

Кусаю губы, пытаясь сдержать стоны, которые рвутся наружу, шепчу что-то неприличное, о чём-то прошу своего дракона, требую, потом просто умоляю, пока он одним плавным движением не делает нас единым целым.

— Моя, — выдыхает он мне в губы, накрывая их таким сладким поцелуем, что если мне и было на мгновение больно, то это всё стёрлось из памяти тут же, оставив лишь ощущение удовлетворения и наполненности. — Люблю тебя, моя Сайора.

Его. Я навсегда стала его. Хотя было ли когда-то иначе?